безжалостный принц. [J.H]

Когда мы отправились на поиски Мясника, должен признать, я был чертовски рад, что на моей стороне братья Аиды. Возможно, отец был прав в том, что я слишком высокомерен, слишком уверен в своем превосходстве. У меня много работы, пытаясь заключать сделки, накручивать голоса и одновременно следить за Зейджаком.

Как ни странно, мне очень нравится, что Аида тоже в моей команде. Когда она не поджигает библиотеку или не бросает мою самую дорогую вещь через перила, то на самом деле она чертовски полезна. По номеру машины, который она засекла, я разыскал одного из людей Холла, владельца Лэнд Ровера, на котором он приехал. Его зовут Ян Ковальски, но все зовут его Ролли.

Я вызываю Данте и Неро, чтобы вместе проследить за ним.

Мы находим его в автосалоне по продаже старых машин в Ист Гарфилде. Мясник владеет несколькими автосалонами и ремонтными мастерскими. Он может убить двух зайцев одним выстрелом, отмывая деньги через продажу автомобилей, а также разбирая и перепродавая машины, угнанные его приспешниками.

Неро обходит с чёрного хода, а мы с Данте заходим в парадную дверь и ищем Ролли. Я уже знаю, как он выглядит, поскольку в прошлом имел с ним небольшие дела. Благодаря его идиотской публичности в социальных сетях Данте и Неро также имели удовольствие пролистать фотографии Ролли, на которых он надирается в пабе, Ролли демонстрирует новую пару кроссовок Yeezys, которые, вероятно, украл, а также Ролли демонстрирует самую ужасную в мире татуировку в виде пары молящихся рук.

Поэтому его легко узнать в сервисном отсеке автосалона. На нем комбинезон. Грязная бандана стягивает длинные волосы песочного цвета. Как только он видит в дверях Данте, то сразу же отбрасывает масляный поддон от F150, который обслуживал, и пытается бежать через двери отсека, как чертов кролик.

К несчастью для него, Неро уже поджидает его за штабелем шин. Если Ролли — кролик, то Неро — гончая — быстрая, ловкая и безжалостная. Он цепляет Ролли за ноги монтировкой, затем набрасывается сверху и прижимает его к земле.

Тем временем Данте вырубает менеджера сильным хуком справа, а я быстро осматриваю магазин, чтобы убедиться, что мы не пропустили других сотрудников.

Нахожу механика, скрючившегося за BMW. Пожилой, без каких-либо типичных признаков польской мафии — татуировок, золотых цепей и безвкусных колец — я предполагаю, что он просто работает над машинами и не входит в число солдат Мясника.

Тем не менее, все равно обыскиваю его, а затем запираю в офисе, вырвав телефонный шнур из розетки.

Данте и Неро уже вовсю занимаются Ролли. Чтобы заставить говорить, многого не требуется. Он дает нам телефон, по которому Мясник связывается с ним, а также несколько мест, где «может» быть Холл.

— Мне все равно, где он может быть, — шипит Неро. — Скажи лучше, где он находится сейчас.

— Я не знаю! — кричит Ролли, проводя тыльной стороной ладони по окровавленному носу, который Неро уже разбил. — Я не из его высшего звена.

— Но он послал тебя стрелять вчера вечером по стройке, — говорю я.

Ролли переводит взгляд с Неро на меня, нервно облизывая губы.

— Я не знал, что там было, — говорит он. — Не знал, что стреляю в вас, мужики. Он сказал нам обстрелять участок, убить копов и наделать шуму.

— Дерьмо собачье, — прорычал Данте, его голос звучал грубо, как щебень. — Ты знал, что участок наш.

— Ты не знаешь, какой он, — бормочет Ролли. — С ним не так, как с другими боссами, где ты можешь выполнять работу или нет. Он отдает приказ, и ты должен его выполнить. Если облажаешься, получаешь одно предупреждение. Еще раз облажаешься, и все.

— Что за предупреждение? — спросил Данте.

Ролли поднял правую руку. У него отсутствовал мизинец, отрезанный у основания. Розовая, стянутая кожа свидетельствувала, что это относительно недавняя травма.

— Мне плевать, что он гребаный бугимен, — говорит Неро, хватаясь за переднюю часть комбинезона Ролли, подталкивая ближе. — В этом городе есть только одно имя, которого стоит бояться. Что бы ни сделал с тобой Холл, я сделаю в десять раз хуже. Если он прострелит тебе морду, то я вытащу твою кричащую душу обратно из ада только для того, чтобы убить тебя снова.

Глаза Неро казались черными и мрачными в тени машинного отсека. В каком-то смысле он «самый красивый» из братьев Аиды — высокие скулы, полные губы. Это делает злобное выражение лица еще более пугающим.

Неро достает из кармана нож и вскидывает лезвие, так быстро, казалось бы, появившееся из ниоткуда. Он прижимает лезвие к пульсу Ролли.

— Говори, где Холл, или я перережу тебе артерию. Тогда у тебя будет около двенадцати секунд, чтобы ответить мне, прежде чем ты истечешь кровью на полу.

Он не угрожал Ролли. Его выражение лица выражало надежду — надежду на то, что Ролли не заговорит, и Неро сможет позволить своей руке сделать то, что явно чешется.

— Я не знаю! Клянусь...

Одним стремительным движением Неро перерезает руку Ролли по всей длине предплечья, от закатанного рукава комбинезона до запястья. Лезвие ужасно острое. Кровь течет струйками, капая на цементный пол.

— А-а-а, блядь! Прекрати! — вопит Ролли, пытаясь прикрыть рану испачканной в жире рукой.

— Последнее предупреждение, — говорит Неро, снова готовя свой клинок.

— Я не знаю! Подожди, подожди! — завопил Ролли, когда нож Неро приблизился к его шее. — Я знаю кое-что... девушку, с которой он встречался.

— Продолжай, — говорю я.

— Она работает в Полюсе. У нее есть квартира где-то в Лоундейле, за которую он платит. Это все, что я знаю, клянусь!

— Я тебе верю, — говорит Неро.

Он все равно направляет лезвие к горлу Ролли. Он бы перерезал его, если бы Данте не поймал его за запястье. Кончик ножа трепещет в миллиметре от шеи Ролли.

— В этом нет необходимости, — говорит Данте. — Он рассказал нам то, что знает.

— Он также пытался застрелить нас, если ты забыл, — говорит Неро, приглаживая волосы, падающие ему на глаза.

— Я помню, — говорит Данте, отпуская запястье брата.

Как только Данте убирает руку, Неро наносит новый удар, но вместо горла Ролли рассекает ему щеку.

Ролли вскрикивает и проводит рукой по длинному порезу от уха до челюсти.

— Это тебе напоминание, — говорит Неро. — В следующий раз, когда захочешь в кого-нибудь пострелять, либо улучшай прицел, либо сиди дома.

Данте хмурится, но пропускает мимо ушей.

Мы уже собираемся уходить, когда я слышу грохот. Звон разбивающегося стекла, а затем вой: кто-то бежит прямо на меня, размахивая бейсбольной битой.

Я уворачиваюсь, бита пролетает над моей головой. Инстинктивно я бью мужчину прямо в брюхо. Когда он сгибается вдвое, я вырываю биту из его руки и снова бью в челюсть.

Механик. У него что-то намотано на костяшки пальцев, какая-то тряпка, что не уберегло его от горсти стекла, когда он пробил окно офиса. Вся рука в крови, вся сила духа угасла в нем, когда он остался без бейсбольной биты. Полагаю, вначале им двигало только отчаяние, поскольку у него не было шансов одолеть в драке меня, Данте и Неро.

Теперь он пыхтит и хрипит, пытаясь решить, стоит ли ему сопротивляться дальше.

— Оставайся, блядь, на месте, — говорит Неро, толкая его на землю рядом с Ролли. — На самом деле, ложись на лицо и считай до ста, прежде чем встать, или я всажу пулю тебе в череп.

Не знаю, есть ли у Неро при себе пистолет, но оба мужчины послушно легли лицом вниз, и Ролли начал считать. Мы оставляем их там и бежим обратно к нашим машинам.

— Не знал, что ты умеешь драться, богатенький мальчик, — говорит Неро, глядя на меня с легким удивлением.

— Это было не так уж сложно, — говорю я. Механику должно быть не меньше пятидесяти, и он на добрых 15 см ниже меня.

Видно, как он напуган Брайсом. Он предпочел встретиться лицом к лицу с нами троими, чем объясняться с Мясником.

— Тем не менее, — говорит Данте, — все прошло достаточно быстро.

— Пожимать руки и хлопать по спине для меня в новинку, — пожимаю я плечами. — Я все еще помню, как пачкать руки.

— Фергус разбирается в боях, — говорит Данте. — Его называли Костяным Доктором, не так ли?

Он имел в виду то время, когда мой отец был сборщиком долгов и исполнителем, до того, как взял под контроль то, что осталось от семьи Хосслеров.

— Верно, — говорю я.

Мой отец мог одним движением запястья сделать человеку спиральный перелом руки, если нужно было выполнить план выплаты.

Он научил меня нескольким вещам. Первое, чему он меня научил, никогда не драться, если можно договориться. Потому что исход драки никогда не бывает определенным.

Проблема в том, что я не уверен, что Холл хочет вести переговоры. Не без того, чтобы сперва залить пол кровью.

Аида пришла домой немного позже меня. Поднялась в библиотеку, где я рассказал ей, что мы делали.

Видно, что она недовольна тем, что ее оставили в стороне утром, но я сдержу свое обещание и возьму ее с собой сегодня вечером, если она действительно этого хочет.

Когда она направилась в нашу спальню, чтобы отнести свои книги, Куп просунул голову в библиотеку.

— Можно тебя на минутку, босс? — говорит он.

Мы с Купером давно дружим. Он попал в неприятности еще в студенческие годы. Тогда он торговал Молли на вечеринках, чтобы оплачивать трастовый фонд, не имея на самом деле его. Когда копы устроили облаву в его общежитии, ему пришлось выбросить товар на сумму около 28 тысяч долларов. Я расплатился с его поставщиком, а затем пригласил Купера работать на меня.

Он был хорошим сотрудником и хорошим другом, хотя иногда и немного чересчур усердным. Как в случае с братом Аиды на пирсе. А иногда и с самой Аидой. Аида может довести меня до чертиков, но она все же моя жена. Если Куп не усвоил урок на кухне, я быстро проучу его снова.

— Я забрал девочек из школы, — говорит он.

— Хорошо.

— Аида кое с кем разговаривала.

Я бросаю на него острый взгляд, на случай, если он снова попытается завести разговор.

— Ей разрешено это делать, — говорю я.

— Это был Чейз Хадсон.

Мой желудок скручивается в узел. Если бы он назвал любое другое имя, я бы не обратил на это внимания. Но я не могу избавиться от чувства зависти к этому дерьмовому плейбою с мозгами. Насколько мне известно, он единственный парень, который был у Аиды, и по какой-то причине это гложет меня изнутри. Мысль о том, как они вместе плавают на каком-нибудь тропическом пляже, смеются и разговаривают, Аида в бикини, ее кожа загорелая как никогда...

От этой мысли мне хочется отодрать морду Хадсона от черепа.

К тому же, я прекрасно знаю, что он не учится в Лойоле. Значит, он был в кампусе только по одной причине.

— Что он говорил? — требую я.

— Я не знаю, — говорит Купер. — Не мог подойти достаточно близко, чтобы услышать. Но они долго разговаривали.

Чувствую, как у меня дергается глаз. Аида ничего не говорила об Чейзе. Не упоминала, что видела его.

— Ты уверен, что это был Хадсон?

— На сто процентов. Он ушел сразу после разговора, но я проследил за ним до его машины. Серый Мазерати.

Я кивнул. Это точно он.

— И еще кое-что, — говорит Куп.

— Что? — рявкаю я.

— Они поцеловались.

Казалось, пол ушел из-под ног.

Я полностью забываю о Брайсе. Весь мой гнев, все мое желание насилия и мести направлено на Хадсона. Если бы он был сейчас в комнате, я бы прострелил ему башку.

— Спасибо, что рассказал мне, — говорю, сквозь сжатые губы.

Она поцеловала его. Потом вернулась ко мне домой, веселая, как всегда, как будто ничего не случилось.

Может быть, для нее это и есть пустяк.

В конце концов, мы никогда не говорили об этом. Мы никогда не обещали быть верными друг другу. Наш брак — это деловая договоренность, нельзя об этом забывать. Клятвы, которые мы произносили, ничего не значат. Единственными стоящими обещаниями были обещания моего отца и ее.

И все же, это гложет меня.

Встречается ли она с ним тайно? Они трахаются? Любит ли она его до сих пор?

Я собираюсь спросить ее.

Иду по коридору к нашей спальне, полный решимости встретиться с ней лицом к лицу.

Когда я протискиваюсь в дверь, она что-то набирает на телефоне. Затем резко закрывает его, пролистывает вверх, чтобы сменить программу, затем переворачивает телефон и кладет его экраном вниз на кровать.

— Что случилось? — спрашивает она.

— Что ты делала? — говорю я.

— Что ты имеешь в виду?

— Только что. На своем телефоне.

— О, — говорит она, щеки слегка порозовели. — Просто добавляю несколько новых песен в Spotify. Spotify. Нужно составить победный плейлист после выборов.

Она лжет. Она набирала сообщение, я в этом уверен.

Я должен взять телефон и проверить, что она делала.

Но телефон под паролем, а Аида упряма как черт. Она мне его не скажет. Что выльется в ссору.

Лучше подождать. Я узнаю пароль, а потом буду копаться в ее телефоне без помех, не выдавая себя.

Поэтому я стараюсь, чтобы мое лицо было спокойным и ничего не выражающим, и говорю: — Хорошо. Мы должны что-нибудь поесть, прежде чем отправимся в путь.

— Что ты хочешь съесть? — спрашивает она, чувствуя облегчение от того, что я оставил эту тему.

— Мне все равно, — говорю я.