Haptophobia

После закрытия кафе Минхо и Хёнджин направились домой к Хо. Они идут в абсолютной ненапряжной тишине, потому что между ними не было прошлой неловкости. Они шли, каждый думая о своём, но абсолютно точно не подозревая, что это «своё» сводится друг к другу. Хёнджин не может выкинуть из мыслей взгляд и улыбку, которую он заметил на лице Минхо, пока тот смотрел на него же. Минхо не перестает думать о том, почему подпускает Принца так близко к себе? Непозволительно близко, они ведь совершенно из разных миров. Но Хёнджин, которого он встретил впервые, в корне отличается от того Хёнджина, что идёт рядом с ним сейчас.
- Снег, - тихо произносит Ли и поднимает голову к небу, - первый снег.
Повисла недолгая тишина, после которой послышался тихий визг и смех. Хван Хёнджин - аристократ и единственный наследник крупной компании, сто восемьдесят сантиметров в высоту, в строгом костюме бегает по людной улице с поднятой головой и радуется снегу.
Минхо завороженно на это смотрит, и от чувств, что он испытывает, щемит в груди. Уже в который раз Ли решает, что подумает об этом позже.

- Я не перестану тебе поражаться, Принц, - ворчит Минхо, когда запыхавшийся Джинни наконец-то к нему вернулся, - ещё двадцать минут назад ты профессионально играл на фортепиано с серьёзным лицом, привлекая внимание всех моих книжных червей, а сейчас ты бегаешь и радуешься снегу.
- Знаешь, как бы сильно ты не старался держать лицо и не отходить от образа, твоя настоящая личность всё равно появится.
- Да как ты потом поймёшь, какая личность твоя? - Минхо ловит снежинки ладонью, наблюдая, насколько быстро они тают при соприкосновении с кожей.
- Как ты себя ведёшь в нестандартных условиях, таким и есть ты. Всё очень просто, - Хёнджин выглядит серьёзным знатоком в этом деле, от чего очень грустно.

Хёнджин засматривается на Минхо в тот момент, когда он поднимает голову к небу, наблюдая за снежинками, что кружат при свете тусклого уличного фонаря. У него пушистые тёмные волосы, пышные ресницы, на которые приземлилась снежинка и тут же растаяла, превращаясь в капельку. Почти чёрные глаза смотрят на свет, и кажется, что в них тоже загораются звёзды, такие яркие, и хочется отдать всё, только чтобы они не погасли. Ли ёжится от холода, потому что тоненькая кожанка и отсутствие шарфа или тем более шапки точно не по погоде. Он прячет замёрзшие ладони в карманы, шипя, когда кожа царапается о замки на карманах.

Хёнджин на это недовольно цокает и направляется к фургончику неподалёку.

- Что ты, - Минхо не дают закончить, потому что Хёнджин вкладывает в замёрзшие ладони Ли горячий стаканчик глинтвейна.
- Я отдам деньги дома, - сразу предупреждает Минхо, блаженно прикрывая глаза от тепла.
- Не нужно, - мягко улыбается Хёнджин и продолжает путь.
- Хёнджин, - твёрдо говорит Ли, и Хван останавливается, потому что Минхо не часто зовёт его по имени, - не нужно тыкать мне нашим разным материальным положением, я могу себе позволить такую вещь, как глинтвейн.
- Ледышка, это всего лишь жест внимания и намёк на то, что я не хочу, чтобы ты реально стал ледышкой. Я наоборот считаю, что ты круче, - Минхо вопросительно смотрит в ответ, - ты работаешь, а я живу за счёт родителей.
- Ты не должен испытывать дискомфорт от этого, Принц, они произвели тебя на свет, а значит, содержать должны тоже они. Я же работаю, просто чтобы отцу было легче.

***

- Я не позволю тебе спать на голом полу, Принц! - шипит Минхо на Хёнджина, который решил погеройствовать.
- Я тоже! Меня совесть замучает от того факта, что хозяин комнаты спит на полу, - не отступает Хёнджин.
- Я тебе ещё раз говорю, что ты на полу спать не будешь! - Минхо тоже не так прост и спор не проиграет.
Ему часто приходилось довольствоваться малым, а Хёнджин к такому не привык. У него спина болеть будет, да и вообще заболеет ещё, Ли себя не простит после такого.

- Лягте вы уже вместе на кровать, она двуспальная, и замолчите наконец-то! - слышится крик Чонина из соседней комнаты.
Видимо, спорят они очень громко, а время уже позднее.
Минхо вздохнул, кивнул своим мыслям и начал перекладывать подушку и одеяло с пола на кровать.
- Я обещаю, что не нарушу твоего личного пространства, - заверяет Хёнджин, представляя переживание Минхо.
- Конечно ты не нарушишь, иначе я тебя просто скину с окна, - Минхо мило улыбается и продолжает расстилать кровать.
Хёнджин улыбается, кажется, он забыл, что за человек перед ним на самом деле.

Хёнджин выходит из душа и видит, что Минхо уже закопался в одеяло. Хван ложится на кровать на самый её край и вытягивает кусочек одеяла, прикрывая только часть тела.
- Ляг нормально, ты грохнешься ночью, - бурчит Минхо, куда-то в одеяло. Хёнджин чуть-чуть подвинулся, уже не чувствуя, как доска кровати упирается в бок.
Хван только закрыл глаза, как почувствовал, как кровать немного прогнулась рядом.
- Принцесса на горошине, двигайся давай, - Хёнджин подвинулся ещё, наконец-то теперь он лежит на середине, отведённой ему половине кровати. Сердце Хвана зашлось в дикой истерике, когда он почувствовал, что Ли кутает его в одеяло по самый подбородок, подтыкая со всех сторон, всё так же что-то бурча, словно старый дед.
- Теперь спи, - ворчит Минхо, жалея, что в этой темноте он не может увидеть импровизированный кокон, в который завёрнут Хёнджин по его инициативе.
Минхо улёгся на свою половинку кровати. Ли крутился до тех пор, пока не услышал тихое сопение рядом, он аккуратно подвинулся к Принцу и лёг настолько близко, насколько ему позволяет фобия. Он вдыхает запах своего же мятного геля для душа, который, смешавшись с природным запахом Хвана, пахнет чуть слаще, и только теперь спокойно погружается в сон. Ему так о многом нужно подумать и столько всего понять, но сейчас нет ничего важнее, чем вот так вот обнимать человека, из-за которого сердце замирает. Этот человек перевернул его спокойный мир и внёс свои коррективы, но Минхо теперь абсолютно точно не против.

***

Держи меня крепче ручкой своей
Только не сомневайся-я с тобой;
В жизни всё будет легко, чувство жизни в руках так необыкновенно!
Ты сейчас где-то далеко, где-то далеко над землёй. Где-то высоко, высоко, высоко, высоко.

Там, где Другая Галактика.
Там, где другие устои.
Там, где мирно и спокойно.
Там, где не будет злого.

Там, где другая Галактика
Там ты - создание Ангела.
Ты сияешь в глазах моих, моё
создание Ангела.

Слышит голос мамы из глубин тёмного, как сама ночь, сознания Минхо. Её голос, словно луна, словно звезды, слово солнце, разрезает глубокую тьму. Яркие тёплые лучики проскальзывают в его сознание, он вновь видит её. Она выглядит так, как выглядела до обнаружения болезни: нет впалых скул, болезненно-белой кожи, кругов под глазами и острой худобы. Нет, мама всё такая же загадочная, мудрая, витающая в облаках, сладко и спокойно поющая. Тёплая и любящая.

Резко свет становится невыносимо ярким, а голос до боли в голове громким и всё, что Минхо остается - это выбраться из тёплой неги одним движением подвижного века.
Он лежит, пытаясь отдышаться, просто пялится в кремовый потолок и пытается понять, к чему это всё вообще. Минхо её не видит, лишь слышит голос, а сознание само достраивает до боли знакомый родной образ.

Минхо аккуратно встаёт с кровати, чтобы не разбудить своего гостя, который обнимает одеяло и мило дует губы во сне.

Душ помогает смыть с себя всё то, что тяжело висит на душе. Но боль почему-то не уходит, рана саднит и продолжает кровоточить, и кажется, нет человека, который сможет унять эту боль.
- Посмотри, во что ты превратился! Мне страшно на тебя смотреть... Я не узнаю тебя! У тебя нет эмоций, ты не будешь плакать! - кричит Минхо, забывая о Хёнджине за стенкой, и поддаётся истерике, что накатила внезапно.
Он ударяет по зеркалу и скидывает все баночки с полки, которые разлетаются и с грохотом падают на пол. Вместе с ними на пол оседает и Минхо, зарываясь руками в чёрные пряди волос. Он поджимает ноги и чувствует себя паршиво, чувствует себя настолько жалким, что противно. Ли не понимает, когда это всё закончится.

- Хо? - Хёнджин проснулся, услышав крик Минхо, прямо сейчас он стоит за дверью, как тогда в школе.
Ответа не последовало.
- С тобой всё в порядке? Минхо, я могу войти? - Хёнджин начинает переживать.
- Войди, - негромко говорит Минхо и на дрожащих ногах поднимается. Дверь с тихим скрипом открывается, и в душ входит растрёпанный, немного опухший Хёнджин. В груди щемит от такого Минхо. Потерянный, с огромными красными глазами, очень напуганный, мелко дрожащий.
- Минхо? Я не знаю, как помочь тебе, поэтому можно обнять тебя? - Хёнджин уверен, что сейчас ему это поможет, помогло бы, если бы не гаптофобия. - Я обещаю, что не коснусь открытой кожи. Ты же сам говорил, что через одежду всё будет в порядке.
Ли лишь загнанно кивает, совсем путаясь в себе. Хёнджин медленно подходит и заключает Хо в тёплые объятия, крепко прижимая к себе. Минхо немного теряется и замирает, но после, не почувствовав угрозы, кладёт голову на плечо Хвана и по щекам его текут беззвучные слёзы. Слёзы, которые показывают, насколько человек может изголодаться по чужому человеческому теплу. Минхо ощущает то тепло, словно его спрятали в крепость и больше не дадут в обиду. Хёнджин готов храбро защищать, да, обычно это он проявляет слабость, но как нужно быть сильным в сложные моменты важного человека.
Ли думает лишь о том, что до Хёнджина он не позволял себя касаться даже через одежду и как странно, что всё, что он ощущает - это тепло и спокойствие, чувство защищённости и нужности.
- Расскажешь? - тихо спрашивает Хёнджин, покачиваясь из стороны в сторону, обнимая Ли поперёк талии, но так и не рискуя положить ладони.
- Моя гаптофобия началась после смерти матери, - говорит Минхо в плечо Хвана, - сначала я просто всех от себя отталкивал, а после заметил, что после моральной боли наступает физическая. Она продолжает мне сниться, как минимум два раза в неделю.
- И я тебе ещё о потере говорил, прости, - Хёнджин чувствует дикую вину за то, что не понял раньше. Ведь не может человек настолько понимать боль от утраты, ни разу её не испытав.
- Человек в инвалидном кресле и парализованный, помнишь, Хван? - Минхо замолчал, но когда почувствовал, что Джинни отстраняется, в мгновение просит, не желая терять тепло: - Давай постоим так ещё чуть-чуть?
- Конечно, кто бы мог подумать, что ледышка окажется таким котиком, - смеётся Хёнджин в шею Минхо.
- Котики выпускают коготки, а я тебя сейчас ударю, - бурчит Минхо, всё так же плавясь в объятиях Хвана.

- Минхо? - идиллию испортила открытая дверь и удивлённый голос Бан мать его Чана.

Ли Минхо отталкивает руки Хвана и направляется к двери, даже не оглядываясь на Джинни. На что Хёнджин лишь ухмыляется и остаётся в душе, чтобы умыться после сна и привести мысли в порядок. Ему страшно представить, что творится в отключённом со вчерашнего вечера телефоне, но ещё страшнее тот факт, что сегодня ему предстоит выступать на сцене в новой для него области творчества, которая успела полюбиться и стать родной за короткий срок.

- Ли Минхо, это что сейчас было? - почти кричит от радости Чан.
- Ничего необычного.
- Ничего необычного? Ничего необычного в том, что ты тискался с Джинни? - Чан выглядит настолько шокировано, что почти счастливо.
- Мы не тискались - это раз, не называй его так - это два, - Минхо, кажется, не разделяет радости Бана.
- Что между вами? - уже более спокойно спрашивает Чан и садится на кровать.
- Ничего, - честно отвечает Ли, ничего ведь, так?
- Ты что-то чувствуешь к нему? - больше звучит, как утверждение, чем как вопрос.
- Я не знаю, ясно. Я ничего не знаю, - Минхо берётся за голову и тяжело падает на кровать.
- Подумай об этом обязательно, - Чан как никто другой знает, к чему может привести непонимание своих же чувств.
- Зачем?
- Может, ваши чувства найдут отклик друг в друге, - улыбается Крис и падает рядом.
- Мы из разных миров, понимаешь? Я не выгляжу, как главный герой. Я эгоистичный проблематик с гаптофобией, а он - Принц, - бурчит Минхо и ему самому становится обидно от своих слов.
- Ты ни к кому так не относился никогда, - констатирует факт старший и понимающе улыбается, - он особенный, и ты это знаешь.

Минхо задумался. И Чан, как всегда, оказывается прав. Он ещё никого не подпускал к себе настолько близко, никому не позволял касаться себя, никому не рассказывал о своей утрате, о своей боли. И это понимание пугает Минхо, пугает, но наталкивает на мысль о том, что с этим нужно что-то делать. Нужно разобраться в своих чувствах и понять, что вообще он испытывает на самом деле.

- Крис, я хотел извиниться за ситуацию с Чонином. Я тогда не думал о твоих чувствах, потому что мне было страшно и всё это казалось таким неправильным, - Минхо резко садится.
- Всё в порядке, в этом и моя вина есть, я тоже боялся. А пострадал Чонин, - улыбка на лице Чана расплывается автоматически, когда речь заходит о Чонине.
- У вас всё в порядке? - Минхо так же тепло улыбается, заверяя старшего, что всё хорошо и он не злится.
- Да, всё хорошо. Не переживай, я даже в поцелуях ему отказываю, мне так спокойнее, - смеётся Чан.
- Жестоко, но теперь и я спокоен, пусть так всё и будет, а то кастрирую, Бан, - лишь отвечает Минхо, и на душе становится чуточку спокойнее, - береги его, ладно?
- Обещаю, - шепчет Чан скорее себе, чем Минхо.

- Обещаешь что? - спрашивает Чонин, макушка которого высунулась из-за двери.
- Обещаю, что не дам тебя в обиду, - смеётся Чан и раскрывает руки для объятий, косясь на Минхо.
Чонин счастливо бежит и падает в объятия старшего, садясь ему на бёдра.
- Пожалуйста, не при мне! - кричит Минхо, закатывая глаза.

Минхо только сейчас замечает Хёнджина, что жмётся в дверях, стесняясь зайти. Боится помешать. Ещё недавно он смело сжимал его в объятиях, а теперь опять так не уверен в своей важности.
- Принц, ты чего там стоишь? - Ли хлопнул по кровати, и Джинни двинулся к ребятам.
- Хёнджин? Милая футболка, - Чонин играет бровями, прекрасно зная чья это футболка.

Хван только густо покраснел и сел недалеко от Минхо.
- Джинни, готов к сегодняшнему выступлению? - спрашивает Чан, всё так же держа Чонина на руках.
- Да, немного нервничаю, но я в порядке, Минхо обещал найти одежду, - Хёнджин немного теряется, потому что не очень хочет вопросов о доме и семье.
Но Чан более понимающий и проницательный, больше, чем кажется, поэтому понимает, что дома у Минхо, а тем более с ночевкой, он остался по веской причине.

- Всё будет в порядке.
- Что за выступление? - подаёт голос Чонин, поднимая голову с плеча Чана.
- Выступление, во время которого Нини будет лежать в кроватке и видеть десятый сон, - смеётся Бан и треплет светлые волосы младшего.
- Я тебя ненавижу, - бурчит Чонин.
- Нет, ты меня любишь.
- Это две сущности одной и той же крайности, причём обе взаимоисключающие, - неожиданно выдал Минхо и направился вниз, очевидно, на кухню.
- Хёнджин, Минхо никогда не даёт себя трогать, даже через одежду, исключение - если пьян, я думаю, тебе стоит это знать. Идём тебя кормить, - воркует Чан и встаёт всё так же с Чонином на руках, что уже засыпает на плече старшего.

Теперь Хёнджин вообще ничего не понимает.

***

Хёнджин настолько переживает, что может с уверенностью сказать, что не помнит ничего, что случилось до его появления на сцене. Он стоит перед ликующей толпой после объявления о том, что их теперь трое. Хван треплет в руках край от кожаной куртки Минхо и панически ищет его в толпе, после понимая, что среди людей он его вряд ли найдёт. Но Ли рядом, он точно знает, и от этого спокойнее.

- Джинни, представься своим новым фанатам, я точно уверен, что эти многочисленные твои фотографии с сегодняшнего дня уже на обоях телефонов, - смеётся Хан в микрофон, разогревая толпу перед выступлением.
- Я немного переживаю, кого я обманываю, - прошёлся смешок по толпе, - я очень переживаю. Крис и Хан сказали мне, что использовать своё имя не круто и поручили придумать какой-то псевдоним. Я не смог придумать ничего лучшего и более мне подходящего, чем Монтана, - неловко смеётся Хёнджин, после чего тут же слыша аплодисменты и выкрики его нового имени на сцене.
Монтана действительно ему подходит. Он живёт двойной жизнью. Днём - примерный ученик и аристократичный светский мальчик, а вечером - рэпер в ночном клубе. И ему, чёрт возьми, это так нравится.

У Хёнджина трясутся колени, трясутся руки, но уже не из-за волнения, нет. Это адреналин бушует в крови. Хёнджин часто моргает из-за светодиодов и дыма вокруг, он не очень хорошо слышит из-за наушника в ухе, он чувствует счастье и уверенность в себе. Ведь Хёнджин видит толпу, что кивает в такт его руки, он видит толпу, что кричит его имя, он видит Накамото, что довольно улыбается и облизывает губы, он видит Минхо. Минхо, что стоит в ложе и довольно улыбается, улыбается и кивает: он всё делает правильно. Хёнджин опускает нос в воротник и вдыхает запах Ли, что тут же окутывает теплом и уверенностью.
Толпа ликует, рифма идёт, язык не заплетается - выступление можно считать более чем успешным. Хёнджин спускается со сцены с Ханом и Крисом всё ещё в мандраже от выступления.

- Ты просто умница, - улыбается Крис и снимает кепку с Джинни.
- Поддерживаю Криса, - улыбается Минхо, он впервые так улыбается Хёнджину. Открыто, только ему, так тепло, как умеет.
- Спасибо, - Хван тепло улыбается в ответ.
- А вы сблизились, ребята, - подходит Хан и сразу же хватает бутылку с водой.
- Толпа в восторге! Все спрашивают, когда вы снова поднимитесь на сцену, - лепечет счастливый Юта, - они требуют, чтобы Монтана был на сцене тоже. Это успех, Джинни. Кажется, вы моя золотая жила и теперь стоит больше вам платить, а на сцену выходить чаще.
Хенджин подавился воздухом.
- Платить?
- Тебе ребята не сказали? Ты же не за спасибо на сцене скачешь, впрочем, теперь понятно, что тебе это нужно не из-за денег, твои новые фанаты только и говорят о том, какой новый рэпер горячий красавчик, - воркует Юта и поправляет длинные волосы.
Накамото протягивает Крису три пузатых конверта.
- Здесь с гонораром за сегодняшнее выступление. Вы были потрясающими, Монтана - недостающий пазл, - смеётся владелец клуба и кивнув направляется к барной стойке.

Крис отдал один конверт Хану, один Джинни и последний оставил себе. Хёнджин уже по толщине конверта понимает, что здесь не такая уж и мелкая сумма.
- Ого, больше, чем обычно, - присвистывает Хан, заглянув в конверт.
- Мы выступаем обычно через выходные, и это не самый плохой заработок, - поясняет Крис, тоже посмотрев сумму.

В шуме людей и свете светодиодов Минхо смотрит на Хёнджина и понимает, что вляпался. Сегодня, смотря на него на сцене, Минхо окончательно понял, что этот Маленький Принц засел у него не только в голове, но и в сердце, он у него не только в мыслях, он въелся под кожу. Минхо понял свои чувства, но не совсем понимает, что теперь с ними делать.

***

Хёнджин возвращается домой только поздно ночью. С тревожно клокочущим сердцем в груди он прощается с Минхо, в сотый раз благодаря и извиняясь за неудобства. Переступить порог оказывается задачей практически невыполнимой, но не будет же Хван спать на улице, ведь так?
Зайдя внутрь дома, Хёнджин видит только темноту и тусклый свет из-за двери кабинета отца. Он скидывает тяжёлые ботинки и, стараясь не шуршать курткой, направляется в комнату.

Как только Хёнджин залез под одеяло, чтобы наконец-то отдохнуть, дверь открылась. Тот самый неприятный «бах» в области сердца, и хорошо, что Джинни лежит.
Включается тусклый свет, и в комнату входит старший Хван. Он молча проходит в комнату, шаркая тапочками, и садится на край кровати.

- Джинни, не притворяйся, я знаю, что ты не спишь, - тепло говорит отец и треплет сына за плечо.
- Ты не злишься? - Хёнджин очень осторожен в словах, потому что вызвать гнев родителя хочется не очень.
- Нет, совсем нет. Я тоже был молод, и честно сказать, у меня не было такой строгой матери. Мне просто нужно знать, где ты был, где спал и кушал ли? Тебя сутки дома не было, - глава семейства поправляет очки-полумесяцы и приглаживает светлые волосы сына.
- Я был у нового друга. Он совсем не из богатой семьи, но он приютил меня у себя, а его отец позаботился обо мне, - Хёнджин вспоминает, с какой заботой его кормили завтраком, и на душе потеплело.
- Обещай мне, что ты сводишь этого парня в кафе, нужно уметь быть благодарным, - у отца отлегло от сердца. Сын был в тепле, накормлен и окружен заботой, ему не важно материальное положение этих людей, если они хорошо отнеслись к его ребёнку.
- Боюсь, он не примет мою благородность в таком проявлении, - Джинни вспоминает острую реакцию на глинтвейн.
- Тогда приготовь что-нибудь сам, Джинни, - понимающе кивнул отец. Хёнджин думает о том, что, наверное, так и сделал бы, если бы умел.
- Я поговорил с матерью, она была очень зла, я сделал всё, что мог, для смягчения твоего приговора, - старший Хван тихо посмеялся.
- За что она так с нами? - тихо шепчет Хёнджин.
- Она бывает слишком строга, но очень любит тебя и Йеджи, просто... У неё было сложное прошлое, которое она по ошибке проецирует на своих детей, постарайся понять её и не злись, спокойной ночи, Джинни, - Хёнджин мягко улыбается и зарывается в одеяло.
- Спокойной ночи, - Хёнджину очень не хватало таких тёплых разговоров с отцом.

На утро мать Хвана зашла в комнату со словами о том, что он под домашним арестом на неделю и выходить будет только на занятия.
- Плохи дела, но не сказал бы что сильно, - низко посмеялся в трубку Феликс.
Хёнджин очень заинтригован, что на этот раз придумал Феликс Ли?