Часть 26
Солнечное утро.
Т/и сидела на заднем сиденье автомобиля, держа Стасю на коленях. Девочка прижималась к маме, крепко обняв за шею, и с любопытством смотрела в окно, где за стеклом мелькали деревья, поля и узкие просёлочные дороги. Влад, сидящий за рулём, с улыбкой время от времени поглядывал в зеркало на своих девочек.
— Ну что, почти приехали, — сказал он, свернув с трассы на широкую аллею, обсаженную соснами. Воздух стал чище, тише... уютнее.
И вот, машина медленно въехала на просторный участок. Перед ними раскинулся большой двухэтажный дом, утопающий в зелени. Белые ставни, деревянное крыльцо, уютные качели сбоку, цветы вдоль дорожки. Всё выглядело как картинка из сказки.
Т/и замерла.
— Это... наш? — прошептала она, сжимающе пальцы Влада, когда он подошёл и открыл ей дверцу.
— Наш, — улыбнулся он и кивнул. — Твой, мой, и вот этой мадам с рюкзачком с единорогами.
— У меня теперь есть свой дом? — удивлённо прошептала Стася и, получив кивок от мамы, с радостным визгом побежала вперёд, бросая на ходу игрушки из рюкзака.
Т/и стояла с Владам у крыльца, глядя, как их дочь бегает по двору, уже воображая, где у неё будет качеля, где — песочница.
Они вошли в дом. Светлый холл, запах дерева и ванили, просторная гостиная с камином, уютная кухня с огромным столом. На лестнице висели фотографии, которые Влад потихоньку печатал из тех, что Т/и ему пересылала.
— Я старался, чтобы тут было по-настоящему домом, — сказал он, кладя руку ей на талию.
Т/и кивнула, её горло сжало от эмоций.
— Влад... Это даже не дом. Это... это мечта.
Он улыбнулся и шепнул ей на ухо:
— Мечты должны сбываться, особенно твои.
***
Комната Стаси была одной из первых, за которую они взялись. Влад настоял — её уголок должен быть самым волшебным в доме.
С самого утра дом гудел от суеты: на полу лежали рулоны обоев, коробки с краской, кисточки, баночки с блёстками, наклейки, мебель в разобранном виде и — конечно — гора мягких игрушек, которые Стася не отпускала ни на минуту.
Т/и стояла посреди комнаты в старой футболке и с хвостом на голове, размазывая белую краску по стене валиком. Влад, в шортах и майке, сидел у стены и вымерял уровень, чтобы повесить полочку.
— Мааам, а можно здесь вот это? — Стася подбежала с огромной наклейкой в виде розового замка. — И еще единорога! И вот эти звездочки!
— Тут будет царство принцессы, не иначе, — рассмеялась Т/и и подмигнула Владу. — Тебе повезло, что ты теперь папа настоящей королевы.
Влад вздохнул, шутливо облокотившись на лестницу:
— Я тут, по-моему, рабочий персонал при её величестве.
Стася, вся в краске и с сияющими глазами, залезла к нему на руки:
— Пап, я тебя люблю, даже если ты в краске!
Они красили стены в нежно-лавандовый цвет, а одну — в белый, чтобы сделать на ней рисунки. Влад с Т/и по очереди рисовали звезды, луны, облака. Стася раскрасила своего единорога, а потом пририсовала маленькие сердечки и подписала: "Мама, папа и я".
В какой-то момент Т/и подошла к окну и увидела, как солнце пробивается сквозь кроны деревьев, ложась мягким светом на лицо Влада и Стаси, которые вместе собирали её мини-домик для кукол. Она села на подоконник, улыбнулась и прошептала:
— Вот оно. Счастье.
***
А вечером, закончив с ремонтом, они втроём легли на ковер, вымотанные, в краске, с крошками от пиццы, которую ели прямо на полу. Стасе выделили центр — она лежала между мамой и папой, держась за обе руки, и мечтательно сказала:
— Я всегда хотела такую комнату. Но больше всего я хотела — вот так. Нас троих.
И Т/и, не глядя, сжала ладонь Влада. Он повернулся к ней, улыбнулся — и без слов стало ясно: они теперь — навсегда.