Экстра 8. Голубой форд «Англия», или От ночи к ночи
Различия в привычках и языке — ничто, если наши цели совпадают, а наши сердца открыты.
Джоан Роулинг
Когда Чхве Хану исполнилось одиннадцать, он не получил письмо из Хогвартса.
— «Курсическая книга заговоров и заклинаний» Миранды Гуссокл, «Тёмные силы: пособие по самозащите» Квентина Тримбла, «Теория магии» Ад... Адальберта Уоффлинга.... — Поглядывая в список, Чхве Хан перекладывал книги из одной стопки в другую. — «Магические отвары и зелья» Жига Мышья... коффа.
Оно пришло спустя восемь месяцев — восемь долгих месяцев, которые он прожил по адресу «Лондон, Площадь Гриммо, 17».
— Всё есть, что нужно?
Чхве Хан обернулся. Чхве Чон Гун стоял, прислонившись к косяку двери — Чхве Хан даже и не услышал, как он открыл дверь.
— Вроде бы... да.
Восемь месяцев. Дядя, о котором всегда вспоминали в семье и которого сам Чхве Хан никогда не видел, вернулся в день, когда племяннику исполнилось одиннадцать лет, — восьмого ноября.
Восемь месяцев. Чхве Хану казалось, что не было никаких одиннадцати лет до — и после них уже ничего не будет. Время будто бы растянулось — и змеёй свилось в кольцо.
Восемь месяцев. По адресу «Лондон, Площадь Гриммо, 17» никто не жил, пока Чхве Чон Гун не привёл сюда племянника — и не остался жить с ним сам. Был ли мир, о котором рассказывал дядя, волшебным или не был, уже не имело значения. В нём — на долгих восемь месяцев — остались только трое: дядя с племянником и...
Квартира — с её мрачными длинными коридорами; квадратной винтовой лестницей; отстающими от стен чёрными обоями; истоптанными коврами; заляпанными окнами; змеиными подсвечниками...
У неё — у квартиры, которую они самовольно заняли, — был свой характер. Чхве Хан уже привык к нему: привык уворачиваться от шестерёнок, стрелок и болтов, когда проходил мимо напольных часов; привык к всхлипывающей музыкальной шкатулке, которая заводилась по ночам — и которая так напугала его в первую, самую страшную, ночь; привык к шебуршению под ступенями лестницы — он вообще редко спускался по ней, чаще спрыгивал с метлой... А пурпурную мантию, которая попыталась его задушить, едва он открыл дверцы платяного шкафа, Чхве Хан в тот же день бросил в камин — дядя, мимо которого пронёсся злой и взлохмаченный племянник, и слова поперёк не сказал.
Чхве Чон Гун вообще почти с ним не разговаривал — на родном языке. Что же до чужого... Чхве Хан выучил и его: слово за словом. У него просто не осталось другого выбора.
Так же, как и чужой язык, в его жизнь вошла магия: не светом и вседозволенностью, но всё теми же длинными тёмными коридорами, в которых он мог повстречать кого угодно: от самого Чхве Чон Гуна до докси*, запутавшихся в плотных чёрных шторах; боггарта**, притаившегося в нижнем ящике комода... или даже карликового пушистика***, мягкого и трогательного, — понаблюдав за кругляшом пару дней, он унёс его к себе в комнату...
Чхве Хан отложил список учебников, с которым сверялся, и взял в руки чёрный вытянутый футляр — в нём на подушечке лежала волшебная палочка из рябины с сердечной жилой дракона.
Его волшебная палочка — не дяди.
Чхве Хану казалось, что за порогом квартиры по адресу «Лондон, Площадь Гриммо, 17» больше ничего не осталось: ни мамы с папой, разве что письма от них, ни дома... ни всего, что раньше было так дорого и близко.
Сейчас Чхве Хан хотел и не хотел открыть для себя другой мир — мир, похожий на тот, в котором он когда-то жил, и не похожий на него вовсе.
𓂀 𓂀 𓂀
Когда Альберу Кроссману исполнилось одиннадцать лет, он получил письмо из Хогвартса. Вот только...
— Не-ет, не смотри! — Таша, тётя по материнской линии, нахмурила брови, и всё же сияющие глаза выдавали её с головой. Альберу послушно опустил руку — руку, которая была вроде бы и его... а вроде бы нет. — А теперь — можно!
Таша развернула круглое зеркало, и... у первого принца перехватила дыхание. Нет, конечно, глупо было бы думать, что только рука стала другой. Но он всё равно оказался не готов...
Его кожа побелела и так... истончилась, что казалось: прикоснёшься — и останется след; глаза посветлели — и теперь даже сам Альберу не мог ничего прочитать в них... и, как он надеялся, никто больше не сможет. Особенно отец.
Письмо-то он, может, и получил, но вот в Хогвартс Альберу не отпустили. Его величество Зед Кроссман и слышать ничего не хотел о том, чтобы первый принц, так похожий на свою мать, когда-то — аравийскую прорицательницу, показал себя таким, какой он есть на самом деле...
— Что скажешь? — Таша заглянула в лицо Альберу — так, как будто всё никак не могла наглядеться на племянника.
Сегодня ему исполнилось двенадцать лет. Письмо из Хогвартс ещё лежало в нижнем ящике письменного стола, вот только...
Альберу растянул губы в счастливой улыбке. Всё-таки тётя была чуть ли не единственным человеком, который искренне переживал за него. Так что пришлось затолкать обиду куда подальше — не стоило портить настроение и тёте, и себе, и...
Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, профессор Эрухабен, удовлетворённо кивнул. Он лично привёз первому (ещё чуть-чуть и — наследному) принцу письмо. А вместе с ним и — уверенность в завтрашнем дне.
Уверенность, что теперь всё не будет, как раньше.
𓂀 𓂀 𓂀
— Первокурсники!
Голос у профессора Гашана, преподавателя по Уходу за магическими существами, был таким же впечатляющим, как и его рост! А впрочем, он впечатлял весь: и татуировки на его лице, и длинная борода, и посох, и амулеты... и даже смотрел он так, как будто вообще ничего и никого не видел. Первокурсники, и так жмущиеся друг к дружке, как воробьи (или лучше сказать — как сниджеты****), чуть ли не присели при виде него — все разом.
Профессор Гашан только посмеялся в бороду. Сегодня отлавливать малышню, чтобы призвать к порядку, ему не придётся. А вот уже завтра...
— Ступайте за мной, первокурсники!
И они пошли — а куда было деваться? Узкая отвесная тропинка привела их к самому озеру — и не простому озеру, а — Чёрному. Оно целиком и полностью оправдывало своё название: по зеркальной поверхности перекатывались пологие и почти что чёрные волны. А на том берегу...
— Смотрите! — выкрикнул кто-то. — Смотрите!!! О-о!!!
У первокурсников перехватило дыхание. На вершине скалы стоял замок — огромный, с бесчисленными башнями и башенками! Их шпили устремлялись так высоко в небо, что свет окон был почти неотличим от света звёзд...
— Не больше четырёх человек в лодку! — предупредил профессор Гашан — и первокурсники опомнились. У самого берега их и правда ждали лодки.
Только вот залезть в них они не успели.
Тишину, повисшую над Чёрным озером, разорвал звук, который малыши не могли услышать — не вообще, а здесь и сейчас. Это был... гул автомобиля — и он становился всё громче и громче!
Первокурсники, забыв и о лодках, и о Чёрном озере, и о самом Хогвартсе, сбились в кучку. Даже профессор Гашан посмотрел в небо — хотя что бы он мог там увидеть?..
На берег, ослепив всех фарами, приземлился... голубой форд — первокурсники, проморгавшись, разглядели его в свете фонаря, который приподнял для них профессор Гашан. Обшарпанная дверь открылась, и на землю спрыгнул... встрёпанный черноволосый мальчишка — в такой, как и у них всех, парадной мантии.
— Ну... — Его отец — или дядя? — перегнулся через сиденье, чтобы захлопнуть дверь, но задержал взгляд на своём отпрыске. — Удачи.
Мальчик отрывисто кивнул.
Когда дверь за ним захлопнулась, а фары, было погасшие, загорелись, форд с треском и пыхтением завёлся.
Завёлся — чтобы взмыть в небо.
Мальчик проводил его долгим взглядом, а когда повернулся к своим сокурсникам, сам сжался и даже нахохлился, как сыч.
...Первокурсники знали, что среди них был самый настоящий наследный принц — им рассказали, ещё в поезде, что он мог поступить в Хогвартс год назад, но тогда бы его не научили тому, чему могли бы научить во дворце — потому-то он и отложил своё поступление на целый год! Просто уму непостижимо!..
Мальчик, который прилетел к ним на голубом форде, не мог быть ни принцем, ни, тем более, наследным. Но на него всё равно уставились как на заговорившую гаргулью, наследный принц — в том числе.
— Лодки ждут вас, — напомнил первокурсникам профессор Гашан — с таким видом, как будто ничего не произошло. — Не больше четырёх человек в одну, — напомнил он.
Мальчик, глянув исподлобья на преподавателя по Уходу за магическими существами, повернулся — и спрыгнул в лодку. Без лишних вопросов. Профессор Гашан, не став дожидаться, пока все — или всё-таки не все? — первокурсники попробуют усесться с ним в одной, выхватил из кучки девочку с копной ярко-красных волос — она только и успела, что ахнуть, — и посадил её к мальчику.
Первокурсники не сразу поняли что к чему, а когда поняли, профессор Гашан уже успел опустить в лодку... наследного принца! Капюшон, который тот всё натягивал пониже, чтобы не узнали, слетел с головы — и все увидели золотистые волосы.
Желающих оказаться с юным наследным принцем в одной лодке стало даже больше. Но изо всех рук, который потянулись к профессору Гашану, тот выловил те, которые даже подняты не были — мальчик только глаза распахнул, когда его, как котёнка, выхватили из толпы первокурсников...
...Едва все расселились, лодки отплыли от берега. Там, на другой стороне, их ждала жизнь, наполненная магией — такой, какая им ещё и не снилась. Только вот чем ближе они подплывали к утёсу, тем сильнее приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть замок. Когда же их и вовсе внесло в пещеру, девочка — смотреть-то уже больше стало не на что — повернулась к своим попутчикам.
— Я — Розалин! А вы?..
— Альберу Кроссман, — отмер мальчик, всё-таки натянувший капюшон обратно на голову. Он не привык к своей новой внешности, как не привык и ловить на себе столько заинтересованных взглядов.
Мальчик с чёрными волосами поднял голову — и вот в его глазах как раз-таки не было ни любопытства, ни... узнавания.
— Наследный принц, — подсказала ему Розалин.
— Наследная принцесса, — сдал девочку и сам Альберу.
Мальчик... даже растерялся.
— Откуда ты знаешь? — возмутилась Розалин. — Я же никому не говорила!
— Хорош я был, — не сдержал улыбки Альберу, — если бы не знал.
Розалин насупилась. Она ведь до последнего не хотела признаваться, что была принцессой... ещё и иностранкой!
— Чхве Хан, — вдруг подал голос мальчик, и принц с принцессой, оба — наследные, повернули к нему головы. — Меня зовут... Чхве Хан.
— Как-как? — склонила голову набок Розалин.
— Чхве Хан.
Теперь в воротник парадной мантии уткнулся Альберу: такого имени он не помнил... не было же никакого Чхве Хана в списках поступающих!
— А тебя как зовут? — Розалин наклонилась к мальчику, которого посадили к ним последним.
Но тот даже головы не повернул к ней.
— Кейл Хенитьюз? — присмотрелся к его волосам Альберу.
— Всех-то ты знаешь! — шумно выдохнула принцесса, а сам мальчик, всё-таки обернувшись к наследному принцу, недовольно спросил:
— И что с того?
Чхве Хан нахмурился, а Розалин даже растерялась.
«И что с того», Альберу не успел сказать, хотя очень хотелось: они уже подплывали к берегу. Профессор Гашан, приподняв фонарь, вылез из лодки — и посохом поманил всех:
— Ступайте за мной!
Розалин, выбравшись из лодки, даже привстала на носочки. В скале, к которой пошёл профессор Гашан, виднелся узкий проход — и вёл он... к самому Хогвартсу! От волнения принцесса даже забыла о колючем Кейле Хенитьюзе.
Зато не забыл Альберу.
Вокруг было темно: первокурсники видели только фонарь, который держал в руке профессор Гашан, — за ним они и шли. Заметив, что Кейл отстал, Альберу подавил вздох: не хотелось, чтобы их первая ночь в Хогвартсе началась с поисков одного самоуверенного мальчишки... нет, он точно попадёт в Слизерин, к Распределяющей шляпе можно было не ходить!
— Ты там идёшь — или как?
Розалин с Чхве Ханом тоже оглянулись.
— Иду, — коротко ответил Кейл и... споткнулся.
Чхве Хан, который восемь месяцев прожил в квартире по адресу «Лондон, Площадь Гриммо, 17» и потому привык сначала делать, а потом думать, успел подхватить его под руку... но ноги уже поехали по каменистой насыпи. Розалин, кинувшись за ними, поймала Чхве Хана одной рукой за рукав, а второй — когда почувствовала, что нет, не удержит, — вцепилась в мантию Альберу — тот даже сообразить ничего не успел.
Мгновение — и они все кубарем покатились к лодкам.
𓂀 𓂀 𓂀
Им повезло: вода плескалась совсем рядом — руку только протяни.
— Ой! — выдал Кейл, привстав с Чхве Хана.
— Ой! — передразнил Альберу — и скатился с него... на Розалин.
— Ай! — закопошилась под ним она.
— Все целы?! — донёсся до них голос профессора Гашана.
— Целы!! — откликнулся, полуобернувшись, наследный принц. — А толку-то... — буркнул он. Мантия-то — причём парадная! — была безнадёжно испорчена... ну, хоть не у него одного.
Альберу попытался встать, Розалин — тоже, и оба, запутавшись, где чьи ноги, завалились обратно...
— Уй!.. — ...на Кейла.
Розалин прыснула от неожиданности, а Чхве Хан под ними всеми только охнул.
— Прости! — уткнулась в кого-то принцесса. — И ты, Кейл, тоже прости.
— Не прощу... — пробормотал под ней тот.
— А ты там точно цел? — пробрало на смех и Альберу.
— Встань с меня — и узнаем!
— А, понятно... — хмыкнул наследный принц. — Цел.
— Вставайте, вставайте! — раздался голос профессора Гашана — он, построив первокурсников, уже спускался к ним.
Чхве Хан и не пошевелился: он лежал, запрокинув голову. И ведь забыл же, каким красивым могло быть звёздное небо... Вот бы его спальня — у него же будет своя спальня? — была под самым небом. Чтобы каждую ночь засыпать, глядя в окно!..
— Чхве Хан! — Альберу, кое-как поднявшийся сам, протянул ему руку — и Чхве Хан ухватился за неё.
...Скоро, очень скоро Хогвартс откроет двери — и их жизнь изменится раз и навсегда.
Не опять, а снова.
Чхве Хан посмотрел на своих будущих сокурсников... и, может, друзей? Розалин, отряхнувшись сама, стала отряхивать и Чхве Хана, а Альберу — с благожелательной улыбкой! — повернулся к Кейлу...
Вот интересно, куда они все попадут? И куда попадёт сам Чхве Хан?
Он знал, что их всех ждёт распределение, но даже и не подозревал, что — не в последний раз.
──────────────────────────
*Докси, или кусачая фея (от англ. Doxy) — волшебное существо-паразит.
**Боггарт (от англ. Boggart) — привидение, меняющее свой облик в зависимости от того, чего больше всего боится человек.
***Карликовый пушистик, или пушишка (от англ. Puffskein) — безобидный магический зверек.
****Золотой сниджет, или пронырь (англ. Golden Snidget) — маленькая круглая птичка. Раньше волшебники использовали сниджетов для игры в квиддич и потому едва не истребили всех