Раздели со мной счастье. Кто ты?

Быстро прочитав, Хан с легкой улыбкой, буквально выбежал с кабинета, закрывая за собой дверь или даже хлопая. Не заходя в кабинет, чтобы там оставить рюкзак, он сразу же рванул на первый этаж. Он был рад. Рад, но и волновался. Почему так резко он его позвал? О чем сейчас будет идти разговор?

Впрочем, отступать уже было некуда—они увидели друг друга. Тот стоял за лестницей, поджидая младшего, а Хан же, только что прибежав на первый этаж возле лесницы, встретил его. Во рту образовался небольшой ком, который крайне сложно было проглотить юноше. Старший подал голос первым.

— Джисон,— тон немного грубый, но тот старался сделать его мягче. Услышав голос старшего, Хан сумел проглотить ком. — нам нужно поговорить.

Вокруг витала странная атмосфера. Было душно, странно и страшно. Хотя, что тут страшного, надо просто поговорить со своим парнем. Но, оказывается, тут все не так просто.

— О чем?— тихо спросил парень, опуская свой взгляд в пол и подойдя немного ближе. Кажется, сердце сейчас в пятки и оно остановится, так безмятежно и безрассудно. Странное чувство. Сокхун посмеявшись, ответил, убирая руки в карманы своих брюк.

— Тот подарок, что в зеленоватой коробке,— сердце пропустило удар. Это был подарок от Минхо. Глаза расшириль от подозрения, что старший смог открыть его,— это же подарок от Минхо?

— Где его ты смог...

— Неважно, но на вопрос мой, ты так и не ответил,— более грубее ответил парень, подходя ближе к Джисону. Хотелось оттолкнуть его, но он сам понимал, что сделать этого не сможет, против своих чувств. А чувств ли?

— Ты открывал его?— вопрос, что тревожил больше всего Хана, вырвался из его уст. Глаза так и были запечатаны к полу, а голова даже не поднималась. Было... Тоскливо? Возможно, тревожно и страшно, ведь Сокхун буквально был взбешён и это было по нему видно.

Ноздри стали на мгновение больше, заполняя в себя больше воздуха, а глаза с головой стали закатываться. Выдохнув, он сжал челюсть, а злость кипела в его жилках.

— Придешь домой–увидишь. Прости, мы должны расстаться.

Начав уходить, его остановил голос Джисона.

— Ты изменял мне,— голос дрожал, но возможно, их расставание даже к лучшему.— ответь, без лжи.

Ухмылка сразу же появилась на лице, такая хитрая и удовольственная этим вопросом. Хан стоял к нему спиной, и он не видел ничего, кроме стены, на которую еле попадал свет от лампы. Глаза слезились, но он сдерживался, не хотел разреветься прямо сейчас.

Сокхун, повернувшись к Хану лицом, посмотрел ему в спину, улыбаясь до ушей.

— Да, и не скрываю этого. Ты сам должен был это уже понять,— засмеявшись ответил парень, идя на второй этаж, светя своей улыбкой по всем коридорам. Хан, так и оставшись под лестницей, еле сдерживал свои слезы печали, грусти и ненависти. Больно, ужасно и тоскливо. Он упал на колени чувствуя, как колени начали болеть от некого «приземления» на плитки и колоть, на что лишь брюнет мог скривиться в лице от боли. Ужас! Это так никчемно!

Прикрыв глаза, из глаз сразу же покатилась соленая вода, создающая капли на его лице и оставляя дорожки на лице младшего. Перейдя к подбородку, они воссоединяются в одну и с грохотом падают на старую плитку, потрепаную, и поломанную. Чем-то, она сейчас похожа на Джисона.

В голове пролетали разные мысли, а взгляд так и оставался в полу. На одной точке. Ему грустно, что его предали, предали его чувства, а так же и саму их любовь, но слезы шли не из-за этого.

А из-за чего же?

Из-за подарка. Подарок... Подарок, мать вашу!

Глаза раскрылись в удивлении, а в голове лишь оставалась эта мысль. Слова, а том, что Сокхун открыл его, увидел подарок! Встав с колен, которые чрезмерно адски болели, он вытер сам слезы с щек и побежал в сторону входа. На вопросы охранника: « Куда ты собрался?», он наплевал, лишь быстро пробежал мимо мужчины, открывая входную дверь и выбегая. Он бежал, словно в последний раз. Словно, сейчас произошло нечто необычное, словно, родной человек приехал к нему и ждёт. Доставая попутно телефон, он позвонил другу, выбегая из самой школы и бегаяпо дороге, разговаривая.

— Срочно, прикрой меня,— без каких либо лишних слов говорит Джисон, а ветер ударяет в трубку, создавая впечатление, что он бежит. И отдышка.

— Джисон, чёрт побери! Что случилось, ты где вообще?— закидывал вопросами Ли. Казалось, ноги сейчас запутаются в мгновении, но они наоборот, двигались ещё быстрее, словно не уставая. Отдышка стало чаще, а говорить стало проблематично. Он немного мямлил.

— Я тебе расскажу! Обязательно все расскажу, прикрой меня, умоляю!— слезы уже текли во всю, а голос начал дрожать. Пелена, что уже закрывала большую часть глаза от накопившейся солёных слез в глазу, Хан не видел дороги. Он просто бежал. Плевать, видит он или нет, главное добраться! Он знает, чувствует, представляет, что сейчас увидит, но лишь остаётся надеяться на лучшее. Все будет в порядке, а сам подарок тоже. И зачем только Хан дал ему его вторые ключи от квартиры!

Люди, идущие на встречу Джисону, кричали тому вслед когда тот сталкивался с ними, попутно бросая им что-то невнятное, похожие на извинения. Звонок уже давно завершился, ведь брюнет, совсем выключил свой телефон, при этом завершая непосредственный разговор. Чувства все оборвались внутри, или же, они и были разорваны? Сейчас это никак не волновало младшего. Главное добежать до дома.

Ноги неистово болят, ноют, вот бы передышки, но забегая в подъезд, лифт оказывается сломанным и Хан в спешке забираясь по ступенькам неуклюже промахивается ногой и падает на колено, разбивая. Послышался громкий писк и шипение, но тот поднялся, так же торопясь забираясь по ступенькам.

Этаж за этажом, и он оказывается перед дверью своей квартиры, на что лишь удается улыбнуться про себя. Пройдясь по карманам он нашел ключи, и вставив в скважину, повернул ключ. Дверь отворилась, и забегая в квартиру, хлопая дверью и не разуваясь он бежит в зал, где он и положил подарок Минхо. Как же больно смотреть на это.

Это ужасно! Светлая, салатового цвета коробка была порвана и лежала где-то в углу самой комнаты, фотографии, на которых был Хан один, и некоторые с Минхо оказались порванными, раскиданными по всему полу. Фотоаппарат, который оказался возле коробок был не побит, ценн и невредим. Скомканая розовая бумага лежала не подалеку, рядом к камерой, наверное.

Упав на больные колени, Хан сразу же схватился за розовый смяток, начиная его раскрывать.

« Хан-и! Не грусти, и будь чрезмерно счастлив! Грусть тебе не к лицу, поэтому прошу, не заполняй свое личико грустью. Знаю, что ты убьешь меня за эти фотки, но я не мог сдержаться! На них ты кажешься безумно милым, но не таким уж как в жизни. В жизни твоя улыбка выглядит прекраснее, и это, знай, правда! Пожалуйста, улыбайся чаще, а смотря на эти фотографии вспоминай хоть чуточку меня! Не грусти, бурундучок! »— дочитав, Джисон прижал этот листок бумаги к груди, сгибаясь и начиная отдавать себя всего истерике.

Боль начала выходить наружу, а всхлипы стали громче, походящие на крики, но Хану плевать. Подарок презупречен, как и сам Минхо. Письмецо это, не сможет каждый написать, лишь от души, хоть и немного. Это приятнее читать, чувствуя и понимая, что человек старался, писал это от всей души и продумывал каждое слово, чтобы красиво перенести на бумагу.

« Сфотографируй на фотоаппарат первое то, что по настоящему полюбил, »— чуть ниже, прочитал парень и кинул свой взгляд на фотоаппарат, лежащий прямо перед ним. Хан решил взять его и осмотреть. Осмотрев он задумался, немного улыбаясь и наконец понимая, что окажется первым в его фотоаппарате.

Положив голову на пол, глаза мнгновенно закрылись, а младший перешёл словно в новый мир, состоящий из черного экрана перед глазами.

                                    * * *

Феликс переживал за своего друга до того момента пока не пришел Хёнджин, что сразу же увидел состояние младшего. Спросив, что случилось и почему его глаза бегают из стороны в сторону, волнуясь, Ли не сдержался и все рассказал любимому.

— Надо-ли нам звонить Минхо?— промолвил блондин.— Стоит ли? В последнюю встречу они хорошо общались друг с другом, и думаю, Минхо сможет Хана успокоить,— взволновано смотрели в глаза друг другу парни, размышляя, что же им делать. Уроки закончились, поэтому они могли спокойно поговорить на школьной остановке. Оба не знали, как правильно поступить по отношению к Джисону, ведь любой исход может отразиться на нем, поэтому, приходилось сложно.

Хван смотрел в небо, думая, как поступить. Феликс лишь сидел на лавочке, болтая ногами, немного шеркая обувью по асфальту, так же зависая на миг.

— Он тебе так и не написал?— спросил брюнет словно в пустоту, что царила между двумя парнями. Лишь коротко хмыкнув, парень напротив коротко посмотрел на любимого, снова возвращая свой взгляд на ноги, которые остановились. Вокруг так и оставалось молчание, лишь было слышно, как подростки выходят со школы громко смеясь и что-то обсуждая, быстро уходя. Снова почувствовав тишину и лёгкий ветер, Хван резко повернулся, на что младший вздрогнул слегка.— Я думаю, его стоит оставить со своими мыслями, тем не менее, он сказал, что обязательно тебе все расскажет, ведь пока не может. Просто будем ждать его ответа, хорошо?

— Но, вдруг с ним что-то случилось?

Хван томно вздохнул. Прорычав, он ответил.

— Напиши ему, если к вечеру ничего не ответит, я позвоню Минхо. И сами с ним поедем к Джисону,— отвечал Хёнджин, поднимаясь с лавки, поджидая, пока Феликс напишет другу и поднимется с лавки, чтобы пойти домой.

Парни шли молча некоторое время, но далее Феликс улыбнулся и резко поцеловал старшего в щеку, мечтательно убирал глаза на небо. Тот, хитро посмотря на младшего, ухмыльнувшись хотел поймать его, но Ли не дал, убегая по дальше от брюнета.

— Гадёныш,— шепотом произнес старший, усмехаясь и быстро добегая до младшего, останавливая его и зацеловывая до кончиков пальцев.

__________

Мало, извиняюсь! Извиняюсь так же за ошибки!

Ставьте звёздочки, если Вам нравится моя работа!
Люблю Вас!