Глава 8. Одержимость.
//Предупреждение! В главе присутствуют сцены 18+. Если вам такое не нравится, можете пропускать. Ну или будьте готовы наткнуться на подобный текст, и перелистнуть ниже. //
Стафф.
Думаешь сможешь сбежать от меня? Думаешь, у тебя был выбор после твоих слов? Ты сам подтвердил, что останешься со мной любой ценой. Ты буквально впустил меня в свою жизнь. Твои действия в тот вечер ввели меня в ступор, а твоя фраза уже вторую неделю крутится на уме.
После того дня, не прошло и минуты без мысли о тебе. Я перешёл на самые крайние меры по поискам информации о твоей жизни. Я выяснил всё.
Я узнал где ты учился, нашёл номера с адресами всех твоих учителей, и даже часть одноклассников. Я выяснил на какие оценки ты учился, чем тебя кормили в школьной столовой, и сколько раз ты сдавал деньги в школу. Я узнал о тебе намного больше, чем сам того хотел. Я перерыл каждый профиль связанный хоть немного с твоим именем, я записал каждый подпункт.
Теперь ты стал не просто целью, ты стал моим планом. Моей тайной, моей загадкой.
***
Я вошёл в свою самую отстранённую комнату, сел на кресло, включил лампу, и уставился на схему, которую создавал всё это время.
Передо мной, прямо на стене, висела огромная фотография Матвея. Ему здесь, думаю лет восемнадцать. Это была самая старая, и достаточно привлекательная фотка из всех что мне удалось разыскать. По крайней мере, где он был один, без лишних фигур рядом. Его улыбка завораживала с тех пор, как я наткнулся на неё, и тогда я не задумываясь распечатал её в плакат. Дальше, вокруг этого чуда , висели чёрные нитки. Я их связал между собой в виде стрелок, переходящих по кругу. Одна нить вела к фотографии с его семьёй. За этой фотографией было немного информации о членах его родни. Дальше, нить вела к первой девушке. Я выяснил что она была его первой детской любовью. Они познакомились где-то в лагере, когда были примерно десятилетними детьми. Узнал это случайно, когда шастал по старым сайтам заброшенных лагерей ближайшей окрестности от его области. Я пробил профиль этой Ани, и на удивление не нашёл ни единого намёка на Матвея. Следующая нить вела к двум одноклассницам. С ними, Матвей справлял свой пятнадцатый день рождения. С этой фотки я выяснил, что Матвей ещё тот любитель рыбалки. Здесь стоят втроём, смеются и одновременно корчат рожи как у карася, пойманного на сетку. Далее, нить вела к девятому классу. К выпускному. Матвей напился, его рубашка на половину растянута, держит галстук в руках, и прижимается спиной к какому то парню. А парень тот в зубах держит сигарету, и в первой руке фиолетовую зажигалку. Фотка была сделана на старую камеру зачуханного андроида, судя по всему, в тайне от родителей. Скажем так, это архивное фото выпускников, которое никто кроме них самих не должен был найти.
Тут нити обрываются, и стрелки ведут на другую стену.
Что на ней, всплывёт вопрос?
Всё просто.
На ней самые свежие кадры Матвея.
Кадры, которые уже сделал я, а не кто-то другой. Кадры, которые есть только у меня:
Матвей с Яной на прогулке в парке.
Матвей спускается по лестнице вниз, и достаёт сигарету из кармана.
Матвей на лавочке поздним вечером.
Матвей в очереди магазина.
Матвей выбирает торт в десертном ларьке.
Матвей говорит по телефону в своей машине.
Я фотографировал его незаметно и шустро. Он даже не замечал этого.
Например, чтобы сфотографировать его в подъезде, я притаился в доме напротив, примерно на нижних этажах, и щёлкал камерой как можно скорее, сохраняя новые кадры. Где-то получались чёткие фото, где-то размытые. Приходилось ловить его у подъезда.
Ну в общем, на этой стене висит только свежак. Эти фото напоминают мне о том, что он всегда рядом со мной.
Подойдя чуть ближе к основному плакату, я провёл большим пальцем по его лицу.
-Ты такой... нежный... такой до жути беззащитный... такой, будто создан быть моим... - прохрипел я, усмехаясь одними губами. Пальцы дрожали, когда я достал из пачки последнюю сигарету. Пламя зажигалки плясало, как в лихорадке, прежде чем вспыхнул огонь. Я затянулся глубоко, до звона в ушах, до мутной пелены перед глазами, зажмурился - и почти застонал от того, как накрыло.
-Я не могу больше... Я уже вторую неделю схожу по тебе с ума... Ты повсюду, Матвей... В каждом сне, в каждом грёбаном отражении! - сорвалось с губ. Голос взвизгнул и осел.
Я сполз на пол, как тряпка, ноги уже не держали. Всё внутри сжалось, дёрнулось, оборвалось. В груди что-то ломало меня, крутило, давило так, будто сердце пыталось вырваться наружу. А внизу живота - ад. Скручивало судорогами, будто перед оргазмом, только без удовольствия. Только жар, озноб и чёртова пустота, которой никогда не хватит, чтобы тебя в себя вместить.
Я прижался спиной к стене, закрыл глаза и позволил себе упасть. Не физически - а в ощущение. В эту ломку. Тело било дрожью, в висках пульсировало, а губы шептали его имя, как молитву, как проклятие.
Я видел его даже с закрытыми глазами.
Ощущал.
Запах кожи - солоноватый, тёплый, будто он только что вышел из душа и не успел вытереться. Его дыхание - влажное, чуть шумное, с привкусом пива и сигарет, прямо в мои губы. Его ладони - крепкие, но осторожные, как будто боялся разрушить меня.
А я уже был разрушен.
Я корчился от желания и страха, будто зависимость впилась мне в позвоночник. А низ живота словно вот-вот вспыхнет огнём. Мне не хватало его - до боли в мышцах, до трясущихся пальцев, до вывернутой души.
Он был повсюду. По моей квартире, по моему телефону, по моей голове. Каждая мысль наполнена только им. Каждый кусочек сознания кричит о том, что он мой. Я вижу его во снах. Слежу за ним. Ночами мониторю новую информацию в соцсетях, а днями хожу следом как хвост. Хвост, который он не видит. Я очень ловко прячусь за деревьями, домами, или же столбами. Я всегда рядом.
-Ты с ума меня сводишь... - прошептал я в голос, почти задыхаясь, лёжа на полу. Тело будто вывернуло - каждая мышца дрожала, судороги дергали меня, будто я пытался вырваться из своей же кожи.
Я вытянулся, как мог, но не находил положения, в котором стало бы легче. Боль пульсировала в животе, в висках, в паху. Куда бы ни посмотрел - он. Его лицо. Его взгляд. Его чёртовы фото, валяющиеся повсюду, будто он специально засел в моём мире, чтобы добить. И добивает.
Мозг отключился. Осталось только тело. Жадное. Ломкое. Пустое без него.
Я пытался - клянусь, пытался - отвлечься. Переключиться. Думать о чём угодно, только не о нём. Но не выходит. Вообще. Ни единой мысли, кроме той, каково это - чувствовать его под собой, прижимать к себе, держать за затылок и слышать, как он стонет моё имя.
Переспать с кем-то? Просто так? Нет. Мысль об этом вызывает отвращение. Всё тухнет. Всё падает. Не встанет - хоть убейся. Это не он. Это не то.
С девушками я спал. С юности. Меня учили, что так надо - "расслабься", "будь мужиком", "удовлетворяй себя", "бери какая нравится". Мне подсовывали шлюх, будто они часть сделки. И я принимал. Потому что так надо было. Потому что приказ. Потому что - иначе нельзя.
Да, бывало приятно. Да, бывало возбуждало. Но это... это совсем другое. Это будто сравнивать дешевый алкоголь с глотком воздуха, когда тонешь.
Сейчас - моё тело само по себе. Каждая клетка жаждет только его. Только его.
Я схожу с ума. Честно. Каждая мысль обнажена до нервов. Я хочу его - всего. Полностью. Без остатка. Его голос, его дыхание, его губы. Хочу их на своих. Хочу, чтобы он сливался со мной, врастал под кожу.
Голова мутнеет.
Рука сама тянется вниз, в шорты. Каменная тяжесть. Пульсирующая, острая. Я переворачиваюсь на живот, приподнимаю бёдра. Движения резкие, дрожащие. Неосознанные. Всё, что я чувствую - это его. Его призрак подо мной. Его воображаемое тепло. Его умоляющий взгляд снизу вверх.
Я двигался всё быстрее, почти теряя дыхание. Лоб вспотел, волосы прилипли к вискам. Пол подо мной холодный, но тело пылало, будто внутри меня подожгли огонь, и он вырывался наружу через каждую дрожь, каждое рывковое движение.
Матвей был подо мной. Я это знал. Не выдумывал - чувствовал. Как будто его руки цепляются за мою спину, ногти оставляют следы, а губы полуоткрыты от предвкушения.
Я бормотал его имя сквозь зубы, почти рычал.
-Матвей... мой... ты только мой... слышишь?.. слышишь же... - Я вжимался сильнее, ближе, будто бы мог слиться с этим фантомом, с этим образом, что жил теперь в каждой моей клетке.
В глазах темнело. Я захлебывался дыханием, терял ориентацию в пространстве - всё исчезло, кроме ощущения под кожей, кроме бешеного ритма сердца, что стучало, как барабаны войны.
Я чуть прикусил губу - до крови, не заметив. И продолжал. Быстрее. Жаднее. Выгибался, стирался об пол, пока не рвануло. Внутри. Везде. Как разрядка молнии прямо в грудную клетку.
Я замер, тяжело дыша, прижимаясь лбом к полу, как к алтарю. Моя грудь ходила ходуном. Пульс бился в висках и внизу живота. И в этом хаосе - только одно: блаженство. Не похоть, не просто оргазм. Это было что-то большее. Что-то нечестное. Как будто я прикоснулся к запретному, но родному.
Его запах будто витал в воздухе. Его дыхание казалось реальным. Я провёл рукой по затылку, сжав волосы, и улыбнулся. По-настоящему. Безумно, но искренне.
-Ты со мной. Всё равно со мной... - выдохнул я, закрыв глаза.
И мне было всё равно, где он сейчас. Потому что в этот момент он был только моим.
***
Сколько времени прошло?.. Сколько сигарет сгорело в пепельнице?.. Я не знал. Не считал. Просто блуждал по квартире в тишине, с мыслями, от которых перехватывало дыхание. С каждым шагом возбуждение нарастало, как накатывающая волна. Я был на грани - и разума, и тела. Очнулся, только когда стрелки часов резанули девять. Девять вечера.
Время, когда Матвей выходит из душа. Время, когда он появляется у окна в своей спальне - полураздетый, ленивый, потягивающийся. Он почти никогда не надевает майку на ночь. Ложится спать голым по пояс. Я знал. Я следил. Я готовился.
Моё место - в подъезде напротив, тоже седьмой этаж. Идеальная линия обзора. Через бинокль я видел его, будто он совсем рядом. Будто могу дотронуться. Сейчас - наступил такой же момент.
Я быстрым шагом вышел из дома, не замечая ни прохожих, ни автомобилей, ни стонов ветра. Всё затихло. Мгновение замерло. Мои шаги сменялись на бег.
Через пару минут я был у нужного подъезда. Взлетел по ступенькам, будто от этого зависела моя жизнь. Пульс бился в висках, пот холодной дорожкой стекал по спине. На седьмом остановился. Тишина. Только лампа у лестничного пролёта мигала, издавая мерзкое потрескивание. Я знал это место до боли - старая лестничная площадка, где кто-то когда-то бросил табурет. Именно отсюда - самый чёткий обзор на его спальню.
Я уселся. Сердце бешено колотилось в груди, а кровь будто разливалась по венам огненным потоком. Бинокль дрожал в руках - мои пальцы с трудом удерживали его. Несколько долгих секунд - и вот он, наконец, в фокусе. Его окно широко раскрыто, а вот шторы не задвинуты. Их ошибка - мой несомненный подарок.
Я задержал дыхание, будто боюсь нарушить хрупкую магию момента.
Спальня окутана мягким, тёплым светом, который ласково играл на стенах и на его силуэте. Там, внутри, был он - влажный, только что вышедший из душа. Его волосы мокрые, они блестят под светом, и он медленно вытирает их полотенцем, словно замедляя каждый жест, чтобы я мог запомнить все детали.
Его кожа светится свежестью, и я будто могу почувствовать этот легкий аромат мыла и теплой воды, что до сих пор живёт на его теле.
Время остановилось. Момент застыл.
Я сжался, ощущая, как внутри всё сильнее разгорается пламя.
Взгляд цеплялся за каждое движение - каждое прикосновение полотенца к коже, каждый вдох, слышимый даже отсюда, каждую каплю воды, что скатывалась по его плечу.
Он не знает что я здесь, в темноте подъезда, наблюдаю, как он живёт. Как дышит. Как существует - и при этом становится для меня всем миром.
В голове роился вихрь мыслей и желаний, которые невозможно остановить.
Мои пальцы непроизвольно сжали бинокль крепче, словно пытаясь удержать себя.
И тогда он повернулся - медленно, чуть напряжённо. Его взгляд направился к окну.
Я замер, сердце будто на миг остановилось, а потом рванулось с новой силой.
Хватило мгновения, и я понял - я пленник этого взгляда.
Пленник его тела. Пленник своей собственной страсти.
Я смотрел на него.
Между нами была жалкая дистанция. Я в одном доме, он в другом. Нас разделяет двор. - вроде бы ничего, но сейчас это казалось пропастью. Он гипнотизировал. До дрожи в челюсти, до пересохшего горла, до того, что рот наполнялся слюной, будто я хищник, а он - запретное лакомство.
Эти руки... Сильные. Уверенные. Такие, от которых хочется сойти с ума.
Этот торс... Бледный, рельефный, как статуя из мрамора, только живая. Такая реальная, что её хочется трогать. Не переставая.
Я уже видел, как провожу по нему рукой. Как скольжу вниз, к полотенцу, под которым - скрытая зона, запретная, но такая зовущая. В мыслях я уже коснулся его члена, поглаживая его медленно, с нарастающим напором, будто бы сам был хозяином его наслаждения.
Я терялся. Плавал в собственных фантазиях, забывая о мире вокруг.
Из горла вырывались глухие, почти стыдные стоны, отдаваясь эхом по подъезду. Адреналин колотил по венам, мозг орал, что я не один. Но это не имело значения.
В моей голове мы были вдвоём. Уединились. Он прижимал меня к себе, наш поцелуй был тяжёлым, влажным, жадным, как у тех, кто слишком долго ждал.
Моя ладонь уже лежала на шортах. Ткань натянулась над возбужденным членом, и я не выдержал - правая рука скользнула в трусы, левая всё ещё цепко сжимала бинокль. Я закусывал губу, сдерживая стон.
Он стоял перед окном, задумавшись смотрел в сторону соседнего двора. Его тело было полуголым, что дурманило мою голову.
Но...
На горизонте появилась она.
Та, чьё имя сейчас будто проклятие. Яна.
Чёрт бы её побрал.
Пиявка. Воровка. Нахалка.
- Так, так... - дышу, сбивчиво, хрипло. - Что ты творишь?.. - шепчу сквозь зубы, медленно снижая темп своей руки. - Не смей... Не смей его трогать. - я отчаянно вздохнул, и выдал.. - Ах ты сука...
Пальцы дрожат. Всё напряжение скапливается внизу живота. Я пульсирую, изнутри.
- Убери руки. Уйди. Это моё... Это только моё, слышишь?! Что ты делаешь, тварь? - агрессия сменилась на смирение - Зачем ты... Господи, нет, не становись на колени...
Она встала. Прямо перед ним. Опустила полотенце. И взяла его в рот.
Его тело выгнулось от удовольствия. Он закрыл глаза. Закусил губу. Ему хорошо.
Но в моей голове всё было иначе.
Это я был там.
Это я стоял на коленях. Это мои губы дарили ему это блаженство. Это мои волосы он сжимал пальцами, зарываясь в них и позволяя себе стонать от кайфа.
Это я, а не она.
Я.
Я.
Я.
...Я глядел в бинокль, как в капкан, захлопнувшийся на моих глазах. Матвей снова закусил губу. Его голова откинулась назад. Чёрт, как же он красив, когда теряет контроль.
В груди что-то хрустнуло - то ли рёбра, то ли разум.
Это должно было быть для меня. Только для меня.
Моя рука, тёплая и влажная, двигалась быстрее, глубже.
Я не просто касался себя - я будто прикасался к нему.
Каждое движение - это его пальцы, его взгляд, его дыхание на моей шее.
Я зажмурился.
Он шепчет мне в ухо, дразнит, дерёт ногтями по спине, скользит языком по ключице.
"Хочешь?" - он спрашивает.
Я киваю, уже едва дыша.
И тогда он ложится на спину, широко раскинув ноги, а руки за голову.
Ждёт. Меня.
Но тут снова - она.
Сука в теле. Яна.
Она смеётся, целует его живот.
Я захрипел.
- Убери её, - шепчу сквозь зубы, смотря, как она скользит губами ниже. - Она не имеет права.
Ты не для неё. Ты для меня.
Я уже представлял, как это тело дрожит подо мной.
Как он всхлипывает, когда я прикусываю его соски.
Как он стонет, когда я насаживаюсь на него медленно, и вымученно.
Я держу его запястья, прижимаю к кровати.
Он умоляет - "ещё", "глубже", "не отпускай".
И я не отпущу. Никогда.
Я слышал собственные стоны - такие звериные, дикие, вырвавшиеся из глубины живота.
Низ живота сжимался, тело трясло.
Я шептал его имя, сдавливая член.
- Матвей...
Горячее. Жестче. Больше.
Я уже видел как он кончает подо мной, впиваясь в простынь, как в спасение.
Я видел, как он цепляется за меня, целует, удерживает, как будто я - единственный, кто может спасти его от гибели.
Это не Яна. Это я. Это всегда был я.
А потом - всплеск.
Я встал.
Спина взмокла, пальцы дрожат, лоб упирается в холодную сырую стену.
Всё нутро горело.
Я облизал губы -и почувствовал солёный вкус, почти как кровь.
Я не помнил как застонал вслух, так, что звук эхом пошёл по подъезду.
Но мне было всё равно.
Он принадлежит мне.
Не ей. Не этим ночам.
Даже не себе.
Только мне.
Я найду способ. Я возьму его. Даже если для этого придётся сжечь весь его мир.