Глава 30
Ната наблюдала за таким развитием событий, по крайней мере, раза три. Ее постепенно пытаются превратить в куклу. Игрушку, которой можно похвастаться перед коллегами и друзьями. На которой можно продемонстрировать, насколько ты богат, успешен и удачлив.
Мужчины начинают одевать своих куколок в лучшие одежды, дарить им самые блестящие цацки. И для чего? Чтобы порадовать девушку? Нет, кукла бездушна. Она не может чувствовать, радоваться и плакать, это же просто кукла. Такие мужчины делают это для удовлетворения своих собственных потребностей в престиже, уважении, почитании. Да мало ли. Но Нате, честно говоря, плевать на других. Себя она превратить в куклу не позволит.
- Почему ты так болезненно это воспринимаешь? - казалось, что ему действительно интересно это понять. Ну да, совсем дурак. - Это ничего не значит. Если ты забыла, то у нас сегодня ужин с поляками, на котором ты. ТЫ должна быть. И не потому, что я так сказал, а потому, что это твоя работа. И тебе лучше меня известно, что отнюдь не в офисах заключаются самые главные и важные сделки и принимается решение.
- Я все равно не позволю покупать себе одежду, - уперлась Наташа, упрямо вздернув подбородок и выпрямив спину. - Это неправильно. И точка.
Артем раздраженно закатил глаза.
- Что ж ты как баран-то, а? То платье черное, в котором ты была...на переговорах с поляками, - Артем едва уловимо запнулся, словно хотел сказать не это. И Ната догадывалась, о чем он вспоминает, когда думает о том черном платье,- оно ведь очень дорогое. Вряд ли ты одеваешь его просто в кафе.
- А ты откуда знаешь, дорогое оно или нет? - Наташа постаралась не показывать своего потрясения. - И да, я одеваю его по работе...обычно.
- Потому что такое же платье я купил своей последней любовнице и прекрасно знаю, сколько оно стоит. И вряд ли ты позволила его себе самостоятельно. Миша, конечно, не скряга, но не настолько, чтобы обычной рядовой сотруднице платить такие деньги. Ну, если он платит тебе только за эту работу, - на такой двусмысленный намек Наташа попыталась не реагировать, но руки снова сжались в кулаки, а сама девушка в красках представляла свою месть. - Поэтому у тебя оно идет как...ну форма, рабочая одежда. И эту покупку ты воспринимай соответственно.
Артем безразлично пожал плечами, как будто все было предельно просто и ясно.
- Во-первых, - Наташа загнула один палец, - это не Миша, - увидев, как Христенко нахмурился, и удостоверившись, что контакт пошел, она продолжила перечислять, - во-вторых, это был подарок от чистого сердца и без всякого подводного дна. И в-третьих, человек, подаривший это платье, не был тобой.
А вот этого говорить не надо было, с опозданием поняла Наташа. Но было уже поздно. Артем, с непередаваемым выражением лица - смесью ярости, злости и еще чего-то, больно дернув ее за руку, почти до хруста в локте, потащил ее по направлению к богато украшенному и декорированному бутику.
Ната попробовала упираться, но это было то же самое, что останавливать танк с помощью тонкой нитки - бесполезно и танку пофиг. Вот так они и шли - Артем, как ледокол - упрямо вперед, а Ната, как на буксире, плелась в хвосте и пыталась не отставать и не сбиваться на бег.
- Мне больно, изверг, - прошипела она, пытаясь выдрать из его цепких пальцев свое запястье. - Если у меня останется синяк, то ты мне его лечить будешь, идиот.
Когда она попыталась упереться в тонкий слой снега каблуками, то ее довольно грубо встряхнули, чуть не подняв в воздух, и снова потащили.
- Артем, мать твою! - если бы он повернулся в этот момент, то вполне бы мог умереть от ее убийственного взгляда. - Я же упаду! Имей совесть!
Они почти дошли до крыльца. Пять маленьких ступенек и все - они внутри. Но Нате не хотелось так позорно заваливаться в такое, даже на вид, безумно дорогое заведение.
Перед самой дверью Артем резко остановился, так что не успевшая затормозить Ната со всей дури врезалась ему в спину, ойкнув от неожиданности. Потирая ушибленный нос, Наташа исподлобья рассматривала взбешенного Артема. Смотреть напрямую было страшновато.
И вообще, что она такого сказала?!
- Ты зайдешь в этот гребаный магазин и будешь вести себя тихо и скромно. И по возможности держать рот закрытым.
- Да почему я должна делать так, как ты сказал? - взбеленилась девушка, награждая Артема внимательным и злобным взглядом исподлобья. - Кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? Мне надоело, Христенко. Я не твоя собственность, чтобы мной распоряжаться. Я сама выбираю, куда и с кем идти. И мне плевать...
- А мне плевать на твое мнение, - обманчиво мягким и спокойным тоном произнес Христенко, как будто они обсуждали, ну, погоду. - Ты будешь делать то, что я сказал, потому что у тебя нет выбора. Ты одна, без денег, на другом конце города. И если ты не сделаешь то, что говорю я, то я просто развернусь и уеду, оставив тебя здесь.
- Ты не посмеешь! - потрясенно выдохнула Наташа, во все глаза глядя на Артема. - Нет. Ты не посмеешь!
- Забыла, кто я такой? - его усмешка была жестокой и властной, такой, какую Наташа никогда не любила. - Или напомнить, что я, по твоим словам хороший друг Сафронова и просто ублюдок? - его челюсть напряглась, но он продолжил говорить также мягко, почти нежно. - И ты еще сомневаешься в том, что я могу уехать и оставить тебя здесь?
Наташа могла только ошарашено молчать и в немом изумлении наблюдать за взбешенным Христенко. Она, честно сказать не уловила момента, когда из расслабленно-насмешливого состояния он перешел почти к дикой ярости. Что случилось? Он разозлился из-за платья? Когда же сам оскорбил ее первым? 'Я покупал такое платье для своей последней любовницы'. Ха! Что он хотел этим сказать? Что она достойна лишь того, чтобы кто-то мог покупать ей одежду, как подстилке? Или то, что любовница была последней, а не нынешней? Женский ум приметил эту немаловажную, но не особо заметную деталь.
Глядя на него в этот момент, Наташа почти не сомневалась в том, что Артем действительно способен молча развернуться и уехать, даже не глядя в ее сторону. И ему будет плевать, как она доберется, и доберется ли, до своего дома. А если она поедет сейчас туда, что ее ждет? Третья лишняя в компании Игоря и Алены? Наташа и так достаточно наворотила и не хотела лишний раз мозолить Игорю Анатольевичу глаза. А от осознания того, что Артем сейчас ее единственная альтернатива, дико раздражающая, упрямая и отвратительная альтернатива, становилось погано на душе. В конце концов, Наташа всегда находила силы противостоять многочисленным влиятельным и властным отчимам, наглым и распускающим руки клиентам в клубе, но Христенко...Он ставил ее в такие условия, что единственным возможным вариантом оставалось покорно согласиться и скрипеть зубами от злости.
- Я так понимаю, ты согласна, - Артем, вздернув бровь, внимательно изучал ее лицо. Когда Ната не ответила, он удовлетворенно и победно усмехнулся и взял ее за руку, на этот раз, почти нежно. И этот жест был полностью рассчитан на публику. - Отлично. Я в тебе почти не сомневался. Прошу, - издевательски вежливо наклонив голову, он открыл дверь и жестом пригласил ее войти. - Дамы вперед.
Даже о вежливости вспомнил. Плохой, очень плохой знак. Не хотелось думать о том, что ее ждет впереди. Она чувствовала себя...маленькой собачонкой на привязи. Которую холят, лелеют, одевают дорогой ошейник, а потом сажают в сумочку и таскают как аксессуар. Наташа попыталась скрыть отвращение от всей этой ситуации. Не дождутся от нее слабости. И не с такими справлялись.
Как только они вошли в богатое здание, Христенко полностью преобразился. Молниеносно сменил взбешенную маску на непринужденную улыбку, расслабился и стал почти собой - невозмутимым и отстраненным. Но Наташа, которая стояла рядом и внимательно следила за его лицом, могла видеть напряженные морщинки у его рта и глаз. Не так спокоен, как хочет казаться.
На двери не висело никаких поющих ветров или прочих безделушек - открывалась она полностью бесшумно, как могут только дорогие двери. Из матового толстого стекла, она скрадывала все звуки улицы, позволяя сохранить в магазине спокойствие и лёгкую ненапряженность.
Здесь очень приятно пахло, с мимолетным удивлением заметила Ната. Не приторными духами продавщиц-консультантов, ни тяжелым неизвестным ароматом, а смесью чего-то легкого, цветочного и ненавязчивого.
Сам интерьер не кричал о дороговизне и богатстве - он просто говорил об этом. Сдержанные стены пастельных тонов, от светло-бежевого до темно-коричневого. Это был магазин, обставленный не для женщин, а для мужчин. Здесь все было для их удобства - пару диванов из блестящей темно-коричневой кожи, несколько кресел такой же расцветки, никаких глупых аксессуаров, только пару картин, которые обычному обывателю не сказали бы ничего, но Ната сразу узнала некоторые работы новых молодых и известных художников и фотографов. Все выдержано в цвете, да и линии дизайна не подкачали, взглядом человека, разбирающегося в таких делах, подмечала Ната. Практически полная геометричность и продуманность. Почти, но маленький штрих, выбивающийся из композиции и только добавляющий изюминки - зеркала. Разной формы, размеров и даже расцветки, они не бросались в глаза, но в каждом углу можно было рассмотреть хоть одно.
Как только они с Артемом бесшумно вошли в бутик, к ним с улыбками подлетели две длинноногие, худощавые продавщицы. У одной на бэйджике было написано 'Роза', у другой - 'Николетта'. Интересно, по каким критериям выбирали этих дамочек - по экзотичности имен или по длине ног?
Но не это волновало Наташу. К чужой красоте она относилась вполне равнодушно, на собственном опыте зная, как очень часто предвзято относятся к симпатичным девушкам, следящим за собой. Как правило, у некоторых, если оторвать взгляд от их груди или задницы, можно было разглядеть признаки ума в глазах, но мужчины редко могли себе такое позволить. Но Ната же не мужчина, поэтому, спокойно проигнорировав их модельные параметры и низкие декольте, посмотрела им в глаза. И нахмурилась.
Эти две селедки с таким обожанием пялились на Христенко, а ее оглядывали настолько пренебрежительно, что сразу зачесались кулаки и захотелось весь их лощеный ухоженный вид немного подпортить. Та, которая Роза, буквально подлетела к ним и, часто-часто моргая своими накладными ресницами и раздвигая сильно накрашенные губы в улыбке, кинулась к Артему на шею, буквально отпихивая Наташу своим костлявым бедром. Если бы Артем не держал ее крепко за руку, то Ната наверняка бы отлетела от них, а так лишь покачнулась, но быстро восстановила равновесие. Но вот с внутренним миром согласия так и не нашла.
- Артем! - ее визгливый и радостный голос ударил по нервам, заставив Нату скривиться. - Какой сюрприз! Я так скучала!
'Даже не сомневаюсь, - подумала Наташа, с отвращением глядя на то, как Роза кидается на шею Артему и пытается то ли задушить, то ли прижать к себе крепче. - Оно и видно, как ты скучала'.
Тем временем, пока Наташа молча злилась, Роза вовсю оккупировала Артема, обнимала, скользила руками по его спине и блестящими от возбуждения и радости глазами заглядывала к нему в лицо. Что не мешало ей пытаться оттеснить ее как можно дальше от Христенко. И Наташа с удовольствием отошла бы, лишь бы не вдыхать приторный запах ее духов и не чувствовать себя такой униженной. Только вот Артем очень крепко держал ее за запястье, не давая возможности отстраниться, а когда Ната пыталась вырваться из его захвата, он только сильнее сжимал ее руку. Возможно, он не понимает, что Наташа чувствует себя неуютно, особенно когда ее резко толкают и отпихивают, тешила себя надеждой девушка. Но сразу с ней попрощалась, как только увидела самодовольный и насмешливый взгляд мужчины, направленный прямо на нее, не обращая внимания на мешающую блондинистую макушку этой крашеной дылды.
Ната сама мелкой никогда не была, тем более, всегда носила каблуки. Но рядом с Розой чувствовала себя мелкой и незначительной, почти нескладной.
- Роза, а ты, я смотрю, все цветешь, - Артем со скрытой насмешкой, которую блондинка, очевидно, не уловила, изогнул бровь.- Как дела?
Роза обиженно надула и без того пухлые губы и исподлобья уставилась на Христенко.
- Как дела?! - в ее голосе к обиде начало примешиваться и оскорбленное возмущение. - Ты после той ночи даже не зашел ни разу. Не позвонил, не проведал! Что я должна была думать? Вдруг с тобой что-то случилось?
Судя по почти до противного жадному взгляду девушки, здоровье Артема - последнее, что ее интересовало. Казалось, что еще немного и она, плюнув на свою коллегу и Нату, кинется на Артема и отымеет его прямо здесь. Ее руки становились все смелее, а прикосновение - все ниже. Нате было неуютно ощущать все это рядом с собой. Чувство гадливости, отвращения и злости не проходило. На фига
спрашивается, Христенко притащил ее сюда? Чтобы она увидела, как он обжимается с этой Розочкой? Ната незаметно скривилась. Она бы поверила ему на слово. Только Артем вылил на нее сегодня столько дерьма и потрепал столько нервов. И ради чего? Ради этого?!
- Роза, милая, дела, - притворно засокрушался Артем. - Но зная тебя, я уверен, что ты последующие полгода после нашей последней встречи не скучала. Не так ли?
От этих слов Нате сразу полегчало. Во-первых, Артем дал этой прожженной (в прямом смысле этого слова) белобрысой двухметровой выскочке отворот-поворот и поставил ее на место. А во-вторых, оказалось, что Роза была у Артема давным-давно. Во всяком случае, Ната была уверена в том, что за те полгода, которые прошли после последней встречи Розы и Артема, Христенко явно не был в одиночестве и не скучал. А это лучше, чем новенькая любовница.
- Артем, - девушка призывно облизнула губы и понизила голос до хриплого шепота. - Можешь звонить мне в любое время. Ты помнишь мой номер?
- Конечно, милая, - Артем улыбнулся и позволил Розе поцеловать себя. В щеку, хмуро отметила Ната.
Но эта выдра умудрилась как-то извернуться и задеть краешек его губ, так что теперь правый уголок его рта был измазан в красной помаде. Когда Роза отстранилась от Артема, вернее, он ее отодвинул от себя, эта выдра послала ей победную улыбку, на что Наташа только насмешливо закатила глаза. Детский сад, ей-богу. Но, несмотря на это, так и хочется расквасить нос этой корове.
Вторая девушка на все взирала с легким интересом, не более. Никакой симпатии, никакой антипатии - просто работа для нее. Уже неплохо. Красивая, рыженькая, такая же длинная и худая как и ее коллега, но более настоящая. Но на эту Николетту Артем даже не посмотрел. Просто кивнул и перевел взгляд с Розы на Наташу.
- Вам что-то подсказать? - решила начать работать рыженькая. - Что-то конкретное или просто посмотреть?
Наташа хотела уже сказать, но вспомнила, что музыку сегодня заказывает Христенко, поэтому молча перевела на не взгляд, говоривший 'ну же, что дальше'?
- Агата здесь? - посерьезнев, поинтересовался Христенко.
- Агата Михайловна занята, но я могла бы тебе помочь, - перебила Роза свою подружку. - Я все здесь знаю. Что тебе нужно?
- Мне нужна Агата, - его тон был мягким, но отчетливо слышалась сталь. - Я ясно выразился.
Роза немного отшатнулась, а Наташа почувствовала слабый отблеск удовлетворения.
'Не играй с ним, девочка. Это позволено только мне'.
Ната не произнесла это вслух, но Роза, начавшая поедать ее глазами, прекрасно поняла это. Ее глаза хищно сузились, а ноздри начали раздуваться от едва сдерживаемой неприязни, которую блондинка изо всех сил старалась не показывать.
- Ника, позови Агату, - приказным тоном обратилась Роза к рыженькой, которая, не сказав ни слова, молча пошла к служебным помещениям. - Ты по какому-то личному вопросу приехал, Артем?
- Приехал кое-что купить, - Артем не уточнил, для кого, но требовательным и собственническим жестом прижал Наташу к своему телу еще ближе.
Далее Ната подверглась тщательному осмотру. Даже Артем не сравнился бы. Он оценивал как мужчина, который хочет, а Роза - как женщина, которая выискивает недостатки. И женский взгляд цепко подметил старенькие выцветшие джинсы, потрепанную провокационную футболку, обычное черное пальто и сапоги на невысоком каблуке. Также как и хорошую фигуру и длинные темные волосы.
- Хм, ну что ж, - протянула Роза, с непередаваемым выражением лица скрестив руки на груди. - Может быть, ты чего-то хочешь выпить, Артем? Чай, кофе, коньяк? - ее блондинка упорно игнорировала, все свое внимание отдавая мужчине.
- Нет, я за рулем, - Артему, наконец, надоело стоять в дверях, поэтому он прошел к одному из диванов, придерживая Наташу за локоть и нежно, поглаживал большим пальцем левой руки ее ладонь, в известной только им двоим ласке. От неспешных, почти ленивых, но в то же время невероятно возбуждающих прикосновение его рук к ее коже, по телу пробегали заряды тока, а дыхание изредка прерывалось.