9.
Хью должен был продумать план дальнейших действий. Мисс Кросс, судя по тому, что он услышал, в обществе бывала мало, и это, с одной стороны, хорошо, с другой – очень даже плохо. Было ясно, что немедленной реакции света на появление у него пассии опасаться не следовало, и это означало, что какое-то время можно было обходиться без всевозможных слухов и сплетен. Но, с другой стороны, ухаживать за девушкой, почти нигде не бывающей, – дело весьма затруднительное. При ином раскладе он бы старался посещать те места, куда приглашали ее, и, встретившись с ней будто бы случайно, оказывал бы ей знаки внимания. Но, увы, мисс Кросс такой возможности ему не предоставила. Так что оставалось одно – навещать ее в Гринвиче. Однако его частые отъезды непременно породят вопросы, и придется каждый раз что-нибудь придумывать.
Хью отправил Кроссу довольно язвительную записку, в которой высказал приведенные выше соображения и настоятельно рекомендовал ему выкупить ложу в Королевском театре и регулярно водить на представления свою дочь. Кросс ответил, что ложу он выкупил еще до получения записки, и сообщил, что рассчитывает увидеть лорда Гастингса в театре завтра вечером.
Решив отправиться в театр, Хью не сказал об этом ни матери, ни сестрам; последнее время он вообще их избегал. Все они только и говорили, что о подготовке к свадьбе, – главным образом о том, что Эдит может пригодиться в новом доме и что следовало купить в первую очередь. Эдит, казалось, вся светилась от счастья: о чем бы ни заговаривала – все неизменно сводилось к Бенвику. Но Хью и без этих досадных напоминаний прекрасно знал, что время не ждет. Генриетта искренне радовалась за сестру и тоже сияла от счастья. А Розмари переполняла гордость. Ее старшая дочь выходила замуж еще до окончания сезона, причем выходила за любимого мужчину – как и она сама в свое время. Хью с трудом сдерживался, слушая этот бред.
Разумеется, рано или поздно они узнают о мисс Кросс. И он надеялся, что она им понравится – как и они ей.
Хью все рассчитал и, отправляясь в Гринвич, точно знал, что Кросса там не застанет. Он хотел пообщаться с мисс Кросс наедине. Теперь, когда он сделал выбор, ему хотелось взглянуть на нее свежим взглядом. У него камень с души свалился, когда он убедился в том, что первое впечатление его не обмануло: мисс Кросс была девушкой застенчивой, но доброй и порядочной. Правда, Хью не составил окончательного мнения о том, нравится ли она ему внешне. С первого взгляда она ему не понравилась, но даже красавица едва ли смотрелась бы удачно в застиранном мокром фартуке. А вот на ужине она была одета с безупречным вкусом и даже казалась миловидной. В третий же его визит она опять выглядела как служанка.
Хью говорил себе, что внешность этой девушки значения не имеет, но при этом прекрасно понимал, как трудно будет убедить окружающих в том, что он потерял из-за нее голову. Мать его в свое время была красавицей, а сестры старались одеться понаряднее даже к чаепитию в самом узком семейном кругу. Все они будут немало озадачены, если он заявит, что влюбился в девушку, одетую как подавальщица в торговой лавке.
Хью приобрел билет в партер на вечернее представление. Несмотря на обилие публики, отыскать взглядом мистера Кросса и его дочь труда не составило. Разумеется, Кросс выкупил самую большую и самую заметную ложу – такая вполне подошла бы какому-нибудь герцогу или даже принцу. Мисс Кросс, сидевшая в первом ряду, обводила зал восторженным взглядом, а ее отца распирало от гордости: он сидел, скрестив руки на груди, и кивал всякому, кто смотрел в его сторону. Кросс скорее всего не понимал, что люди оборачивались на него вовсе не потому, что восхищались им, а потому, что возмущались его поведением. Впрочем, таким, как Кросс, наплевать на мнение окружающих.
Хью поднялся в ее ложу во время первого антракта. Дверь в ложу была открыта, но никто туда не заглядывал. Места там было слишком много для двух человек, и сидевшие рядом отец и дочь смотрелись сиротливо. Хью деликатно откашлялся и постучал в приоткрытую дверь. Мисс Кросс повернула голову – и лицо ее осветилось радостной улыбкой.
– Добрый вечер, мисс Кросс. – Граф вежливо поклонился. – Добрый вечер, сэр, – сказал он, взглянув на отца девушки.
– Добрый вечер, лорд Гастингс, – розовея от смущения, пробормотала мисс Кросс.
– Я не помешал?
– Нет-нет, заходите, – сказал мистер Кросс, одной рукой опершись на перила.
Хью вошел и тотчас же направился к его дочери, своей будущей жене.
– Вам нравится опера? – спросил он с улыбкой. В этот вечер давали нечто сентиментально-слащавое под названием «Мост дьявола». Хью даже не пытался вникнуть в сюжет.
– Да, очень! – просияла мисс Кросс. – А вам, милорд?
Хью невольно улыбнулся, глядя на сиявшее восторгом лицо девушки. Да, она не кривила душой, когда говорила, что очень любит театр.
– Мне тоже нравится, – ответил Хью. – Моя сестра ходила на эту оперу несколько дней назад, и с тех пор она только и говорит, что о выступлении мисс Келли.
Хью бессовестно врал. Эдит действительно смотрела эту оперу с Бенвиком и его родителями, но ей она не понравилась и ничего хорошего о прославленной мисс Келли и ее голосе она тоже не сказала.
– Да, у мисс Келли изумительное сопрано, – с улыбкой согласилась мисс Кросс.
– Вы здесь один или с семьей? – поинтересовался Эдвард Кросс.
– Нет, сегодня я здесь один. Наслаждаюсь представлением с последнего ряда партера. – Граф улыбнулся с таким видом, словно искренне сожалел, что ему не удалось познакомить Кросса со своими близкими.
Девушка взглянула на графа с некоторым удивлением и проговорила:
– Вы сидите там, внизу? Скажите, там действительно очень шумно, или мне только кажется? Не знаю, как можно расслышать певцов, сидя там...
– Признаюсь, там действительно довольно шумно, – с улыбкой ответил Хью и заговорщически ей подмигнул. – Но я слишком поздно спохватился и все места в первых рядах были уже распроданы.
– Весьма непредусмотрительно с вашей стороны, – заметил Эдвард Кросс, погрозив графу пальцем. – Надеюсь, этот случай – исключение.
Хью отлично понял намек. Кросс сделал ему предупреждение – мол, не играй с огнем.
– Вообще-то я привык жить по плану. Тщательно составленному плану, – уточнил Хью. – Но бывает, обстоятельства меняются внезапно, и тогда приходится подстраивать планы под обстоятельства, а не наоборот.
Кросс едва заметно усмехнулся.
– Я рад за вас, милорд. Подобное здравомыслие не всякому дано.
– А на что еще прикажите полагаться, если судьба так и норовит загнать тебя в угол? – парировал Хью.
– В превратностях судьбы я совсем не разбираюсь, – вмешалась мисс Кросс преувеличенно любезным тоном, из чего Хью заключил, что она знала, чего ждать от отца, но умела с ним справляться. – Впрочем, это не важно. А важно то, что у нас здесь места хватит на троих да еще и останется. И здесь вам будет удобнее, чем в последнем ряду партера. Так что прошу вас, милорд, составьте нам компанию.
Хью изобразил неподдельное изумление.
– Вы уверены? А к вам больше никто не подсядет?
– Увы, нет. – Мисс Кросс со вздохом покачала головой и, укоризненно взглянув на отца, добавила: – Кстати, папа, если бы ты потрудился сообщить мне, что взял ложу не сегодня утром, а, скажем, вчера, то я могла бы пригласить своих подруг. Так кто тут все планирует заранее?
– Я, – без тени раскаяния ответил Кросс. – Я специально ничего тебе не говорил до последнего, чтобы не делить тебя с твоими подругами.
Элиза с улыбкой всплеснула руками.
– Ах, папа, какой же ты хитрец! Лорд Гастингс, надеюсь, вы к нам присоединитесь, – добавила она, взглянув на графа.
– Благодарю вас, мисс Кросс. С удовольствием.
Хью повернулся к ее отцу. Как же его раздражала эта самодовольная мина Кросса! Да, мистер Кросс прекрасно все рассчитал.
– Можно вас на минуточку, сэр? – спросил Хью.
Кросс встал, и они отошли в сторону – благо просторная ложа это позволяла. А мисс Кросс, положив ладони на бархатную обивку перил, теперь смотрела вниз, на публику в партере. Хью не мог не отметить изящный изгиб ее шеи, украшенной одной-единственной нитью жемчуга. Разумеется, самого лучшего. Фасон ее платья идеально подходил для незамужней юной леди, но ткань, из которой платье было сшито, и украшавшие его кружева были самого лучшего качества и свидетельствовали о безупречном вкусе той, что его носила. Далеко не всякая аристократка, не будучи ограниченной в средствах, смогла бы удержаться от искушения украсить себя чем-то модным, дорогим и броским, но мисс Кросс, похоже, эта болезнь не грозила.
– Браво, Гастингс, – тихо сказал Кросс. – Насколько я понимаю, вы навещали ее на днях.
– Нет, сэр, я приезжал к вам, – сквозь зубы процедил Хью. – Вы отсутствовали. Я бы нарушил приличия, если бы пришел с визитом к юной леди, которая находится дома одна.
– Ах, да-да... – насмешливо протянул Кросс. – Ваша игра – ваши правила.
Хью ужасно хотелось плюнуть в эту самодовольную физиономию. Борясь с искушением, он сделал вдох и выдох.
– Таковы правила, по которым живет свет. Вы бы хотели, чтобы общество сочло вашу дочь женщиной легкого поведения? Я позволю себе в этом усомниться, ибо вы, сэр, стремитесь сделать ее частью этого общества. – От вопроса риторического Хью перешел к вопросу, ответ на который очень хотел получить. – Скажите, наше фиктивное сотрудничество... в чем именно оно заключается? Ваша дочь спрашивала меня об этом, и мне рано или поздно придется дать ей ответ.
Все это время мистер Кросс смотрел на собеседника с насмешливым прищуром, когда же граф задал вопрос о характере их якобы совместной деятельности, Кросс презрительно хмыкнул и проговорил:
– У вас есть поместье в Корнуолле. Довольно большое поместье. Скажите ей, что, по моим предположениям, там находится богатое месторождение меди. Корнуоллские медные рудники принесли мне когда-то целое состояние.
Хью охватила ярость, когда он представил изрытое шахтами и обезображенное отвалами пустой породы несравненное Розмари – любимое детище отца, названное в честь красавицы жены. Уж лучше податься во флот, чем отдать на растерзание то единственное, за что отцу не могло быть стыдно.
Но ведь никто не отнимает у него Розмари, верно? И не все ли равно, что он скажет мисс Кросс? А о том, что разрабатывать медную жилу в Розмари никто не собирался, она все равно не узнает.
– Как скажете, – согласился Хью.
– Приезжайте ко мне хоть каждый день. – Взгляд Кросса сочился сарказмом. – После полудня и до ужина меня дома обычно не бывает.
Хью понимающе кивнул. Кросс кивнул в ответ и, окликнув дочь, спросил:
– Дорогая, может, хочешь лимонада и миндального печенья?
– Да, папа, не откажусь.
Элизабет с улыбкой посмотрела на отца, и в этот момент была по-настоящему хороша собой. Почти красива. И Хью не без удивления признал, что вовсе не считает ее невзрачной. Сегодня она ему нравилась – нравилась как женщина. Да, у нее вполне заурядное лицо, но в том, как она двигалась, говорила, в повороте головы, во взгляде – во всем этом было что-то чарующее, яркое, живое, и на нее хотелось смотреть и смотреть...
Кросс же тем временем ушел за лимонадом для дочери, а Хью, пользуясь случаем, подсел к Элизабет и с улыбкой произнес: – Спасибо, что пригласили меня в ложу.
Девушка радостно улыбнулась в ответ.
– Поверьте, милорд, мы всегда будем вам рады. Обычно, когда папа берет ложу, я приглашаю всех, кого захочу, не спрашивая у него разрешения. Но он знает, что приглашены будут только самые близкие друзья.
– Тогда я польщен оказанной мне честью, – понизив голос до вкрадчивого шепота, сказал Хью.
Губы мисс Кросс задрожали, и она на миг зажмурилась, словно от испуга.
– Я вовсе не... – Девушка густо покраснела. – Милорд, я не хочу, чтобы вы поняли меня превратно...
– Я все понимаю, – доверительно коснувшись руки девушки в длинной перчатке, перебил ее Хью. – Я знаю, что вы пригласили меня сюда исключительно по своей доброте. Хотя... Я бы счел за честь называться вашим другом.
Глаза Элизы сделались круглыми точно блюдца. И теперь Хью ясно видел, что они у нее не зеленые, а скорее ореховые, с золотистыми крапинками. Ресницы же были длинные и густые. Застыв в немом изумлении, она смотрела на него почти со страхом.
Вальяжно откинувшись на спинку кресла, Хью спросил:
– Как поживает Вилли?
Как он и ожидал, мисс Кросс тотчас оживилась:
– О, превосходно! На днях гонялся за утками, и мне пришлось снова его купать.
Хью хохотнул, а мисс Кросс улыбнулась.
– Я провела беседу со слугами, – продолжила девушка, – и теперь во время купания Вилли все двери запираются. Так что побегать по дому сразу после ванны ему больше не удастся.
– Вы, кажется, говорили, что нашли его? – Хью сознательно выбрал самую безопасную тему.
– Да, нашла, – кивнула мисс Кросс. Глаза ее лучились добротой. – Нашла под цветущим кустом. Уильям – наш главный конюх – считает, что Вилли наполовину спаниель, наполовину пойнтер. И якобы он появился на свет в результате тайного союза охотничьего пса некоего джентльмена и диванной собачки какой-то леди.
– Уж поверьте, этот случай далеко не единичный! – со смехом отозвался Хью.
Мисс Кросс угостила его еще парочкой забавных историй из жизни Вилли. Когда девушка говорила о своем псе, она волшебным образом преображалась. Куда-то исчезала болезненная застенчивость и скованность, движения обретали легкость, а речь – беглость и остроумие. Хью от души смеялся над рассказом о том, как Вилли на рынке впервые увидел теленка.
Когда же в зале погас свет, граф удивился, как быстро пролетел антракт: ему было гораздо приятнее проводить время в беседе с мисс Кросс, чем мучиться, слушая никчемную оперу. Эдвард Кросс, стараясь не привлекать к себе внимания, проскользнул в ложу, когда уже заиграл оркестр, и молча протянул дочери фужер с лимонадом.
Хью же не смотрел на сцену: его нисколько не занимало происходившее там, – а он внимательно наблюдал за мисс Кросс. Он видел, как непосредственно она реагировала на все, что происходит на сцене. Элиза искренне смеялась над шутками придворного шута и в трогательном волнении зажала ладонью рот, когда главный герой, опустившись на одно колено, признался в любви своей возлюбленной, которая стояла, прижав руку к сердцу и закатив глаза словно готова была в любой момент грохнуться в обморок. Хью чувствовал, что мисс Кросс лишена какого бы то ни было притворства, и эмоции, которые он сейчас наблюдал, являлись такими же искренними, как и ее болезненная застенчивость, привязанность к Вилли... и все остальное. То есть Элиза Кросс совершенно не походила на притворщицу. В то время как ее папаша был лицемер почище самого Макиавелли...
Но вот наконец спектакль закончился, и публика начала расходиться. Пока мисс Кросс поправляла шаль, Хью, наклонившись к ее отцу, тихо сообщил:
– Я приеду в четверг к двум часам. Скажите ей, что рассчитываете быть в это время дома, но задержитесь на полчаса.
Кросс молча кивнул.
– И, бога ради, дайте ей возможность пригласить своих подруг, когда вы в следующий раз пойдете в театр, – добавил Хью. – Она заподозрит неладное, если мы будем постоянно встречаться при подобных обстоятельствах. К тому же женское сердце чутко реагирует на мнение подруг, и их одобрение очень важно.
Кросс поморщился, но Хью никак на это не отреагировал. Вежливо откланявшись, он покинул ложу и растворился в толпе.
Граф подверг тщательному анализу свои ощущения от сегодняшнего вечера и пришел к выводу, что провел время куда лучше, чем ожидал. Для того чтобы прийти к этому заключению, много времени ему не понадобилось – он даже не успел покинуть здание театра.
– Гастингс! – раздался у его уха знакомый голос, и тяжелая рука легла ему на плечо. – Черт возьми, чтоб мне провалиться! Какими судьбами ты здесь?
Граф со смехом стряхнул с плеча руку приятеля, а Роберт Фэрфилд, младший брат герцога Роли, многозначительно ухмыльнулся.
– Вот уж не думал, что ты любитель оперы, Роб, – сказал Хью и снова рассмеялся.
– Вообще-то опера – это не мое, – с брезгливой гримасой пробурчал Роберт. – Я здесь по настоянию матери. Она решила, что мне пора жениться и таскает меня по всевозможным салонам и театрам вот уже две недели кряду. Я пока держусь, но боюсь, что не выдержу жуткой скуки и сдамся – лишь бы от меня отстали.
– Чтобы ты – и женился? Что за нелепость? – воскликнул Хью.
– Да, согласен, нелепее ничего быть не может. Но у тебя, похоже, намерения самые серьезные. – На физиономии Роберта вновь появилась многозначительная ухмылка. – Присмотрел себе дочку Кросса, верно?
Хью хотелось сказать приятелю, что тот бредит, но он сдержался. Отрицать сказанное Робертом он не стал, но и подтверждать тоже.
– Кросса? Ты имеешь в виду Эдварда Кросса?
– Того самого, – кивнул Роберт Фэрфилд. – Он увел многообещающие инвестиции прямо у Роли из-под носа. Выходит, обокрал.
– Кросс обокрал Роли?.. – удивился Хью. – Каким образом?
– Украл – фигурально выражаясь, – пояснил Фэрфилд. – Но мой брат был вне себя от ярости, когда получил отказ от своего инвестора. И винит он в этом Кросса. Я точно не знаю, но вроде бы речь идет об акциях Панамского канала. Брат сказал, что Кросс ведет грязную игру и связываться с ним опасно.
У Хью отлегло от сердца. О том, что Кросс играет нечестно, граф и так знал.
– Спасибо за информацию. Теперь я со своих инвестиций глаз не спущу, – с усмешкой сказал Хью.
– И будь с ним начеку, – предупредил приятеля Роберт. – Ты и глазом не успеешь моргнуть, как он разденет тебя подчистую, даже штанов не оставит. А уж если ты собрался завоевать благосклонность его дочки – тогда держись, приятель! Кросс не пощадит того, кто перебежит ему дорогу, и...
– Мисс Кросс – славная девушка, как мне кажется, – перебил Хью, намеренно игнорируя все сказанное Робертом. – Мои сестры даже назвали бы ее очень милой. Она совсем не похожа на отца.
– Не похожа?.. – в задумчивости переспросил Роберт, затем пожал плечами и сменил тему. – Ты сейчас в «Вегу»? А куда же еще? Если боги смилостивятся над ним и пошлют удачу, то он все еще сможет и без посторонней помощи обеспечить Эдит приличным приданым. Разумеется, Кросс по-прежнему будет держать его на крючке, и, увы, как бы ему ни везло за карточным столом, с отцом Элизабет вовек не расплатиться.
– Увидимся в «Веге», – сказал Хью.
И Роберт, кивнув другу на прощание, поспешил присоединиться к проходившей мимо шумной компании, состоявшей из таких же, как он, молодых и беззаботных весельчаков.
Хью хмыкнул и пожал плечами. Что ж, он с самого начала знал, что повышенное внимание ему обеспечено. То, что заметил Роберт, заметили и многие другие. Возможно, завтра уже весь Лондон будет знать, что лорд Гастингс слушал оперу в ложе Кросса, сидя рядом с его дочерью. Так что пора было подумать, что он скажет матери и сестрам.