Часть 17
Влад слегка наклонился к Стасе, глядя ей в глаза с тёплой улыбкой:
— Привет. Я дядя Влад. А ты кто у нас такая красивая?
Стася покрутилась у мамы на руках, залилась смехом и важно ответила:
— Я Станислава. Но можно просто Стася.
— Очень приятно, Стася. — сказал Влад и перевёл взгляд на Т/и. — А можно я присоединюсь к вашей девчачьей компании?
Т/и замерла. Она никак не ожидала такого поворота. Её мысли скакали: "Он не узнал? Или притворяется? Или... Он же не может понять... Хотя... Господи, ну за что."
Но прежде чем она нашлась с ответом, Стася бодро выдала, повернувшись к Владу:
— Если купишь мне мороженое — можно!
Он рассмеялся от души:
— Договорились. Мороженое — это святое.
И Т/и, с лицом «я-сейчас-просто-растворюсь-в-воздухе», смотрела, как её бывший курортный роман, отец её дочери, идёт рядом с ней и Лерой, держит Стасю за крошечную ладошку и болтает с ней о вкусах мороженого.
В голове Т/и бушевал ураган:
"Это пиздец. Просто пиздец. Вот так вот... всё и рухнет. Сейчас или чуть позже."
Но вслух она только натянуто улыбнулась и кивнула, будто всё в полном порядке.
А сердце стучало так, будто его собирались сдать в аренду под рок-концерт.
***
Парк аттракционов шумел жизнью — детский смех, запах сладкой ваты, звонкий гул каруселей, яркие огни и разноцветные флажки. День был по-летнему тёплым, и солнце щекотало кожу сквозь лёгкие облака.
Стася сияла от счастья. Она то и дело перебегала от одного аттракциона к другому, хватая то Влада за руку, то Леру, то Т/и — и пританцовывая, словно в ней поселилась батарейка бесконечной энергии.
— Туда! А теперь туда! А теперь вон туда!
Лера, смеялась, пытаясь угнаться за ней:
— Ты, конечно, шикарная, но я уже не справляюсь!
Т/и, в спортивном костюме и бейсболке, держала стаканчик с кукурузой и смотрела, как Влад, абсолютно не выглядя потерянным, помогает Стасе карабкаться в кресло детской карусели, подстраховывая её, пока та с деловым видом говорит:
— Я держусь, дядя Влад, всё нормально!
— Ну ты и бесстрашная девчонка, — усмехнулся он, пристёгивая её ремнём безопасности.
Потом был тир. Стася попросила Т/и пострелять «вот в ту уточку», и когда Т/и попала, ребёнок визгнула от восторга. Влад, наблюдая за этим, с улыбкой наклонился к ней:
— Ты, оказывается, снайпер. Надо будет держаться подальше от твоего плохого настроения.
Т/и фыркнула и закатила глаза, стараясь держаться в своей роли. Но глаза её всё чаще останавливались на Владе — на его лёгкой улыбке, на том, как он носит Стасю на плечах, как искренне смеётся, когда она ему что-то рассказывает с важным видом.
Потом все четверо ели мороженое на лавке у фонтана. Лера кормила Т/и шутками и подмигиваниями, пока та напряжённо наблюдала, не ляпнет ли Стася чего-то лишнего.
Но девочка, довольная и счастливая, сидела на коленях у Влада и заливалась смехом:
— А дядя Влад обещал, что если я всё доем, он прокатит меня на колесе обозрения!
— Вот умеешь ты торговаться, — усмехнулся он.
И никто, кроме Т/и, не замечал, как у неё внутри всё сжимается: от радости, страха, боли и чего-то тёплого, похожего на надежду.
***
День продолжался в искристом водовороте смеха и беззаботности. Они катались на машинках, ели сладкую вату, в которой Стася умудрилась испачкать не только лицо, но и Владу рубашку — правда, он лишь рассмеялся, вытирая липкий след с плеча и комментируя:
— Ну вот, теперь у меня есть официальный автограф маленькой модницы!
Лера пыталась подшучивать над Т/и:
— Смотри, у вас с Владом слаженный семейный подряд. Только ты — в отрицалове, как всегда.
Т/и закатывала глаза, делая вид, что не слышит, хотя внутри у неё всё сжималось от эмоций. Но она улыбалась — впервые за долгое время по-настоящему легко.
Они все вместе катались на большом семейном аттракционе, где кабинка поднималась и резко опускалась. Стася визжала от восторга, Лера тоже, Т/и — держалась, но в какой-то момент невольно схватила Влада за руку. Он посмотрел на неё с ухмылкой:
— Боишься?
— Ненавижу, когда резко вниз...
— Я рядом. Держу крепко.
И правда держал. Даже когда кабина уже стояла на месте.
***
Под конец дня, когда солнце стало золотить кроны деревьев и в воздухе повисла усталая, но счастливая нега, Стася вдруг радостно воскликнула:
— Фото! Фотооо! Там! Там будка для фоток!
И, не дожидаясь ответа, схватила Влада за руку, потянув его.
— Мама! Тетя Т/и! Быстрее!
Будка для фото была яркой, чуть поцарапанной временем, но всё ещё уютной. Все четверо еле уместились внутри — Стася на коленях у Влада, Т/и рядом с ним, Лера сбоку, делая вид, что сейчас всех распихает локтями. Камера мигнула.
— Первая фотография: все улыбаются, Стася показывает «пальчики сердечком».
— Вторая: Лера корчит рожу, Влад смеётся, Т/и укатывается в смех.
— Третья: Стася целует Т/и в щёку, Лера делает вид, что рыдает от умиления.
— Четвёртая: Влад, не раздумывая, тянется губами к щеке Т/и, а она резко поворачивается — и камера щёлкает в момент почти-поцелуя. Получилось нежно и не по плану.
Когда фото напечатались и выпали из будки, Т/и их подняла — сердце застучало, как бешеное.
— Что, оставим на память? — спросил Влад, с каким-то особенным выражением в глазах.
Стася потянула их к себе
— Эти фотки будут жить у нас на холодильнике!
И Т/и ничего не ответила. Только улыбнулась. Слишком мягко, слишком живо.