Пролог | Боль.
CARITAS OMNIA CREDIT.
Любовь всему верит.
_______________________________
Ночью на крыше был только один хозяин — северный ветер.
Он дул так, что, казалось, замерзают даже кости. Пронизывал насквозь и нес с собой гнев и тоску — в каждом своем порыве.
С ненавистью бил в спину высокого парня, стоящего с телефоном в руках на самом краю крыши.
Трепал его темные волосы. Пробирался под одежду и пытался столкнуть вниз — раз за разом, несмотря на молчаливое осуждение стылых звезд, рассыпавшихся по темному небу.
Но парню не было дела до ветра и холода. Он не замечал звезд и не слышал сумасшедшего стука собственного сердца.
В самом конце ничего этого не замечают.
Глядя на пылающий огнями осенний город, он записывал голосовое сообщение на телефон, почти касаясь его корпуса потрескавшимися губами.
— Это последний раз, когда ты меня услышишь, и я хочу, чтобы ты не сохраняла эту запись, а сразу удалила ее. Вторая моя просьба — запомни мой голос и мои слова. Запомни меня таким, каким я был в наши лучшие моменты.
Он судорожно вздохнул, замолчал на несколько секунд и хрипло продолжил:
— Знаешь, я ведь никогда не верил в любовь. Это казалось мне полным бредом. Так, выдумка для идиотов, которым не во что верить. Я был уверен, что любовь — это эгоизм. Что люди считают, будто влюблены, всего лишь находя в других то, что им нравится, или то, чего им не хватает. Я точно знал: мы любим себя и свое отражение в тех, кого выбираем. А любовь... То, что называют любовью, — всего лишь химическая реакция мозга. Если бы еще полгода назад кто-то сказал мне, что я влюблюсь, я бы решил, что этот человек не в себе. Но когда я встретил тебя, все изменилось. Как это произошло? За одно мгновение, за несколько дней или месяц? Не знаю. Правда не знаю. Когда я увидел тебя впервые — помнишь, на дне рождения друга? — то понял: что-то в ней есть. А потом подумал: «В ней есть все, что я искал раньше. И нет ничего из того, что мне бы не нравилось...» Знаешь, чувствую себя как на исповеди, хотя никогда там не был. Хочется закурить, но ничего с собой нет — ты же просила бросить.
Новый порыв ветра с такой силой толкнул его в спину, что он оступился. Но это его совсем не испугало — страха теперь не было. Его перемололо в муку из усталости и сожалений.
Осталось лишь развеять ее по ветру.
— Что это? Страсть? Привычка? Зависимость? Я долго не мог понять, что чувствую к тебе, — продолжал стоящий на краю крыши парень. — Понял, что это любовь, в тот вечер, когда заснул, а ты накрыла меня одеялом, села рядом и положила голову мне на плечо. Ты думала, что я сплю, но я всего лишь закрыл глаза. А когда заснула ты, взял тебя на руки и унес в спальню. Ты спала, а я сидел рядом и наблюдал за тобой. Во сне ты особенно красива, Роза. Красива и беззащитна. А я слишком сильно тебя люблю, чтобы позволить обидеть. Должно быть, эту любовь нам подарил дьявол. Я сяду на звездный корабль и отправлюсь к нему, чтобы защитить тебя.
Его темные глаза блестели — наверное, от слез, но
голос стал решительным.
— Если делать выбор между мной и тобой, я выберу тебя. Почему? Потому что я люблю тебя. В конце концов, все звезды внутри нас. Твоя звезда сияла ярче других, и я хочу сказать тебе спасибо за это. Кажется... кажется, мой корабль уже подошел. Мне пора. Ни о чем не жалей и будь счастлива за двоих.
Он закончил запись и сунул телефон в карман. Последняя улыбка небу.
Короткий выдох.
Еще один шаг вперед.
Прыжок на парапет.
Вдох.
Маленький шаг вперед.
Еще один.
Выдох.
До бездны осталось всего мгновение.
Кроссовки выступают за край.
В горле сухо.
В ту секунду, когда он был готов прыгнуть, пришло новое сообщение.
В самом конце хочется остановиться.
Оттятивая момент неизбежности, дрожащей рукой он вытащил второй телефон, обычный.
И увидел то, что все изменило.
* * *
По пустой лестнице изо всех сил бежала девушка. Легкие горели, сердце бешено колотилось, мышцы в ногах плавились и разрывались, но она не останавливалась.
Нужно было успеть до того, как случится непоправимое.
И она бежала, и бежала, и бежала, преодолевая пролет за пролетом.
Когда она, хватая воздух ртом, появилась на крыше, на ней уже никого не было.
Только откуда-то снизу кричали. Громко. С ужасом.
По этому крику она сразу поняла, что не успела. что самое страшное все же произошло. Что это конец.
Девушка медленно направилась к краю, уже зная, что увидит.
С такой высоты все казалось сюрреалистичным, словно нарисованным, — и лежащий внизу человек с неестественно вывернутыми ногами, как у сломанной куклы, и игрушечные люди, испуганно жавшиеся в стороне у фонаря.
Крови видно не было, но она вдруг почувствовала ее медный запах.
Она встала на парапет, глядя вниз, точно зная, кто лежит там, на асфальтированном дне бездны.
Там, внизу, на мокром асфальте, лежал ее брат.
Она беззвучно заплакала, как маленькая, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
Собственный кошмар медленно поглощал ее, сантиметр за сантиметром.
А ветер хохотал как безумный, трепля волосы и забираясь под одежду.
«Ты следующая, ты следующая!» — выкрикивал ветер.
И тогда, чтобы заглушить ветер, девушка и сама закричала так, что напряглась каждая жила на ее шее.
Она звала по имени брата, которого больше не сможет увидеть.
Закрывала мокрое от дождя и слез лицо ладонями и просила вернуться. Когда она спрыгнула на кровлю и упала на колени, красивое лицо ее исказилось от осознания внезапной потери.
В руке брата была зажата предсмертная записка, которую она нашла.
«В моей смерти прошу никого не винить. Мама, папа, сестра, простите, я больше так не могу».
Она не заметила черную тень, вынырнувшую из-за коробок.
Тень бесшумно скрылась за дверью и понеслась вниз. Потом благополучно покинула высотку и выбежала на улицу. Она долго наблюдала за тем, как вокруг мертвеца собирается толпа, как подъезжают скорая и полиция, как кто-то ведет сестру, чье лицо кажется мертвенно-белым.
Сердце тени радостно ухало.
Жаль, что нельзя было подойти ближе, чтобы почувствовать запах крови!
Но как же красиво все сыграно...
Кто говорил, что сотворить жизнь — это высшее искусство?
Высшее искусство — устроить смерть.
Тень ушла. В ее руках был телефон погибшего. Первый.
А звезды сияли все так же ярко.