Самая темная страсть (ЛП)Серии: Повелители Преисподней #6

Глава 1

Похоже, их не тревожило, что они смертные.

Аэрон, бессмертный воин, одержимый демоном Гнева, сидел на крыше здания Бабажос в центре Будапешта и смотрел вниз, на людей, беспечно гуляющих по вечерним улицам.

Кто-то делал покупки, кто-то разговаривал и смеялся, а кто-то перекусывал, пока шел.

Но никто не падал на колени, моля богов продлить существование их смертных тел.

Не было никаких рыданий, потому что этого они никогда не получат.

Он перевёл своё внимание от людей к их окружению.

Приглушенный лунный свет падал с неба, сливаясь с янтарным сиянием уличных фонарей и отбрасывая тень на мощенные дорожки.

Вдоль улиц растянулись здания, крыши некоторых покрывали ярко-зеленые навесы, которые идеально контастировали с изумрудной листвой деревьев, что росли у основания.

Чудненько, как гробы.

Люди знали, что они слабеют.

Черт возьми, они выросли зная, что им придется оставить все, что они так любили, но всё же, как он уже успел заметить, они не требовали и даже не просили продлить их существование.

И это...

.

.

восхищало его.

Узнай Аэрон, что он скоро будет разлучён со своими друзьями, другими одержимыми демонами воинами, на которых потратил последние несколько тысяч лет, защищая, он сделает что угодно - да, даже попросит - изменить свою судьбу.

Так почему же смертные не делают того же? Что они знают, чего не знает он?

- Они не умирают, - сказал его друг Парис, стоящий рядом с ним.

- Они живут, пока у них есть шанс.

Аэрон фыркнул.

Это не тот ответ, который он искал.

Каким образом они могли жить, пока у них есть шанс, если их "шанс" был лишь мгновением времени?

- Они хрупкие.

Легко уничтожимы.

Ты же это прекрасно знаешь.

Жестоко с его стороны сказать, потому что Парисова...

.

.

подружка? Любовница? Выбранная женщина? Кем бы она не была, недавно она умерла на руках Париса.

Тем не менее, Аэрон не сожалел о своих словах.

Парис был носителем Разврата, и был вынужден спать с разными людьми каждый день, иначе он начнет слабеть и умрет...

Он не мог позволить себе оплакивать потерю одной из таких любовниц.

Особенно если любовница - враг, которым и была его маленькая Сиенна.

Аэрону не хотелось признаваться, но в глубине души он был рад смерти девушки.

Она бы использовала потребности Париса против него и, в конечном счете, погубила бы его.

Однако я буду всегда обеспечивать его безопасность.

Это была клятва.

Царь Богов дал Парису шанс выбрать: возвращение души его возлюбленной или свобода Аэрона от ужасной жажды крови, от который в его голове постоянно танцевали и кружили мысли о избиениях и убийствах.

Мысли, ему было стыдно признаться, согласно которым он и поступал.

Снова и снова.

Из-за этого проклятия, Рейес, носитель демона Боли, чуть не потерял свою любимую Данику.

Фактически, Аэрон был готов нанести удар, последний удар, заостренный клинок поднес...

.

.

к впадине на ее прекрасной шее.

Но перед тем, как худшее свершилось, Парис выбрал Аэрона, и непреодолимое желание убить Данику мгновенно исчезло.

Часть Аэрона еще испытывала чувство вины за то, что почти произошло - и за последствия выбора Париса.

Вина, словно кислота в его костях, разъедала его.

Теперь Парис страдает, в то время как он упивается своей свободой.

Но это не означало, что он проявит милосердие Парису в этом вопросе.

Для этого он слишком сильно любил своего друга.

Более того, Аэрон был у него в долгу.

А Аэрон всегда платил по долгам.

Это и стало причиной того, что он оказался на этой крыше.

Хотя забота о Парисе не было легкой задачей.

Последние шесть ночей Аэрон приводил друга сюда, на неприрывные акции протеста.

Парис должен только выбрать женщину, затем Аэрон заманит её и обеспечит им двоим безопасность, пока они будут заниматься сексом.

Но каждую ночь он всё медленнее делал выбор.

И медленнее.

У Аэрона было чувство, что он и Парис будут сидеть здесь и болтать до рассвета.

Если бы тогда этот депрессивный воин сторонился смертных, как это всегда делал Аэрон, то сейчас бы он не желал то, чего иметь не мог.

Он не был бы в отчаянии от этого - и отрицал это всю вечность.

Аэрон вздохнул.

- Парис, - начал он.

Затем остановился.

Как ему следует продолжить?

- Твоей скорби нужно положить конец.

Хорошо.

Кстати, он предпочитал то же.

- Это делает тебя слабым.

Парис провел языком по своим зубам.

- Как будто ты один можешь упрекать меня в слабости.

Сколько раз ты поддавался Гневу? Бесчисленное количество раз.

И в скольких из этих бессчётных случаях можно винить Богов? Только в одном.

Когда демон берет над тобой верх, ты теряешь весь контроль над своими действиями.

Так что не будем добавлять лицемерие в список твоих грехов, ладно?

Он не обиделся.

К сожалению, претензии Париса были неоспоримы.

Иногда Гнев завладевал телом Аэрона, и он летел через весь город, разрушая все на своем пути и, вселяя в них ужас.

В этих случаях Аэрон знал, что происходит, но не мог остановить резню.

Не то чтобы он всегда хотел остановить эту кровавую резню.

Некоторые люди заслуживали того, что получали.

Но он ненавидел терять контроль над своим телом, словно он был лишь марионеткой.

Или обезьянкой, которая танцевала по команде.

Когда он был доведен до такого состояния, он презирал своего демона - но не настолько, насколько он презирал себя.

Потому что с ненавистью, он также познал гордость.

В Гневе.

Чтобы совладать с ним требовалась сила, а сила ценна в любом виде.

Но все же.

Любовь-ненависть - это так волновавшая его решающая схватка.

- Возможно не понял, но только что ты доказал мою точку зрения, - сказал он, возвращаясь обратно к разговору.

- Слабость рождает разрушения.

Без исключений.

В случае Париса, траур был просто предлогом для безумия.

И такое увлечение может оказаться фатальным.

- Какое отношение это имеет ко мне? Какое отношение это имеет к тем людям внизу? - предположил Парис.

Настало время взглянуть на ситуацию более масштабно.

- Те люди.

Они стареют и их сердца отсчитывают последние удары.

- И?

- И дай мне закончить.

Если ты влюбишься в одну из них, то в лучшем случае сможешь провести с ней часть века.

Возможно, если болезнь или несчастный случай не постигнут её.

Но целый век ты будешь наблюдать как она увядает и умирает.

И ты сможешь думать только о том, что проведешь остаток своей бессмертной жизни в одиночестве.

- Так пессимистично.

сказал Парис - и эта была не та реакция, что ожидал Аэрон.

- Ты понимаешь это, как век потери того, кого не можешь защитить.

Я вижу это, как век наслаждения великим даром.

Дар, который поможет отдохнуть от вечности.

Поможет? Бред. Абсурд.

Когда ты теряешь что-то ценное, воспоминания о нем становятся поистине мучительными напоминаниями о том, что ты никогда не сможешь обладать этим снова.

Эти воспоминания лишь добавляют проблем, они разрушают тебя, Парис... - Аэрон с трудом подбирал слова - ....вместо того, чтобы делать тебя сильнее.

Доказательство: то, что он чувствует к Бадену, хранителю демона Недоверия и его лучшему другу.

Давным-давно он потерял человека, которого любил больше, чем мог бы любить кровного брата, и теперь, каждый раз когда он был один, он представлял Бадена и размышлял о том, что могло бы быть.

Он не желал этого для Париса.

Забудь.

Время быть более безжалостным.

- Если ты так не восприимчив к потерям, почему же до сих пор оплакиваешь и скорбишь по Сиенне?

Луч лунного света ударил в лицо Парису, и Аэрон увидел его безжизненные, стеклянные глаза.

Очевидно, что он пил.

Снова.

- У меня не было века с ней.

Всего лишь несколько дней вместе.

Безжизненный тон.

Не останавливайся теперь.

- А если бы ты получил сто лет с ней прежде, чем она умерла бы, тогда бы ты смирился с её смертью?

Пауза.

Он так не думал.

- Достаточно! - Парис ударил кулаком по крыше, и все здание содрогнулось.

- Я больше не желаю об этом говорить.

Слишком плохо.

- Потеря - это потеря.

Слабость - это слабость.

Если мы не позволим себе привязываться к людям, мы не будем волноваться, когда они покинут нас.

Если наши сердца затвердеют, мы не будем желать того, чего не можем иметь.

Наши демоны научили нас этому очень хорошо.

Каждый из их демонов когда-то жил в аду и желал свободы, и вместе они боролись за путь оттуда.

Только они закончили тем, что променяли одну тюрьму на другую, и вторая была намного хуже, чем первая.

Вместо того, чтобы выносить серу и пламя, которые у них были прежде, они потратили тысячу лет, заключенные в ящик Пандоры.

Тысяча лет тьмы, отчаяния и боли.

Они одержимы, у них нет независимости и нет надежды на лучшее.

Если бы демоны были сильнее, они бы не желали того, что запрещено им, они не были бы захвачены.

Будь у Аэрона более сильная воля, он бы не помогал открывать тот ящик.

Проклятье не поселилось бы в нём за то, что он освободил самое большое зло.

Не был бы выкинут с небес, единственного дома, который он знал, чтобы потратить остальную часть вечности на этой хаотичной земле, где ничего не оставалось постоянным.

Он не потерял бы Бадена в то время как воевал с Ловцами - презренными смертными, которые ненавидели Повелителей, обвиняя их в мировом зле.

Друг только что умер от рака? Конечно, Повелители были ответственны.

Девочка-подросток только что обнаружила, что беременна? Ясно, Повелители снова нанесли удар.

Если бы он был сильнее, он бы не оказался снова втянут в эту войну, сражаясь, убивая.

Всегда убийство.

- Ты когда-либо жаждал смертную? - спросил Парис, вытягивая его из его темных мыслей.

- Сексуально? - вырвался у него тихий смешок.

- Впустить однажды женщину в мою жизнь, чтобы потом ее потерять? Нет."

Он умнее.

- Кто говорит, что ты должен потерять ее? - Парис вытащил флягу из внутреннего кармана кожаного жакета и сделал глоток.

Еще больше алкоголя? Ясно, его небольшой разговор о бодрости духа не сделал особой пользы для друга.

Парис сглотнул и добавил: "У Мэддокса есть Эшлин, у Люциена Анья, у Рейеса Даника и теперь у Сабина есть Гвен.

Даже у сестры Гвен, Бьянки Ужасной, есть возлюбленный.

Он ангел, с которым кстати мы боролись в масле.

Мы не будем говорить об этой части.

Борьба в масле? О, да.

Лучше не говорить об этом.

"Эти пары существуют друг для друга, но каждая из этих женщин обладает способностью, которая выделяет ее среди остальных того же рода.

Они больше, чем люди.

Хотя это не значит, что они будут жить вечно.

Даже бессмертных можно убить.

Он был тем единственным, кто забрал голову Бадена - без тела воина.

Он был единственным, кто первым увидел навечно застывшее выражение шока.

- Динь, динь, а вот и решение.

Нужно найти девушку с необычной способностью, которая отличает её ото всех, - сухо сказал Парис.

Как будто это так просто.

Кроме того...

.

.

- У меня есть Легион, и она всё, что я могу иметь в данный момент.

В голове возник образ маленькой демоницы, она была ему словно дочь и он усмехнулся.

Стоя, она доставала только до его талии.

У неё была зеленая чешуя, два крошечных рога, которые недавно выросли на вершине её головы и острые зубки, которые производили ядовитую слюну.

Диадема была её любимым украшением и свежая плоть любимым блюдом.

Насчет первого он ничего не имел против и потакал ей, над вторым же они работали.

Аэрон встретил её в аду.

Ну, или так близко, куда человек мог добраться, не расплавившись при этом в огне.

Он был прикован за следующей дверью, так сказать, опьяневший от проклятой жажды крови, заставляющей уничтожать даже своих друзей, когда Легион прорыла свой путь к нему, ее присутствие как-то проясняло его разум, придавая ему сил, что он так ценил.

Она помогла ему бежать, и с тех пор они вместе.

За исключением данного момента.

Его драгоценная девочка вернулась в ад, в место, которое она презирает, и всё потому что ангел наблюдает за Аэроном, притаившийся в тени, невидимый, ожидающий...

.

.

чего-то.

Чего именно, он не знал.

Он только знал, что интенсивный взгляд не был направлен на него сейчас, но он вернется.

Так всегда происходит.

И Легион не может выносить это.

Он откинулся назад и взглянул на ночное небо.

Звезды сегодня сверкали словно алмазы, разбросанные на черном шелке.

Время от времени, когда он нуждался хотя бы в иллюзии уединения, он поднимался так высоко, насколько его крылья позволяли, и затем падал, быстро и уверенно, замедляясь лишь за несколько секунд до удара.

Когда Парис вновь отглотнул виски, ветерок донес запах амброзии, такой нежный и сладкий, как дыхание младенца.

Аэрон покачал головой.

Амброзия была наркотиком его друга, наркотиком который он выбрал сам, только она была способна воздействовать на разум и тело таких парней, какими являемся мы, но её употребление превращало жестокого, крепкого, решительного война в слабое, ничтожное подобие.

С Галеном, лидером Ловцов и воином одержимым демоном, как и они, бродящим по улицам, он нуждался по крайней мере в здравомыслящем друге.

Учитывая ангела, да, он нуждался в друге в его лучшей боевой форме.

Ангелы, как он недавно узнал, были убийцами демонов.

Хотел ли этот ангел убить его? Он не был уверен в этом, и возлюбленный Бьянки, Лисандер, не сказал ему правда о её намерениях.

Впрочем, ответ на самом деле не имел значения.

Он планировал выпотрошить труса, мужчину или женщину, в мгновение его решимость выросла и укрепилась в нем.

Никто не может разлучить его с Легион.

Не без страданий за содеянное.

Даже сейчас Легион могло быть больно, морально и физически.

При этой мысли Аэрон сжал кулаки так сильно, что выступили белые костяшки.

Маленькие, милые собратья обожали дразнить её и издеваться за проявленные ею доброту и сострадание.

Они так же любили охотиться на неё, и только боги знали, что они с ней делали если удавалось схватить.

- Больше, чем ты любишь Легион, - начал Парис, вновь вытягивая Аэрона из запутанной трясины его мыслей.

Он метнул камень от здания через себя прежде, чем допить остаток из фляжки.

- Она не может удовлетворить все твои потребности.

Ну конечно, секс.

Могут ли они оставить эту тему раз и навсегда?

Аэрон вздохнул.

Он не спал с женщиной годы, возможно и века.

Они просто не стоят его усилий.

Из-за Гнева, желание причинить им вред скоро перевесило желание удовлетворить их.

Более того, такому избитому и закаленному в боях, каким был Аэрон, приходилось прилагать усилия ради малейшей привязанности, что он обретал.

Женщины его боялись...и правильно делали.

Их благосклонность требовала времени и терпения, которых у него не было.

В конце концов, были тысячи более важных дел, которые он должен был сделать.

Например: тренировки, охрана дома, охрана его друзей.

Включая потакание всем прихотям Легион.

- У меня нет такой потребности.

И по большей части это правда.

Он был дисциплинированным, и редко предавался плотским утехам.

Лишь когда был один, он мог позволить себе удовлетворить свои нужды самостоятельно.

- У меня есть всё, что я желаю.

Итак, мы пришли сюда поделиться чувствами или найти тебе любовницу?

С ревом Парис бросил пустую флягу, словно камень.

Она ударилась в стену здания, столбы пыли и песка наполнили воздух.

- Однажды кто-то очарует тебя, пленит и заколдует, и ты будешь жаждать её каждой клеточкой тела.

Я надеюсь, что она сведет тебя с ума.

Я надеюсь, на некоторое время по крайней мере, она будет отказывать тебе, вынуждая тебя охотиться за ней.

Может быть, тогда ты поймешь лишь маленькую толику моей боли.

- Если это необходимо, чтобы вернуть услугу, которую ты оказал мне, то я с удовольствием выдержу этот удар судьбы.

Я даже буду молить Богов об этом.

Аэрон не мог представить, что он будет желать женщину, человека или же бессмертную, так сильно, что это разрушит его жизнь.

Он не был похож на других воинов, которые стремились к общению.

По-настоящему он был счастлив лишь в одиночестве.

Или, вернее, только с Легион.

Кроме того, он был слишком горд, чтобы гоняться за кем-то, кто не ответит на его страсть.

Но он не имел в виду то, что сказал.

Ради Париса он выдержит всё.

- Ты слышал это, Крон? - прокричал он в небеса.

- Пошли мне женщину.

Ту, которая будет мучить меня.

Ту, которая откажет мне.

- Самоуверенный ублюдок.

Парис тихо засмеялся.

- Что если он на самом деле пошлет тебе эту недоступную девушку?

Боги, это развлечение нравилось ему.

Он был так похож на прежнего Париса.

- Сомневаюсь.

Крон хотел, чтобы воина были сосредоточены на уничтожении Галена.

Это было его навязчивой идеей с тех пор, как Даника предсказала смерть короля Богов от руки Галена.

Предсказания Даники, как Всевидящего Ока, всегда сбывались.

Даже плохие.

Но была обратная сторона: эти видения могли использовать для того, чтобы предотвратить будущее.

По крайней мере в теории было так.

- Но что если? - сказал Парис, затем его молчание затянулось на очень длительный период.

- Если Крон ответит на мою мольбу, я буду наслаждаться столь щедрым даром, - Аэрон лгал с усмешкой.

- Теперь хватит обо мне.

Давай сделаем то, зачем мы пришли сюда.

Он встал и взглянул вниз на улицу, осматривая редеющую толпу.

Чтобы сохранить дороги, автомобили не допускались в эту часть города, поэтому все были обязаны идти пешком.

Вот почему он выбрал это место.

Его не прельщала мысль, вытаскивать силком девушку из движущегося транспорта.

Таким образом, Парису оставалось только сделать выбор, и Аэрон раскроет крылья и полетит вниз.

Один взгляд на великолепного голубоглазого дьявола, и выбранная девушка остановиться и ахнет.

Иногда был достаточно лишь улыбки, чтобы убедить её раздеться прямо в общественных местах, где каждый мог наблюдать за ней.

- Ты никого не найдешь, - сказал Парис.

- Я уже нашел.

- Что насчет...

неё? Он указал на полную, скудно одетую блондинку.

- Нет.

Без колебаний.

- Слишком...

заметная.

Ну вот опять, подумал с ужасом он, но указал на другую.

- А её? - Она была высокой с прелестной копной кудрявых рыжих волос.

И она была одета консервативно.

- Нет.

Слишком мужеподобная.

- Какого черта это значит?

- Это значит, что я не хочу её.

Следующая.

В последующий час Аэрон предлагал потенциальных сексуальных партнерш, а Парис отклонял их по различным-смехотворным-причинам.

Слишком чистая, слишком помятая, слишком загорелая, слишком бледная.

Единственное отвержение имеющее значение - "Я уже имел её," - а так как Парис имел многих, то Аэрон слышал это часто.

- Тебе придется решить в конце концов.

Почему бы не избавить нас обоих от хлопот, закрой глаза и выбери.

На какого бы ты не указал, он будет нашим победителем.

- Я уже играл в эту игру ранее.

И закончилось всё... - Парис вздрогнул.

- Ничего.

Не очень хорошая идея бродить по этой тропе памяти.

Так что нет.

Просто нет.

- Что насчет...,- его слова резко прервались, когда женщина за которой он наблюдал исчезла в тени.

Он не исчезла из вида естественным путем.

Нормальным.

Она просто перестала существовать, вот один момент, другой, и тени поглотили её, словно кто-то дернул её за поводок.

Аэрон вскочил на ноги, крылья автоматически появились из щелей на его обнаженной спине и раскрылись.

- У нас проблема.

- Что случилось? - Парис тоже вскочил на ноги.

И хотя он немного пошатывался от амброзии, он все еще оставался солдатом, и вооружился кинжалом.

- Темноволосая девушка.

Ты видел её?

- Какую именно?

Это и был ответ на вопрос Аэрона.

Нет, Парис не видел её.

Если бы он ее видел, то воин не стал был спрашивать о ком говорит Аэрон.

- Пойдем.

Аэрон обвил руками талию друга и взлетел с здания.

Ветер трепал разноцветные волосы Париса, ударяя несколькими прядями по его лицу каждый раз, когда они снижались...

еще ближе...

- Будь начеку с девушкой, у неё черные волосы до плеч, она стройная как щепка, ростом 5 футов 10 дюймов, около 20 лет, черная одежда.

Скорее всего она не просто человек.

- Убьем?

- Возьмём в плен.

У меня есть к ней вопросы.

Например, как она смогла исчезнуть таким образом.

Или почему она была там.

Или же на кого она работает.

Бессмертные всегда были на повестке дня.

Практически перед тем, как ударить Аэрон взмахнул крыльями.

Он замедлился достаточно для того, чтобы приземлиться стоймя с легкой вибрацией.

Он отпустил свою ношу, и они мгновенно разделились в разных направлениях.

После столетий совместных битв, они понимали друг друга без слов.

Так как Аэрон побежал на лево по аллее туда, куда направлялась женщина, он сложил свои крылья.

Он разглядел несколько человек - пара сцепленных рук, бездомного мужчину, опустошающего бутылку виски, мужчину, выгуливающего свою собаку, но никакой темноволосой женщины.

Он достиг кирпичной стены и завертелся.

Черт возьми.

Она была как Люциен? Могла переноситься в любое место лишь силой мысли?

Нахмурившись, он нанес удар в движении.

Он обыщет все аллеи в округе, если это будет необходимо.

Только на полпути тени вокруг него сгустились, поглощая его, душа золотистый жар уличных фонарей.

Казалось, тысячи приглушенных криков просачивались из мрака.

Крики агонии.

Крики муки.

Он остановился, чтобы не врезаться во что-то или в кого-то и вытащил два кинжала.

Что за черт...

Девушка...девушка вышла из тени лишь в нескольких футах от него.

Она была единственным источником света в огромном просторе темноты.

Глаза ее были черными, как мрак вокруг нее, губы красные и влажные, как

кровь.

Она была прекрасна в своей неукротимости.

Гнев зашипел в его голове.

На минуту Аэрон испугался, что Крон услышал его и послал ему девушку, которая накажет его.

Но встав рядом с ней он не ощутил жара бегущего оп венам, не забилось его сердце, как он слышал, объясняли Повелители о встрече "той самой" женщины.

Она была как и все другие: легко забываемая.

- Так, так, так.

Разве я не счастливица.

Ты один из них, Повелителей Преисподней, и ты сам пришел ко мне, - сказала она, её голос был сиплым, словно она часто курила.

Я не должен даже отвечать.

- Да, я Повелитель.

Не было причин отрицать это.

Горожане узнавали его и других с первого взгляда.

Некоторые даже думали, что они ангелы.

Ловцы не узнавали их по знаку, но как правило, быстренько признавали в них демонов.

В любом случая информация вряд ли может быть использована против него.

- И я пришел сюда в поисках тебя.

После его легкого признания на ее лице появился намек на удивление.

- О, я уверенна, это большая честь.

Зачем ты искал меня?

- Я хочу знать, кто ты.

Более подходящий вопрос - кем она была?

- Возможно, мне не так уж и повезло, как я думала.

Эти пухлые красные губки надулись, и она сделала вид, будто вытирает слезы.

- Ведь мой родной брат не узнает меня.

Что ж, теперь у него есть часть ответа на вопрос - кто она: она лгунья.

- У меня нет сестры.

Она изогнула черные брови.

- Ты уверен в этом?

- Да.

Он не мог быть рожденным отцом и матерью; Зевс, Король греческих богов, просто говорил о его создании.

Также и с остальные Повелителями.

- Упрямый.

Ответила она, напомнив ему Париса.

- Я должна была знать, что мы похожи.

Впрочем, это так приятно, наконец поймать одного из вас в одиночестве.

Итак, кого же я заполучила? Ярость? Самовлюбленность? Я права, не так ли? Признай это, ты Самовлюбленность.

Вот почему твое тело покрыто татуировками твоего собственного лица.

Мило.

Могу я называть тебя Нарци?

Ярость? Нарциссизм? Никто из его братьях небыл одержим этими демонами.

Сомнение, Болезнь, Несчастье и многие другие, но не те.

Он потряс головой - вспомнив о других одержимых демонами бессмертных, обитающих где-то.

Бессмертных, которых никогда не встречал.

Бессмертных, которых надеялся найти.

Так, как он и его друзья открыли ящик Пандоры, то предпологали, что были единственными проклятыми сосудами этого зла.

Но Крон разрушил их ложные предположения, одарив Повелителей свитком с именами таких же как они.

Очевидно демонов было больше чем воинов, а ящик Пандоры не был найден, поэтому греки - правящие в то время боги - разместили оставшихся демонов внутри бессмертных узников Тартара.

Это открытие не предвещало ничего хорошего Лордам.

Так как Зевс создал элитную охрану, им пришлось запереть в себе многих из сбежавших демонов, чаще всего живущих только ради мести.

Порой Гнев наставлял и его.

- Привет, - произнесла женщина.

- Кто-нибудь дома?

Он уставился на неё, проклиная себя.

Он позволил себе отвлечься в присутствии возможного врага.

Болван.

- Кто я такой, тебя не касается.

Эта информация могла быть использована против него.

Особенно с недавних пор, Гнев было так легко вызвать большинством невинных заявлений, что могли доводить до безумной жажды убийства - поэтому Аэрон являлся опасностью для города и его жителей.

Он обругал ангела подкрадывающегося к нему.

Но он не мог обвинять ангела в том, что Гнев рычал внутри

его разума, скреб его череп, отчаянно жалающий действовать.

Увечить.

Наиболее острой способностью демона стало, и всегда было, восприятие грехов любого поблизости.

И грехи этой женщины, как он внезапно осознал, были значительны.

- Я приму твое внезапное мрачное выражение лица, как нет.

Ты не Нарци, и у тебя не все дома.

- Прекрати...

болтать...

Он сжал виски, прохладные лезвия вдавились в его кожу, пытаясь остановить психическую бомбардировку, которая как он знал, приближалась, позволить себе отвлечься было опасно.

Бесполезно.

Ее множественные грехи пронеслись у него в голове тотчас же, как фильмы на различных экранах.

Она недавно пытала мужчину, приковала его к стулу и поставила на огонь.

Перед этим она выпотрошила девушку.

Она мошенничала, и она крала.

Похитила ребенка из его дома.

Завлекала мужчин в свою постель и вырезала им глотки.

Насилие...

столько много насилия...

столько ужаса, боли и темноты.

Он мог слышать крики её жертв, мог чувствовать запах сгораемой плоти и вкус крови.

Возможно, у неё были веские причины для этого.

А возможно, нет.

В любом случая, Гнев хотел наказать её, используя её собственные пытки против неё.

Для начала посадить ее на цепь, потом вспороть ей кишки, потом перерезать ей горло и посадить на огонь.

Это был способ демона Аэрона.

Избивать бьющих, убивать убийц, также как делали это они.

Так что, да, по настоянию Гнева Аэрон делал подобные вещи.

Много раз.

Сейчас он сжал каждый мускул в своем теле, удерживая свои кости на месте.

Осторожно.

Нельзя терять контроль.

Нужно остаться в здравом уме.

Но боги, ему было необходимо наказывать...

так сильно...

нужда, которая нравилась ему больше, чем должна бы.

Как обычно.

- Почему ты здесь в Будапеште, женщина?

Хорошо.

Это было хорошо.

Он медленно опусти руки.

- Вау, - сказала она, игнорируя его вопрос.

- Это было хорошее проявление сдержанности.

Она знала, что его демон хочет причинить ей боль?

- Итак, позволь мне угадать.

Она постучала ногтем по своему подбородку.

- Ты не Нарци, значит ты должен быть...

Шовинист.

Я снова права, не так ли? Ты думаешь такая маленькая, хорошенькая штучка, как я не может управиться с правдой.

Ошибочка.

Но не важно.

Храни и дальше свои секреты.

Хотя ты узнаешь.

О, да, ты узнаешь.

- Ты угрожаешь мне, женщина?

Она снова проигнорировала его.

- Ходят слухи, что Крон дал вам свитки, и вы планируете использовать их для охоты на нас.

Чтобы использовать нас.

Возможно даже истребить нас.

Желудок Аэрона сжался.

Первое, она знала о свитках, когда он и его друзья только изучили их.

Второе, она знала, что она была в этом списке.

Что означало, что эта женщина действительно бессмертная - и преступник- и если ей можно верить, то она тоже была одержима демоном.

Аэрон не узнал её, что означало, что он и его друзья не были теми, кто заключил её под стражу.

Это означало, что она появилась на небе раньше них.

И это означало, что она была Титаном и более угрожающим было то, что Титаны были гораздо более дикими, чем их греческие коллеги.

Хуже того, теперь-свободные Титаны в настоящее время ликовали.

Ей могли помогать боги.

- Каким демоном ты связана? - спросил он, не используя больше своей слабости против нее.

Она зло усмехнулась, его жестокий тон явно забавлял её.

- Ты не поделился этой информацией со мной.

Так почему же я должна чем-то делиться с тобой?

Эта женщина приводила в бешенство.

- Ты сказала мы.

Он посмотрел через её плечо, ожидая, что кто-то прыгнет и нападет на него.

Всё, что он увидел было темнотой...

и всё, что он услышал было еще большее количество приглушенных криков.

- Где остальные?

- Как мне известно, в аду.

Она развела в стороны руками, повернула к нему пустые ладони, как если бы она думала, что он не станет использовать оружие.

- Я сама по себе, как всегда, и это мне нравиться.

Возможно ещё одна ложь.

Какая женщина приблизилась бы к внушающему ужас Повелителю Преисподней без подкрепления? Он не изменил боевую стойку, когда встретил ее взгляд.

- Если ты здесь, чтобы воевать с нами, знай, что...

- Воевать? Она смеялась.

- Когда я могу убить вас всех, пока вы спите? Нет, я здесь только для того, чтобы доставить предупреждение.

Отзови собак, или я избавлю этот мир от твоего присутствия.

Если кто-нибудь и может это сделать, так это я.

После того, что он увидел в своем мозгу, он поверил ей.

Она нападала во мраке, призрак который не предупреждает.

Без сомнений, не было преступления, которое она сочла бы слишком гадким.

Это не означало, что он собирался прислушаться к её требованиям.

- Ты можешь считать себя сильной, но ты не можешь победить нас всех.

Война- это то, что ты получишь, если будешь продолжать делать нам предупреждения.

- Как бы то ни было, воин.

Я сказала то, что хотела сказать.

Тебе следует молиться, чтобы это был последний раз, когда ты видишь меня.

Тени снова сгустились, окутывая её и не оставляя абсолютно никаких признаков её присутствия.

Пока в непосредственной близости от его уха, он не услышал:

- О, и последняя вещь.

Это был мой вежливый визит.

В следующий раз я не буду так мила.

Тогда мир вокруг разбился окончательно потеряв фокус: здания около него, мешки для мусора разбросанные по бетону, нетрезвый мужчина теперь отдавал холодом.

Наконец-то Гнев успокоился.

Аэрон оставался начеку, глаза сфокусированы, тело напряженно.

Он слушал, внимая только неторопливое бремя его собственного дыхания, топот человеческих шагов за пределами аллеи и песни ночных птиц.

Вновь его крылья раскрылись, и он взметнулся в воздух, полный решимости найти Париса и возвратиться в их крепость.

Другие Повелители должны знать.

Кем бы ни была кровожадная женщина, независимо от того, что она могла сделать, с ней придётся иметь дело.

Скоро.

- АЭРОН! АЭРОН!

В крепости, обутые в ботинки ноги Аэрона ударились о балкон, который вёл в его спальню.

Вздрогнув от незнакомого женского голоса, он отпустил Париса.

Аэрон!

Когда раздался очередной пронзительный женский крик, полный ужаса и отчаянья, они с Парисом уже спускались по направлению к холму.

Мощные кроны деревьев устремлялись в небо, заслоняя обзор, и на их пятнистом зелено-коричневом фоне он смог разглядеть завернутую в белое фигурку.

Фигурку, что стремилась в сторону их дома.

- Девушка-тень? - спросил Парис.

- Как, черт возьми, она смогла пройти мимо наших ворот так быстро? И на своих двоих? - Аэрон рассказал о той женщине, что встретил в переулке.

- Это не она.

Этот голос был выше, богаче и в нем сквозила неуверенность.

- Ворота...

Я не знаю.

Недели назад, когда он и Парис еще не оправились от ран, нанесенных Ловцами, они воздвигли железные ворота вокруг крепости.

Эти ворота тянулись на пятнадцать футов ввысь, были обернуты колючей проволокой с шипами достаточно острыми, чтобы резать стекло.

Они также находились под напряжением, достаточным, чтобы вызвать у человека остановку сердца.

Любой, кто рискнет взобраться на них, не протянет и секунды, чтобы успеть перелезь на другую сторону.

- Думаешь, она Наживка? - Парис склонил голову, изучая ее еще пристальнее.

- Возможно, ее сбросили сюда с вертолета.

Как известно, Ловцы часто использовали красивых женщин, чтобы выманить Повелителей наружу, отвлечь их и захватить в плен для пыток.

Эта женщина определенно отвечала критериям, у нее были длинные цвета шоколада волнистые волосы и белая, словно облака, кожа, тело гибкое, божественно красивое.

Аэрон не мог различить черты её лица, но он мог поклясться, что они были изящными и совершенными.

Он расправил крылья и ответил: "Возможно."

Проклятие.

Эти Ловцы удачно выбрали момент.

Половина его друзей отсутсвуют.

Они направились в Рим, чтобы обыскать Храм Неназываемых, руины, которые поднялись со дна морского.

Они надеялись найти хоть что-нибудь, что сможет привести их к пропавшим артефактам.

Четыре артефакта, которые вместе укажут на место, где хранится ларец Пандоры.

Ловцы надеялись использовать этот ларец, чтобы загнать внутрь демонов, уничтожив этим самым Повелителей, так как воины не могли существовать отдельно от своих демонов.

Повелители же просто надеялись уничтожить его.

- Там натянуты провода.

Чем больше Парис говорил, тем больше дрожал его голос и Аэрон это заметил.

Из-за Девушки-Тени, как называл ее Парис, у него не было времени переспать с кем-либо в городе и сейчас его силыбыли на исходе.

- Если она не будет осторожна..

- Даже если она Наживка, она не заслуживает такой смерти.

- Аэрон!

Парис схватился за перила балкона и наклонился, чтобы лучше рассмотреть, что присходит.

- Почему она зовет тебя?

И почему он произносит его имя так, словно они близко знакомы?

- Если она Наживка, Ловцы вероятно поблизости и ждут меня.

Как только я попытаюсь ей помочь, они немедленно атакуют.

Парис выпрямился, лицо его вдруг осветилось лунным светом.

Под глазами залегли синяки.

- Я позову остальных и мы позаботимся о ней.

О них.

Он вышел прежде, чем Аэрон успел ответить, шагая из спальни, стуча каблуками о каменный пол.

Аэрон сосредоточил внимание на девушке.

Она продолжала бежать вперед, становясь все ближе и ближе к нему, и он увидел, что ее белое одеяние на самом деле было робой.

И ее задняя часть, которую он не мог видеть раньше, была ярко-красного цвета.

На ней не было обуви, и и когда ее босая ножка споткнулась о камень, она упала, и масса шоколадных волос рассыпалась вокруг ее лица.

В её локоны были вплетены цветы, но лепестки некоторых из них опали.

В волосах застряли веточки, явно она не сама из туда вплела.

Дрожащими руками она откинула назад пряди волос.

Наконец, её лицо стало видно, и каждый мускул в его теле содрогнулся, напрягся.

Она была совершенна, как он и предполагал.

Даже такая грязная и опухшая от слез.

У неё были огромные глаза цвета голубого неба, очаровательный носик, прекрасно очерченные щеки, слегка округлые скулы, и соблазнительные, в форме сердечка, губки.

Он никогда не встречал её прежде, а то обязательно запомнил бы ее лицо, но все же, в ней было что-то почти...

знакомое.

Она неуклюже подналась, морщась и постанывая, затем снова ринулась вперед.

Снова упала.

Страдальческий стон вырвался из ее рта, но тем не менее, она продолжала упорно двигаться в сторону крепости.

Наживка или нет, но такая решительность была поразительной.

Каким-то образом ей удалось обойти расставленные повсюду ловушки, словно знала, где они располагались, но споткнувшись о камень третий раз, она упала и осталась лежать, плача и дрожа всем телом.

Его глаза расширились, когда он рассмотрел ее спину.

Красное...

Это была...

кровь?

Свежая, до сих пор влажная? Ее мателлический запах витал в воздухе и ноздри Аэрона расширились, подтверждая его опасения.

О, да.

Так и было.

Её кровь? Или кого-то другого?

- Аэрон.

Уже не крик, лишь жалостливый плач.

- Помоги мне.

Его крылья раскрылись прежде, чем он смог всё обдумать.

Да, Ловцы нарочно ранили Наживку прежде, чем отправить ее в логово льва, надеясь на сочувствие со стороны добычи.

Да, он возможно получит пулю или стрелу в спину - но все же - он не собирался бросить ее вот так, раненую и уязвимую.

И он не собирался позволить друзьям рисковать своими жизнями, чтобы спаси - или уничтожить - его маленькую гостью.

Почему я? Задался он вопросом, прежде чем прыгнуть с балкона.

Он взмывал все выше и выше, затем начал спускаться по направлению к ней.

Он петлял, чтобы прицелиться в него было труднее, но ни свист стрел ни пистолетные выстрелы не прозвучали.

Однако вместо того что бы приземлиться, он увеличил скорость, протянул руки и подхватил ее даже не снижая темпа.

Она напряглась, возможно, испугавшись высоты.

Или же, она ожидала, что его убьют еще до того, как он доберется до нее и, когда он все таки схватил ее, застыла от ужаса.

В любом случае, его это не заботит.

Он сделал то, что и намеревался.

Она у него в руках.

Девушка начала слабо сопротивляться, что-то бормоча сквозь шок и боль.

- Не трогай меня! Отпусти! Отпусти, или я клянусь...

- Молчи, или ей-Богу, я уроню тебя.

Он держал ее за живот, лицом вниз.

Таким образом, она могла видеть, как долго она будет падать.

- Аэрон? Она вытянула шею, чтобы увидеть его.

Когда их взгляды встретились, она расслабилась.

Даже медленно улыбнулась.

- Аэрон, - повторила она и вздохнула от удовольствия.

- Я боялась, что ты не придешь.

Удовольствие в ее голосе, искреннее и без злого умысла, удивило его - и - смутило.

Женщины никогда не смотрели на него вот так.

"Твой страх неуместен.

Тебе следовало бояться моего прихода.

Её улыбка исчезла.

Уже лучше.

Единственное, что его сейчас смущало, это молчание его демона.

Как и с Девушкой-Тенью, его должны были охватить видения и гневные побуждения.

Побеспокоюсь об этом позже.

Продолжая петлять, он влетел в спальню, не останавливаясь, как обычно, на

балконе.

Ему нужно укрыться, как можно быстрее.

На всякий случай.

Кроме того, перед тем как втянуть крылья, он задел ими дверной косяк, и тело огнем обожгла боль.

Проигнорировав ее, Аэрон приземлился на ноги.

Выпрямившись, он подошел к кровати и осторожно опустил свою ношу на постель, лицом вниз.

Он провел пальцем вдоль ее позвоночника, и её губы в форме сердечка издали мучительный стон.

Он надеялся, что она была покрыта чужой кровью, но нет.

Её раны были настоящими.

Но осознание этого его не смягчит.

Возможно, она сама ранила себя - или позволила сделать это Ловцам- и всё для того, чтобы вызвать сочувствие.

Но ничего подобного.

Это вызвало у него лишь раздражение.

Он направился к шкафу, пытаясь втянуть обратно крылья, но сломанные, они никак не убирались.

Это лишь усилило его раздражение.

У него не было веревки и он не желал покидать комнату, чтобы найти её, поэтому он схватил два галстука, которые дала ему Эшлин, в случае если он захочет "принарядиться".

Он вернулся к кровати.

Она лежала, прижав щеку к мартрасу, её взгляд следил за каждым его движением так, как будто не могла оторвать от него взгляд даже на мгновенье - и в её глазах не было отвращения, подобного тому, что он видел у большинства женщин.

В её глазах горело что-то сродни желанию.

Притворство, несомненно.

И всё же, это желание...

было что-то знакомое в нём.

Что-то тревожное.

Вот, на что он обратил внимание ранее, решил он.

Когда она звала его по имени, в её голосе слышалось подобное вожделение, и в глубине души он знал, что уже сталкивался с ним раньше.

Когда? Где?

С ней?

Он продолжал пристально смотреть на неё сверху вниз и понял, что Гнев до сих пор молчал

Впервые (предположительно) случилось так, что он находился в ее присутствии, но его демон все еще не проиграл все ее грехи в его голове.

Что было странно.

Такое уже случалось, но лишь один раз.

С Легион.

И он никогда не старался выяснить, почему так произошло.

Боги свидетели, его девочка грешила.

Так почему же это происходит снова? Тем более с возможной Наживкой?

Это женщина, она что, безгрешна? Никогда не произносила едоброго слова другому человеку? Никогда никого не плдставляла или никогда не крала что-нибудь, даже такой пустяк, как конфету? Эти чистые, небесного цвета глаза говорили "нет".

Или же, как и Легион, она грешила, но по какой причине, это ускользнуло от внимания его демона?

"Кто ты?" Его пальцы обхватили одно из ее хрупких запястей - ммм, теплая, гладкая кожа - и он привязал его галстуком к столбику кровати.

То же самое он проделал и с другим.

Никакого протеста с её стороны.

Она как будто ожидала этого - и уже смирилась - что он отнесеться к ней подобным образом.

- Меня зовут Оливия.

Оливия.

Красивое имя.

Очень ей подходит.

Утонченное.

На самом деле, единственное, что в ней было не утонченным, это ее голос.

Многогранный.

Единственное слово, что приходило на ум, было слово честность, и она излучала ее с такой силой, что он отшатнулся.

Он готов был биться об заклад, что этот голос никогда не лгал.

Не мог лгать.

- Что ты здесь делаешь, Оливия?

- Я здесь...

Я здесь для тебя.

Снова правда...

это была сила, что протекая в его уши, сквозь его тело, сваливала его с ног.

Не было места для сомнений.

Ни единого.

Он просто был вынужден поверить ей.

Сабин, хранитель Сомнения, полюбил бы её.

Ничто так ни радовало демона этого воина больше, чем утрата чьей либо уверенности в себе.

- Ты Наживка?

- Нет.

Опять он поверил ей, у него не было выбора.

- Ты здесь, чтобы убить меня?

Он выпрямился и скрестил руки на груди, глядя на неё сверху вниз и ожидая ответа.

Он знал, насколько свиреп сейчас его взгляд, но опять-таки, она не реагировала, как обычная женщина - не было дрожи, плача или истерики.

Она распахнула глаза, опушенные длинными черными ресницами, и обиженно взглянула на него, как будто он ее оговорил.

- Нет, конечно нет.

Она запнулась.

- Ну, теперь нет.

Теперь нет?

Так.

То есть когда-то ты собиралась убить меня?

- Да, меня послали сделать это.

Очень честно...

"Кто?"

"Сначала я была послана Единым Истинным Богом лишь наблюдать за тобой.

Я не хотела напугать твоего маленького друга.

Я только пыталась сделать свою работу.

Слезы снова заполнили ее глаза, превращая эти красивые синие ирисы в озера раскаяния.

Никакой жалости.

"Кто этот Единый Истинный Бог?"

Чистая любовь осветила ее лицо, мгновенно прогоняя, выражение боли.

"Твой Бог, мой Бог.

Гораздо более могущественный, чем ваши боги, хотя в большинстве случаев остающийся в тени, и редко являющий себя.

Отец людей.

Отец...

ангелов.

Как я.

Ангелы.

Как я.

Сказанное эхом пронеслось в голове Аэрона, его глаза расширились.

Неудивительно, что его демон не почувствовал в ней зла.

И не удивительно, что ее взгляд показался ему знакомым.

Она была ангелом.

На самом деле ангелом.

Тем, что послан убить его, по ее собственному признанию.

Хотя она не планирует покончить с ним "теперь".

Почему?

А не все ли равно? Это нежное существо назначили быть его палачом.

Ему вдруг захотелось рассмеяться.

Как будто она могла бы одолеть его.

Ты не мог её видеть.

ты на самом деле смог бы остановить ее, если бы она пришла за твоей головой? Эта мысль так поразила его, что вся веселость мгновенно испарилась.

Она была той, кто наблюдала за ним в течение последних нескольких недель.

Она следила за ним, невидимая, причиняя этим боль Легион и вынуждая ее уйти прочь.

Опять же возникал вопрос, почему демон Гнева не реагировал на нее также как Легион.

Со страхом и даже физической болью.

Возможно, ангел могла решать какой из демонов может чувствовать ее, предположил он.

Несомненно, у нее была способность, позволяющая держать своих предполагаемых жертв в полном неведении относительно ее присутствия - и намерений.

Он ждал, что неистовые гнев заполнит его.

Гнев, который он пообещал обрушивать на это существо снова и снова, пока она во всем не признается.

Когда демон промолчал, он помедлил с решением.

Он должен защитить своих друзей

любой ценой.

Но и эта мысль казалось абсолютно безнадежной.

И что он получил взамен?

Замешательство.

- Ты...

- Ангел, который наблюдал за тобой, - сказала она, подтверждая его опасения.

- Точнее, я была ангелом.

Её веки опустились, на ресницах застыли слезы.

Подбородок задрожал.

- Теперь я ничто.

И он верил ей - не мог по другому. Этот голос.

Аэрону на самом деле хотелось заставить ее засомневаться в чем либо, в чем угодно, но он не мог - и протянул к ней дрожащую руку.

Ты что, дитя? Соберись, мужик.

Хмурясь из-за собственной слабости, он придал твердость руке и отбросил ее волосы в сторону, стараясь не прикасаться к поврежденной коже.

Он прихватил овальный вырез ее робы и аккуратно потянул.

Мягкая ткань легко разошлась, обнажая спину.

Его глаза снова расширились.

Между её лопаток там, где должны были быть крылья, протянулись два глубоких шрама, обнажая рваные сухожилия, мышцы, даже кость.

Раны были варварские, жестокие и безжалостные, кровь все еще сочилась из них.

6

Однажды он насильственно лишился своих собственных крыльев, и это было самое болезненное ранение за всю его очень долгую жизнь.

"Что произошло?" Хрипота появилась в его голосе.

"Я пала," прохрипела она, стыд слышался в ее голосе.

Она уткнулась лицом в подушку.

- Я больше не ангел.

- Почему?

Он раньше никогда не сталкивался с ангелами, - ну хорошо, разве что с Лисандром, но этот ублюдок не в счет, потому что он отказался разговаривать с Повелителями о чем либо - и почти ничего о них не знал.

Он знал лишь то, что ему рассказала Легион, и, конечно, существовала огромная вероятность, что её описание было прикурашено ненавистью, что она к ним испытывала.

Ничего, из сказанного ею, не подходило под описание девушки, лежащей на его постели.

Ангелы, по словам Легион, были бесчувственными, бездушными созданиями, и целью их существование было: уничтожение их темных соперников, демонов.

Она также утверждала, что очень часто, ангел мог поддаться соблазну плоти, искушаемый тем, кого он - или она - должны были ненавидеть.

Этого ангела выпинывали с небес прямиком в ад, где демоны, которых она когда-то поразила, наконец-то могли на ней немного отыграться.

Это ли случилось с ней? Аэрон удивился.

Путешествие в ад, где демоны отомстили ей? Возможно.

Может ему развязать ее? Её глаза.

такие чистые, такие непорочные.

Сейчас они говорили - помоги мне.

И спаси меня.

Но больше всего, эти глаза говорили, возьми меня и никогда не отпускай.

Когда-то подобная невинность уже обманула его, подумал он, останавливая себя.

Баден был обманут таким образом, и поплатился за это своей жизнью.

Умный человек сначала выяснил бы все об этой женщине, решил он.

- Кто забрал твои крылья? Вопрос прозвучал словно грубый лай, и он удовлетворенно кивнул.

Она сглотнула, вздрогнула.

- меня бросили...

- Аэрон, ты тупой болван, - вдруг перебил ее мужской голос.

- Скажи мне, что ты не... Парис вошел в комнату и застыл, увидев Оливию.

Его глаза сузились, и он провел языком по зубам.

- Итак.

Это правда.

Ты действительно полетел туда и схватил ее.

Оливия застыла, скрывая свое лицо от чужих глаз.

Её плечи затряслись, как будто она рыдала.

Она все-таки испугалась? Сейчас? Почему? Женщины обожали Париса.

Соберись.

Аэрону не нужно было спрашивать, откуда Парис узнал о том, что он сделал.

Торин, хранитель демона Болезни, следил за крепостью и холмом через свои мониторы двадцать восемь часов в сутки девять дней в неделю(так казалось, по крайней мере).

- Я думал, ты собираешь остальных.

- Торин написал мне, и я сначала пошел к нему.

- И что он сообщил о ней?

- Коридор, - сказал его друг, указывая подбородком на дверь.

Аэрон покачал головой.

- Мы можем говорить о ней здесь.

Она не Наживка.

Еще одно движение языка по прямым, белоснежным зубам.

- А я думал, что это я болван, когда речь заходит о женщинах.

Как ты узнал, кто она? Она сказала тебе, а ты не смог не поверить?

Его тон был насмешливым.

- Она ангел, без сомнений.

Та, что следила за мной.

Это стёрло выражение презрения с лица Париса.

- Действительно ангел? С небес?

- Да.

- Как Лисандер?

- Да.

Очень медленно Парис оглядел её.

Как женский знаток - или каким он был прежде - за время осмотра он узнал о ее теле все.

Размер груди, изгиб бедер, точную длину ног.

Это не раздражало Аэрона.

Она ничего для него не значила.

Ничего, кроме проблем.

- Кем бы она не была, - сказал Парис, в его голосе стало намного меньше злобы, - это не означает, что она не заодно с нашим врагом.

Должен ли я напомнить тебе, что Гален, крупнейшее в мире трепло, заявляет, что он ангел? "

"Да, но он лжет."

"А она не может?"

Аэрон потер рукой вдруг ставшее усталым лицо.

- Оливия.

Ты работаешь с Галеном и собираешься причинить нам вред?

- Нет, пробормотала она, и Парис попятился назад, также как и Аэрон, хватаясь за грудь.

- О Боги, - его друг ахнул.

- Этот голос...

- Я знаю.

- Она не Наживка, и она не помогает Галену.

Парис констатировал факт.

- Я знаю, - повторил Аэрон.

Парис покачал головой, словно это могло бы очистить мысли.

"И ещё.

Люциен захочет проверить холм на наличие Ловцов.

На всякий случай.

Одна из многих причин, почему Аэрон всегда следовал за Люциеном.

Он был умным и осмотрительным воином.

"Когда он закончит, собери всех и расскажи им про ту, другую женщину.

Из подворотни

Парис кивнул и вдруг что-то блеснуло в его голубых глазах.

Славный вечерок у тебя сегодня, да? Интересно, кого еще ты встретишь сегодня."

Да помогут мне Боги, если здесь объявиться кто-то еще.

- Тебе не стоит напрягать Крона, друг мой.

Желудок Аэрона сжался как только его взгляд сместился обратно на ангела.

Ответил ли на самом деле король богов на его вызов? Была Оливия той, что заставит его как следует побегать? Его сердце колотилось, осознал он, а кровь закипала.

Он стиснул зубы.

Не имеет значения, была она или нет.

Она может попытаться соблазнить его, но даже она, со своими шоколадными волосами, по-детски невинными голубыми глазами и губками в форме сердца, не способна сделать это.

"Я не жалею о своих словах."

Правда или ложь, он не знал.

Он не думал, что Крон властен над ангелами.

Тогда каким образом царь богов послал ее сюда? Или это не его рук дело? Возможно, Аэрон ошибался, что Крон не имеет к этому отношение.

Опять-таки, это не имеет значения.

Мало того, что ангел не в состоянии соблазнить его, он мог бы поручиться, что она уйдет отсюда прежде, чем успеет вызвать хоть малейший интерес.

- Просто, чтобы ты знал, - сказал Парис, - Торин видел её на холме через свою скрытую камеру.

Сказал, что она вышла из-под земли.

Из-под земли.

Значит ли это, что она была низвергнута в ад, а потом прорывала ногтями путь к свободе? Он не мог представить как такая хрупкая женщина проделывает подобное - и выживает после этого.

Но потом он вспомнил как она выглядела когда прорывалась в сторону крепости.

Возможно.

"Это правда?" Он взглянул на нее другими глазами.

Так и есть, под её ногтями и на руках была грязь.

Но тем не менее, её одежда была идеально чистой. за исключением пятен крови.

Но он видел своими глазами, как ткань, что он разорвал на ее спине, сошлась обратно, в точности как ранения на его теле.

Кусок ткани с лечебными свойствами.

Чудеса никогда не кончаются?

- Оливия.

Ответь.

Она кивнула, не глядя.

Он слышал сопение, и сопение.

Да, она рыдала.

В его груди возникла боль, но он проигнорировал её.

Не важно кто она и что ей пришлось вытерпеть.

Ты не смягчишься, черт возьми.

Она пугает и причиняет боль Легион и ей придется уйти.

- Настоящий, живой ангел, - сказал Парис с благоговейным трепетом в голосе.

- Я отведу её в мою спальню, если ты не против, и...

- Она слишком слаба для твоего сексуального марафона, - отрезал Аэрон.

Парис с минуту странно смотрел на него, потом улыбнулся и покачал головой.

"Я не собраюсь ее соблазнять или что-нибудь в этом роде, так что оставь свою ревность."

Это даже ответа не заслуживает.

Он никогда не испытывал ревности, и не собирался начинать сегодня.

- Так почему же ты предлагаешь отнести её в твою спальню?

- Я могу наложить ей повязки.

Ну и кто сейчас самодур? "

"Я позабочусь о ней."

Возможно.

Вынесет ли ангел человеческую медицину? Или это повредит ей? Он хорошо знал опасность вещей данных одной расе, а предназначенных на самом деле для другой.

Эшлин чуть не умерла, выпив вино, предназначенное только для бессмертных.

Он бы позвонил Лисандру, но элитный ангел-воин жил на небесах с Бьянкой, и если и был способ достучаться до него, то Аэрону его не сообщили.

Кроме того, Лисандр не сособо его любил и вряд ли бы стал охотно рассказывать хоть что-то о своей расе.

- Ты хочешь быть ответственным, отлично.

Но признайся.

Парис одарил его ещё одной ехидной улыбкой.

- Ты положил на неё глаз.

- Нет.

Не положил.

У него не было даже малейшего желания сделать это.

Она лишь была ранена и не могла позаботиться о себе, и поэтому вряд ли сейчас она могла ублажить кого-то в постели.

А это единственное, что мог хотеть от нее Парис.

Секс.

Чтобы ни утверждал воин.

Кроме того, она призывала Аэрона.

Она кричала его имя.

Обескураженный, Парис продолжил: " Ангел технически не считается человеком, ты знаешь.

Ангел это нечто большее."

Аэрон сжал челюсти..

Отлично, и это все, что он запомнил из их предыдущего разговора.

- Я уже сказал, что не положил на неё глаз.

Парис захихикал.

- Как скажешь, дружище.

Наслаждайся своей женщиной.

Руки Аэрона сжались в кулаки, смех друга его сейчас не радовал.

Иди и расскажи Люциену все, что мы сейчас обсудили, но ни при каких обстоятельствах не сообщай женщинам, что здесь раненый ангел.

Они набегут в мою комнату, чтобы посмотреть на нее, а у меня нет времени на эти глупости.

"Почему? Ты что-то планируешь сделать с ней?" Его зубы сжались с такой силой, что он испугался, что скоро от них останутся лишь светлые воспоминания.

- Я собираюсь допросить её.

- Ха.

Так вот как парни называют это в наши дни.

Ладно, развлекайтесь.

С этими словами улыбающийся Парис покинул комнату.

Снова оставшись наедине со своей подопечной, Аэрон взглянул на нее.

По крйней мере, ее молчаливые рыдания стихли, и она снова взглянула на него.

- Что ты здесь делаешь, Оливия? Звук её имени не должен был так действовать на него - ведь он произносил его вслух и раньше - но так и было.

Его кровь закипела с новой силой.

Это все ее глаза..

...что смотрели сейчас на него.

Вздох сорвался ее губ.

Я знала какими будут последствия. Знала, что придется распрощаться с моими крыльями, моими способностями, моими бессмертием, и все равно сделала это.

Просто...

моя работа изменилась.

Я больше не приносила радость.

Только смерть.

И я ненавидела то, что они хотели, чтобы я сделала.

Я не смогла сделать это, Аэрон.

Я просто не смогла.

Звук его имени на ее губах, произнесенный с такой теплотой, он ошеломил его и заставил задохнуться.

Да что с ним? Соберись.

Будь хладнокровным, жестоким войном, я знаю, ты можешь.

"Я следила за тобой," продолжила она, "так же как и за всем, кто окружает тебя, и я...

испытала боль.

Я хотела тебя, и я хотела то, что было у них - свобода, любовь и веселье.

Я хотела играть.

Я хотела поцелуев и прикосновений.

Я хотела наслаждения для себя самой.

Ее взгляд встретился в его, таким темным, суровым.

- И в конце концов, я передо мной встал выбор.

Пасть.

или убить тебя.

Я решила пасть.

И вот я здесь.

Твоя.

ТВОЯ.

ЕЙ НЕ СЛЕДОВАЛО этого говорить.

Оливия застыла в ужасе, в голове билась только одна мысль, заглушая все остальные: она всё испортила.

Она должна была смягчить правду, для Аэрона.

В конце концов, каждый раз когда она приближалась к нему, он угрожал ей страданиями и смертью.

То, что она была невидимой, не имело значения.

Он знал, что она была поблизости.

Как, она еще не выяснила.

Она должна была быть незаметной, словно её не существует, будто она призрак ночи.

И теперь, когда она была здесь, во плоти, раскрыв все свои секреты, он вероятно воспринимал ее как еще большую угрозу.

Или, возможно, как врага.

Возможно? Она невесело засмеялась.

Так и было.

Вопросы, с которыми он набросился на нее, глубоко ранили.

Да.

Ее надежды рухнули.

Он не желал иметь с ней дело.

Ну разве что, причинить ей стардания и боль.

Не для того она пробивалась из глубин ада, чтобы умереть в этой крепости.

Она пробивала себе путь из ада ради возможности быть с Аэроном.

Несмотря на то, что он мог отвергнуть ее.

Ты можешь сделать это.

Тайно наблюдая за ним снова и снова, она чувствовала, что знает его очень хорошо.

Он был дисциплинированным, отстаненным и до жестокости честным.

Доверял только своим друзьям.

Ненавидел слабость.

И все же, с теми, кого любил, он был добр, воспитан и

заботлив.

Он ставил их благополучие выше своего.

Я и хочу, чтобы меня любили также.

Если бы он только видел ее до того, как она была изгнана из того единственного дома, который когда-либо знала.

Если бы он видел ее прежде, чем у нее отобрали способность летать.

Прежде, когда она могла создавать оружие прямо из воздуха.

Когда она могла постоять за себя перед лицом мирского зла.

А теперь...

Она была слабее, чем человек.

За все свое многовековое существование, она привыкла полагаться на крылья, а не ноги, и сейчас даже не знала как правильно ходить.

Что если, она не сможет этого сделать?

У нее вырвалось рыдание.

Она отказалась от своего дома и друзей ради боли,

унижения и беспомощности.

Если Аэрон прогонит ее тоже, ей некуда будет пойти.

"Не плачь," вымученно сказал Аэрон.

"Я не могу

сдержать себя.

прошептала она рыдая.

Лишь однажды до этого она плакала, опять же из-за Аэрона - когда поняла, что ее чувства к нему сильнее инстинкта самосохранения.

Масштаб содеянного взрывал голову.

Она была одна, пойманная в ловушку хрупкого тела, которое не понимала, зависимая от милости человека, который время от времени сеял хаос и панику среди людей.

Людей, кому она, как носитель радости, должна была дарить счастье.

- Попытайся, черт тебя побери.

- Мог бы ты...

возможно...

я не знаю...

обнять меня? - сказала она между вздохами.

- Нет.

Он пришел в ужас от этой мысли.

Ты немедленно откажешься от этого.

Она зарыдала ещё сильнее.

Если бы она сейчас была дома, её наставник, Лисандр, обнял бы её и ворковал с ней до тех пор, пока она не успокоилась.

По крайней мере, ей так казалось, ведь прежде с ней не случалось ничего подобного.

Бедный, милый Лисандер.

Знал ли он, что она ушла? Знал ли он, что она может никогда не вернуться? Он знал, что она была очарована Аэроном, и проводила каждый свободный миг в мире людей, чтобы тайно наблюдать за ним, неспособная выполнить то ужасное задание, которое ей дали. Но Лиссандр не мог и предположить, что она бросит все ради мужчины.

Если быть честной, она тоже этого не знала.

Не была уверена.

Возможно она должна была это знать, ведь неприятности начались еще до того момента, когда ее взгляд коснулся Аэрона.

Несколько месяцев назад, в ее крыльях появился золотистый пушок.

Но золото - это цвет войнов, а она никогда не хотела им быть.

Даже если это поднимет ее статус.

Вспоминая о своем несчастье, она вздохнула.

Существовало три уровня ангелов.

Элитная Семерка, как Лисандер, трудились непосредственно вместе с Одним Истинным Божеством

Их отобрали еще начале времен и они никогда не отрицали своих обязанностей - обучать других ангелов и отслеживать злодеяния.

Следующими были воины.

Они уничтожали демонов, которым удалось сбежать из их огненной тюрьмы.

И последними были носители радости, какой когда-то была Оливия.

Многие из ее собратьев испытали настоящую зависть, когда в ее крыльях появился золотой пух - ничего злонамеренного, конечно - но впервые за все свое существование, она не была уверена в вверенном ей пути.

8

Почему ее избрали для подобной обязанности?

Она любила свою прежнюю работу.

Ей нравилось нашептывать в человеческие уши прекрасные заверения, принося уверенность и наслаждение.

Мысль о том, чтобы причинить боль другому живому существу, даже тому, кто это заслуживал....

Она вздрогнула.

Вот тогда она и задумалась о падении, о начале новой жизни.

В действительности это были невинные мысли.

Что если и может быть.

И когда она увидела Аэрона, подобные мысли стали посещать ее все чаще.

Что если они могли быть вместе? Может быть, они жили бы долго и счастливо.

Каково это - быть человеком? К тому времени был Небесный Высокий Совет, куда входили ангелы из всех трех категорий, ризвал ее на собрание, где ее должны были наказать за отказ уничтожить Аэрона.

Вместо этого, перед ней поставили ультиматум.

Она стояла в центре просторной, белой комнаты с куполообразным потолком, стены которой образовывали совершенный круг.

Вдоль стен шел ряд колонн, и даже плющ, что обвивал их, был совершенного, непорочно-белого цвета.

Между колоннами распологались троны, каждый из сидящих в них источал королевское величие.

Знаешь ли ты, почему здесь находишься? - спросил звучный голос.

Да.

Хотя она дрожала, ее крылья не переставали изящно трепетать.

Ее длинные и величественные крылья, восхитительно белые с вплетением лунного сияния.

Чтобы поговорить об Аэроне из Преисподни.

Мы были терпеливы в течение нескольких недель, Оливия.

Бесстрастный голос раздавался в её голове барабаным эхом.

Мы дали тебе бесчисленное количество возможностей проявить себя.

И каждый раз ты не справлялась.

Я не хотела этого, ответила она трепеща.

Но так было.

Но так есть.

Нет, лучшего способа принести радость, чем уберечь человека от зла.

И это то, что ты сделаешь для завершения своего задания.

Это твой последний шанс.

Ты положишь конец жизни Аэрона, или мы покончим с тобой.

Она знала, что Совет не хотел быть жестоким с ней.

Просто таков был обычай на Небесах.

Одна единственная капля яда способна отравить океан, поэтому необходимо уничтожить ее прежде, чем она попадет в волны.

Но она все равно возразила.

Вы не можете убить меня без благословения Настоящего Бога.

И Он не позволит этому случится.

Он - воплощение нежности и доброты.

Он заботится о своих людях, обо всех.

Даже о своенравных ангелах.

Все просто. Он - любовь.

Но мы не можем тебя отправить, заканчивать свою жизнь какой ты ее знаешь.

Эти слова произнесла женщина, но ее голос был каким-то безликим.

На какой-то момент, Оливии стало тяжело дышать, а перед глазами забегали яркие круги.

Лишиться своего положения? Она только что обзавелась новым, большим облаком.

Она обещала заменить одного из своих друзей, приносящих радость, чтобы он мог взять отпуск, и до этого она никогда не нарушала своих обещаний

До сих пор не нарушала.

Аэрон не есть зло.

Он не заслуживает смерти.

Это не тебе решать..

Он проигнорировал древний закон и должен быть наказан за это прежде, чем другие подумают, что они могут совершать подобное без последствий.

Я не думаю, что он сам понимает, что натворил.

Она раскинула руки в умоляющем жесте.

Если бы вы только разрешили ему увидеть меня и услышать мой голос, я бы могла поговорить с ним и объяснить...

Тогда мы смогли бы обойти древний закон.

Верно.

Вера построена на принципе, ты веришь в то, что не можешь увидеть своими глазами.

И лишь Элитной Семерке дозволено показываться смертным, так как порой им поручалось награждать людей за их веру.

Мне очень жаль, сказала она, опустив голову.

Я не должна была просить вас об этом.

Ты прощена, дитя, - ответили они в унисон.

Прощение здесь всегда было легко получить.

Ну, кроме случаев, когда нарушались заповеди.

Бедный Аэрон, подумала, а вслух просто сказала: Спасибо..

Просто...

Аэрон притягивал ее.

С татуировками по всему телу, он был похож на демона, но когда она впервые увидела его, в ней проснулись желания. Желания, которым невозможно было противостоять.

На что это будет похоже - прикоснуться к нему? На что будут похожи его прикосновения к ней? Ощутит ли она наконец ту радость, которую дарила остальным?

Сначала она устыдилась этих мыслей.

Но чем лучше она узнавала Аэрона, тем сильнее становились желания - пока мысль о том, что пасть и быть с ним не стала единственной, о чем она могла думать.

Но в конце концов, она сказала себе, что вполне допустимо испытывать подобные сильные чувства по отношению к нему, потому что, несмотря на то как он выглядит и что говорит о нем Совет, он был честым и хорошим.

И если он честный и хороший, то она может делать то же что и он, оставаясь при этой такой же честной и хорошей.

Более того, все будет в порядке, потому что он, защитник по своей природе, будет оберегать ее.

От остальных, от самой себя.

Если он умрет, она проживет остаток вечности так никогда и не узнав насколько..

восхитительно было бы ощутить его всеми возможными способами.

Она будет сожалеть.

Она будет скорбеть об этом.

Но спасти его, по крайней мере, от ее собственных рук, означало бросить все что она знала - вот что провозгласил Совет.

Кроме того, что потеряет дом и крыльев, она застрянет в мире, где не всегда было место прощению, терпение редко вознаграждалось, а грубость была образом жизни.

Он твое первое убийство, поэтому мы понимаем твоё нежелание, Оливия.

Но ты не можешь позволить, чтобы твое нежелание разрушило тебя.

Ты должна быть выше этого, или будешь расплачиваться вечно.

Что ты выберешь? Это было последнее усилие Совета, чтобы спасти ее.

Но все равно, она подняла голову и произнесла слова, которые кипели внутри неё долгое время - слова, что привели её сюда.

Произнесла прежде, чем страх заставил ее передумать.

Я выбираю Аэрона.

- Женщина?

Жесткий голос вырвал Оливию из воспоминаний, этот голос был богаче и глубже, чем у любого другого...

такой нужный.

Она моргнула, окружающее медленно приобрело очертания.

Спальня, которую она знала наизусть.

Просторная комната, каменные стены цвета серебра, картины, с изображением цветов и звезд.

Пол был из темного полированного дерева, покрытый мягким розовым ковром.

Это была комната модницы, молодой и тщеславной девушки.

Многие бы посмеялись над тем, что этот сильный и гордый воин предпочитает такую женскую комнату, но не Оливия

Только мебель доказывала всю силу Аэроновой любви к его Легиону.

Но было ли место в его сердце для кого-то еще?

Она посмотрела на него.

Он до сих пор стоял возле кровати, где она растянулась, глядя на неё с..

без эмоций, поняла она, разочаровано.

Но равзе можно было его за это винить? В каком виде, она должно быть, находится.

Слезы высохли на щеках, кожа туго натянулась и стала чувствительной.

Волосы спутались в клубок, а тело покрывала грязь.

Между тем, он выглядел великолепно.

Высокий, великолепно мускулистый, с глазами самымого потрясающего фиолетового цвета, окаймленными длинными черными ресницами.

Темные волосы были коротко острижены, и она размышляла, будут ли они покалывать ее лодонь, если она их погладит.

Но он вряд ли позволит ей приласкать себя.

Он был весь покрыт татуировками, даже его совершенно вылепленное лицо.

Каждая из них изображала что-то ужасное.

Поножовщина, удушения, поджоги, кровь - много крови - лица в форме скелетов, искаженные мукой.

И две сапфировые бабочки среди всего этого насилия - изображение одной из них покрывало его ребра, другая же раскинула свои крылья у него на спине.

У остальных Повелителей, как она заметила, была только одна татуировка-бабочка, знак их демонов, и она часто удивлялась почему у Аэрона их было несколько.

Могло ли быть так, что он одержим двумя демонами, или что-то подобное?

Более того он презирал слабость.

Может, бабочки напоминали ему о его безумствах? Но если так, разве остальные, те жестокие, татуировки не служили ему напоминанием о тех ужасных вещах, к которым принуждал его демон? И что касается Оливии, то почему он не оттолкнул ее, как оттолкнул бы другого ангела? И почему он до сих пор так привлекает ее?

"Женщина", повторил он, теряя терпение.

"Да?" удалось ей прохрипеть.

- Ты не слушала меня.

Мне жаль.

- Кто хотел моей смерти? И почему?

Вместо ответа, она сказала: "Сядь, пожалуйста.

Когда я смотрю на тебя отсюда, у меня затекает шея.

Сначала ей показалось, что он ее не послушает.

Но он удивил ее, когда сел перед ней на короточки, выражение его лица подобрело.

Наконец, их глаза оказались на одном уровне, и она заметила, что его зрачки расширены.

Странно.

Обычно это случалось, когда люди были счастливы.

Или злы.

Но он не злился.

Так лучше? - спросил он.

- Да.

Спасибо.

- Хорошо.

А теперь ответь мне.

Ну прямо командир.

Хотя она не возражала.

Награда была слишком велика.

Теперь она могла упиваться его удивительно свирепым видом без каких-либо усилий, просто разговаривая с ним, как она и мечтала все это время.

- Небесный Высокий Совет хочет твоей смерти, потому что ты содействовал побегу демона из ада.

Он нахмурился.

- Моя Легион?

Его Легион? Оливия кивнула, поморщившись.

Никогда прежде она не испытывала боль, мысленно или физически - и она не знала, сможет ли выдержать ее.

Или по крайней мере, сделать вид, что выдержит.

Но возможно она действительно знала.

Человеческий организм вырабатывал адреналин и другие гормоны, которые заставляли его оцепенеть.

Возможно теперь и ее тело вырабатывало эти вещества, как человек, которым теперь и являлась.

Все больше и больше, она чувствовала себя приятно отстранённой от своего нового тела и непривычных ей болезненных ощущений и эмоций.

- Я не понимаю.

Легион уже была свободной, когда я её встретил.

Я не сделал ничего, чтобы заслужить чей-либо...

гнев.

Его губы напряглись на последнем слове.

- Вообще-то ты сделал.

Без тебя она не смогла бы выйти на поверхность, потому что была тесно связана с преисподней.

- Я все равно не понимаю.

Внезапно, веки Оливии потяжелели, у нее возникло чувство, что в глаза насыпали песка, они закрывались, - как будто желая сменить тему, - но она заставила себя вновь их открыть.

- По большей части, демоны могут покинуть ад только в том случае, если их призовут на землю.

Это - небольшая лазейка, которую мы не уловили, пока не стало слишком поздно

Так или иначе, когда они призваны, их связь с адом разрушается, и вместо этого они становятся связанными c тем, кто их призвал.

- Но опять-таки, я не призывал Легион.

Она сама пришла ко мне.

- Возможно, ты сознательно не призывал ее, но момент, когда ты принял ее как свою, так и случилось.

Он сжимал и разжимал кулаки, действие которое, она знала, он совершал, пытаясь взять над собой контроль.

Возможно он был зол.

- У неё есть полное право ходить по земле.

Я демон, и я хожу по земли тысячи лет и без какого-либо наказания.

Правда.

- Но твой демон заключен внутри тебя.

Ты и есть его ад.

Легион теперь неограниченна, способна приходить и уходить, когда ей заблагорассудиться.

Это значит, что у неё нет ада, и это бросает вызов всем небесным законам.

Она видела, что он собирался поспорить.

Пожалуй, это помогло бы объяснить происхождение ада.

- Самые могущественные демоны раньше были ангелами.

Только они пали.

Они были первыми падшими ангелами, их сердца стали черны, всё добро из них было стерто.

Но вместо того, чтобы лишить их крыльев и силы, их наказали страданием до скончания веков.

Традиция, которая распространялась и ни их потомство.

И не может быть никаких исключений

Демоны должны быть связаны с адом.

И те, кто разрывает эту связь, подлежат уничтожению.

Его глаза запылали, радужки приобрели багровый оттенок.

- Ты хочешь сказать, что Легиона не связана с адом, и поэтому должна умереть?

- Да.

- Так же ты утверждаешь, что прежде она была ангелом?

- Нет

Оказавшись в аду, демоны научились производить потомство

Легион одна из таких созданий.

- И ты думаешь наказать её, хоть она не причинила никакого вреда?

- Не я, но да, это так.

Даже при том, что это так.

А теперь прими к сведению.

Я никому не позволю причинить ей вред.

Заявил он спокойно, но тем не менее жестко.

Оливия молчала.

Она не будет лгать ему и говорить то, что он хочет услышать.

Что он и Легион теперь в полной безопасности, и что об их преступлениях на небесах никто не помнит.

В конечном счете, они пришлют кого-нибудь, чтобы сделать то, что Оливия было не в силах.

- Она не заслуживает находится там, - прорычал он

- Это не тебе решать.

Она постаралась, чтобы замечание прозвучал как можно мягче.

Осознание того, что эти слова были лишь слабым отголоском того, что заявил ей Совет, оставило неприятный привкус во рту.

Аэрон сделал глубокий вдох, его ноздри расширились.

- Ты пала.

- Почему ты не отправилась в ад?"

- Первые падшие ангелы повернулись спиной к Единому Истинному Богу, и поэтому их сердца почернели

Я же не отвернулась от него.

Я просто выбрала другой путь.

- Но почему тебя послали ко мне сейчас? Не как падшего ангела, а как палача? Тысячи лет назад, я делал куда более ужасные вещи, чем просто разрушил связь маленького демона с адом.

Все из нас делали.

- Совет согласился с богами, что ты и твои братья были единственными, кто способны вместить в себя, и, возможно, когда-нибудь, даже контролировать, сбежавших демонов.

Как я уже сказала, вы - ад для ваших демонов, и вы уже достаточно наказаны за содеянное вами ранее.

Его накрыло чувство торжества, как будто он уличил ее во лжи.

- Гнев освободится от так называемого ада, в тот момент, когда я умру.

Ну так что? Ты все еще думаешь о том, чтобы убить меня?

Если, конечно, эта лазейка была открыта для него.

- Однажды, нам запретили убивать Высших Демонов, одним из которых является твой Гнев.

Затем они сбежали из глубин ада, вынуждая нас изменить существующие правила.

Таким образом...

Я должна была убить и Гнев тоже.

Это признание заставило исчезнуть торжествующее выражение с его лица.

- Ты пала.

Это значит, что ты была не согласна с указом.

Указом убить меня, моего демона и Легион.

- Не правда, - сказала она.

- Я думаю, ты должен быть спасён, да.

И Гнев, тоже, так как демон - часть тебя.

Думаю ли я, что Легион нужно разрешить жить в этом мире? Нет.

Она - угроза, с которой ты еще не сталкивался, и она вероятнее всего может нанести невообразимый вред.

Я пала, потому что...

- Ты хотела свободы, любви и удовольствия, - сказал он, копирую слова, сказанные ею ранее.

Только в его словах была насмешка.

- Почему именно тебя избрали для подобного задания? Ты убивала прежде?

Она сглотнула, не желая признавать то, как сложились обстоятельства, но осознавая, что обязана все ему объяснить.

Тот что с темными волосами, Рейес...

он много раз посещал небеса из-за своей женщины, Даники.

Однажды я увидела его и последовала за ним сюда, заинтересовавшись той жизнью, что ведет воин одержимый демоном.

- Подожди.

Аэрон нахмурился.

- Ты последовала за Рейесом.

- Да.

Разве она не сказала то же самое?

- Но ты следовала за Рейсом.

Весь он, его тон, тело, выражали возмущение.

- Да, - прошептала она, не понимая.

Внезапно она пожалела, что не оставила эту часть истории себе.

Она знала, как сильно Аэрон стремился защитить своих друзей, и должно быть, его неприязнь к ней росла с каждой минутой.

- Я не причиняла ему боль, все же.

Я...

Впоследствии, я целыми днями бродила по окрестностям.

Следуя за тобой.

Желая тебя.

- Меня выбрали, потому что я лучше всех знала, как обычно проходят твои дни.

Или старейшины почувствовали, что она желает его, и подумали, что если она устранит Аэрона, значит она избавиться от этого ужасного желания, не так ли? Она часто задавалась этим вопросом.

- Настолько ты знаешь, у Рейеса есть женщина.

Аэрон выгнул бровь, татуированое изображение призрачных душ на его лбу исказилось.

Кричащие души, тянущиеся к проклятию...

- Но едва ли это имеет значение.

Я хочу знать, каким образом ты собиралась меня убить.

Она бы создала огненный меч, как учил её Лисандр, и отрубила бы ему голову.

ей говорили, что это была самой быстрая смерть, которую только мог предоставить ангел.

Самый быстрая и наиболее милосердная, дело сделано еще до того, как человек мог ощутить хоть малейшую боль.

- Есть способы, - вот всё, что она сказала.

- Но ты пала и теперь неспособна закончить свою миссию, - ответил Аэрон, и сейчас его голос был напряжён из-за опасения.

- И кто-то будет послан завершить твое задание, не так ли?

Наконец-то он начал все понимать.

Она кивнула.

Его хмурый взгляд стал сердитым.

- Как я уже сказал, я никому не позволю причинить вред Легион.

Она моя, а я защищаю то, что принадлежит мне.

Ах, быть его, подумала она, внутренняя тоска ранила сильнее, чем физическая боль.

В конце концов, поэтому она и была здесь.

Лучше прожить мгновение с ним, чем провести всю жизнь с кем-либо ещё.

Она хотела бы получить больше, чем мгновение, да, но мгновение - это всё что у них есть.

Когда придёт её замена, а она придёт, Аэрон умрет.

Хотя ее сердце остановилось от подобной мысли, так уж сложились обстоятельства.

Аэрон будет беззащитен перед лицом соперника, которого не сможет увидеть, услышать и почувствовать.

Противника, который сможет видеть, слышать его, прикоснуться к нему.

И, отлично зная небесное правосудие, она понимала, что ее заменой будет Лисандр.

Оливия не смоглавыполнить, что было ей поручено, и поэтому её наставник понесет ответственность за её неудачу.

Лисандр без колебаний нанесет последний удар.

Он никогда не сомневался.

Да, сейчас он другой, потому что теперь он встречается с Бьянкой, Гарпией и потомком самого Люцифера.

Но отказаться от убийства Аэрона означало бы падение и для него тоже.

Ему придется отказаться от вечности с Бьянкой, а вот это элитный воин вряд ли допустит.

Бьянка стала всем для него.

- Спасибо за предупреждение.

Аэрон поднялся на ноги.

Если он и сказал что-то перед этим, то она не услышала, смущенная и сбитая с толку.

Что с ней было не так? Она прибыла сюда из-за него, но с тех пор как она здесь, она все чаще уходила в себя.

- Пожалуйста.

Есть кое-что, на что я хочу получить взамен.

Я...я хочу остаться здесь, - выпалила она.

С тобой.

Я даже могу помогать тебе по дому, если ты захочешь.

Так много раз она видела, как Аэрон чистил крепость, выражая неудовольствие от полученного задания.

Он наклонился, чтобы развязать ее запястья, его движения были такими нежными, что она почти не чувствовала боль.

Боюсь, это невозможно.

- Но...

почему? Со мной не будет никаких проблем.

Честно.

Ты уже создала проблему.

Ее подбородок снова задрожал, эмоциональное оцепенение моментально испарилось.

Он по-прежнему планирует избавиться от меня.

Страх, смятение,

отчаяние- всё навалилось на неё.

Она спрятала лицо в подушке, не желая видеть Аэрона.

Она была сыта по горло его безразличием и жестокостью.

- Женщина, - прорычал он.

- Я велел тебе не плакать.

- Тогда прекрати ранить мои чувства.

Слова прозвучали глухо, из-за хлопка, прижатого к ее губам - и разумеется, из-за ее слез.

Зашелестела одежда, как будто он переминался с ноги на ногу.

- Раню твои чувства? Ты должна быть благодарна, что я не убил тебя.

Ты причинила невообразимо огорчала меня весь прошлый месяц.

Я не представлял кто и почему преследует меня.

Моя верная подруга не могла быть со мной, ей пришлось уйти, отправиться туда, где ей все ненавистно.

туда, где она заслуживала быть, несмотря на то, что Аэрон защищал ее. Да без разницы, как любили говорить некоторые из Повелителей.

- Мне жаль.

Несмотря ни на что, это было правдой.

Вскоре, он потеряет все, что так ценит, и ничто уже не может это предотвратить.

Не думай так, или опять начнешь рыдать.

Он вздохнул.

- Я принимаю твои извинения, но это ничего не меняет.

Тебе здесь не рады.

Он прощает её? Наконец шаг в правильном направлении.

- Но...

- Ты пала, но до сих пор бессмертна.

- Да?

Он не дай ей времени ответить.

Ее одежда восстанавливалась, следовательно, он был уверен, что и она сама тоже восстановиться от ран.

- Утром с тобой всё будет в порядке.

И тогда я выставлю тебя из крепости.

АЭРОН МЕРИЛ коридор шагами.

Он занимался этим в течение многих часов, но не видел возможности передохнуть в ближайшем будущем.

Кто-то должен был сторожить ангела.

Не от незваных гостей, а от ее вторжения, только в случаи, если та была здесь чтобы шмыгать вокруг и подслушивать вещи, которые не следует.

Разумное объяснение, тем не менее не имевшие и доли смысла, но он мог бы его придерживаться.

Да, она могла услышать и узнать все, что ей было недозволено, будучи еще ангелом, невидимым и защищенным, но теперь она была уязвимой и в любой момент Ловцы могут схватить ее и использовать во вред его друзьям.

Он крепко сжал кулаки, и он заставил себя отбросить мысли о том, что ее могут пытать, а что их обоих могут убить. В сердцах, он ударил по стене кулаком.

Или его друзей.

Кроме того, часть его была уверена, что когда Оливия достаточно окрепнет, что могло случиться буквально с минуты на минуту, она попытается сбежать из его комнаты, чтобы продолжить охоту на Легион.

Но Легион поблизости не было, Аэрон все равно не мог позволить этому произойти.

Хотя вряд ли падшая Оливия могла причинить какой-либо вред во время своих поисков.

Но все равно.

Она могла поделиться своими находками с другим ангелом, который, как она предсказала, был уже на подходе, и этот ангел мог попытаться сделать все за нее.

Не в моё дежурство, подумал он.

Его друзья уже посовещались - он слышал как они переговаривались, затем смеялись, слышал топот их ног, когда они расходились - но не имел ни малейшего понятия, что же они решили.

К нему никто не приходил.

Собираются ли они преследовать ту женщину, что он встретил в переулке? Обнаружил ли Люциен следы Ловцов на холме?

Мнение Аэрона не изменилось - он не верил, что Оливия была замешана в этом.

Но они, возможно, следовали за нею сюда.

В конце концов, нападение исподтишка было их отличительной чертой.

И их вторжение сейчас стало бы отличным завершением этой ужасной ночи.

Полчаса назад он призвал Легион, чтобы предупредить её о том, что происходит.

Обычно, в независимости от расстояния между ними, она слышала его зов и приходила к нему.

Но не в этот раз.

Как Люциен, она могла переноситься с места на место лишь силой мысли.

Ей причинили вред? Взяли в плен? Он уже был готов призвать ее официально, как она учила его - хотя пока Оливия все не объяснила, Аэрон не понимал, что она имела в виду - но знал, что подобный призыв она вряд ли проигнорирует.

Чем дольше он рассматривал подобную возможность, тем больше убеждался, что ангел - падший или нет - должен быть подальше от крепости, прежде чем Легион успокоиться до такой степени, чтобы вернуться.

Он вспомнил её страх, как она дрожала просто произнося слово ангел.

Он бы мог попросить Оливию прекратить делать то, что она там делала, ибо это причиняло боль маленькому демону и не только ей.

Но и её друзьям, если уж на то пошло.

Они конечно, никогда не чувствовали присутсвие Оливии, ни коим образом.

Но не попросил.

Она исцелялась, и он не хотел её беспокоить.

Особенно сейчас, когда она сделала так много ради него.

Никакого послабления.

Поэтому, он оставил Легион в покое, тоже.

Пока.

Не то чтобы он мог представить, как хрупкая Оливия может причинить кому-то боль.

Даже, когда она была полна сил - как бы это не выражалось.

Но когда дело дойдет до драки, Легион пришпилит ангела, за секунду вонзивт свои отравленные клыки в вену Оливии.

Моя девочка, подумал он, усмехнувшись.

Только, его усмешка не задержалась на долго.

Мысль о смерти Оливии ему не понравилась.

Она не убила его, как ей было приказано.

Она не то что не смогла - даже не попыталась это сделать.

И Легион она не навредила, хотя, возможно, и хотела.

Она всего лишь хотела вкусить радости жизни, в которых раньше ей было отказано.

Она не заслуживает смерти.

На мгновение, только на мгновение, он подумал оставить ее.

Как умиротворен Гнев был возле нее, не требуя наказать ее преступлетия совершенные ею двадцать лет назад, день назад, минуту назад, она будет идеальной парой для него.

Она позаботилась о всех его нуждах, как сказал Парис.

О нуждах, которых, как он утвержал, у него нет.

Но он не мог отрицать, что, в то момент когда он присел около нее, что-то всколыхнулось в нем.

Что-то горячее и опасное.

Она пахла солнцем и землей, её глаза, такие чистые и голубые, как утреннее небо, смотрели на него с доверием и надеждой.

Как будто он был спасителем, а не разрушителем.

И ему нравилось это.

Идиот! Демон владеет ангелом? Невозможно.

Кроме того, она здесь, чтобы веселиться, а ты, мой друг, как и любой мужчина, очень далек от подобного.

- Аэрон.

Наконец-то.

Новости.

С олегчением выкидывая из головы мысли об Оливии, Аэрон обернулся и увидел Торина. Воин стоял, облокотившисья плечом о стену, руки в перчатках скрещены на груди, губы искривила непочтительная улыбка.

Хранитель Болезни, Торин не мог касаться других, кожей к коже, не начав при этом эпидемию чумы.

Перчатки защищали их всех.

В очередной раз, у Повелителя Преисподней в комнате заперта женщина, в то время как он тщетно пытается выснить, что с ней делать дальше.

- усмехнулся Торин.

Прежде, чем Аэрон смог ответить, в его голове начали вспыхивать различные образы.

Образы Торина, как он взмахивает клинком, эмоциии поглощают его, он полон решимости.

Клинок опускается..

..и достигает своей цели - пронзает сердце.

а затем выходит обратно - влажный и красный.

Человек, чье сердце пронзили, падает на землю.

Мертвый.

На его запястье татуировка в форме восьмерки, знак бесконечности и символ Ловцов.

Он не причинил вреда Торину, даже не намеревался.

Эти двое просто пересеклись на улице, почти четыреста лет тому назад, когда воин оставил крепость, чтобы наконец быть с женщиной которую любил, но сначала ему на глаза попалось клеймо и он атаковал.

Для Гнева, это действие было неспровоцированным и злонамеренным.

И заслуживало наказания.

Аэрон уже много раз видел именно этот конкретный эпизод, и каждый раз, ему приходилось подавлять в себе желание действовать.

Вот и сейчас так же.

Он реально чувствовал, как его пальцы охватывают рукоять меча и стремительно растет потребность заколоть Торина, также как Торин когда-то заколол Ловца.

Я сделал бы то же самое, он мысленно крикнул демону.

Я уничтожил бы Ловца, неспровоцированно и злонамеренно.

Торин не заслуживает наказания.

Гнев зарычал.

Спокойно.

Рука Аэрона опустилась вдоль тела, ладонь была пуста.

- Демон хочет набросится на меня? - спросил Торин как ни в чем не бывало.

Его друзья знали его слишком хорошо.

- Да, но не беспокойся.

Я держу ублюдка под контролем."

Он подумал, что слышал как демон фыркнул.

Чем больше он отрицал Гнев, тем сильнее росло желание карать - до тех пор пока оно полностью не брало вверх над Аэроном, и он срывался.

И это означало, что если он полетит в город, никто не будет в безопасности, даже незначительные грехи будут караться с абсолютной жестокостью и бессердечием.

Именно эти чудные припадки мести и стали причиной, по которой Аэрон покрыл себя татуировками.

Поскольку он был бессмертным и быстро исцелялся, ему пришлось добавить в чернила сушеную амброзию, чтобы татуировки стали постоянными, и нанесение рисунков было подобно впрыскиванию жидкого огня прямо в вены.

Он имел что-либо против, при этом? Черт, нет.

Каждый раз, когда он видел себя в зеркале, он вспоминал о том, что сделал - и что сделает снова, если не будет осторожен.

Но главное, татуировки убеждали его, что люди, которых он убил, и которые не заслуживали смерти, никогда не будут забыты.

Иногда, это хоть немного облегчало его чувство вины.

И затмевало то неразумное чувство гордости, что он испытывал по поводу силы своего демона.

- ...уверен, что у тебя всё под контролем?

- Что? - спросил он, отрываясь от размышлений.

Торин опять усмехнулся.

- Я спросил, уверен ли ты, что контролируешь своего демона.

Ты постоянно моргаешь, и твои глаза пылают красным.

- Я в порядке.

В отличие от Оливии, в его голосе не было абсолютной правды.

Одна только ложь.

- Я верю тебе.

На самом деле.

Ну так..

вернёмся к нашему разговору? - спросил Торин.

На чем они остновились, прежде чем он отвлекся? Ах, да.

- Уверен, что ты пришёл сюда не за тем, чтобы сравнивать меня с нашими обрученными друзьями.

Вряд ли я похож на влюбленного глупца, какими все они стали, когда притащили сюда своих женщин.

- Ну вот, этим ты только что испортил три мои следующие шутки.

С тобой не повеселишься.

Точь в точь, что подумал Аэрон, когда Оливия рассказала ему о своих трех желаниях.

И это знание скребло его изнутри, по причинам, которые он не мог объяснить.

- Торин.

Цель твоего визита, пожалуйста.

- Хорошо.

Твой ангел уже создает проблемы.

Некоторые из нас хотят избавиться от нее, а некоторые - оставить.

Я за то, чтобы оставить.

Я думаю, что мы должны привлечь ее на нашу сторону прежде, чем ты заставишь ее ненавидеть всех нас, и она решит помогать нашим врагам.

"Держись подальше от нее."

Аэрон не хотел, чтобы воин приближался к Оливии.

Ничего не возможно было поделать с серебристыми волосами мужчины, его черными бровями и зелеными глазами, которые казалось бы ничего не воспринимают серьезно, доказывая что Торину нет нужды прикасаться к женщине, чтобы завоевать ее.

Торин закатил те глаза.

- Болван.

Ты должен благодарить меня, а не угрожать мне.

Я пришел сказать, чтобы ты спрятал ее.

Уильям тоже хочет, чтобы она осталась, и это он желает быть тем единственным, кто очарует ее.

Уильям, бессмертный с сексуальной зависимостью.

Бессмертный с темными волосами и голубыми глазами, еще больший плут чем Торин.

Воин, высокий, мускулистый, необузданный.

Воин, чьи уникальные татуировки были скрыты под его одеждой.

Если Аэрон правильно запомнил, это был крест на сердце и карта сокровищ на его спине.

Карта сокровищ, шла вдоль ребер, опускалась ниже к пояснице, и, наконец, заканчивалась в районе задницы.

Он был настоящим красавчиком - если верить человеческим женщинам - и воплощением веселья.

Оливии наверно он бы понравился.

Почему Аэрону внезапно захотелось попортить о стену его смазливое лицо? Он никогда прежде не желал подобного, несмотря на настойчивую потребность Гнева наказать мужчину, разбив его сердце на сотню осколков, как тот когда-то поступил с сотней женщин.

Только, Гнев хотел, чтобы Аэрон использовал клинок.

Аэрон всегда сопротивлялся подобному желанию, потому что Уильям нравился ему. Конечно, он не был Повелителеем, но на него можно было рассчитывать во время битвы.

Что касалось убийства, для Уильяма не существовало никаких границ.

Легион нет рядом и ты ищешь драки.

Вот в чем дело.

Да

Ясно, что он был на грани.

- Спасибо, Торин, за предупреждение об Уильяме, - сказал он, надеясь, что его голос прозвучал по должному иронично.

Хотя вряд ли Оливия пробудет здесь достаточно долго, чтобы кто-то успел ее очаровать.

- Уверен, что Уильям сказал бы тебе, что для этого ему потребуются лишь несколько секунд.

Не реагируй.

Хотя, если вдруг Уильям нарисуется, Аэрон может "случайно" потерять контроль над Гневом, и позволить демону наконец-таки рассправиться с бессмертным.

Гнев замурлыкал в подтверждение.

- Эй - окликнул его Торин, привлекая внимание.

- Поговорим о еще одном секс-наркомане - Парис просил передать тебе, что Люциен перенес его в город, чтобы он смог найти себе женщину.

Люциен планировал его там оставить, так что он не вернется до утра.

"Хорошо"

Его облегчение не имело отношение к тому, что теперь Парис был далеко от Оливии, так ведь?

- Заметил ли Люциен следы Ловцов, пока был там?

- Неа.

Ничего не заметил ни на холме, ни в Буде.

- Хорошо - повторил Аэрон, расслабившись.

Он снова начал ходить из угла в угол.

- Признаки присутствия темноволосой женщины?

- Нет, но Парис обещал продолжить поиски.

Как только он вернёт свою силу, конечно.

И да, по поводу утраченной силы, Парис упомянул, что ангел ранена.

- Ты хочешь, чтобы я сходил за доктором?

"Сходил" у них означало означало "похитил".

"Нет."

Она сама выздоровеет.

Когда-то они уже пытались найти врача, к которому бы могли в любой момент обратиться, но безрезультатно.

Теперь время играло против них, поскольку Эшлин была беременна.

Но никто не знал, будет ли ребенок смертным или демоном, поэтому им следовало быть крайне осторожными в выборе врача.

Ловцы, как недавно стало известно, годами скрещивали смертных и бессмертных, в надежде создать непобедимую армию из рожденных от этих союзов детей.

Ребенок демона Насилия был бы наградой из наград, и любой Ловец отдал бы полжизни, чтобы использовать подобного отпрыска на своей стороне.

В руках не того врача, секреты Повелителей будут под угрозой.

Торин сочувственно покачал головой, как будто Аэрон был слишком туп, чтобы принимать правельные решения.

"Ты уверен что она выздоровеет? Ее выкинули из рая."

"Нас тоже вышвырнули с небес, и все же мы живы-здоровы.

Мы даже можем восстанавливать наши тела.

Чем сейчас и занимался Гидеон, хранитель демона Лжи.

Во время последней битвы, Ловцы захватили его и пытками старались вытянуть из него информацию - информацию, которую он им так и не дал.

В отместку, Ловцы отрезали ему руки.

Гидеон все еще пребывал в плачебном состоянии, что было для всех настоящей болью в заднице.

- Точно подмечено.

Вдруг из спальни Аэрона послышался женский крик.

Аэрон прекратил топтаться, Торин выпрямился.

Когда раздался еще один крик, они уже бежали по направлению к спальне, хотя Торин старался держаться на расстоянии.

Аэрон первый бросился открывать двери в комнату.

Оливия все еще лежала в кровати на животе, но теперь изрядно потрепанная.

Ее веки были крепко сжаты, ресницы отбрасывали тень, но они не могли скрыть синяков под глазами.

Темные волосы спутались клубком и разметались по плечам.

Ее одеяние было чистым, кровавые пятна исчезли.

Но там, где опять должны были отрастать крылья, появились два влажных темно-красных пятна.

Демоны мучали ее.

Оливия чувствовала как их клыки впиваются в кожу, режут, жалят.

Она ощущала липкую слизь их тел, их гнилостное дыхание обжигало ее.

Она слышала их ликующий смех и ее мутило от этого.

"Смотрите-ка что я нашел" - прохихикал один из них.

- Премиленький ангел, упавших прямехоньки к нам в руки" - хрюкнул второй.

Хлопья серы и трухи витали в воздухе, смрад заполнил ноздри, когда она пыталась вдохнуть.

Она только что пала, небеса разверзлись под ее ногами, высылая ее из рая прямиком вниз...

в бездонную пропасть...Она тщетно пыталась схватиться за что-нибудь, за что угодно, лишь бы остановить падение...

и когда дно наконец-то появилось, земля разверзлазь, и адское пламя поглотило ее целиком.

- Ангел-воин, вот оно что.

У нее золотые крылья."

"Больше нет."

Пытки становились все жесче и сильнее.

Она наносила удары ногами и руками, пытаясь бороться за свою свободу, чтобы убежать и спрятаться, на вокруг было слишком много демонов, да и скалистая местность не была ей знакома, поэтому ее противоборство не принесло положительных результатов.

Сухожилия, что держали ее крылья, начали рваться, жгучая боль начала охватывать все тело, поглощая ее целиком, пока в голове не осталась лишь одна единственная мысль - о смерти - только она могла прекратить подобные мучения.

Пожалуйста.

Позвольте мне умереть.

Она уже ничего не видела, лишь звезды плясали у нее перед глазами.

Все остальное исчезло.

Но темнота - это хорошо, темнота была желанной.

Но смех и издевательства не прекратились.

Ее затопило головокружение, тошнота подкатила к горлу.

Почему она не умерла? Одно из ее крыльев отломилось полностью, она закричала, обжигающая боль переросла в настоящую агонию - теперь она знала, что это такое.

Даже смерть не могла прекратить это мучение.

Да, оно будет преследовать ее и в загробной жизни.

Другое крыло быстро последовало вслед за первым, а она все кричала, кричала, кричала.

Клыки продолжали рвать ее одежду, царапать кожу, все глубже погружаясь в свежие раны на спине.

Наконец, ее стошнило, опустошая желудок от райских фруктов, которые она вкушала только сегодня утром.

"Не так уж и хороша теперь, а воин?"

Руки стиснули ее, трогая в местах, к которым до этого никто не прикасался.

Слезы текли по ее щекам, и она лежала абсолютно беспомощная.

Вот он.

Конец.

Наконец-то.

И лишь одна мысль пробивалась сквозь темноту - она отказалась от своей прекрасной жизни, только для того, чтобы умереть в аду так и не узнав истинной радости, так и не проведя времени с Аэроном.

Нет.

Нет!

Ты сильнее этого.

Борись! Да, да.

Она сильнее этого.

Она будет бороться.

Она будет...

"Оливия

Знакомый тяжелый голос, проник в ее мозг, мгновенно блокируя ненавистные картинки, боль и скорбь.

Решительность.

"Оливия.

Проснись.

Ночной кошмар, подумала она, с чувством, чем-то похожим на облегчение.

Это всего лишь ночной кошмар.

У людей он часто бывает.

Но она знала, что это было больше чем сон.

Воспоминания, она как будто еще раз пережила то время в аду.

Она поняла, что все еще мечется по постели, спина даже сейчас пылала, мышцы свело судорогой, все тело покрывали синяки.

Заставляя себе успокоится, она разлепила глаза.

Она задыхалась лежа на матрасе, грудь быстро поднималась и опадала, воздух обжигал ее ноздри и горло как буд-то она вдыхала кислоту.

Пот струился ручьями, впитываясь в прилипшую к телу ткань.

То благословенное оцепенение, что она испытывала ранее, полностью пропало, теперь она чувствовала все.

После всего, что с ней произошло, смерть была просто благословением.

Аэрон снова присел на корточки возле кровати, внимательно ее рассматривая.

Мужчина - его называли Торин, насколько она помнила - стоял возле него и наблюдал за ней обеспокоенными зелеными глазами.

Демон, подумала Оливия.

Торин было демоном.

Также как и остальные.

Один из тех, кто уничтожил ее крылья.

Один из тех, кто прикасался к ней и издевался.

Пронзительный крик вырвался из ее сорванного горла.

Она хотела Аэрона, только Аэрона, больше она не доверяла никому.

Не хотела, чтобы кто-то еще даже просто остановил на ней свой взгляд.

Особенно демон.

То что Аэрон сам был одержим демоном Гнева ничего не меняло.

Для нее Аэрон был просто Аэрон.

Но все о чем она могла думать, гладя на Торина, это как шершавые руки зажимают между пальцами ее соски и погружаются между ее ног.

И как далеко они могут зайти, если она не начнет сопротивляться?

Сопротивляться.

Да.

Она пыталась пнуть его ногой, но дурацкая конечность лишь бесполезно упала, мускулы слишком напряжены для правильного удара.

Беспомощная.

Опять.

Всхлип смешался с криком, но она заглушила оба звука и попыталась вскочить с кровати и броситься в объятия Аэрона.

Но опять, ее слабое тело оказалось подчинится ей.

"Пусть он уйдет, пусть он уйдет, пусть он уйдет", кричала она, зарываясь лицом в подушку.

Ей было больно даже смотреть на пришедшего.

Она узнала Торина, так как видела его раньше, но она не знала его так хорошо, как знала Аэрона.

Не желала его так же страстно, как Аэрона.

Аэрона, который мог все привести в порядок, как делал для своего друга Париса каждую ночь.

Аэрона, который мог защитить ее, как защищал свою маленькую Легион

Аэрона, который одним свои суровым видом отогнал ее ночные кошмары.

Сильные руки легли на ее плечи и удерживали, чтобы помешать ей снова метаться по кровати.

"Шшш.

Успокойся теперь.

Ты должна успокоиться прежде чем поранишь себя еще больше.

"Что происходит?" спросил Торин.

"Чем я могу помочь?"

Нет.

Нет, нет, нет.

Демон все еще был здесь.

- Пусть он уйдет! Ты должен застваить его уйти.

"Сейчас же"

"Немедленно"

"Я не причиню тебе вреда, ангел" нежно сказал Торин.

- Я здесь чтобы...

Истерика взорвалась внутри нее, поглощая.

"Пусть он уйдет"

Пожалуйста Аэрон, пусть он уйдет.

Пожалуйста.

Низкий рык вырвался из горла Аэрона.

"Торин, проклятье.

Убирайся к чертям отсюда.

Она не успокоится пока ты здесь."

Послышался тяжелый вздох, в котором сквозила печаль, и затем, слава богу, удаляющиеся шаги.

"Подожди" позвал Аэрон, и Оливии захотелось закричать.

- Люциен должен был на днях перенестись в Штаты, чтобы купить тайленола для женщин, не так ли?

"На сколько я знаю, да" ответил Торин.

Разговоры? Сейчас? "Пусть он уйдет!" закричала Оливия.

"Принеси мне немного", сказал Аэрон поверх ее головы.

Дверь со скрипом отворилась.

Наконец-то, демон ушел, но он еще вернется с человеческим лекарством.

Оливия захныкала.

Она не могла пройти через это снова.

Да она умрет от страха.

"Просто брось его в комнату" добавил Аэрон, как будто почувствовал ее мысли.

Благодарю тебя, Боже милостивый.

Оливия упала на матрац, дверь захлопнулась.

"Он ушел" - мягко сказал Аэрон.

"Остались только ты и я"

Она дрожала так сильно, что вся кровать тряслась.

"Не покидай меня.

"Пожалуйста, не покидай меня."

Эта просьба доказывала насколько она сейчас была слаба, но ей уже было все равно.

Он был нужен ей.

Аэрон поправил влажную прядь у ее виска, его прикосновение было таким же мягким, как и его голос

Ее Аэрон не мог говорить с ней так ласково, гладить ее так нежно.

Слишком необычна была перемена, чтобы верить в нее.

Почему он изменился? Почему он относится к нее, по существу незнакомке, как обычно он относится только к своим друзьям?

- Ты хотела, чтобы я обнял тебя, ранее, - сказал он.

"Ты все еще хочешь этого?"

"Да"

О, да.

Что бы не послужило причиной перемены, это было уже не важно.

Он был здесь, и он давал ей, то чего она так долго желала.

Он опустился возле Оливии, очень медленно и осторожно, чтобы ее не столкнуть.

Когда он вытянулся на кровати, она потихоньку стала подвигаться к нему, пока ее голова не оказалась на его сильном, горячем плече.

Действие причинило ей пронзительную боль, но быть так близко к нему, наконец-то чувствовать его, стоило подобного мучения.

Это было то, ради чего она сюда пришла.

Он обернул одну руку вокруг ее поясницы, все еще столь осторожный с её ранами, а его теплое дыхание пропутешествовало вниз по её лубу.

- Почему ты не исцеляешься, Оливия? - Ей так нравилось, когда он произносил ее имя.

Проситель и просьба, упакованные в один прелестный свёрток.

- Я сказала тебе.

Я пала.

Теперь я полностью человек.

- Целиком и полностью человек, - он напрягся.

- Нет, ты не говорила мне этого.

Я мог бы принести тебе лекарство раньше.

В его голосе слышалась вина.

Вина и страх.

Почему страх, она не понимала, но была слишком измотана, чтобы задавать вопросы.

А затем она забыла обо всем.

В центре комнаты вспыхнул янтарный свет.

Этот свет усиливался...

и усиливался.

сияя так сильно, что ей пришлось зажмуриться.

Затем свет начал принимать форму тела.

Большого, мускулистого тела, задрапированного в белую мантию, очень похожую на её собственную.

Затем она увидела светлые волосы, волнами раскинувшиеся по массивным плечам.

Она видела глаза, подобные прозрачному ониксу, бледную, отдающую золотистым мерцанием, кожу.

Последнее, на что упал ее пристальный взгляд, были крылья из чистого, мерцающего золота.

Она хотела подняться, но смогла лишь слабо улыбнуться.

Милый Лисандр, он здесь, чтобы утешить её, наконец-то, даже если это и плод её воображения.

- Я снова вижу сон.

Только, этот мне нравится.

- Тихо, тихо, - прошептал ей Аэрон. -

- Я здесь.

- Как и я. -

Лисандр внимательно осмотрел окружающую обстановку, и его губы скривились в отвращении.

- К сожалению, это не сон. -

Как всегда, он говорил правду, его голос, источал уверенность, как и ее собственный.

Дак это происходит на самом деле?

- Но ведь теперь я смертная.

Я не должна видеть тебя.

Фактически, то, что она его видела, противоречило всем правилам.

Разве что только Бог намерился вознаградить её? Но вряд ли это было правдой, учитывая то, что она просто отвернулась от своего собственного наследия.

Теперь Лисандр смотрел ей прямо в глаза - и, казалось, прямо в душу.

- Я подал прошение Совету от твоего имени.

Они согласились дать тебе еще один шанс.

И поэтому, прямо сейчас, часть тебя все еще является ангельской и останется таковой в течение следующих четырнадцати дней

Четырнадцать дней, в течении которые ты можешь передумать и потребовать обратно свое законное место.

Как удар молнии, ее пронзил шок, обжигающий и испепеляющий.

- Я не понимаю. -

Ни одному падшему ангелу никогда прежде не давали второй шанс.

- Нечего здесь понимать, - сказал Аэрон, все еще пытаясь успокоить её. -

- У меня есть ты.

- Я один из ангелов Элитной Семерки, Оливия.

Я попросил для тебя четырнадцать дней, и тебе их дали.

чтобы ты провела их здесь,

наслаждаясь жизнью.

А потом вернулась.

Возвестил Лисандр оскорбленным тоном, как будто его статус сам по себе был хорошим объяснением.

14

Этого не случилось, но надежда, прозвучавшая в его голосе заставила ее погрустнеть.

Единственное, о чем она сожалела, это о том, что своим выбором причинила боль этому замечательному воину.

Он любил ее, и желал для нее только самого лучшего.

- Мне очень жаль, но я не передумаю.

Казалось, он был в шоке.

- Даже если у тебя заберут бессмертие?

Она едва сумела останавливать свой испуганный всхлип.

Я не готова потерять его.

Но теперь она была слишком слаба, и ничего не могла сделать для того, чтобы спасти его, и хорошо это знала.

- Дак вот зачем ты..

- Нет нет.

Успокойся.

Я здесь не для того, чтобы убить его. -

Невысказанное повисло в воздухе.

- Если ты решишь остаться, новый палач не будет назначен, пока не истекут данные тебе четырнадцать дней.

То есть.

Ей гарантировали две недели с Аэроном.

Ни больше, ни меньше.

Этого должно быть достаточно.

Она получит так много воспоминаний, они хватит на всю жизнь.

Если, конечно, она сможет убедить Аэрона позволить ей остаться здесь.

Но он такой упрямый.

Она вздохнула.

- Спасибо, - сказала она Лисандру.

- За всё.

- Ты не обязан делать это для меня.

Наверняка, ему пришлось побороться с Советом за подобную уступку, и не важно был одним из Элитной Семерки или нет.

И все же он сделал это не колеблясь, чтобы она смогла бы испытать ту радость и страсть, которые так жаждала, перед тем как вернется на своё место в небесах.

Она не будет говорить ему, что не собирается возвращатся.

И не важно, как все сложится.

Через четырнадцать дней, если она все-таки вернется, ей придется убить Аэрона, и она знала, что все равно не сможет этого сделать.

- Я люблю тебя.

Я надеюсь, ты знаешь это.

Что бы ни случилось.

"Оливия,"- сказал Аэрон, очевидно сбитый с толку.

- Он не может видеть, слышать или же почувствовать меня, - объяснил Лисандр.

- Теперь он начинает понимать, что ты говоришь не с ним, и думает, что ты бредишь от боли

Ее наставник шагнул к кровати.

- Я должн напомнить тебе, что этот человек демон, Лив.

Он являет собой всё, против чего мы боремся.

- Как и твоя женщина.

Он распрямил свои широкие плечи, и вздернул подбородок.

Вечно упёртый воин, ее Лисандр.

Почти такой же, как Аэрон.

- Бьянка не нарушила ни одно из наших правил.

- Но даже если бы она сделала это, ты хотел бы быть с нею.

Ты нашел бы способ.

- Оливия? - повторил Аэрон.

Лисандр не обращал на него внимания:

- Почему ты хочешь жить с ним как смертная, Оливия? Только ради нескольких минут в его руках? Это может принести тебе только страдание и разочарование. -

И опять, в его голосе была чистая правда.

Ложь была запрещена в их - нет, в его, подумала она печально - мире.

Но все равно, на отказывалась верить ему.

Здесь, она сделала то, чего так отчаянно хотела.

Она стала бы не просто смертной, она начала бы чувствовать как человек.

Дверь спальни распахнулась, спасая ее от ответа.

В комнату влетела маленькая пластмассовая баночка.

Она приземлилась на пол в нескольких дюймах, от обутых в сандалии, ног Лисандра.

- Вот лекарства, - крикнул Торин.

Дверь закрылась прежде, чем Оливия успела испуганно закричать.

Аэрон попытался встать, но Оливия решительно налегла на него своим весом.

- Нет, - сказала она, скривившись, как будто её пронзила обжигающая игла.

- Останься. -

Он мог отодвинут ее от себя, но не стал.

- Мне надо взять таблетки.

"Они облегчат твою боль."

- Позже, - сказала она.

Сейчас, когда они соприкасались, сейчас, когда она чувствовала тепло его тела, обнимающего её, успокаивая её, она не хотела его потерять.

Даже на мгновение.

Сначала, она подумала, что он проигнорирует ее просьбу, но он расслабился и обнял ее еще крепче.

Оливия вздохнула от удовольствия и снова встретилась глазами c жестким присталным взглядом Лисандра.

Он хмурился.

- Вот почему, - сказала она ему.

Обычно, ангелы не обнимались.

Они могли, если бы хотели, предположила она, но никто никогда не делал подобного.

С чего бы? Они были друг другу как братья и сестры, физическое желание не было частью их природы.

- Почему, что? - спросил Аэрон, снова сбитый с толку.

- Почему мне нравишься ты, - ответила она честно.

Он напрягся, но не ответил.

Сузив глаза, Лисандр плавным движением расправил свои крылья, в лунном свете сверкнуло золото.

На пол упало перо.

- Я оставляю тебя выздоравливать, моя любимица, но я вернусь.

Тебе здесь не место.

И я чувствую со временем ты тоже это поймешь.

В эту первую ночь, после того, как Оливия закончила странный разговор сама с собой, она наконец провалилась в сон. Она стонала и страдала от боли, ворочалась, тем самым причиняя себе новую боль.

Вторую ночь она что-то бормотала о демонах.

Не трогай меня, ты, нечестивая тварь.

Хныканье. Рыдание.

Пожалуйста, не трогай меня.

На третью ночь, смертельное спокойствие снизошло на нее.

Аэрон предпочел бы, чтобы она опять умоляла.

И все это время он оставался рядом, протирал ей лоб, даже читал вслух один из любовных романов Париса, хоть она и была без сознания, принудительно вливал жидкость и размятые таблетки в её горло.

Он не хотел, чтобы её смерть была на его совести.

Больше этого, он хотел, чтобы она убралась из его жизни, и неважно, как сильно реагировало его тело, когда он приближался к ней.

Или думал о ней.

Он не лгал.

Как только она исцелится, она уйдёт.

Именно из-за того, как реагировало его тело.

Даже хуже - из-за того, как реагировал на нее его демон.

Не на ее, а из-за нее.

Накажи, говорил демон

Но за что, сотый раз спрашивл он. Накажи тех, кто причинил ей боль.

Во время проклятия крови, демон Аэрона общался с ним односложными командами, в дополнение к вспышкам искажённых образов в его голове.

За прошедшие три дня, тем не менее, предпочтительным методом общения Гнева был длительный разговор, и Аэрон не вполне привык к этому.

Где был тот мир, которого так добивалась Оливия?

Он не знал, что пришлось пережить Оливии, когда ее выкинули с ее небесного дома, но он не мог себе позволить это выяснить.

Возможно, он не сможет остановить своего демона.

Он с трудом мог сдерживать его уже сейчас.

А если бы знал правду, то просто не захотел бы его останавливать.

Вот тогда он мог бы по настоящему наслаждаться тем, что может натворить Гнев.

Прекрати так думать.

Аэрон не хотел быть с Оливией еще мягче чем он был сейчас, и он также не хотел, чтобы она еще глубже погружалась в его мысли и решения.

В его жизни хватало сложностей.

А она добавляла еще.

Она хотела веселиться.

И как она уже убедилась, слово "веселиться" было ему незнакомо, и у него не было времени узнать, что это.

И его это не огорчало.

На самом деле.

Она хотела любить.

У него никоим образом не было права на это.

Романтическая любовь - не то, чего он мог дать.

В особенности, такому хрупкому существу, как Оливия.

И это его тоже не огорчало.

Нисколько.

Она хотела свободы.

А вот это он мог ей дать.

В городе.

Только если ей полегчает, черт бы ее побрал!

Ей станет лучше, или, он мог поклясться богами, он наконец даст волю своему демону, добровольно и безгранично.

Накажи.

Накажи тех, кто причинил ей боль.

Почему она нравиться демону? А Гневу она действительно понравилась.

Ничто иное не могло объяснить этого желания. желания наказать тех, с кем они лично никогда не сталкивались.

У него было время обдумать это, даже слишком, но ответа пока не было.

Аэрон провёл рукой по лицу.

Поскольку он отказался оставить Оливию, Люциену приходилось и дальше заботится о Парисе и следить, чтобы воин кормил своего собственного демона должным образом.

Торен, в свою очередь, должен был следить за питанием Аэрона, принося ему подносы с едой в течение дня, но никогда не оставаясь, чтобы поговорить с ним.

Вдруг Оливия очнётся и увидит мужчину.

Он не желал снова испытывать сомнительное удовольствие наблюдая ее ужас и панику.

К сожалению, женщины узнали, что в доме ангел и захотели поприветствовать ее.

Он не позволил им войти.

Неизвестно, какова была бы реакция Оливии.

Кроме того, ни одина из них не знала, как помочь ангелу.

Он спросил.

Ну хорошо.

Он прорычал.

Хотя возможно, он был бы даже рад ужасу Оливии, поскольку это значило, что онабыла бы снова в сознании.

Какого черта она не просыпается? Все так же неподвижна.

Он осторожно перекатился набок, стараясь не толкаться и уставился на нее.

Впервые она не обвилась вокруг него, а осталась как была.

Ее кожа была призрачно бледной, вены ярко выступили на ней.

Волосы спутались, словно гнездо.

Щеки ввалились, а обкусанные губы покрылись коркой.

Тем не менее она по прежнему была красива.

Восхитительна, даже в этом беззащитном сотоянии "всегда-меня-охраняй".

Настолько что, при взгляде на нее что-то сжималось у него в груди.

И не из-за чувства вины, а из-за потребности быть ее единственным защитником.

Эта необходимость рождалась где-то глубоко внутри него.

Она должна выздороветь, а он должен избавиться от нее.

Вскоре.

- С такими темпами, она скоро умрёт, - зарычал он он в потолок.

Он не понимал, с кем он сейчас разговаривает, с ее Богом или же с собственными богами.

- ЭТО - то, что ты хочешь? Чтобы та, кто принадлежит тебе, невообразимо страдала перед смертью? Ты можешь спасти ее.

Только посмотри на себя, подумал он с отвращением.

Умоляешь о жизни, как даже смертные никогда не умоляют.

Но это не остановило его.

- Почему ты не спасаешь ее? - ему показалось, что он услышал..

...рычание?

Аэрон напрягся.

Его рука потянулась к кинжалу, что лежал на ночном столике, а взгляд внимательно обследовал комнату.

Он и Оливия были одни.

Не обнаружилось никакого божественного присутствия, чтобы наказать его за нахальный тон.

Понемногу он расслабился.

Он полагал, что недостаток сна наконец-то взял над ним вверх.

Ночь давно наступила, лунный свет, мерцал через оконные двери, ведущие на балкон.

Вид был таким мирным, а его тело - таким утомленным, что он мог позволить себе соскользнуть в дремоту.

Но не сделал этого.

Не мог.

Что он будет делать, если Оливия умрет? Будет ли он оплакивать ее, как Парис оплакивает Сиенну? Конечно, нет

Он не знал ее.

Скорее всего, он будет испытывать чувство вины.

Очень сильное чувство вины.

Она хотела спасти его, он же не смог сделать для нее то же самое.

Ты не заслуживаешь ее.

Как будто шепот раздался в голове, и он моргнул.

Он не принадлежала Гневу, этот голос был слишком низкий, какой-то сиплый - и, в то же время, знакомый.

Может быть Сабин, хранитель Сомнения, вернулся из Рима, и воздействует на его уверенность в себе? у воина имелась такая неумышленная привычка.

- Сабин, - прошипел он на всякий случай.

Никакой реакции.

Она слишком хороша для тебя.

На сей раз, Гнев заметался у него в голове, забегал внутри черепной коробки, внезапно взволнованный.

Значит, это не Сабин.

Во-первых, Аэрон не слышал, чтобы Сабин вернулся и, во-вторых, он знал, что воина не будет здесь еще несколько недель.

Более того, в этих сомнениях отсутвовало ликование, а демон Сабина всегда очень радовался, распространяя повсюду свой яд.

Так, кто у нас остаётся? Кто обладал способностью говорить с его разумом?

- Кто здесь? - потребовал он.

Это не имеет значения.

Я здесь, чтобы исцелить её.

Исцелить её? Аэрон немного расслабился.

В голосе слушалась безоговорочная правда, точь в точь как в голосе Оливии.

Это был ангел? - Спасибо.

Побереги свою благодарность, демон.

Такая злость от ангела? Тогда, вероятно, это не он.

Может, это был бог, что ответил на его молитвы? Нет, вряд ли, подумал Аэрон.

Боги наслаждались фанфарами, и им бы понравилась возможность проявить себя и требовать благодарность.

И если бы здесь было Божество Оливии, то безусловно, воздух бы гудел от его могущества.

Но вместо этого...

пустота.

Ни звука, ни запаха, ни движения.

"я очень надеюсь на то, что когда она проснется, она поймет что ты на самом деле из себя представляешь".

Из-за уверенности существа, в том, что она проснется, Аэрона не задело нанесенное им оскорбление.

Он испытал облегчение.

И кто я? - Не то, чтобы его это волновало.

По ответу он сможет узнать, кто говорил с ним.

Посредственный, дикий, злобный, глупый, эгоистичный, испорченный, недостойный и обреченный на неудачи.

- Скажи мне, что ты думаешь на самом деле? - ответил он сухо, надеясь, что его сарказм скроет его медленное движение по направлению к Оливии, чтобы прикрыть ее тело своим.

Безнравственный и злобный - убеждения Ловцов.

Однако, Ловцы напали бы на Аэрона, прежде чем предложить кому-либо помощь.

Даже своей Наживке.

Он опять задумался, мог ли пришедший быть ангелом.

Несмотря на его злость.

И конечно же, ненависть.

Раздалось еще одно рычание.

- Твое высокомерие лишь доказывает мою точку зрения.

Именно поэтому я позволю ей познать тебя так, как она этого желает, но у меня такое чувство, будто ей не понравится то, что она узнает.

Только.

не обесчесть ее.

Если ты это сделаешь, я похороню тебя и всех, кого ты любишь.

"Я бы никогда не обесчестил..."

Тишина.

Сейчас она придет в себя.

В доказательство этих слов, Оливия застонала.

И в этот момент коллосальное облегчение затопило Аэрона.

Слишком большое по отношеню к той, кого он не знал, и кого не стал бы оплакивать.

Но одно он знал точно: кто бы ни был говорящий с ним, он действительно был могущественным раз смог вывести Оливию из смертельной дремоты так бысто.

"Спасибо тебе", сказал он снова

"Она страдала незаслуженно и..."

Я сказал тебе молчать! Только посмей испортить процесс ее выздоровления, демон.

на самом деле, я получил от тебя все, так что смог выдержать общение с тобой хотя бы один вечер.

Спи.

Хоть он и боролся со сном, его тело казалось не могло сопротивляться приказу и он повалился на матрас в нескольких дюймах от Оливии.

Его веки сомкнулись и усталость разлилась по всему телу, даря темноту, полную криков и ужаса, которую он ранее принял бы с удовольствием.

Однако, та темнота не помешала ему дотянуться до Оливии и притянуть её ближе к себе.

Где ей и было место.

ГЛАЗА БЫЛИ ВСЁ ЕЩЁ СЛИШКОМ ТЯЖЕЛЫМИ, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬСЯ, Оливия вытянула руки над головой и выгнула спину, напряжение ушло из её мышц.

Каааак же хорошо.

Улыбаясь, она сделала глубокий вдох, который наполнил ее нос запахом экзотических специй и запрещенных фантазий.

Её облако никогда не пахло так...

сексуально.

И ей никогда не было так тепло, почти до неприличия.

Она могла провести так вечность, но лень не была не тем качеством, что присуще ангелам.

Сегодня она должна повидать Лисандра, решила она.

Если конечно он не был на секретном задании, как это часто случалось, или же если он не заперся с его Бьянкой.

Затем, она посетит крепость в Будапеште.

Чем Аэрон займется сегодня? Очаруют ли её вновь его противоречия? Ощутит ли он её опять, хоть и не должен был, а затем потребует, чтобы она показала себя, чтобы он смог убить её?

Эти требования каждый раз ранили её чувства, но она всё же не могла винить его за эту злость.

Он не знал, кто она и каковы её намерения.

Я хочу, чтобы он познал меня, подумала она.

Она была привлекательной; действительно была.

Ну, по крайней мере, для других ангелов.

Она не была уверена, что одержимый демоном бессмертный воин будет думать о ней - настоящей, его предполагаемой противоположности.

Только Аэрон не был демоном в ее глазах.

Ни при каких обстоятельствах.

Он называл Легион своей "драгоценной малышкой", купил ей диадему и украсил свою комнату согласно её предпочтениям.

У неё даже было своё кресло, которое сделал специально для нее его друг и брат Повелител Мэддокс.

Кресло для отдыха, что стояло около его кровати, было драпировано розовой тесьмой.

Оливия тоже хотела своё собственное кружевное кресло в этой спальне.

Зависть тебе не к лицу, напомнила она себе.

Возможно у тебя и нет такого кресла, зато ты помогла бесчисленному количеству людей смеяться, и радоваться, и научила их любить жизнь.

Да, она получала от этого огромное удовольствие.

Но.

теперь она хочет большего.

Возможно она всегда хотела большего, но только не понимала этого до своего "повышения по службе".

Я Такая алчная, подумала она со вздохом.

Твердый, но гладкий матрац под ней дрогнул и застонал.

Постойте-ка.

Твердый? Дрогнул? Застонал? Оливия пришла в себя, и ничто больше не мешало ей октрыть глаза.

То, что она увидела - или вернее, не увидела, заставило ее резко выпрямиться.

Дымка цвета индиго от восходящего солнца и пушистые облака - их больше не было.

Вместо этого, она увидела спальню с каменными стенами, деревянным полом и полированной мебелью из вишневого дерева.

И кружевное розовое кресло.

К ней пришло осознание.

Падшая.

Я пала.

Она очутилась в аду, и демоны - не думай о них.

Уже при одном этом коротеньком воспоминании её тело начало дрожать.

Сейчас я с Аэроном.

Я в безопасности.

Но, если она действительно смертная, то почему её тело такое...

здоровое?

Еще одно осознание: потому что на самом деле она не человек.

14 дней, она вспомнила сказанное Лисандром, прежде, чем она утратит все ангельские черты.

Значит ли это...

Могли ли её крылья...

Закусив нижнюю губу, боясь надеяться, она подняла руку и ощупала спину.

То, что она почувствовала, заставило ее плечи опуститься с облегчением и печалью.

Ран не осталось, но крылья всё же не отросли.

Твой выбор.

Твои последствия.

Да.

Она примет это.

Хотя это было странно.

Это бескрылое тело принадлежало ей.

Тело, которое не сможет жить вечно.

Тело, которое чувствует и удовольствие, и боль.

И это прекрасно, поспешила она уверить себя.

Она была в крепости Повелителей, рядом с Аэроном.

Аэрон был рядом с ней.

Как забавно.

Пока это тело познало лишь боль, и она была больше, чем готова, познать удовольствие.

Оливия отпрянула от него и начала изучать его тело.

Он до сих пор спал, черты его лица были расслабленны, одна рука была над головой, другая сбоку, где ранее была она.

Он прижимал её к себе.

Уголки её губ поднялись в мечтательной улыбке, а сердце дико застучало.

На нем не было футболки, и осознание этого заставило её сердцебиение ускориться.

Она растянулась на его красочной груди, легла на эти крошечные коричневые соски, эти стальные мышцы и интригующий, великолепный живот.

К сожалению, на нем были джинсы.

Его ступни были обнажены, и она увидела, что даже на его пальцах были татуировки.

Восхитительно.

Восхитительно? В самом деле? Что хоть ты? На этих пальцах была запечетленно убийство людей.

Тем не менее, ей захотелось провести по ним кончиками пальцев.

Она коснулась его бабочки на ребрах.

Кончики крылья приняли форму острых наконечников, уничтожая иллюзию хрупкости.

В ответ на её прикосновения, с его губ сорвался вздох, и она отпрянула.

Она ни в коем случая не хотела, чтобы он застал ее, когда она трогает его.

Ну, без разрешения.

Движение получилось мощнее, чем она намеревалась, и она полностью съехала с кровати, падая на пол с болезненным шлепком.

Волосы танцевали вокруг её лица, и когда она отвела пряди в сторону, поняла, что разбудила Аэрона.

Он сидел, сверля её взглядом.

Оливия сглотнула и робко посмотрела ему в глаза.

- Мм, доброе утро.

Его настороженный взгляд скользнул по ней.

- Ты выглядишь лучше.

Намного лучше.

Его голос был груб.

Вероятно, ото сна, а не желания, как надеялась каждая клеточка её тела.

- Ты исцелилась?

- Да, спасибо.

По крайней мере, она так думала.

Её сердце было не спокойно, она все еще не могла привыкнуть к его непрерывным беспорядочным ударам.

И в груди была боль.

Не настолько ужасная, как боль в спине, но все же странная.

Даже её желудок дрожал.

- Ты болела три дня.

Какие-нибудь осложнения? Острые боли?

- Три дня? - Она не могла поверить, что прошло столько времени.

И все же, три дня едва ли достаточный срок для того, чтобы она полностью исцелилась.

"Как я выздоровела?"

Он сердито взглянул на нее.

- Вчера вечером у нас был гость.

Он не назвал мне свое имя, но сказал, что исцелит тебя, и я предполагаю, что он сдержал свое слово.

Между прочим, я ему не понравился.

- Мой наставник.

Разумеется.

Её исцеление было нарушением правил, но Лисандр сам помогал эти правила создавать.

Если кто-то и знал как обойти их, то это был он.

И ангел, которому не нравился Аэрон?

Наверняка Лисандр.

Аэрон снова обвёл её пристальным взглядом, как будто ища повреждения, несмотря на правду в её заявлении.

Его зрачки расширились, затмевая каждую частицу его прекрасной фиалковой радужки.

Не с радостью, а со...

злостью? Вновь? Она не сделала ничего, что могло стать причиной исчезновения его прежней нежностию

Сказал ли Лисандр что-то что потом могла его огорчить?

"Твоя мантия."

прохрипел он и быстро повернулся к ней спиной.

Его вторая тату в виде бабочки поприветствовала её, и её рот увлажнился.

Какими были бы на вкус те зазубренные крылья? - Поправь это.

Нахмурившись, она взглянула на себя.

Её колени выпрямились и роба задралась до талии, открывая вид на крошечные, белые трусики, что были на ней.

Он не мог быть рассержен этим.

Анья, жена Люциена и младшая богиня Анархии, ежедневно носила намного меньше одежды.

Тем не менее, Оливия пригладила ткань, притягивая материал ниже, к лодыжкам.

Она, возможно, встала бы и вернулась к нему на кровать, но решила не рисковать получив в результате либо падение, либо его отказ.

- Теперь я прикрыта, - сказала она.

Когда он обернулся, его зрачки все еще были темными, он склонил голову на бок, как будто еще раз проигрывая их разговор в голове.

- Зачем тебе нужен наставник?

На это достаточно просто ответить.

- Как и люди, ангелы должны обучаться способам выживания.

Как помочь тем, кто нуждается в этом.

Как сразить демонов.

Мой наставник был... есть... самый величайший среди подобных ему, и я была счастлива работать с ним.

- Его имя.

Два слова ударили словно кнут, жестко и уверенно.

Почему такая негативная реакция?

- Я думаю, вы уже знакомы.

- Ты же знаешь Лисандра, правда?

Зрачки Аэрона, наконец вернули прежнюю форму, фиолетовые радужки снова стали видны - и она тонула в в их непреодолимых глубинах.

- Лисандер Бьянки?

Она улыбнулась принадлежности Лисандра.

- Да.

- Он и ко мне приходил.

- Ночью, когда я думал, что ты разговариваешь сама с собой, - сказал он, кивая.

- Да.

И он планирует вернуться.

Но об этом она говорить не стала.

Лисандер любит её и не причинит боль Аэрону... пока... ведь это в свою очередь ранит и её.

По крайней мере, она отчаянно цеплялась за эту надежду.

Аэрон нахмурился.

- Визиты ангелов должны прекратиться, Оливия.

Помимо Ловцов и наших демонов, мы и так уже имеем достаточно забот.

Несмотря на то, что Лисандер помог тебе и я ему за это очень благодарен, я не могу позволить ему продолжать вмешиваться.

Она засмеялась.

Просто не смогла сдержаться.

- Ну удачит тебе в этом деле.

Остановить ангела было подобно попытки остановить ветер, другими словами, невозможно.

Его угрюмость усиливалась.

- Ты голодна?

Смена тема не волновала её, на самом даже радовала.

Он часто проделывал это со своими друзьями, меняя темы разговоров без предупреждения.

- О, да.

Я безумно голодна.

- Тогда я покормлю тебя прежде, чем доставить в город, сказал он, опуская ноги с кровати и вставая.

Тем не менее Оливия осталась на месте, словно её ноги прилипли к каменному полу.

Во-первых, он был великолепен.

Все мускулы, исходящая от него опасность, и влекущая красочная кожа

Во-вторых....

- Ты всё ещё хочешь выставить меня?

- Разумеется.

Не смей плакать.

- Почему? - Ему что-то сказал Лисандр, как она и подозревала?

- Лучше спроси..

..когда я думал по другому? - Он пошел в ванную и она потеряла его из вида.

Послышался шелест одежды, а затем звук воды падающей на керамику.

- Но ты держал меня в объятиях всю ночь, - сказала она.

- Ты заботился обо мне три дня.

Это должно было что-то значить.

Правильно? Мужчины не делают подобных вещей, если они, конечно, не влюблены.

Правильно? За всё то время, что она провела с Аэроном, она ни разу не видела его с женщиной.

Ну, помимо Легион, но маленький демон не в счёт.

Он никогда не держал её в своих руках всю ночь.

Таким образом, его внимание к Оливии было особенным.

Правильно?

Ответа нет.

Вскоре, пар и аромат сандалового мыла разносился по комнате.

Он принимал душ, поняла она, и её сердце снова ускорило темп, вовсю пропуская удары

Он никогда не принимал душ, когда она бывала здесь прежде.

Он всегда дожидался её ухода.

Увидеть его нагое тело, стало навязчивой идеей.

Были ли у него татуировки там, между ног? Если так, то какой рисунок он выбрал? И почему я хочу облизать этот рисунок, так же как хочу облизать бабочки? Воображая как делает это, Оливия провела языком по губам прежде, чем застыла в изумлении.

Плохая, шаловливая девочка.

Такое желание...

Ну, я теперь не совсем ангел, напомнила она себе, и ей снова захотелось видеть - и пробовать - его.

Видеть его... и попробовать... она бы так и сделала.

После всего, что она вынесла, она заслужила небольшой подарок.

Или наоборот большой? Так или иначе, она не покинет эту крепость, пока не получит желаемое.

Оливия решительно поднялась на ноги.

Без поддержки крыльев она никак не могла удержать равновесия, и сразу же упала, резкая боль пронзила колени и заставила её поморщиться.

Тем не менее, боль была терпимой.

После того, как она лишилась крыльев любая боль казалось пустяком.

Она встала еще раз.

И вновь упала.

Охх! Совсем скоро вода перестанет течь.

Послышался удар влажной плоти о мрамор, а затем скольжение хлопка по металлу.

Поторопись! Пока не стало слишком поздно.

Для поддержания баланса она выставила одну ногу вперед, другую оставила позади, развела руки.

Шаг за шагом она медленно шла, выпрямившись во весь рост

Качнулась влево, затем вправо, но на этот раз ей удалось удержаться на ногах.

Торопись же!

Но затем Аэрон вышел из ванны, и ее затопила волна разочарования.

Он обмотал полотенце вокруг талии, еще одно болталось на шее.

Слишком поздно.

Дважды аррр!

- Ты принял душ так поспешно.

Ты точно пропустил пятно, - сказала она.

Он даже не взглянул на нее, зато внимательно смотрел на комод, что был перед ним.

- Нет.

Не пропустил.

Ох.

- Теперь твоя очередь, - сказал он, положив футболку на самый верх шкафа.

Вторым полотенцем он просушил свои короткие волосы.

Она уже говорила, что он великолепен? Ей следовало бы сказать потрясающ.

- Моя роба очищает меня.

Он тоже заметил каким задыхающимся был ее голос?

Он хмурился, но все еще не поворачивался к ней лицом.

- Даже твои волосы?

- Да.

Её руки дрожали, когда она натягивала капюшон на голову, подождала немного пока идет магическое преображене, затем откинула его обратно.

Когда материал упал, она пригладила рукой свои теперь шелковистые и мягкие локоны.

- Видишь? Всю меня.

Наконец он посмотрел на нее, его взгляд скользнул по её телу, задерживаясь в определенных местах, будоража её кровь, оставляя на коже ощущения покалывания.

Когда их глаза встретились, его зрачки вновь расширились, черное бросило тень на фиалковое.

Серьезно, что она такое сделала, чтобы вызвать его гнев?

- Да, так и сеть, - прорычал он.

Он повернулся на пятках и вошел в шкаф, скрывшись из виду.

Полотенце взлетело вверх и приземлилось в кучу на полу.

Он снова обнажен, подумала она, позабыв о его прежней злости.

Это твой шанс.

Улыбаясь, Оливия двинулась вперед.

Ей удалось сделать два шага прежде, чем она упала и приземлилась на колени... проделав остаток пути на животе, воздух свистом выравался из её легких.

- Что ты делаешь?

Она взглянула вверх.

В дверях шкафа стоял Аэрон, одетый в черную футболку и пару джинс.

Он также надел ботинки, и вполне вероятно на всем его мускулистом теле было закреплено оружие.

Его глаза сузились, губы сжались в хмурую, тонкую линию.

Снова неудача.

Она тяжело вздохнула, уныние затопило е.

- На самом деле, неважно, - сказал он, явно ожидая от неё ответа.

- Настало время двинутся в путь.

Сейчас?

- Ты не можешь оставить меня в городе, - выпалила она.

- Ты нуждаешься во мне.

Он на мгновение фыркнул.

- Едва ли.

Мне никто не нужен.

О, действительно?

- Кто-то будет послан для выполнения задания, которое я не в силах выполнить, припоминаешь? Ты не сможешь почувствовать другого ангелы, также как не смог ощутить Лисандра, когда он посещал меня.

Аэрон скрестил руки на своей массивной, внушительной груди, наглядная картина мужского упрямства.

- Я чувствовал тебя, не так ли?

Да, так оно и есть, но она всё ещё не представляла, как ему это удалось.

- Прекрасно, но как я сказала, ты не смог ощутить присутствие Лисандра.

Я, по крайней мере, могу видеть ангелов.

Я могу предупредить о следующих покушениях.

Не то, чтобы они придут в течение следующих четырнадцати дней... стоп... у них есть только одиннадцать дней, ведь три дня уже прошло... но он не должен об этом знать.

Он повёл своей челюстью влево и право, разрушая течение образа татуировки на лице.

- Ты сказала, что голодна.

Давай поищем чем можно перекусить.

Вновь сменил тему разговора.

На сей раз, она ненавидела эту его привычку, но всё же позволила скользнуть, чувствуя, дальнейшие аргументы были бесполезны.

Кроме того, она была голодна.

Она поползла на коленях, затем попыталась встать на ноги.

Один шаг, второй...

третий...

Вскоре она стояла напротив Аэрона, улыбаясь своему успеху.

- Что это было? - спросил он.

- Ходьба.

- Так долго, я успел постареть на пятьдесят лет.

Она подняла подбородок, сохраняя гордое выражение лица.

- Ну и что, я же не упала.

Он покачал головой... в раздражение?... и взял её за руку.

- Пошли, ангел.

- Падший, - автоматически поправила она.

Ощущение его пальцев, переплетающихся с ее, таких теплых и сильных, заставляло ее дрожать.

Чувство, которое ей не разрешалось испытывать.

Когда он потащил её вперед, она споткнулась о свои собственные ноги.

К счастью, прежде, чем она смогла поцеловать землю снова, он вздёрнул её вверх и в свою сторону, фиксируя в таком положении.

- Спасибо, - прошептала она.

Это и есть жизнь.

Она прижалась к нему так близко, насколько смогла.

В течение столетий она наблюдала многих людей уступивших своим низменным желаниям, но, до того как, золотолистый пушок появился на её крыльях, она искренне не задалась вопросом, почему они поступали так.

Теперь она знала: каждое касание было столь же восхитительно, как было, вероятно, яблоко Евы.

Она хотела большего.

- Ты - угроза, - бормотал Аэрон. -

- Полезная угроза.

Возможно, если бы она напомнила ему достаточно, то он начал бы понимать, что он действительно, нуждался в ней.

Он не ожидал ответа, только вёл её вниз коридора, удерживая её стоя всё время.

Даже лучше, он перенёс её по лестнице вниз.

Кое-что, чем она наслаждалась бы гораздо больше, если бы не была настолько отвлечена.

Стенки были увешаны картинами небес - ангелы, она

узнала, полет сквозь облака - так же как и ада.

Изучать последнии, она избегала, не желая каких-либо напоминаний о своём времени проведённом там.

Также на стенах красовались портреты обнаженных мужчин, большинство из них возлегало на шелковых простынях.

Она уставилась на них, что в принципе её совсем не смущало.

Действительно.

Даже когда она сглотнула свои слюни.

Всё - эта кожа...

эти мускулы...

эта мощь...

Плохо, что у них не было татуировок с головы до пят.

- Анья немного преобразила дом.

Тебе следует закрыть глаза, - сказал Аэрон, его глубокой голос не одобрял её вожделенный взгляд.

- Почему?

Закрыть глаза было равносильно преступлению.

То, что оскорбляет её Божество, не обязывает её не восхищаться этими созданиями?

- Ради Богов, ты же ангел.

Тебе не предполагается смотреть на подобные вещи.

- Я падшая, - напомнила она ему.

Опять.

- И откуда тебе знать, что мне следует делать, а что нет?

- Просто...

закрой глаза.

Он опустил её ноги, заставив её встать, повернул её за угол.

Собрание голосов внезапно обрушилось на её уши, она напряглась, споткнулась, Оливия была не готова контактировать с кем-либо кроме Аэрона.

- Осторожно.

Она замедлила свои шаги.

Люди были непредсказуемыми, а его бессмертные друзья и того хуже.

Что ещё хуже, теперь её тело было восприимчиво ко всем формам насилия.

Они могут пытать её, физически, мысленно и эмоциональна, и она будет не способна улететь.

На небесах царила всеобщая любовь и уважение.

Ни ненависти, ни жестокости.

Здесь же, доброта часто была запоздалым явлением.

Люди часто называли друг друга ужасными словами, уничтожали друг в друге чувство собственного достоинства и преднамеренно ломали гордость окружающих.

Оливия была бы счастлива провести каждую минуту своей человечности наедине с Аэроном.

Ты взвешивала хорошее против плохого, помнишь? Ты думала, что возможность получить удовольствие стоит любой цены.

Ты можешь договориться.

Ты должна.

- Ты в порядке? - спросил он.

- Да.

Она была полна решимости.

Они повернули еще за один угол и вошли в столовую, и Аэрон замер.

Немедленно голоса замолкли.

Оливия быстро осмотрелась и увидела, что четыре человеке сидели за столом заваленным едой.

Четыре потенциальных мучителя.

Страх вспыхнул в её груди, она с трудом ловила воздух губами.

Прежде, чем она поняла, что делает, Оливия высвободилась из захвата Аэрона и медленно переместилась за его спину, скрываясь из виду.

Чтобы оставаться в вертикальном положении, она должна была прислонить ладони к его спине.

- Наконец-то.

Свежее мясо ангела, - сказала женщина, хрипло смеясь.

- Мы уж было решили, что Аэрон планирует скрывать тебя вечно.

Не то, чтобы я позволила такому свершиться, ты же понимаешь.

Я уже откопала свой надежный замок и назначила рандеву на полночь."

Рандеву приятно-с-тобой-познакомиться или свидание в стиле как-чувствует-себя-мой-клинок? Скорей всего последнее.

Оливия распознала раздраженный голос Кайи Скайхоук, близняшки Бьянки и старшей сестры Гвен.

Она была ворующей и обманывающей Гарпией, потомком Люцифера.

Она также помогала Повелителям в поисках ларца Пандоры, и уничтожала всё, что считала угрозой.

Как и ангел.

Гвен, младшая Скайхоук, жила здесь с Сабином, хотя в настоящее время сладкая парочка находилась в Риме, как слышала Оливия, наряду с несколькими другими, они обыскивали недавно поднявшийся храм с надеждой найти артефакты, которые прежде принадлежали Крону.

Глупый Крон, как называли его Повелители, был всемогущ.

Если бы они только знали...

- На твоем месте, я бы держал язык за зубами, - предупредил Парис Гарпию.

Оливия быстро взглянула на происходящее из-за плеча Аэрона.

- Почему же? - спросила Кайя равнодушно.

- Ты думаешь Аэрон нападет на меня?

Тебе пора бы знать, что я люблю размять кости в драке.

В бою с маслом.

Губы Париса неприветливо скривились при воспоминании о собственном опыте в таких боях.

С Лисандром.

На это Оливия с удовольствием посмотрела бы.

- Нет, я не думаю, что тебе следует помолчать из-за Аэрона.

Я считаю, что ты намного привлекательнее, когда молчишь.

Послышалось женское фырканье, и Оливия улыбнулась.

Более не опьяненная болью и воспоминаниями, она обнаружила, к своему изумлению, что ее страх демонов затухал.

Может она действительно может справиться с этим.

- Итак, Оливия, - начал Парис.

- Ты как? Чувствуешь себя лучше?

Хотя она и не вышла из своего укрытия, все же ответила:

- Да, спасибо.

- Ммм.

Я бы хотел дать тебе что-нибудь, за что действительно можно поблагодарить.

Это был Уильям, поняла она.

Он был красив, даже слишком, с черными волосами и голубыми глазами.

Он был также неугомонный проказник со странным чувством юмора, которое Оливия не всегда понимала.

"Кто-то надобно удалить кое-что твое для блага женщин."

Это заявление прозвучало от Камео, единственной женщины-Повелительницы.

Ну, только Повелители знали об этом.

Она была одержима демоном Страдания, и все мировая скорбь сосредоточилась в ее голосе.

Именно тогда, Оливии захотелось подарить женщине объятие.

Никто не знал этого, но Камео всегда плакала прежде, чем погрузиться в сон.

Это было душераздирающе.

Возможно...

возможно они могли бы стать теперь друзьями, думала она, опять изумляясь ее затухающему страху.

"А теперь, с дороги" сказал Аэрон, опять беря руку Оливии и ведя ее за собой вперед.

Когда он подошел к столу, он отодвинул стул для нее.

Она держала глаза долу, когда покачала головой.

- Нет, спасибо.

- Почему?

- Я не хочу сидеть одна.

Не после того когда она познала блаженство его близости на ее матрасе и затем в виде трости.

Вздыхая, Аэрон плюхнулся на стул.

Борясь с торжествующей улыбкой, Оливия села на его колени.

Ну ладно, она упала на его колени.

Без возможности использовать его как трость и дальше, у нее не было устойчивости в ногах.

Он напрягся, но не упрекнул её.

Она не имела понятия, как окружающие отреагировали на её действия, потому что держала глаза опущенными.

На мгновение, она ощутила спокойствие и захотела, чтобы это продлилось дольше.

- Где все остальные? - спросил Аэрон, продолжая разговор, словно он вовсе не прерывался.

- Люциен и Анья в городе, до сих пор разыскивают Девушку-Тень, - ответил Парис.

- Торин, конечно, в своей спальне, наблюдает за миром и сохраняет нашу безопасность.

- Даника... - Аэрон вздрогнул при имени девушки, и Оливия погладила его руку в знак понимания.

Он явно всё ещё чувствовал вину за то, что почти убил её.

- Даника рисует что-то, но пока не сообщает нам что, Эшлин изучает свитки, данные нам Кроном, пытаясь вспомнить, слышала ли она что-нибудь о именах в списке.

Оливия знала, что в свитках задокументированы почти все кто был одержим одним из демонов из ящика Пандоры.

Ангелы наблюдали за ними на протяжении веков, поэтому она знала, где некоторые из них живут.

Будет ли она приговорена к смерти своими, если расскажет? Это нарушило бы древний закон?

"Боги, Секс.

Нам следует переименовать тебя в Скуку.

Давайте перейдем к хорошему.

На очереди официальное знакомство, да?" напомнил Уильям.

- Это всего лишь вежливость, правда.

- С каких пор ты заботишься о вежливости, - прорычал Аэрон.

- С этих.

Позади себя, она уловила звук скрежета зубов.

- Это Оливия.

Она ангел, - сказал он, не обращаясь к кому-либо конкретно.

Его резкий тон не приветствовал дальнейшие обсуждения.

- Падший ангел, - все же поправила она.

Она заметила миску с виноградом и не смогла остановить визг восторга.

Три дня игнорирования доконали ее.

Деление и умеренность, вероисповедания, в которых она прожила всю свою жизнь, оставили ее как только она схватила чашу и прижала к своей груди.

Одну за одной (несколько), она отправила в рот восхитительные виноградинки, смакую удовольствие, издавая сладостные стоны.

Но вскоре миска оказалась пуста, и она нахмурилась... пока не увидела тарелку с яблочными ломтиками.

- Вкуснятина.

Оливия наклонилась вперед.

Она должна была упасть в сторону, но большие руки Аэрона лежали на её бедрах, удерживая её на месте и посылая дрожь по всему телу.

- Спасибо.

- Пожалуйста, - проскрежетал он.

Усмехаясь она стянула тарелку и села обратно к нему на колени.

Он напрягся, когда она сделала это, и ткнул её в нижнюю часть спины, но она едва ли заметила это.

Поедание яблочных ломтиков тоже сопровождалось счастливыми стонами.

Еда поглощалась даже лучше чем человеком.

Слаще.

Жизненно необходимо нежели запоздалая мысль.

Наконец наевшись, она посмотрела вверх на того, кто предложил ей последний кусочек.

Все пялились на неё, а еда в желудке превратилась в свинец.

- Извиняюсь, сказала она автоматически.

Что она сделала не так?

- За что ты извиняешься? - спросила Кайя.

В её голосе не было злобы, только искренне любопытство.

- Все смотрят на меня, и я подумала...

Кроме того, Аэрон был очень напряжен.

"Согласен с Гарпией". добавил Уильям, поднимая свои брови.

Я люблю женщин, которые наслаждаются своим завтраком.

Она не делала этого.

Не так ли?

Каяй дала ему подзатыльник.

- Заткнись, плэйбой.

Никого не интересует твоё мнение.

Для Оливии она добавила:

- В случая, если у тебя возникли проблемы из-за моего взгляда, то я смотрела на тебя лишь, потому что мне любопытно.

Также, как и она была любопытна Оливии, поняла она.

Гарпии могли есть только то что украдут, беззастенчиво лгать и импульсивно убивать.

Короче, они были полной противозаконностью ангелам, кроме того они наслаждались жизнью на полную катушку, вот почему Лисандр выбрал одну из них.

Скоро, я тоже буду наслаждаться жизнью на полную катушку.

- Ты знаешь Лисандра, мужчину моей близняшки? - спросила Кайя.

- Да.

Очень хорошо.

Гарпия положила свои локти на стол, с грохотом подвигая тарелки.

- Он настолько жесток, как я думаю? - отвращение сквозило в её голосе.

- Возможно даже больше.

- Я знала это! Бедная Би.

Сочувствие омрачило ее лицо, но она тут же просветлела.

"Я знаю.

Ты и я можем объединиться, потому одна голова хорошо, а две - лучше, и спланировать как его немного смягчить.

Мы даже можем узнать друг друга получше.

Девушки в этом доме держатся вместе.

- Невозможно.

Я беру Оливию в город.

Объятия Аэрона, которые и так не позволили бы ей упасть, стали еще жестче.

- Никаких планов.

Никаких разговоров по душам.

И разумеется никаких сердечных привязанностей.

Плечи Оливия опустились в унынии.

Аэрон всегда был таким грубым или она только заметила это? Или это отношение было для её же пользы?

- Ты уверен, что не нуждаешься в моей помощи? - спросила она его.

- Я пригожусь тебе.

Обещаю!

- Потому что ты можешь помочь мне? - Вопрос, который должно быть утверждением.

Ей хотелось встряхнуть его, упрямый мужчина.

- Да.

- Прекрасно, у нас итак полно помощников, поэтому да, я абсолютно уверен.

- Я также могу заставить тебя улыбаться.

Как ты знаешь, это было моей работой.

В любом случае ее прежней работой, по которой она скучала.

"Ты хотел бы улыбаться?"

От ответил без колебаний.

- Нет.

- А я бы не прочь.

Выпалил Уильям.

- Я люблю улыбаться, особенно находясь в постели и будучи обнаженным, поэтому я говорю, что мы оставляем её.

Ногти Аэрона вонзились в её кожу через робу, но она не возражала.

Если она возразит, он уберет свои руки, а ей нравилось где они находились.

- Как сказала Кайя, твое мнение здесь никого не интересует.

- Кроме того, - добавила Кайя.

- Я сомневаюсь, что этот здоровяк способен хотя бы на крошечную улыбку.

- Я тоже, - брякнул Аэрон, заставляя всех засмеяться.

- Конечто же, ты тоже, Ворчун.

Кайя перебросила свои рыжие волосы через плечо.

- Послушай, нет причин отправлять её в город.

Новая вспышка...

Я выбираю себя для осуществления своего предложения и собираюсь познакомиться с ней.

Я полностью впечатлен фактом ее изгнания с небес и требую все пикантные подробности.

- Как и я.

Камео кивнула, подчеркивая свою решимость.

"Это называется познакомится с ней получше."

"Ты можешь меня тоже включить"

Уильям послал Оливии воздушный поцелуй, а её щеки запылали от смущения.

"Не надо ничего говорить."

Я уже знаю, что за слова сорвутся с твоего языка.

Останови меня, если я ошибаюсь, но если мы познакомимся поближе, это доставит тебе нескончаемое удовольствие.

Низкий рык вырвался из горла Аэрона.

- Она не останется здесь, и не будет никаких удовольствий.

Как я уже сказал, я отвожу ее в город и оставляю там.

Сегодня же.

Но почему? - спросила Оливия.

Возможно она и ненавидела свои обязанности ангела-воина, и возможно никого еще не убила, но это еще не означало, что она была полной простофилей.

Ты сказал что тебе не нужны больше помощники, но обещаю тебе, все кто здесь не помогут тебе со следующим ангелом, посланным убить тебя.

Она ожидала, что кто-нибудь заговорит и согласиться с ней, но казалось никого не заботило что небесный убийца придет прикончить их друга.

Все за столом, включая Аэрона, возможно предполагали что Повелитель был непобедим.

Конечно же поэтому, он оставался непреклонным.

"Мне наплевать."

Она швырнула яблочные пластинки назад где нашла их, гремя при этом тарелкой намного больше чем Кайя.

"Я так же могу помочь тебе одержать победу надо Ловцами".

Правда.

"Оливия." сказал он, и ей не надо было видеть его, чтобы знать, что она уставился в потолок и молит о терпении.

За исключением, если только она не ошиблась, молитва, а она действительно слышала его бормотание, была о силе сопротивления.

"Мы - демоны, а демоны и ангелы не сочетаются.

Кроме того, Легион не может вернуться пока ты не уйдешь."

Единственный аргумент, который она не могла опровергнуть.

"Но..."

но.

Я готова попытаться поладить с ней.

Если он и услышал ее панику, он не показал этого.

"И я буду милой со всеми другими твоими друзьями, тоже."

20

Как могу я быть не милой? Я отказалась от всего, чтобы спасти тебя.

"Я знаю."

Слова были путанными.

"Наименьшее что ты можешь сделать..."

"Я не просил тебя отказываться от всего." отрывисто сказал он.

"Так что нет.

Нет ничего наименьшего что я могу сделать.

Ты выздоровела.

Мы квиты.

Я тебе ничего не должен."

Камео проигнорировала его, поставила свои локти на стол, и наклонилась вперед, ближе к Оливии.

Забудь о нем.

Он просто еще не получил свою порцию кофеина.

Давайте немного притормозим.

Как ты можешь нам помочь с Ловцами?"

Наконец-то.

Заинтересованность, даже если тон Камео был скорее угрюмым, чем обнадеживающим.

Оливия еще выше подняла подбородок.

"Только одним, я знаю где находятся, остальные бессмертные, одержимые демонами."

Слава богу, во время признания молния не ударила в нее, и ангелы с поднятыми огненными мечами не появились.

"Помниться ты говорил, что вы ищете их"

Мгновение прошло в шокирующем молчании, все глаза уставились на нее.

"Аэрон". сказала Камео.

"Нет."

Это не важно." объявил его жесткий голос.

"У нас для этого есть свитки."

"Да, но они дадут имена, но не местонахождение."

Взгляд женщины-Повелительницы стал проницательным.

"Сабин захочет поговорить с ней, когда он вернется".

"Вот беда"

"Если этот сыщик-затычка Сабин хочет поговорить с ней, это означает что Гвенни тоже захочет"

Кайя забарабанила своими ноготками по крышке стола.

А как вы знаете, молокососы, я уверена, что моя сестра получает то, что хочет.

Кроме того, я уже умираю от скуки поскольку никто так и не атаковал крепость, как обещалось.

"Гарпия." резко сказал Аэрон.

"Не испытывай моего терпения.

Ты послушаешься меня, и дашь ангелу уйти.

"Воины так неотразимы, когда думают что они такие жесткие и командиры.

Рука Кайи выстрелила, снова загрохотали блюда, и она ухватила горстку яиц.

Эту горсть она запустила в Аэрона.

Оливия быстро уклонилась, и яйца угодили Аэрону в лицо.

Его губы скривились в гримасе, когда он вытирал желтую массу.

Несмотря на то, что он предпочел бы обнять ее опять, он стиснул ладонями ручки кресла.

Кайя захихикала как школьница.

"Не разыгрывай удивление нашей настойчивости, что она остается здесь.

Парис рассказал мне, что ты говорил Кронусу на одной ночью на крыше.

Пошли мне женщину, которая отречется от меня." - издевалась она.

"Действительно? Когда это у тебя с Париса было время на интимчик?"

Спросил Уильям намазывая масло на черничный кекс.

Кайя пожала плечами, не отводя взгляда от Аэрона

"Пару ночей назад, я искала немного веселья, а он искал немного уступчивости."

Еще одно пожатие плечами.

Потом он почувствовал себя словоохотливым.

Парис только кивнул в подтверждение.

Каждый раз когда Оливия видела хранителя Разврата, он выглядел печальным.

Только после этого, он выглядел почти...

счастливым, если немного уставал.

Должно быть это был некий дружеский разговор.

"Но я же предлагал тебе местечко в моей кровати." пожаловался Уильям Гарпии.

Кровать? Ох

Ох

Кайя и Парис по-видимому делали кое-что еще, кроме болтавни во время своего интима.

"Ты сосунок в игре на гитаре, так что логично предположить, что у тебя плохо с руками.

Кроме того, кое-кто кого мы все знаем и любим застолбил тебя.

"Кто?" спросила Оливия, прежде чем смогла себя остановить

Кайя не обратила на нее внимание, продолжая.

"Поэтому я выбрала Париса, чтобы согревал меня той ночью.

И я не могу дождаться Бьянки, чтобы рассказать ей все откровенные детали."

"О, нет.

Нет, нет, нет.

Ты не можешь поцеловаться и рассказать об этом." фыркнул Парис.

Гарпия улыбнулась лениво, порочно.

- Увидишь.

Исподтишка.

Ты хочешь чтобы твоя маленькая демонесса вернулась, Аэрон-бесполезный-стручок, ты должен будешь пойти в город и поиграть с ней там.

Ангел остается."

Жар дыхания Аэрона был обжигающим на шее Оливии.

"Это-Мой Дом."

"Больше нет."

В унисон ответили Кайя и Уильям.

Они обменялись улыбками, хотя Уильям по прежнему угрюмо смотрел на выбор Кайи в отношении напарника по кровати.

"Да." Сказала Оливия, еще выше забрав подбородок.

"Больше нет.

Она хотела чтобы Аэрон был здесь с ней, о да, но ему по-видимому надо время, чтобы понять как ему повезло на самом деле, что у него есть она.

Это не эгоизм с ее стороны, твердила она себе.

Правда никогда не была эгоистичной.

Кроме того, чтобы понять насколько он нуждается в ней и хочет быть с ней, не должно занять больше чем несколько часов.

Он был сообразителен.

В большинстве случаев.

Пожалуйста, пусть он захочет быть со мной.

Опять руки Аэрона опустились на ее талию.

На этот раз он сжал достаточно сильно, чтобы она задышала с трудом.

"Ты знаешь где ларец Пандоры, Оливия?"

Конечно же, он задал единственный вопрос на который у нее не было ответа.

"Ну...

ээ.

нет."

Ты знаешь где держат Покров Невидимости и Жезл Разделения?"

Ладно.

Два вопроса.

"Нет." тихо призналась она.

Все что она знала, это то что Повелители нашли два из артефактов Кронуса: Клеть Принуждения и Всевидящее Око.

То что им не хватало, как упомянул Аэрон, это был Покров Невидимости и Жезл Разделения.

Поскольку Единственный Настоящий Бог не пользовался такими пережитками прошлого, ее род никогда не искал их.

Аэрон поднял ее на ноги и отпустил ее.

Оливия схватилась за стол, чтобы удержаться от падения.

Она также сжала свои губы, чтобы удержаться от стона разочарования.

Прикоснись ко мне.

"Все еще хотите чтобы она осталась?" равнодушно спросил он остальных.

"Хотите, чтобы осталась она, а не я?"

Один за другим они кивнули.

Безнадежно.

"Отлично."

Его язык пробежался по зубам.

"Она ваша.

Добудьте любую какую сможете информацию от нее,

Как предлогалось, я буду в городе.

Кто-нибудь отправьте мне сообщение, когда она уйдет.

Только после этого я вернусь."

Это явно был заговор, целью которого было свести его с ума, мрачно подумал Аэрон.

Во-первых, его друзья выгнали его.

Во-вторых, его демон кричал в нем, что бы остаться.

Остаться.

С Оливией.

Гнев должен презирать живое существо.

Аэрон должен презирать живое существо.

Вместо этого он понял дилему своего демона.

Она была очаровательна.

Этим утром, он проснулся и понял что она была полностью излечена. желание, которое он отрицал несколько дней, вспыхнуло с новой силой.

С тех пор оно не пропадало.

Она упала на пол, её роба поднялась до талии, и её трусики... о черт, её трусики.

слишком белые, слишком чистые.

Сделаны, что бы мужчина хотел разрезать их с помощью его зубов и грязно завладеть тем что немного выше.

Он хотел разорвать её робу, и пировать ею.

Как-то, каким-то способом, он остановил себя.

Возможно, потому что он осознал-и напоминал себе, снова и снова снова-что голос Лесандра он слышал накануне.

Тот Лисандер, который уже однажды исцелил Оливию, тот самый, что хотел видеть ее счастливой и здоровой.

"Незапятнанной" пробормотал он.

Лисандер был худшим врагом, которого можно было иметь.

Повелитель мог сражаться с Ловцами, да.

Но Ловцы и армия ангелов?

Едва ли.

И Аэрон наконец взял себя под контроль: он покинул кровать, чтобы не прикоснуться и попробовать лежащую на ней Оливию, в отчаянной спешке.

Он всё-таки убедил себя освободиться от нее

Наконец он, слава небесам, забыл о том, какой была пульсация у него между ног, пока она сидела на его коленях и "занималась любовью с едой".

Только Гнев настойчиво требовал большего.

"Ты понравишься мне намного больше, если ты будешь просто находиться с ней рядом."

Он заставил демона замолчать.

В ответ раздалось рычание.

Это было уже не просто заступничество его демона.

Гнев был смирным всего несколько минут назад, когда Аэрон осуществлял то, что задумал.

Аэрон потер лицо с такой силой, что оцарапал скулы.

Он был в квартире Джили в городе.

Просторная трехкомнатная на более богатой стороне.

Джили была юной подругой Даники, которая жила в Будапеште.

Торин, их первая линия защиты в крепости, оснастил ее квартиру с современной защитной системой, на случай если Охотники когда-либо обнаружат ее сотрудничество с Лордами.

Даже если она была целиком и полностью смертной и наивной насколько может быть наивным человек, вокруг которого происходят невероятные вещи, с учетом трудного детства, о котором Даника рассказала Повелителям, эта сиротка не даст себя в обиду.

В настоящий момент она была в школе, в высшей школе, и быть подальше от него сейчас было, безусловно, к лучшему.

Она всё ещё не чувствовала себя комфортно в его компании.

Понятно.

Хотя Джиле было всего семнадцять, она видела темную сторону мужчины и была в ней годами.

Они предложили ей комнату в крепости, но она предпочла иметь своё собственное жилище.

Что тоже было неплохо.

Аэрон не хотел бесцельно бродить в потемках; ему было нужно призвать Легион, наконец.

Он встал в центре гостиной, диваны и кресла он отшвырнул так, чтобы освободить пространство для круга, который он начертил перед собой, посыпав соль и сахар.

Он призывал ее ещё в пути, но она не отвечала.

Он раскинул руки и сказал: "Легион, 516-ая из темных крестоносцев, из завистливых и нуждающихся", - так как Легион и научила его.

Это было ее имя, номер и звание на смеси различных языков.

Легион, 516-ая из темных крестоносцев, из завистливых и нуждающихся.

Если бы он сказал не в точности всё, он нечаянно мог мог призвать кого-то другого.

" Я приказываю тебе появится передо мной.

Сейчас же.

Не было ни вспыхивающего света, который любил использовать Крон, являясь Повелителям, ни остановки времени.

Мгновенье назад Аэрон был один, а в следующее Легион уже была в центре круга.

просто. легко.

Она свалилась на пол, дрожащая, блестя капельками пота по всему телу.

"Легион.

Он согнулся и подхватил ее, осторожно, не давая крупинкам соли и сахара, коснуться ее.

"От этого будет ожог", - говорила она ему.

Гнев счастливо заурчал.

Легион сразу взяла инициативу в свои руки.

Аэрон.

Мой Аерон.

реакция напомнила ему Оливию.

Сладкая, прекрасная Оливия, которая сейчас была с Кайей, чокнутой гарпией с извращенным чувством юмора, и Камео, безжалостной убийцей со скорбным голосом.

К тому же, он оставил ее с Уильямом и Парисом, двумя бессовестными сексуально одержимыми мужчинами.

Потому что, если бы он не сделал этого..., он хотел разломать всё в квартире Джили, в порыве ярости.

Ярости, не ревности, уточнил он.

Если они спутаются с ангелом, их ожидает гнев Лисандра - это совершенно очевидно; он не собирается заботиться об Оливии. Она очень привлекательна для его друзей, и это приводило его в ярость.

Конечно.

"Стены комнаты Джили выглядели бы лучше с несколькими выбоинами", - подумал он.

Он сделал бы девочке одолжение и помог бы ее украсить.

К тому же такой осторожной, какой Оливия была с остальными, со всеми кроме него, не то чтобы он этим гордился, но все же... она не не могла чувствовать себя с ними хорошо.

Совсем недавно она пряталась, плакала и умоляла его вернуться.

Несомненно, диван Джили станет более удобным, если его разломать пополам.

Умерь свой пыл, ведь ты четко сказал Парису, о том что ты собираешься делать.

Душевное состояние Оливии не их проблема.

Ее слезы - тоже.

Но они не могли.

Естественно, они хотели помочь.

Она должна покинуть крепость как можно скорее.

Легион важнее для него.

Она - ребенок, которого он в тайне желал, но не мог иметь.

Не потому что у него не было серьезных отношений с женщинами, а потому что он знал, какие дети хрупкие существа.

Быть отцом, тем, кем он не позволит себе стать, означает испытывать худшую агонию - видеть как твой собственный ребенок слабеет и умирает.

С Легион об этом не нужно беспокоиться.

Она будет жить вечно.

"Что случилось, драгоценная девочка?" - спросил он, перенося ее на диван и укладывая на подушки.

Запах серы пропитал ее насквозь и Гнев вздохнул, почуяв запах дома.

Только его демон ненавидел этот аромат.

Но сейчас, когда он знал ужасы пребывания в ящике Пандоры, ад казался ему раем.

"Они охотятссся за мной."

Она потерлась своей щекой об его грудь, сдирая кожу, и заурчала.

"Чуть было не сссхватили меня."

Ее раздвоенный язык всегда задерживал и удлинял звук "с", иногда это ему особенно нравилось в ней.

Когда он встретил ее впервые, она разговаривала ещё как ребенок, используя неправильные падежи и местоимения.

По ее просьбе, он работал над ее грамматикой и очень гордился ее достижениями.

"Сейчас ты здесь."

"В безопасности."

Он погладил два маленьких рога на ее голове, зная какие они чувствительные и как ей это нравится.

"Ты не должна возвращаться туда вновь."

"Ангел мертв?"

"Не совсем", - сказал он, уклоняясь от прямого ответа в настоящий момент.

Они сидели в тишине несколько минут, пока она не обрела контроль над своим дыханием.

Наконец она успокоилась и ее обгоревшая кожа остыла.

Она поднялась и осмотрелась вокруг своим красным горящим взглядом.

"Это не наш дом", - сказала она в замешательстве.

Аэрон посмотрел на то, что их окружало, стараясь увидеть это место ее глазами.

Мебель всех цветов радуги: красная, синяя, зеленая, бордовая и розовая.

Деревянный пол застелен ковром с цветочным орнаментом.

Стены увешаны изображениями небес, подарками Даники.

"Мы в квартире Джили."

"Миленько", - сказала она и трепет в ее голосе не мог обманывать.

Ее женственность уже перестала удивлять его.

Когда он вернется в крепость, у нее будет своя собственная комната.

Комната, которую она сможет оформить так, как пожелает.

Он не уверен, сколько ещё он сможет выносить столько розового в своей собственной.

"Я рад, что тебе нравится.

Пока что мы останемся здесь."

"Что?" - ее трепет превратился в ярость.

- Теперь ты живешь с Джили? Она...

Она любит тебя?

- Нет.

Медленно, она расслабилась.

Да, но сссейчас я хочу пойти домой.

Я ссскучаю."

"Я - тоже.

Но мы не можем.

Там - ангел."

Легион замерла, ярость вернулась.

"Почему там сссейчас она, а не мы?"

Отличный вопрос.

"Она собирается помочь остальным с Ловцами."

"Нет.

Нет.

Я помогаю сссс Ловцами."

"Я знаю, знаю."

Она может быть и маленькая, но очень жестокая.

Убийство было для нее игрой.

Но в ее жизни было столько борьбы, что Аэрон желал для нее только мира.

Он не хотел втягивать ее в эту другую битву.

Он не хотел бы.

Она столько значила для него.

"Здесь будем только мы", - сказал он.

"Прекрасно."

Снова она расслабилась рядом с ним.

"Мы останемся здесь, но я помогаю больше, чем она."

Или Оливия может лишиться головы.

Предупреждение получено.

Время отвлекло его маленькую возлюбленную.

"Хочешь поиграть?"

Подпрыгнув, она оскалила зубы и замерла возле его шеи, скользя как змея.

"Да. Да. Да."

Всегда готова играть, его Легион.

Несмотря на развитие ее речи, она не теряла детской непосредственности.

"Швырни что-нибудь.

Что угодно."

Он хотел побаловать ее и его взгляд остановился на его руках.

Здесь была единственная часть кожи, непокрытая татуировками - его запястья.

Он хотел вытатуировать здесь змею, которая бы напоминала ему Легион.

Татуировку, которая бы напоминала ему о чем-то хорошем в его жизни, а не о плохом как все остальные.

Да, ему нравилась эта идея.

"Хочу играть...

Лишняя одежда."

Также известная как "преврати-в-лохмотья-всё-что-надел-Аэрон"

"Может быть пошвыряем что-нибудь.

Или как насчет салона Красоты, в который мы играли неделю назад? Ты можешь красить мои ногти."

"Да!" - Легион захлопала с явным удовольствием.

"Я возьму у Джили лак для ногтей"

Она побежала, исчезая за углом.

"Комната Джили та, что справа", - крикнул он.

Он хотел провести час или два потакая ей, а затем отправиться патрулировать город, разыскивая следы Ловцов, а также Девушки-Тени.

После того, что Легион вытерпела в Аду, он был просто должен дать ей небольшую передышку, чертово патрулирование.

Был должен.

Эти слова взрывали его мозг, будь он проклят.

Он также был должен Парису.

Даже если его требования не будут удовлетворены, ему придется вернуться в крепость до ухода Оливии, потому что он должен заботиться о Парисе.

Он не обязан, он хотел бросить всё это и тому было много причин, он уже попросил Люциена позаботиться о нуждах Париса в течение ближайших трех дней.

Он огорченно вздохнул.

Люциен мог перенести воина в город, но мог заставить Париса выбрать себе кого-нибудь.

Пока что Парис переспал прошлой ночью с Кайей, но полученная сила не сможет поддерживать его слишком долго.

Несмотря на улыбку он выглядел измученным за завтраком.

Как Аэрон уже успел изучить, апатия - верный знак проблемы.

Аэрон был готов поспорить, что воин не был ни с кем после Кайи.

А так быть не должно.

Легион впрыгнула обратно в гостиную с пластиковой красной коробкой и широко ухмыльнулась.

"Твои ногти будут выглядеть как радуга, когда я закончу."

Радуга.

Он полагал, что это будет лучше, чем сияющая розовая вспышка, которая была в прошлый раз.

"Прости детка, но нашу игру нужно немного отложить.

Мне нужно вернуться в крепость и позаботиться кое о ком, пока ты побудешь здесь."

Коробка с грохотом упала на пол.

"Нет!"

"Я не задержусь надолго."

"Нет! Ты сам призвал меня.

Ты сссказал, что ты будешь играть."

"Ну, если Джили вернется до моего возвращения", - он продолжил, потому что она не хотела с ним говорить: "пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста не пробуй играть с ней.

"Хорошо?"

Смертная может не выжить.

"Я только хочу прихватить что-нибудь."

Или кого-нибудь.

"Будь хорошей девочкой и жди меня".

Легион подкралась к нему.

Она погладила руками его грудь, ее когти впились под кожу, оставляя капельки крови.

"Я иду с тобой."

"Ты не можешь, детка.

Помнишь?"

Он почесал ей за ушком.

"Там ангел.

Она потеряла крылья и теперь видима, но это не уменьшает ее опасности для тебя.

"Она",

маленький демон подпрыгнула и уселась к нему на колени, пристально глядя на него.

Ее без того большие глаза расширились.

"У нее теперь нет крыльев?"

"нет.

Их нет."

"Она - падшая, верно?"

"Да."

Легион снова радостно захлопала.

"Я слышала о падшем ангеле, но не занала, что это была она.

Я не помогла им причинять ей боль! Но я могу исправить это.

Я могу заполучить обратно мой дом.

Я могу убить ее."

"Нет", - он сказал это более жестко, чем должен бы.

Гнев отреагировал резко, разрастаясь в его голове, злясь на Легион, впервые.

Потому что демон хотел сам уничтожить ангела? Нет.

Аэрон затряс головой.

В этом не было смысла, учитывая то, что Гнев ранее жаждал "большего".

Видимо, Гнев не не хотел, чтобы она была убита кем-либо вообще.

Это подозрение не имело смысла, но оно всё объясняло.

Почему она нравиться демону?

Позже.

Аэрон обхватил подборок Легион и заставил сосредоточить внимание на нем, итак он хотел знать, что она уже не помышляет об убийстве.

Сфокусируйся на мне, детка.

Отлично.

Теперь.

Ты не причинишь боль ангелу."

Легион прищурилась, глядя на него.

Но я могу! Я доссстаточна сссильна, поверь."

"Я знаю, что ты можешь, но я не хочу, чтобы ты это делала.

Она могла ранить меня, но не сделала этого."

Вместо этого, она отдала за него всё.

Почему? Он удивлялся в тысячный раз.

Каким нужно быть, чтобы поступить так? Он посмеялся над ней, когда она напомнила ему о том, чем пожертвовала, но на самом деле он был очарован и озадачен.

И оробел.

Она не знала его.

Или узнала, с тех пор как следовала за ним неделями, и это делало ее решение ещё более странным.

Более чем, он не был достоин спасения.

Тем более ангелом, все они были хорошими, правдивыми и прекрасными.

И уж конечно не женщиной, которую он никогда не сможет позволит себе.

"Ну?"

Легион упорствовала.

Ну

и вернувшись мы будем милы с ней.

"Что? Нет! Нет, нет, нет."

Если она останется, она будем постоянно мешаться под ногами.

"Я пораню ее, если захочу."

"Легион", - сказал он строгим тоном.

"Это не обсуждается.

Ты оставишь ее в покое.

Обещай мне."

Нахмурившись, она соскочила с его коленей и стала шагать по ковру напротив него.

Ты сссказал, что я должна быть мила только ссс твоими друзьями.

Значит она твой друг.

Но ты не можешь дружить ссс отвратительным ангелом."

Эти слова она адресовала не ему, поэтому он не стал отвечать.

Он позволил ей продолжить разглагольствования, надеясь избежать ответов.

"Она красивая? Спорим, она красивая."

Снова Аэрон сохранял молчание.

Легион, он знал, нравилось быть защищенной им и нравилось быть центром его мироздания.

Это не было редкостью для детей отцов-одиночек, ей не нравилось делить его внимание с кем-либо.

"Она тебе нравитьссся", - обвиняла она.

Наконец он заговорил.

"Нет.

Это не так."

Однако он сам заметил нерешительность в своем голосе.

Ему понравилось сжимать Оливию в своих объятьях в течение тех ночей.

Нравилось и многое другое.

Ему понравилось, как она сидела на его коленях за завтраком.

Ему понравилось ощущать ее небесный запах.

Ему понравилась мягкость ее кожи и непорочность в ее глазах.

Ему понравилась ее доброта и решимость.

Ему понравилось то, как она смотрела на него: как на спасителя и искусителя одновременно.

"Она нравитссся тебе", повторила Легион, но в этот раз в ее словах было столько ярости, что они обжигали его кожу.

"Легион", - сказал он.

"Если мне и нравится другая женщина, это не значит я буду любить тебя меньше из-за этого.

Ты - моя малышка, и ничто не изменит этого."

Яд капал с ее остроконечных клыков, клыков которые она обнажила с рычанием.

"Я не ребенок! Она не может тебе нравитьссся.

Ты просто не сссмеешь.

Я убью ее.

Увидишь, убью прямо сссейчас." И Легион исчезла.

"О ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ?"

Оливия неуклюже вертелась у большого зеркала в черных сапогах до колена, такой-короткой-что-едва-прикрывает-ягодицы юбке и небесно-голубом беспроигрышном топе.

Подходящий голубой поясок, когда она поворачивалась, поднимался выше талии юбки.

Намекая на греховность.

Она никогда не одевалась так раньше.

Это было не для нее.

Ей это и не было нужно.

И тем не менее она попросила об этом.

"Сделай меня красивее", - сказала она Кайе в тот момент когда Аэрон ушел из крепости.

"О, боги, новый образ легкомысленной девушки", - ответила гарпия.

Два виона, Уильям и Парис, при этом застонали.

Парис до этого певший "Шайку грубиянов", подавил вздох и замолчал.

Уильям пытался липнуть к ней, оказывая "помощь", но Кайя пригрозила сделать себя серьги из его яиц.

После этого гарпия оглядела Оливию с изумлением.

"Ты хочешь, чтобы Аэрон осознал свою ошибку, а?"

"Да, конечно."

Более того, она хотела избавиться от ангельского имиджа окончательно.

Однажды и навсегда.

Она размышляла, что вернув своё прежнее одеяние, она вернет свои страхи и неуверенность.

Она размышляла, что переодевшись "девушкой-лекого-поведения", она сможет также превратиться в уверенную и смелую девушку.

Когда она второй раз повернулась, чтобы посмотреть на вид сзади, она поняла, что была права.

Что ж, она поняла что была права после того как ее головокружение постепенно исчезло.

К счастью, она привыкла к своим так сказать ногам и ухитрилась остаться в вертикальном положении.

"Мне нравиться." сказала она, усмехаясь.

Она выглядела по-новому.

Она даже была похожа на человека.

Больше всего, она выглядела сияющей, и видеть это сияние было как плавать в бассейне власти.

Я - сильная.

Я - красивая.

Что подумает Аэрон? За все то время, что она наблюдала за ним, она никогда не видела, чтобы он уделял особое внимание какой-либо женщине, кроме нее, несколько прошлых ночей и этим утром.

Поэтому она не была уверена, какой вид женщин привлекает его.

И она полагала, что такой вид лучше всего.

Она не могла претворится кем-то кем она не была.

С другой стороны, она бы все еще была на небесах.

Значит, она должна будет понравиться ему такой какая есть.

Это было то, чего она больше всего хотела.

И если она не сможет ему понравиться, что ж, в любом случае, он стоил того.

Ты ему понравишься.

Как ты можешь ему не понравиться? Убежденность была приятна.

"Это точно одежна "заставь-мужчину-умолять.""ответила Кайя.

Рыжая провела последний час подбирая вполне подходящий наряд Оливии из своих одежек.

"Я украла их в одном магазинчике в городе."

Ожидание.

"Эта одежда не была оплачена?"

"Верно."

"Правда?" Почему она вдруг почувствовала себя более сексуальной? Удивилась Оливия.

Она становится такой же плохой как и демоны? Может быть ей отправить в магазин немного денег?

У тебя нет никаких денег.

Может она отправит в магазин немного денег Аэрона?

" А теперь сядь." скомандовала Кайя, указывая кивком подбородка на кресло напротив маленького зеркальца на туалетном столике.

Камео простонала.

"Ты еще не закончила?" Она присела на кровать, в нетерпении ожидая окончание сеанса превращения в "плохую девочку".

"У меня столько вопросов"

Кайя пожала плечами.

"Спрашивай, пока я занимаюсь твоим макияжем"

Оливия присела на плюшевые подушки, и Кийя присела перед ней.

В руках у Гарпии была кисточка и тени цвета небесной глазури.

Она никогда не наносила прежде макияж, и не была уверенна, что ей это понравится, но не жаловалась.

Это основная причина по которой она осталась здесь.

Попробовать все, что дает мир.

Кайя сказала: "Закрой глаза".

Когда она подчинилась, щеточка заскольцила по ее веку.

- Не спи, Камео.

Это был сигнал к началу действий.

- Ты сказала, что знаешь где находятся остальные демона, заключенные в бессмертные тела, - Камео приступила к своим обязанностям.

- Да.

И вновь, ее не поразила молния и не явилась ангельская армия.

- В ту ночь когда ты появилась, Аэрон встретил девушку.

Она была окружена клюбящейся тенью, что бы это не значило.

Ты знаешь кто она?"

Оливия утвердительно кивнула прежде чем смогла остановится.

- Не шевелись, - сказала ей Кайя.

- Теперь я должна исправлять макияж.

Я немного промазала.

Хоть мне и нравится этот взгляд, но не думаю что н понравится Аэрону.

- Извини.

Она выпрямила спину и замерла.

- Это была Скарлет, дочь Реи.

И если ты не знаешь, Рея самопровозглашенная мать всей земли и озлобленная жена Кроноса.

- Что? - выдохнула Камео.

- Девочка из тени, дочка богов? И не просто каких-то там божкой, а короля и королевы титанов.

- Ну, один бог.

Кронус не ее отец.

Рея провела запретное время с воином Мирмидоном, когда она и Кронос начали ссорится друг с другом.

- Из-за чего они поссорились? - спросила Кайя.

"Мне кажется, что я могла бы знать ответ, но я никогда не интересовать небесной политикой."

Что достаточно легко объяснить.

"Крон планировал заточить своих детей, греков, в Тартар, потому что Всевидящее Око предсказало ему, что они отнимут у него власть.

Рея же просто хотела отправить их на землю.

Но тем не менее он заточил их."

Камео проворчала короткое "хмм" прежде чем сказать: "Итак Скарлетт была зачата...

Когда?"

Такой печальный голос...

Сердце Оливии буквально обливалось кровью, сжимаясь все сильнее с каждым новым словом, произнесенным ей.

"Рея обдумывала возможные пути к освобождению Олимпийцев из Тартара и свержению Крона.

Ее любовник также принимал участие в разработках этого плана и поплатился жизнью за свои старания.

Тем не менее, Олимпийцы всё же были освобождены.

Рея собиралась завершить начатое, но Зевс испугался, что она позже всё-таки поможет Крону, и запер ее вместе со своим отцом.

Скарлетт родилась и выросла в тюрьме."

Пока она рассказывала, щеточка, спонж и стик друг за другом были использованы на ее лице.

Нервный румянец обжигал ее.

Она молилась о том, чтобы не выглядеть как клоун, когда Кайя закончит.

"Итак эта Скарлетт - ненормальная...

Что насчет тени?" - спросила Камео.

"Тьма? Если это действительно так, то я не уверена, что могу сказать что-либо конкретное.

Они считают такое умение даром, а не проклятием.

Потому что могут скрыться в любой момент...

атаковать врага будучи невидимым."

Иметь абсолютное преимущество", - объяснила Оливия.

Твой демон, Печаль, ведь не только проклятие, потому что без печали не было бы и радости.

Подумай об этом.

Каждый может испытать темные эмоции в той или иной степени и получить из этого жизненный опыт.

Твой демон просто чрезвычайно эмоционален.

По сравнению с другими Повелителями.

И со Скарлетт.

Но демон, которого она носит в себе не тьма и не тень.

В ней живут Ночные кошмары."

"Ух ты, вау," - сказала Кайя.

"Я подумала, что местные ребята просто счастливчики.

Это наверное, самый клёвый демон из всех."

Кошмары? Клёво? Это вряд ли?

"Темная часть Скарлетт абсолютно не выносит света.

Это пропасть внутри нее, нескончаемая бездна мрака.

И посреди этого мрака лежит огромный человеческий страх."

Послышался шорох одежды и она представила как Камео передвигается по кровати, распологаясь ближе к ней.

"Откуда ты столько знаешь обо всем этом?"

"Я сталкивалась со многими демонами за эти века."

Когда я была предвестником радости, я видела как и почему демоны разрушали человеческие жизни."

"Ох, здорово.

И что ты делаешь среди здешних демонов?" - спросила Кайя.

"Можешь начать с того как ты получила под зад и закончить тем как ты оказалась здесь вся в крови."

Воспитанность гарпии предстала перед ней во всей красе.

"Я не сражалась с ними сама.

Если только мое присутствие не заставит их спасаться бегством, я должна была бы вызвать ангелов-воинов, чтобы они отправили их на тот свет.

"Давайте вернемся на минуту назад" - сказала Камео.

Какой это жизненный опыт подсказал тебе, где была Скарлетт и, что она собиралась делать."

Провал.

Щеки Оливии пылали.

- Иногда я должна была следить за Аэроном и поэтому знала, что он ищет других, подобных ему.

Я изучала тех, кто мне попадался, одной из них оказалась Скарлетт.

Попадались и другие, но большинство из них скрываются по всему миру."

"Интересненько.

А они?.."

"Ну уж нет.

Теперь мой черед задавать вопросы", - вставила Кайя.

"Итак эта Скарлетт хорошая девчонка или плохая?"

Оливия обдумывала свой ответ.

"Я полагаю, это зависит от того, что ты понимаешь под "плохой" и "хорошей"

Она выросла в тюрьме, среди заключенных.

Это всё с чем она сталкивалась, до того как ее соединили с демоном и вышвырнули на землю.

Всё, что она совершала, было для того чтобы выжить."

"Как и мы", - пробормотала Камео.

У Оливии всё было иначе.

Всё, что она недавно натворила, было продиктовано ее личными желаниями.

Она должна была чувствовать вину из-за этого, но..

не чувствовала.

В поисках пути к ее счастью, она также может открыть путь к счастью Аэрона.

Не "просто хотела", ее вновь приобретенная уверенность росла.

Наконец Кайя закончила накладывать макияж, кисточки перестали мелькать перед глазами.

Гарпия хлопнула в ладоши и присвистнула.

- Всё готово, и я, чёрт возьми, молодец.

Оливия медленно разомкнула веки.

В тот миг, когда она нашла глазами зеркало, у неё перехватило дыхание.

Она выглядела лучезарной...

Голубые тени подчеркивали цвет ее глаз, делая их более волнующими.

Черная тушь делала ее длинные ресницы ещё длиннее, они почти касались бровей, довершая эффект.

Благодаря розовым румянам на щеках она выглядела так, будто только что покинула постель, а красная помада делала ее губы ещё более манящими.

- Можешь не предлагать своего первенца в качестве благодарности, - сказала Кайя.

Принимаю только наличные.

Теперь, если тебе нравится, мы можем пойти в город, найти Анью, потому что я думаю, что она ещё там, прихватить пива и мужчин и закончить твое преображение.

Прежде чем уйти Оливия провела кончиком пальца возле глаз.

Теперь они казались загадочными и распутными.

Отлично.

"Попробуй теперь сопротивляться мне, Аэрон", - подумала она.

Я бросаю тебе вызов.

Уверенность - это больше, чем приятное ощущение.

Уверенность - это чувство, которое меняет душу, личность.

"Ты не можешь уйти", - возразила Камео.

"Я не закончила с вопросами"

Кайя закатила глаза.

"Так задай их в городе, пока мы будем напиваться до бесчувствия.

Я в нетерпении, и Анья оторвет нам голову, если мы не возьмем ее с собой."

"У тебя на все готов ответ", - проворчала женщина-воин.

Я знаю, понятно? Разве это не здорово?"

"Едва ли."

Пока они перекидывались шуточками, Оливия дотронулась до своих губ.

Скоро она узнает каков на вкус Аэрон.

Она снова вспомнила о своем "не просто хотела".

Он не сможет противиться ее чарам.

Она с трудом сдерживала себя.

Будут ли его губы жестокими или нежными? Будут ли они терзать или ласкать? Не имеет значения, в самом деле.

Она скоро узнает ответы на эти вопросы, это то, чего она хотела больше всего.

"Это - она? Она - одна? Итак? Ты умрешь, ангел", - внезапно произнес незнакомый голос. В этом голосе слышалось столько ненависти, что ей можно было уничтожить целую армию.

Оливию подскочила и обернулась, с трудом сохраняя вертикальное положение.

Крошечный демон стоял посреди спальни, с красными злыми глазами.

Его длинные когти были готовы атаковать, а зубы оскалены.

А зеленая кожа казалось состояла из маленьких кусочков битого стекла, о которое легко можно было порезаться.

Мда, она не провалилась в ад.

Ад сам пришел к ней.

Неет! Крик вырвался из ее груди, но перед этим ее голосовые связки так напряглись, что всё что они смогли произнести, это звук удивления.

Спокойно, соберись.

Она уже встречала это создание, некоторое время назад наблюдая за Аэроном, она узнала его.

Легион.

Ты не должна бояться.

Расправив плечи, она попыталась раскрыть свои крылья для равновесия, но только потом вспомнила, что их больше нет.

Она вздохнула.

"Привет, Легион.

Меня зовут Оливия.

Я, я надеюсь с тобой всё в порядке."

"Извини, но я не могу сссказать того же тебе."

"Уже идем."

Камео оказалась перед Оливией, образуя своеобразный щит.

"Это лишнее.

Мы все здесь - друзья."

"Я убью и тебя тоже, есссли ты вссстанешь на моем пути" - сказала Легион.

"Пошевеливайссся! Этот ангел - мой!"

Кайя потеснила Камео, теперь они вдвоем защищали ее.

Они встали стеной.

"Так, дай-ка догадаюсь, ты убьешь меня тоже."

Они что...

защищают ее? Ограждают от Легион? Несмотря на свой страх, Оливия ощутила радость.

Они не знали ее, но они обращаются с ней так, будто она такая же как они.

Будто она одна из них.

"Ну?" - настаивала Кайя.

"В чем дело, девочка-демон?"

"Я принимаю твоё предложение.

Я убью тебя тоже."

После этого Легион...

исчезла.

Так-так.

После таких слов, её исчезновение стало по истине облегчением.

Но только, чтобы снова появиться между двумя воительницами.

Пока они уклонялись и готовились к бою, демон успела их обеих укусить в шею.

Обе женщины упали на землю, извиваясь и крича от боли.

Оливия успела только осознать то, чему она стала свидетелем.

"Как можно было такое сделать! Я думала они - твои друзья.

Они не хотели причинять тебе боль, просто хотели спасти меня."

Взгляд красных глаз остановился на ней, излучая ненависть.

"Аэрон - только мой!

Ты не получишь его."

"Отлично, но боюсь, что я не могу согласиться с тобой."

Хотя Оливия тряслась от страха: она было одна, безоружна, уязвима, она заставила себя твердо стоять на ногах.

"Аэрон будет моим."

Так или иначе.

Она не будет лгать об этом, даже для того, чтобы спасти себя.

Раздвоенный язык выскользнул из ее рта.

"Тебе придетссся дорого заплатить за это, ангел.

Своей жизнью.

Легион набросилась на нее.

СЕМЬ ДНЕЙ.

Семь чертовых дней, и никакого результаты.

Страйдер, хранитель демона Поражения, вытер потное лицо полотенцем.

Он оперся спиной о валун и изучал окружающую обстановка.

Солнце ярко светило, и припекало намного сильнее, чем в Буде.

Чистая вода мягко омывала берега этого острова вблизи Рима, мелодичное журчание было бальзамом для его ушей.

Всё, что осталось от Храма Невысказанных, это разрушенные колонны, подобно той, на которую облокотился он сам... некоторые из них лежали на полу, некоторые стояли... и алтарь, до сих пор окрашенный и забрызганный темно-красным цветом крови.

В воздухе явно ощущалась вибрация энергии.

Энергия, которая заставляла его волосы стоять дыбом.

И всё же, несмотря на алтарь и энергию, Страйдер чувствовал странное чувство родства с этим местом.

В конце концов, многие люди считали его невысказанным.

Злым и ненужным.

Но с этим он был не согласен.

Он был соединен с Поражением и не мог потерпеть неудачу, иначе его настигали ужасные страдания.

Что было в этом злого? Как буд-то он буз разбора убил кого-то, чтобы выиграть приставку Х-бокс или что-то вроде этого.

Как бы то ни было.

В последний раз, когда он был тут, археологи обыскали каждый уголок и трещину.

В их числе были и Ловцы, надеясь найти один из артефактов Крона и даже ларец Пандоры.

Здесь их больше не было.

Почему?

Хотя храм поднялся из морской пучины всего несколько месяцев назад, деревья уже скрыли его, высокие, пышные и зеленые.

Они окружили область, где храм когда-то гордо вздымался, но не полностью его обследовали.

Они фактически огибали его дугой так, словно боялись подойти поближе.

Теперь здесь были кости, которых в прошлый его визит не было.

Человеческие кости.

Скорее все они принадлежали археологам.

И он мог только догадываться, что стало причиной их смерти.

Не было следов крови и плоти.

Даа, с тех пор, как он был здесь в последний раз, животные могли убить и съесть так много людей в течение этих месяцев, но где тогда следы их пира? Ну, кроме костей.

Кровавое пятно здесь, кусок гнилого мяса там.

Отметина когтя, где человек боролся за свою свободу.

Следы, где они пытались убежать от неизбежного.

Их не было.

И так.

Кто мог работать там чисто? Божественная рука - вот кто.

Анья, богиня Анархии и подружка Люциена, которая скоро станет его женой, - кошмар из кошмаров, капризная маленькая мегера уже занималась подготовкой свадьбы, так и не выяснив больше об этих Невысказанных, так и не проверив его предположение относительно того, кто превратил людей в эти жалкие останки.

Боги никогда по-хорошему не разговаривали с ними, она сказала, что она не уверена относительно их намерений.

Однако поведение богов тревожило их.

Все же, Страйдер не собирался уходить.

Ему необходимо было найти те артефакты.

Ему необходимо найти ларец Пандоры.

Ему необходимо уничтожить охотников.

Как бы там ни было.

Его жизнь зависит от этого.

Черт, его спокойствие зависело от этого.

Каждый день голос Поражения в его голосе становился немного громче, так каждый день он вспоминал всё больше и больше о первых днях, когда демон взял над ним верх.

Дни, которые он жаждал забыть.

Его демон рычал, постоянно вопил, требуя бросить вызов каждому, с кем он сталкивался.

Независимо от последствий.

Убить друга? Так тому и быть.

так долго, как он хотел.

Он ненавидел себя как никогда.

Его друзья возможно ненавидели его так же.

Что же, не правда.

Они были дики и неистовы из-за своих демонов также, как и он.

Должны пройти столетия, чтобы научиться контролировать себя.

Но теперь, когда они обрели контроль над их темными половинами, он был так близок к его потере.

Выглядит так, будто кто-то решил сделать перерыв в отличии от нас", - поддразнил его дребезжащий голос.

Страйдер обернулся.

Гвен, рыжеволосая красавица, которая была сильнее и порочнее любого из Повелителей, приближалась к нему, держа в руке бутылку воды.

Он бросила ему бутылку, и он легко поймал её.

В течение нескольких секунд, он осушил содержимое.

Боги, холодная она была так приятна для его пересохшего горла.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Её губы медленно растянулись в улыбке, и он отлично понимал, почему Сабин влюбился в неё.

Непослушные женщины правят.

"Я украла это у Сабина"

"Я всё слышу, жена", - сказал Сабин, шагая возле валуна напротив них.

Он ускорил шаг, добрался до Гвен и обвил руками ее плечи.

Незамедлительно, она переплела свои пальцы с его.

Она прислонила голову к нему, позволяя мужчине поддерживать и защищать ее.

Они могли наслаждаться, состязаясь друг с другом, но они всегда были единым целым.

Это было сразу понятно.

По правде говоря, их союз вначале шокировал Страйдера.

Помимо прочего, Гвен была дочерью Галена и он же был лидером их главных врагов.

Более того, Сабин был носителем Сомнения и Гвен вела себя как мышка вначале, когда эти двое только встретились.

И демон должен был практически сожрать ее заживо.

Сейчас, не было более уверенной в себе женщины, чем она.

Как два человека могут обрести друг друга, этого Страйдер не знал.

Он был даже рад тому, что не имеет ни с кем серьезных отношений.

Ему нравились женщины, особенно те из них, которые были не слишком капризны.

О, он любил женщин.

Но отношеения? Не так сильно.

У него было несколько женщин за все это время, и наконец, такая ситуации стала ему нравиться.

Нравилось быть чьим-то.

Когда они обнаруживали его одержимость победами, большинство из них старались извлечь из этого личную пользу.

"Спорим, ты не сможешь влюбить меня в себя."

"Сомневаюсь, что сможешь убедить меня, что мы всегда будем вместе."

Сколько раз он играл в эту игру, завоевывая их сердца, и полностью теряя к ним интерес после победы.

Теперь же, он наслаждался ими раз - возможно два - хорошо, возможно три раза - а потом пока старая, привет новая.

"Что скажете насчет того чтобы закончить пораньше?", - Сабин усадил Гвен на алтарь и прислонил свои бедра к камню.

Она оказалась прямо напротив него, он снова обхватил ее руками и крепко обнял, ее голова покоилась под его подбородком.

Страйдер пожал плечами.

"Мне нужно подумать"

Пока что они занимались тем, что исследовали камни на предмет символов или посланий, как указал Сабин.

Сабин был командиром Страйдера всю его сознательную жизнь.

Конечно, Люциен был предводителем элитного воинства, когда они жили на небесах, но так случилось, что именно Сабин оказал Страйдеру поддержку и защиту.

До сих пор делал это.

Страйдер мог обезглавить собственную мать, если это помогло бы ему одержать победу.

Не то чтобы у кого-то из них были матери.

Они были созданы сразу взрослыми.

Но Страйдер высоко ценил отношение Сабина.

"Я ослышался или кто-то предложил сделать перерыв?" - Кейн, хранитель демона Несчастья, ухмыльнулся, выходя из-за угла.

Его волосы были одновременно русыми, черными и золотыми, также как и глаза: карие и зеленые, они вспыхивали янтарем на солнце.

Почему он все время такой разноцветный? Страйдера это всегда удивляло.

Они были вместе очень давно, но Страйдер не думал, что когда-либо видел Кейна таким...

счастливым.

Светящимся изнутри.

Может быть этот храм как-то связан с ним.

Порыв ветра внезапно пронесся над деревьями.

Одна из веток отломилась и полетела прямо на Кейна.

Естественно, она стукнулась о его голову.

Привыкший к таким несчастьям, он даже не замедлил шаг.

Может быть этот храм всё-таки никак с ним не связан.

Страйдер беззвучно рассмеялся.

Эта напасть не последняя в жизни Кейна, можно не сомневаться.

Камни начали падать и ударяться об него, как только воин показался перед ними.

Послышался шелест гальки под чьими-то ботинками и Страйдер обернулся.

Аман, Рейс и Меддокс - оставшиеся члены их группы приближались с нему.

""Перерыв?" - сказал Аман, его голос звучал надтреснуто, из-за того что он очень редко говорил.

Он был весь в черном от головы до пят, и как хранитель демона Тайны, он редко разговаривал, слишком боясь произнести разрушительную правду, к которой воины не были готовы.

Он был более разговорчив, только если сообщал им чьи-то секреты или успокаивал ярость Гидеона.

На сердце у Страйдера потеплело.

"Догадайся почему", - отозвался он.

Сабин прищурил глаза.

"Посмотрите, с чего мы начали."

"А что не так с перерывом? Лично я, устал.

И боги знают что мы слишком продвинулись в поисках."

Мэддокс был возможно самым опасным из них.

Лучше сказать, раньше был.

Пока он не встретил Эшлин.

Сейчас в его фиолетовом взгляде сквозила мягкость, какой не было ни у одного из Повелетилей.

Плохо, что эта мягкость распространялась только на Эшлин.

Мэддокс был соединен с демоном Насилия и когда этот парень вырывался наружу...

Ой-ой.

Страйдер не раз был свидетелем того, какой сильной была его жажда убивать и калечить.

И конечно, Страйдер должен был "победить его в этом соревновании", даже разбиваясь в лепешку, что он и делал.

Он не мог ничего поделать с собой.

"Мы перерыли все здесь, практически просветив рентгеном камни, надеясь отыскать хоть что-то, мы приносили в жертву свою кровь, надеясь выпытать хоть что-то у Неназываемых."

Рейс такой же мрачный как Аман, но не такой напряженный, развел руками, всё ещё порезанными и кровоточащими от его недавнего жертвоприношения.

Или от самоистязания.

Только Рейс знал от чего на самом деле.

"Что нам ещё остается делать?"

Все посмотрели на Сабина.

"О них нам говорила Даника - наше Всевидящее Око.

И я не понимаю почему они не хотят помочь нам", - сказал воин, разочарованным голосом.

Всевидящее Око могло видеть всё происходящее на небесах и в аду.

Она могла узнавать, что замышляют боги, чего хотят демоны, также хорошо как и результаты всех этих планов, но не всегда это происходило в нужный момент.

Она узнавала обо всем по частям и не всегда в верной последовательности.

Сабин обернулся и сказал: "Все, что мы хотим знать, это где находятся два других артефакта.

Что ещё мы можем спросить?"

"Просто помочь нам, будь всё проклято", - вскричал Кейн, обращаясь к духам.

"Иначе, я отломаю каждый камень на этом острове и выброшу его в море", - поддержал его Мэддокс.

"А я помогу ему", - пообещал Страйдер.

"Только я сначала на них пописаю""

Как только его голос эхом отразился от камней, воздух стал более плотным.

Насекомые на деревьях замолчали.

"Эй, помедленнее! Может не стоит так сразу угрожать их собственности", - буркнул Рейс.

Упс.

Далее, мир вокруг померк, оставляя только колонны и алтарь.

Только одна из колонн, до сих пор стоящая четко вертикально, и алтарь засияли белым мрамором не имеющим ни одного скола.

Не веря своим глазам, воины распрямились и выхватили оружие.

Страйдер ловко управлялся и с пистолетом и с ножом, но обычно предпочитал резать на кусочки.

Сегодня он имел при себе пистолет SIG-Sauer P225.

Он держал его на предохранителе, но это не означало, что он не был опасным.

Он мог начать стрельбу быстрее, чем другой бы успел моргнуть.

"Что произошло?" - прошептала Гвен.

"Не знаю, но надо быть готовым ко всему", - предостерег Сабин.

Любой войн заслонил бы женщину, защищая её.

Но не Сабин.

Мужчины и женщины всегда равнялись на него, и хотя он любил Гвен больше жизни и желание защитить её было сильнее, чем жажда победы, каждый из присутствующих знал, что Гвен была сильнейшей из них.

Она уже спасла не одного Повелителя.

Хотя Страйдер встал впереди... неё, впереди всех.

Это желание бросить вызов...

Он должен быть единственным победителем.

Его демон уже напевал.

Выиграй...

выиграй...

должен выиграть...

не можешь проиграть...

Я знаю, он рычал.

Я сделаю это.

Он повернулся, пристально вглядываясь, осматриваясь.

Наконец, он отыскал свою цель.

Огромный человек... нет, эту штуковину никак не назовешь человеком.

Огромное животное материализовалось между двумя колоннами.

Желудок Страйдера сжался, он рассмотрел своего противника.

На звере не было одежды, но в ней и не было необходимости.

Его кожа была покрыта шерстью, похожей на лошадиную.

Змеи танцевали вокруг его головы и шипели, их тонкие тела играли роль волос.

Два длинных клыка торчали над нижней губой.

У него были человеческие руки, но роль ног играли копыта.

Его торс состоял сплошь из мускулов, в сосках торчало по серебряному кольцу.

Металлические обручи были на его шее, запястьях и лодыжках, и эти обручи делали его прикованным к колонне.

- Кто ты? - потребовал Страйдер.

Бессмысленно было спрашивать о том, что же сейчас происходило.

Кажется, они вляпались в дерьмовую историю.

Он и не ожидал ответа на свой вопрос, но, черт его побери, если это молчание в ответ не бесило его.

Затем, неподалеку от от зверя, между двумя другими колоннами появился ещё один монстр, Страйдер перевел взгляд на новоявленного монстра.

Он был мужского пола также как и предыдущий, но только нижняя часть его туловища была покрыта красноватой шерстью.

Его грудь была покрыта рубцами.

Он также был надежно прикован обручами к колонне.

Пока что.

Но эти сковывающие обручи не уменьшали опасность, исходящую от них.

"Боже мой.

Смотрите", - выдохнул Кейн, указывая в другом направлении.

Появилось третье чудовище, оно было женского пола.

Как и у мужчины ее грудь была лишена шерсти.

У нее была огромная грудь с проколотыми сосками, кольца в них были украшены бриллиантами.

Кожаная юбка закрывала ее талию и бедра.

Она стояла боком и Страйдер смог разглядеть маленькие рожки торчащие вдоль ее позвоночника.

Вообще-то ему нравились рожки, в том смысле, что за них можно было схватить врага, когда дела шли плохо.

А на ее лице был птичий клюв.

Уложить ее на лопатки? Пока что не стоит.

Также она была покрыта шерстью и прикована к колонне.

Быстро один за другим, появились четвертый и пятый монстры, они оба были такие высокими и устрашающими, что напоминали ожившие глыбы.

Хотя у них и не было змей в волосах.

Что делало их даже страшнее.

Один из них был лысый и его башка казалась скрытой в тени.

Здоровая, черная и отвратительная.

У него были шипы.

Маленькие, но острые, они торчали на его черепе, блестя на солнце чем-то влажным и прозрачным.

Неназываемые.

Без сомнения.

Страйдер выдохнул.

Просто до этого они были невидимыми.

Потому что были прокляты.

Победа.

Пока они не бросили им вызов, болван.

Слава богам, добавил он, адресуя это самому себе.

Готов ли он потерпеть поражение в этом деле?

Женщина выступила вперед, гремя цепями.

Повелители держались твердо и это, кажется, понравилось ей.

Она ухмыльнулась, обнажив свои острые как бритва зубы.

К счастью, она не могла пойти дальше, не могла добраться до них, сдерживаемая колонной.

"Итак, вы ступили на наш порог."

В ее голосе звучали крики тысячи душ, томящихся в аду, и отчаянно пытающихся выбраться.

Они кричали через нее, отражаясь эхом по храму, их мольбы проникали в его сердце.

"И мы подарим вам весь ужас своего присутствия.

Но не думайте, что ваши угрозы хоть как-то действуют на нас.

Вы собирались осквернить наш храм, не так ли? Что же, осмельтесь.

Но тогда, по моим оценкам, вам следует сначала попрощаться со своими причиндалами."

27

Вот и победа!

Это не вызов, не вызов, не хренов вызов.

Пожалуйста, пусть это будет не вызов.

Но он уже почувствовал, что женщина имела ввиду именно то, о чем говорила.

Если он не позволит Страйди-монстру проявить себя, то он проиграет.

И это будет для него самым ужасным.

Спроси, кто-нибудь из друзей поддержит тебя в этом деле.

"О, примите наши извинения, - сказал Сабин, пытаясь разрядить обстановку.

"Принимаем", - ответила она беззаботно.

Эта беззаботность казалась нелогичной.

Неправильно.

Черт.

Где Гидеон, когда он был так нужен им? Как хранитель демона Лжи, это парень знал когда кто-то говорит правду, а когда лжет.

Страйдер чувствовал опасность с тех самых пор, как чудовища материализовались перед ними, но сейчас он удивился тому, какую, собственно, они преследовали цель? Этот вопрос прибавил к его опасениям настоящее чувство страха.

"Теперь же, о причинах нашего появления", - продолжила она.

"Ваша решимость одержать победу над врагами восхищает и мы решили вознаградить вас за это."

Вознаграждение? От этих существ? Его сжавшийся желудок теперь совершил настоящий танец.

"Это неправильно", - снова подумал он.

"Итак, Вы решили помочь нам?" - спросил Рейс.

Доверчивый дурак.

"Вы поможете нам победить ловцов?"

Улыбка.

"Ты правильно заметил, и мы уже помогли вам.

Мы сделали это, не надеясь получить что-либо взамен."

Ее пристальный взгляд затягивал его в черную бездну, он проваливался всё глубже, пока не приземлился, возвращаясь на место.

"Разве нет?"

Только после этого всё начинало проясняться.

Иногда, когда ты хочешь кого-то поймать на крючок, тебе нужно сначала дать приманку.

Их помощь была приманкой и Повелители повелись.

Им придется заплатить, чтобы получить их помощь в дальнейшем, понял Страйдер.

И заплатить дорого.

Динь-динь.

Наконец-то, ты угадал.

"Возможно, мы могли бы помогать друг другу?" - поинтересовался Кейн, земля растрескивалась под его ногами.

Он отпрыгнул в сторону, чтобы не провалиться в свою собственную черную пропасть.

Она вздернула подбородок.

"Нам ничего не нужно от вас."

"Чтож, мы видим", - сказал Сабин незаинтересованным тоном.

Но Страйдер видел что, что-то поменялось.

"Вы знаете, где находится Покров Невидимости? Жезл Разделения?"

"Да."

Она одарила их усмешкой, которая была похожа на оружие, готовое выстрелить.

"Мы знаем."

Ну давай же, я заинтригован.

Мы снова побеждаем.

Страйдер облизнул губы в предвкушении, его тело уже гудело от ощущения скорой победы над врагами.

Наконец-то, Супер Кубок победителей совсем близко.

Как только они завладеют оставшимися артефактами, они смогут найти и уничтожить Ящик Пандоры.

Это, конечно, не уничтожит Ловцов, но это сломает их план использовать ларец, чтобы заточить в нем их демонов, при этом воины погибнут.

Они не смогут жить без своих демонов.

Они были двумя половинками одного целого, связаны навеки.

Стремление побеждать любой ценой - было частью его, его Страйди-Монстром.

Они научились сдерживать своих демонов, и они не хотели бы погибнуть, если их попытаются разделить.

Они были одержимыми, вечно жаждущими утолить свои извращенные нужды, но неспособными заставить замолчать своих демонов.

После того, как Ловцы убили Бадена, демон Недоверия вырвался из его тела мятущийся, кричащий, уничтожающий всё на своем пути.

Страйдер беспомощно наблюдал это..

Хуже всего, что демон всё ещё где-то находился, всё ещё сеял хаос.

По этой причине Ловцы больше не старались убить его и его друзей.

Они не хотели освобождать демонов, но не могли и захватить их в плен.

Но с ларцом они могли осуществить и то, и другое.

Но благодаря Данике, они теперь знали, что Ловцы разработали новый план действий.

Каким-то образом, они нашли демона Недоверия.

Они смогли захватить его и пытались вселить его в другое тело.

Если им повезет...

Страйдер содрогнулся.

Поиски ларца не могли больше ждать.

Если они смогут убить Повелителей, поместить демонов в любые тела по своему выбору и желанию.

Они заявляли, что хотят очистить мир от зла, но будут ли они хотеть этого по-прежнему, если смогут контролировать всё это зло? Черт, конечно же, нет.

От власти трудно отказаться.

Он это знал наверняка.

Он не смог отказаться от своей.

Он любил побеждать, не только из-за демона.

"Итак, чего же вы хотите от нас?" - осторожно спросил Сабин.

"В обмен на те артефакты?"

Страйдер едва не усмехнулся.

Сабин не любил недосказанность.

Он хотел иметь только факты, чтобы каждый знал, что им придется отдать взамен.

Неназываемая рассмеялась, и это был ещё более жуткий звук, чем предыдущие.

Может быть, потому что это была фальшивая усмешка.

"Считаете, это так просто? Стоит вам напомнить нам и в обмен вы получите то, что жаждете заполучить больше всего? Ты ошибся, демон.

Не вы одни разыскиваете то, что мы можем предложить.

Заметь."

Воздух над алтарем сгустился, померкшие цвета начали становиться все ярче до тех пор, пока не сформировалась некая разновидность прокручивающегося фильма.

Страйдер старался рассмотреть картины, а затем напрягся, заметив Галена среди изображений.

У него были светлые волосы, одна из его привлекательных черт и покрытые белыми перьями крылья.

Как обычно, он был одет в белую робу.

Рядом с ним находилась высокая, стройная женщина.

Она была привлекательной, из типа роковых красоток, с резкими чертами лица, темными волосами и бледной кожей.

Должно быть он видел ее прежде, подумал он, мысленно листая воспоминания о древней Греции, древнем Риме и обо всех странах, где он бывал в течение всей своей долгой жизни, но так ничего и не вспомнил.

Он сосредоточенно припомнил более поздние времена, но опять - вот дерьмо- ничего.

Даника, понял он.

Даника рисовала ее.

Враг.

Вот дерьмо, опять подумал он.

Даника нарисовала картину с этой женщиной более двадцати с чем-то лет назад, и до сих пор в ней ничего не изменилось.

Возраст не отразился в ней.

В таком случае, она не была человеком.

Сегодня она была одета в черную кожу и привязана к столу, но она не боролась с путами.

На лице светилась решимость, взгляд был направлен на... Нет.

Конечно же, нет.

Такого не может быть...

Это не возможно...

Но, во время наблюдения, Страйдер заметил некое создание, похожее на призрака, слонявшееся из одного угла в комнаты в другой.

Красные глаза, костная маска на лице, длинные и острые зубы.

Несомненно, это был демон.

Боже Всемогущий, как точно такое существо, каким был одержим Страйдер.

Страйдер затаил дыхание, каждый мускул в его теле сжался, захватывая кости в стальные тиски.

- Баден, - прохрипел Амун своим неуверенным голосом, который они так редко слышали, голосом, в котором было столько тоски, что даже слышать его было больно.

В Бадене было что-то, к чему они все стремились.

Что-то, в чем они все нуждались.

Они любили Бадена сильнее, чем самих себя.

Сильнее, чем любили друг друга.

До сих пор, несмотря на его смерть.

- Чёрт, невозможно.

Кейн покачал головой почти яростно.

Страйдер был согласен.

Невозможно, черт возьми.

В этом демоне не было сущности их друга.

Невозможно.

Но было что-то знакомое в этом призрачном существе.

что-то причиняющее душевную боль.

- Войди в неё, - скомандовал Гален.

- Войди в неё и твои мучения закончатся.

Ты наконец обретешь хозяина.

Ты наконец сможешь чувствовать, ощущать запахи и вкус.

Разве ты не помнишь, как это здорово? Наконец, сможешь делать то, что должен: уничтожать, разрушать человеческое доверие.

Уничтожать доверие людей.

Что и делало Недоверие.

Нет, - вновь подумал он.

Призрак застонал, и его скорость возросла.

Он был явно взволнованно.

Знал ли он, что происходит? Хотел ли другого хозяина? Или он был слишком безумным, чтобы понять?

- Пожалуйста, - умоляла женщина.

- Я нуждаюсь в тебе.

Ты очень нужен мне.

Итак.

Она была добровольцем.

Это не означает, что она знает о том, что произойдет с ней, когда её желание исполнится.

В течение первого века... в лучшем случая... в ней не останется ничего от прежнего человека.

Она будет полностью охвачена демоном, и много, много людей пострадает из-за этого.

- Сделай это, - настаивал Гален.

- Это то, что ты жаждешь.

То, что тебе нужно.

Всё, что нужно сделать - это прикоснуться к ней, и ты свободен.

Что может быть легче?

Могли демон понимать его? - снова удивился он.

Как хранитель Надежды, Гален мог заставить любого человека или существо желать будущего, которое они никогда бы не захотели без его влияния.

Даже демона.

Вот как он создал Ловцов, убедил их в том, что мир будет лучше без Повелителей.

Утопия мира и процветания.

Гален напевал так убедительно, что даже Страйдер почувствовал эффект.

Он захотел прикоснуться к женщине.

Он получит освобождение...

его будущее станет ясным, гарантированным...

лучшим...

Демон бросился к женщине, затем, изменив решение, устремился в другое направление.

О, да.

Он понимал.

Не делай этого, - проецировал Страйдер.

Да, он хотел вернуть своего друга.

Сильнее, чем что-либо в мире.

И в каком-то смысле, демон Недоверия был его другом.

Была в нем сущность Бадена или нет.

Но он не хотел, чтобы его друг был помещен в тело его врага.

- Сделай это! - прорычал Гален.

- Сделай это! Сейчас же.

Призрак всё кружил и кружил под потолком комнаты.

В нетерпении, Гален вознес руки над головой.

- Превосходно.

Забудь.

Ты можешь провести остаток вечности также, как провел эти несколько тысячелетий.

Несчастным.

Голодным.

Не выполняя свое предназначение.

Мы умываем руки.

Он опустил руку, чтобы избавить женщину от её пут.

Послышался новый стон, затем рычание, и призрак вновь начал метаться из одного угла в другой, увеличивая скорость, превратившись в итоге размытое пятно.

Он падал...

падал...

и, наконец, врезался в живот женщины.

Если бы она не была связана, то поранила бы саму себя, настолько интенсивной была ее внезапная боль.

Боль, которя увеличивалось с каждой секундой.

Она хрипела и стонала, ее мышцы судорожно сокращались, черты лица исказились.

Затем крики возобновились.

Нет.

Черт возьми, нет.

Страйдер чуть не упал на колени.

Гален улыбнулся злобной улыбкой удовлетворения.

Сделано.

Наконец.

Теперь все, что мы можем сделать, это ждать и смотреть, выживает ли она.

Дверь в комнату распахнулась, и группа его последователей вошла внутрь.

Как раз вовремя.

Они должно быть наблюдали за происходящем по мониторам.

- Мы возвращаемся в храм, О Великий? - спросил один из них.

Видение начало колебаться, и затем вовсе исчезло, ответ Галена так и не прозвучал.

Время, казалось, приостановилось, пойманное в ловушку ужаса потрясения.

Сабин первым пришел в себя.

"Что за дьявольщина только что случилась?"

Что случилось? Только что распахнулись врата ада, отголоски случившего теперь не заставят себя долго ждать.

Если женщина выживет, Ловцы начнут жаждать их крови, именно этого и боялся Страйдер.

Они больше не будут сдерживать себя, если появиться возможность ранить одного из Повелителей.

Они будут жаждать смертей.

И если их демоны освободятся из их тел, они будут пойманы и соединены с кем-то другим и Гален сможет создать армию бессмертных демонов, беспрекословно подчиняющуюся ему.

- Верни образ обратно, - скомандовал Мэддокс.

"Покажите нам последствия."

"Таким тоном ты не добьешься ничего, Насилие, но ты жаждешь узнать, что твои враги не добились желаемого"

Жезл разделения.

Неназываемая развела руками, ее длинные крючковатые ногти обратно втянулись в пальцы.

"Мы выбираем кого же облагодетельствовать"

Мэддокс сжал челюсти, прежде чем поднять голову.

- Мои извинения.

- Что вы хотите от нас? Только скажите и это будет вашим.

Страйдер не волновало то, что они хотели.

Он даст им желаемое.

Она улыбнулась, словно не ожидала меньшего.

"Ты сможешь заполучить Жезл, если принесешь нам голову царя."

Вновь эта ужасающая тишина.

- Подожди.

Ты хочешь...

Голову Крона? " Гвен уставилась на нее.

- Царя Богов?

- Да.

Без колебаний.

Могли Страйдер дать им это? Царь богов помогал им одержать несколько побед.

Царь богов был на их стороне и делал всё, чтобы уничтожить Галена и Ловцов.

Итак..

Убить его? Убить самого могущественного бессмертного в этом мире? А если он облажается, то Крон станет их врагом?

"И как вы предлагаете это осуществить?" - спросил Кейн.

"Я же сказала, что это будет непростым заданием.

Так как он - бог, уничтожить его станет самым трудным заданием за всё ваше существование, но он очень похож на вас", - ответила Неназываемая.

"Более того вы можете это осуществить.

Используйте свои знания как преимущество."

Кейн потряс головой и локон закрыл его глаз.

"Но он в нашей команде".

"Да ну?". Следующая жестокая улыбка.

"Вы не думали о том, что он уничтожит вас сразу после того как перестанет нуждаться в вас? Более того, если вы не принесете нам его голову вашими врагами станем мы.

Тогда другие получат наш приз."

Глаза Страйдера расширились, последний ответ, наконец-то, расставил всё по своим местам.

Так вот почему Гален пытался заполучить голову Крона.

Вот почему Даника предсказала это.

Они не могут позволить Галену заполучить расположение этих существ.

Вывод напрашивался сам собой: они более значимы, чем сраный Крон.

Дерьмо.

Будь всё проклято! Мать твою.

Никакими словами не передать этого.

"Почему вы желаете ему смерти?" - спросил Страйдер.

Знание - сила, так обычно говорил Сабин.

Возможно в ответе и будет их спасение.

Существо стрипнуло зубами.

"Он сделал нас рабами и мы не спустим ему этого с рук.

Так понятней?"

Ещё как.

Слишком долго он был рабом своего демона.

И в ответе не было пути к освождения.

Эти существа были непоколебимы.

Они не раздумывали.

Что произойдет если они получат свободу? Освободяться от своих пут? Ничего хорошего, в этом он был более чем уверен.

"У вас есть время на раздумья" - продолжила она.

"Мы предоставляем вам время.

И чтобы подтвердить наши благие намерения, мы преподнесем вам дар.

Пользуйтесь.

Я знаю, мы бы воспользовались.

Ее жуткое улыбающееся лицо было последним что Страйдер увидел перед тем как он и его товарищи были перемещены в другое место, в дебри, неожиданно их окружили Ловцы.

ОЛИВИЯ И ЛЕГИОН кружили вокруг друг друга.

Когда маленкая демонесса сделала выпад, Оливия отпрыгнула, и Легион со стуком врезалась в стену.

Теперь, Оливия изучала своего противника.

Она видела подобный вид существа - миньон, также известный как демон-прислужник - которых уничтожали прежде.

Все ангелы уничтожали, даже те у кого единственной целью было нести покой и радость в мир.

Но, конечно же, она никогда не дралась сама.

Хотя уничтожение их никогда не казалось похожей на большинство из битв ангелов-воинов.

Не совсем.

Они просто протягивали руки, и появлялись их огненные мечи.

Однажды эти языки огня, которые не были созданы в аду, а изверглись из рта ее Бога, и его дыхание было намного горячее чем все адское пламя так полюбившееся демонам, соприкоснулся с чешуей и демоны распались.

Это, ну, это не будет похоже на нечто подобное.

Кайя и Камео были все еще на полу, все еще корчась, их кожа теперь была светло-зеленого цвета.

Как ангел, Оливия могла бы успокоить их, забрав их боль себе и уничтожить ее.

Но оказавшись в ловушке этого немощного тела, она ничего не могла сделать.

Ничего, кроме как наблюдать.

И драться.

Если она надеялась выжить, ей необходимо было то, что она никогда не испытывала: ярость.

В конце концов это именно то, что делает людей более сильными.

Не так ли? Ведь кажется что они увеличиваются, разрушают, завоевывают когда они поглощены эмоциями.

Итак...

что разозлит ее? Определенно воспоминание о времени проведенном в аду.

Несмотря на то, что она предпочла бы лишиться глаз, Оливия позволила всплыть воспоминаниям о времени проведенном в аду.

Языки пламени...

зловоние...

эти тянущиеся к ней, блуждающие по ней руки...

Тошнота забурлила в ее желудке, страх и отвращение смешались с этим первым взрывом ярости.

После этого инстинкт взял верх, а ее шок от жестокого обращения с Кайей и Камео вступил в сопротивление, сводя испуг к нулю.

Слава богу, только испуг.

"Ты умрешь ссссегодня, ангел."

Ее руки сжались в кулаки.

Я - сильная.

"Ты никогда не сможешь быть с Аэроном так как желаешь, демон." сказала она, правда, звучавшая в ее голосе должно быть была неприятной для существа выросшего во лжи.

- Я говорю тебе это, не потому что жестока, но...

- Ззззаткнись.

Ззззаткнись!" Легион размахнулась своей рукой, обнажив когти.

Оливия пригнулась, уворачиваясь от удара.

Без своих крыльев, она споткнулась и почти упала на пол.

- Аэрон ллллюбит меня.

Он ссссам мне сказал.

Большая часть её ярости испарилась, и она ничего не могла с этим поделать.

Сострадание всегда было её неотъемлемой частью, это было необходимо для того, чтобы дарить людям счастья, а не горе.

Они желали одного и того же, она и Легион.

- И это правда.

Он любит тебя, но не так, как мужчина любит женщину.

Он любит тебя так, как отец любит свою дочь.

- Нет.

Стук ногой.

Шипение.

- В один прекрасный день я выйду за него замуж.

- Если бы это было так, я бы не отказалась от своей прежней жизни, чтобы прийти сюда и защитить его.

Я не хотела быть с ним.

Она говорила так мягко, насколько было возможно.

Причинить демону эмоциональную боль не входило в её планы.

В любом случае, Аэрону нравилось это...

существо.

Но Оливия знала как действуют демоны и знала что Легион будет ругаться и подначивать ее пока она неповерит.

- Я уже спала в его кровати, в его объятиях.

Легион не обвинила её во лжи.

Как она могла врать? Ангелы никогда в этом не нуждались, и маленькая демонесса знала это.

Вскоре она остановилась и уставилась на Оливию, её дыхание было прерывистым и неглубоким.

С её клыков капало всё больше яда.

- Ты желаешь того, чего не можешь иметь.

Ты завидуешь, жаждешь.

Это твоя сущность, - сказала Оливия, - и теперь я отлично её понимаю, нежели прежде, и по этой причине я здесь.

Я завидаю, я жажду.

Но ты не понимаешь того, что покинув ад, чтобы быть вместе с Аэроном, ты приговорила его к смерти.

Из-за тебя меня послали за ним.

Из-за тебя мне приказали убить его.

Из-за тебя на мое место будут присланы другие убийцы.

Она перевела дыхание.

- Ты причина его смерти.

- Нет.

Нет! Я убью следующего противного ангела также, как планирую убить тебя.

Это было единственным предупреждением для Оливии.

В один миг Легион была перед ней, в следующий она забралась на неё, и они начали падать...

вниз,

вниз.

Оливия приняла на себя основной удар, она ударилась головой обкрай камина и воздух стремительно вырвался из ее легких как реактивный снаряд.

Яркие огни запрыгали перед ее глазами, но не настолько сильно, чтобы не увидеть зубы тянущиеся к ее шее.

Лисандр начал тренировать её для новых обязанностей воина в тот самый день, когда в её крыльях появились золотые переливы, поэтому Оливия знала, как зажать своей ладонью подбородок Легион и сжать, болезненно дробя зубы демона.

Ей никогда не нравилась мысль сражаться с демонами.

Особенно, когда Лисандр сказал ей, что воины должны полностью дистанцировать себя от своих заданий, оставляя только твердую решимость низвергнуть свою жертву.

Могла ли она?

Холодное покалывание расцвело в её пальцах и распространилось вверх по её рукам...

в ее грудь...

и на этот раз холодное оцепенение пересилило страх, уничтожая остатки ярости, вместе с состраданием и отвращением.

Да.

Она сможет, поняла она.

Шокированная.

Делай то, что обязана, шептал голос в её голове.

Ты ангел.

Она демон.

Позволь своим инстинктам управлять собой.

Позволь своей вере заполнить тебя.

На мгновение она подумала, что Лисандр был рядом с ней

Но затем Легион зарычала, разрушая её чувство облегчения, но это не имело значения.

Оливия была готова.

Вместо того, чтобы использовать эмоции, в чем Оливия была совсем не опытна, она позволила вере и любви, которые были её сущностью, поглотить себя, как приказал ей голос.

Это и есть настоящая сила.

Движением руки она бросила Легион через всю комнату.

Демонесса врезалась в стену и скользнула на пол.

Всё это время горящий красный взгляд пронзал её.

Вверх.

Сейчас.

Оливия подпрыгнула и пригвоздила её спиной к камину.

Новая позиция ограничивала диапазон её движений, но ей требовалось что-то для баланса, когда...

Легион вскочила на неё.

Оливия уклонилась и демон вновь врезалась в стену.

Поскольку она отскачила назад, посыпалась штукатурка, заполняя нос Оливии и заставляя ее кашлять.

Все же она неколеблясь ударила вперед ногой и толкнула Легион на спину.

Вера... Она могла бы выиграть в этом.

Любовь... добро против зла.

Каблуки туфлей Оливии должно быть каким-то образом достали до чешуи демона, потому что темно-красная жидкость заструилась из груди демона.

"Я не позволю тебе ранить меня, демон."

"Ты не сможешь меня осссстановить."

Легион снова подпрыгнула.

Снова бросилась на Оливию, обвивая ее как виноградная лоза.

Зубы щелкнули, а когти царапали.

Оливия ударила кулаком слева, справла и прямо, работая коленом, чтобы сохранить между ними немного расстояния, но с трудом удерживая себя в вертикальном положении.

Легион вертела головой из стороны в сторону, уворачиваясь от ударов, что не всегда получалось успешно.

Скула треснула.

Ее нос поломался.

По всей комнате валялось разбитое стекло.

Затем появились темные крылья, дикий взгляд оглядел все вокруг...

останавливаясь на все еще дерущихся женщинах.

Аэрон.

Их глаза встретились и время вдруг приостановилось.

Его губы были сжаты, придавая ему угрюмый вид, а его татуировки были такими темными, что казались тенями на его коже.

Волнение затопило ее и Оливия потеряла концетрацию.

Ее рука столкнулась с пастью демонессы, которую она должна была избегать; Легион воспользовалась преимуществом и укусила, ее острые ядовитые клыки впились глубоко, обильный яд просочился прямо в ее вены.

Оливия закричала.

Жжение, как кислота, соль и огонь.

О, Боже.

Несомненно, ее руки превращались в пепел.

Но когда она посмотрела вниз, она увидела что ее тело была только поранено, кровоточило, и рана слегка припухло.

- Оливия, - закричал Аэрон, стремительно направляясь к ней.

Её колени подогнулись и она рухнула на пол, не в силах больше держать свой собственный вес.

Она прижала руку к груди, дышать стало вдруг так тяжело.

Боль была слишком интенсивной, словно ей вновь и вновь отрывали крылья.

Прежде, во время боя, звезды мелькали перед её глазами.

Теперь она видела черные пятна, и это было в тысячу раз хуже.

Они росли и переплетались, лишая её способности видеть и, оставляя в темной пустоте одиночества и боли.

- Что ты сделала с ней? - прорычал Аэрон, разрушая е иллюзию одиночества.

И хотя он был зол, она была рада его вмешательству.

- Заа...защищала себя, - смогла сказать Оливия несмотря на дрожащие губы.

- Не ты, - сказал он, и в этот раз его тон был нежным и мягким.

Мозолистая ладонь, погладила ее лоб, так нежно, приглаживая волосы назад.

Несмотря на агонию, продолжающую пылать и в руке, вызывая волдыри, она послала ему слабую улыбку.

Возможно Аэрон не хотел, чтобы она осталась в крепости, и может даже не желал работать с ней, но в какой-то степени он заботился о её благополучии.

Он обошёл Кайю и Камео и подошёл прямо к Оливии.

Её ново обретенная уверенность не была неуместной.

Послышались шаги.

Затем,

- Аэрон, мой Аэрон.

Онааа ничто.

Оставь её и...

- Это ты оставишь её.

Я говорил тебе не приближаться к ней, Легион.

Я говорил не причинять ей боль.

Руки Аэрона оставили Оливию, и она застонала от лишенного удовольствия.

- Ты ослушалась меня.

- Но...

но...

- Иди в мою комнату.

Сейчас же.

Мы поговорим об этом позже.

Тишина.

Затем рыдание.

- Аэрон, пожалуйста.

- Не спорь со мной.

Иди.

Шелест одежды.

Должно быть, он отвернулся от неё.

- Что она сделала тебе, Оливия?

- Р-рука, - удалось вымолвить ей несмотря на стучание зубов.

Она словно опять горела в огне, хотя теперь была холодна, как лёд.

- Укус.

Эти сильные, мозолистые пальцы вернулись к ней, но на этот раз обхватили её запястье и подняли её руку вверх.

Возможно, чтобы осмотреть рану, но это не имело значения.

Это действие увеличило скорость кровотока, что в свою очередь усилило боль, и она захныкала.

- Станет легче, - пообещал он.

- Других укусили раньше.

Помоги им, затем мне.

Он не ответил.

Вместо этого, он приложил свои горячие губы к её запястью и начал сосать.

На этот раз, он не был нежен.

Её спина выгнулась и новый крик сорвался с её губ.

Она попыталась вырваться из его объятий, но он держал крепко, высасывая, высасывая, а потом сплевывая.

Высасывая, высасывая, сплевывая.

По-немного, боль отступила.

Ожог стал холодным и лед расстаял, она резко упала на пол как кукла.

Только после этого Аэрон остановился.

"Теперь я позабочусь об остальных." сказал он, охрипшим голосом.

Темнота перед ее глазами немного рассеялась, и она смутно увидела, как он шагнул к Камео и проделал с ней то же самое, высасывая яд из раны на шее и сплевывая.

Когда женщина-воин наконец успокоилась, вздохнув с облегчением, он обратил свое внимание на Гарпию.

Когда он выплевывал последний глоток яда, дверь в спальню неожиданно распахнулась и два воина влетели внутрь.

Парис и Уильям.

Оба осмотрели комнату с оружием наготове.

У Париса был пистолет.

Уильям держал два клинка.

"Что происходит?" требовательно спросил Парис.

Торин сообщил нам, что ты вломился в окно к Кайе."

"Как раз вовремя." сухо ответил Аэрон.

"Что?" сказал Уильям, принимая невинный вид.

"Мы сделали тебе одолжение, задержавшись.

Мы думали, что вы тут играете в извращенные сексуальные игры."

"Да я...

убью...

эту гребанную суку!" сердитая Кайя неуклюже вскочила на ноги.

"Она укусила меня.

Она, мать ее, укусила меня!"

"Я с ней разберусь."

Аэрон тоже поднялся на ноги.

Выражение его лица было мрачным, но не менее решительным.

"Ну уж нет."

Кайя направила свой палец ему в грудь и приподнялась на цыпочки, но это не приблизило ее нос к носу с ним.

"Нет, ты будешь нянчиться с ней как всегда.

"Я с ней разберусь." решительно повторил он.

"Погоди-ка.

Я пропустил драку четырех цыпочек.

Затем я узнаю, что кем-то пообедали."

Уильям обратил внимание на Оливию, все еще лежащую на полу.

"Пожалуйста, скажите мне, что наш милый маленький ангел и есть кто кусался.

Это заставит меня никогда больше так сильно не хотеть ее."

Аэрон тихо зарычал, быстро сократил расстояние и присел возле Оливии.

"Убирайся отсюда, Уилли."

Ты не хотел и не нуждался."

"Позволю себе не согласиться." оскорбился Уильям.

"Вместо того чтобы позволить Аэрону убить тебя, я объясню, что произошло по пути отсюда."

Камео провела рукой по своему лицу прежде, чем поднять руку в ожидании.

Уильям только приподнял бровь.

Нахмурившись Парис шагнул вперед, схватил ее за руку и поднял.

"Спасибо." пробормотала она, раздраженно глянув на Уильяма.

Он пожал плечами.

"Ты не в моем вкусе, поэтому я не чувствую необходимости помогать тебе."

Она зактила глаза.

"Каждая женщина - в твоем вкусе."

Это должно было заставить всех в комнате засмеяться, но печаль в голосе Камео, заставило всех поежиться.

Аэрон поднял Оливию на руки.

Отличная идея.

Все силы покинули ее.

Ее мышцы все еще дрожали, напоминая ей последствия потрясения.

Не говоря ни слова остальным, кто не должен был оставаться как предполагалось, он вынес ее в коридор.

"Каждый раз, когда я натыкаюсь на тебя, ты - ранена." сказал Аэрон.

Это правда, но она не собиралась просить его оставаться в стороне.

"Полагаю, я должна поблагодарить тебя за мое спасение."

"Ты так думаешь, ангел?" он фыркнул.

Отлично.

Она так не думала, но признаваться в этом не собиралась.

Он назвал ее ангелом.

Опять.

Это означало, что он все еще видел в ней, ту кем она была раньше, а не кем стала теперь.

Он должен понять, что она оставила свое добродушие позади, вместе с ее мантией.

"При таком отношении." сказала она, " ты не услышишь от меня благодарности.

Никогда.

Молчание.

Она боролась с нахлынувшим разочарованием.

"Итак?" напомнила она.

"Итак что?" невыносимый мужчина.

"Ты теперь считаешь, что я слабая и легко ранимая?"

Опять, молчание.

Что означало, да, он так считал.

Она нахмурилась.

Поскольку он так ненавидел слабость, она никогда не сможет пробраться в его постель- с ним обнаженным в придачу - если так будет продолжаться.

Она должна найти способ доказать ему, какой сильной она на самом деле была.

Слова веры и любви еще раз всплыли в ее голове.

Однако она сомневалась, что он готов к ним.

И кроме того, она не любила его.

Не любила? Она просто не знала.

То что она чувствовала к нему отличалось от того, что она чувствовала к кому бы то ни было другому, но она никогда никого не любила в романтическом смысле.

Все что она действительно знала о подобной любви, это то что такая любовь означала готовность умереть за другого человека.

Как Эшлин умерла за Мэдокса.

Как Анья почти умерла за Люциена.

Готова ли она умереть за Аэрона? Нет.

Она не думала, что готова.

Она не предложила подобный компромис Совету, когда у нее был такой шанс, и они могли бы его рассмотреть.

Самопожертвование всегда заслуживало награду.

"Куда ты меня несешь?" спросила она, меняя тему разговора.

Она была еще слишком слаба, чтобы спорить.

Более того Легион была в его спальне и Оливия не была готова для еще одного раунда.

Если бы он нес ее туда где руководил, тогда...

"В мою спальню", сказал он, и ее желудок скрутило.

Тьфу.

Все таки он нес ее туда.

"Но..."

"Легион там нет.

Как всегда, она не послушала меня.

Я почувствовал, когда она ушла из этого измерения."

Глаза Оливии расширились от удивления.

Она знала что они связаны, но чтобы настолько...

.

.

вот это да.

"Ты связан с ней?"

Он кивнул.

Может Легион была права.

Может она предназначена Аэрону.

Мысль была как еще одино впрыскивание кислоты в вены Оливии.

Она сама хотела быть больше, чем просто знакомая Аэрона, больше, чем его друг.

Она хотела быть его возлюбленной.

Это желание никогда не было яснее чем сейчас, в момент, когда его сильные руки обняли ее и прижали к нему.

Когда его сердце билось у ее уха, а его теплое дыхание прошлось по ее коже.

Но она не станет делить его с Легион, и не важно как сильно она желает его.

Ты не должна делать этого.

Ты - уверенная, решительная женщина теперь, и ты идешь за тем, чего хочешь.

Это правда.

"Мне очень жаль, что она ранила тебя." угрюмо сказал Аэрон, удивив ее.

"Она еще ребенок, и я..."

"Подожди.

Я собираюсь тебя остановить на этом."

Хотя ей и нравилось слышать его извинения.

"Легион не ребенок.

Она ненамного младше тебя.

Мгновение он смотрел на нее прищурившись.

- Но она так невинна.

Невинна? Теперь пришла очередь Оливии фыркать.

- Какой образ жизни ты вел, раз считаешь маленькую демонессу невинной?

Его губы подергивались, словно он бежал вверх по лестнице.

Её вес, казалось, не беспокоил его.

- Это просто...

её шепелявость, я думаю.

И она так любит наряжаться и обожает играть в принцесс.

- Она провела всю жизнь в аду, окруженная злом, и повсюду пытали и мучили души.

Конечно, милые наряды приводят её в восторг, но это не значит, что она мыслит как ребенок.

Она любит тебя, Аэрон.

Или просто говорит так.

Умерла бы она ради него?

- Она хочет тебя так, как хочет женщина мужчину.

Без вопросов.

Он остановился посреди следующего коридора, с одной ногой занесенной в воздухе.

Он наклонил голову пока их взгляды не встретились, его фиолетовый взгляд казался безумным.

- Ты ошибаешься.

- Она любит меня, как отца.

- Нет.

Она собирается выйти за тебя замуж.

- Нет.

- Да.

Ты слышишь меня и знаешь, что я говорю правду.

Его желваки заходили.

"Если то, что ты говоришь правда..."

"Так оно и есть.

Снова, ты слышишь правду в моем голосе."

Аэрон сглотнул, потряс головой как-будто хотел прогнать ее заявление из своих мыслей.

По крайней мере, на этот раз он не пытался отрицать.

"Я поговорю с ней, скажу что романтические отношения между нами не возможны.

Она поймет."

Только мужчина может обманывать себя подобным образом.

Он снова двинулся вперед, в молчании.

Он плечом открыл дверь в свою комнату.

Оливия напряглась, но конечно же, Легион нигде не было видно.

Она с облегчение вздохнула, когда Аэрон положил ее на мягкий матрас.

"Аэрон." сказала она, поскольку не готова была. чтобы он ушел и предполагая, что он именно это и намеревается сделать.

"Да."

Он остался на месте, нависая над ней и гладя ее по волосам.

Она разве что не замурлыкала, когда ощутила прикосновение.

"Я не имела ввиду то, что сказала тогда.

Ну, когда я сказала, что непоблагодарю тебя.

Я искренне благодарна тебе за помощь."

Что ты делаешь? Он никогда не уидит в тебе потенциальную любовницу, если ты постоянно будешь напоминать ему о своей ангельской сущности.

"Ага, хорошо."

Явно испытывая неудобство, он кашлянул когда выпрямился.

"Ты где-нибудь еще ранена?" Он не ждал ее ответа, а бросил пристальный взгляд на ее ноги.

Возможно, это был первый полноценный взгляд на нее в ее новой одежде, потому что его челость внезапно отвисла.

"Ты..

ты..

Возможно ее статус потенциальной любовницы не был под угрозой, в конце концов.

Уверенно.

"Ну не прелестно ли? Мне помогла Кайя.

Агрессиивно.

Она провела рукой по своей груди, животу и бедрам, желая чтобы он прикоснулся вместо нее.

Она покрылась гусиной кожей.

О, вот это был сюрприз.

Ощущение было приятным.

Дейстительно приятным.

Она должна будет вспомнить об этом и прикоснуться к себе так еще раз.

"Мило." сказал он хрипло, страстно.

"Да."

"Что ты думаешь о моем макияже?" Когда его взгляд поднялся к ее лицу, он очертила пальцем свои губы.

"Надеюсь Легион не размазала его."

"Он..

славный."

Опять его голос звучал хрипло и возбужденно.

Это было хорошо или плохо?

Означает ли это? Она хотела его, она решила пойти за ним до конца.

Он будет ее.

Облизывая губы - со вкусом кокоса, хм- она приподнялась, перенося свой вес на один локоть, а другой рукой потянулась к Аэрону.

Она положила ладонь на его колотящееся сердце.

Часть ее покраснела от такой дерзочти, вопя отступить.

Другая ее часть гордилась этим, и кричала двигаться дальше.

Чтобы добиться большого счастья, напомнила она себе, зачастую надо выйти из своей зоны комфорта.

Итак, шаг сделан.

"Ты можешь поцеловать меня, если хочешь."

О пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет то, что он хочет.

На мгновение, он перестал дышать.

По крайней мере, его грудь перестала двигаться.

Пламя вспыхнуло в его глазах, увеличивая его зрачки, а его мускулы дрогнули под его взглядом.

"Я не должен.

Ты не должна.

Ты - ангел."

"Павший." напомнила она ему.

Снова.

"Я могу умереть завтра.

Я могу умереть сегодня.

В любом случае, я умру не узнав твоего вкуса.

Какая жалость, если так случиться, ведь это то чего я когда-либо действительно хотела.

"Я не должен." повторил он, наклоняясь.

наклоняясь...

Прискорбно, но он остановился за мгновение перед прикосновением.

Она попыталась не закричать от разочарования.

Как близко она подошла, чтобы наконец-то испольнить свое желание? "Скажи мне почему."

Так что она могла уничтожить любую причину.

"Мне не нужно безумие."

По крайне мере он не отодвинулся.

"Мне не нужна женщина.

"Мне ничего не нужно."

Не было способа опровергнуть это.

Еще никогда не было человека, более непоколебимого в желании остаться в одиночестве.

Вместо того, чтобы спорить, она просто сказала. " Ну, мне надо развлечение." и скользнула рукой по его шее.

Она не выйдет из зоны комфорта в этот раз, она не будет торопиться.

Настойчиво, она потянула его вниз.

Он мог сопротивляться.

Он мог остановить ее.

Но не стал.

Он позволил себе опуститься на нее сверху.

На какое-то мгновение они замерли и просто смотрели друг другу в глаза, своим телом он придавливал ее, и они тяжело дышали.

- Аэрон, - наконец сказала она.

- Да?

- Я не знаю, что делать, - признала она и тоска прозвучала в ее словах.

- Может быть я и дурак, но я знаю, - он ответил, и накрыл ее губы поцелуем.

Она потеряла все силы, фактически стала человеком.

32

Беззащитнее человека, вспомнил Аэрон, когда их языки сплетались в поцелуе, он не мог отделаться от этой мысли.

Позже он будет осторожнее.

Позже пожалеет, но сейчас больше всего он желал...

ее.

Оливию.

Женщину, которую презирала его маленькую Легион. Женщину, которая только что спасла его задницу, хотя, если бы он не обманывал себя, то признал бы, что она считала ее своей собственной. И женщину, которую он вышвырнет из крепости очень скоро.

Она успокаивала и очаровывала Гнев одним присутствием, что просто выбивало его из колеи.

Даже сейчас, демон мурлыкал, наслаждаясь происходящим.

В ожидании того, что должно было произойти.

Глупый.

Оливия была отдушиной, которую он не мог себе позволить.

Он не пытался себя обмануть.

Он не может тратить все свое время на то, что бы беспокоиться о ней, спасать ее, всякий раз как она находит неприятности себе на голову, но она не остановятся.

Она не может постоять за себя.

Эту женщину создали боги для любви.

Любой другой мужчина, ей бы с удовольствием помог в ее просьбе, Он представил как чьи- то руки опускаются на ее грудь, и вцепился в простынь.

Посмотри на Уильяма.

Сексуально-озабоченный Уильям.

Ублюдок.

Моя.

Ангел моя.

Гнев? Ты на что-то надеешься? Смешно.

Не твоя, и, даже, не моя.

Но как бы он хотел этого.

Ее новая одежда, подчеркивала великолепную кожу и пленительные изгибы.

Ни один человек не смог бы удержаться от такого чистого соблазна.

Даже он.

Она хотела поцеловать и что-то там внутри него, требовало, чтобы он позволил ей.

На этот раз, он не смог бы оторваться от нее.

Он хотел только одного - прижаться к ее губам, языком приоткрыть ее сжатые зубы, и скользнуть в нее.

Вобрать в себя ее сладость, похитить ее невинность.

Взять от поцелуя все, что было возможно

И святое проклятье, наслаждаться ею...

На вкус она была подобна винограду, сладкая сочная и немного терпкая, ее язык исследовал его рот.

Ее соски затвердели, и каждый раз, когда она выгибала спину, прикасались к нему и усиливали его эрекцию.

Она мягко и нежно целовала его, а ее руки скользили по его волосам.

Она была нежной любовницей, такой, какие всегда его привлекали.

Он никогда не понимал, почему других воинов привлекали женщины, которые царапались и боролись даже в самые интимные моменты, и однажды сам стал участником такого акта.

И повторять это, ему больше не захотелось.

Зачем переносить насилие и борьбу в спальню? Для этого нет никаких причин.

Не для него.

Бывшие любовницы Аэрона, которых было совсем немного, ожидали от него больше напора, чем он был готов дать.

Возможно, потому что он был похож на мотоциклиста, казался борцом и убийцей, и никогда не отступал.

Но он не позволял им двигаться быстрее или яростнее.

Он был намного сильнее их.

И легко мог их травмировать.

Эти яростнее и быстрее, могли пробудить его демона, и Аэрон отказался от занятия секса втроем с существом которое он не всегда может контролировать.

Опять же, он мог сломить своих партнерш, и превратить их в мазохисток.

Хотя...

он сам не мог признаться себе что у него было желание, небольшое, но все таки было, разрушить границы установленные между ними, бросить ее за край чувственного контроля, заставить ее биться и умолять его сделать все необходимое, чтоб она достигла кульминации.

Мурлыканье Гнева усилилось.

Что с ним случилось? Что случилось с его демоном? Находясь рядом с Оливией, он должен был более чем обычно переживать, что сделает ей больно.

Но нет.

Он сделал их поцелуй еще глубже, пытаясь взять больше чем, она была способна дать.

Да.

Еще.

Хоть голос Гнева прозвучал шёпотом, но он вернул его в реальность. Он отстранился от Оливии.

Я не стану желать крови.

Ты можешь быть спокоен.

Еще!

Когда его любимый ребенок Легион находилась рядом, она успокаивала демона, так же как и Оливия. Но демон никогда не хотел ее поцеловать.

Почему он отвечал ей таким образом, почему Оливии, то? Ангелу?

Мы должны приостановаться, - сказал он ему.

Демон заскулил как маленький ребенок у которого забрали конфетку.

Еще небес.

Пожалуйста.

Еще...

небес? У Аэрона глаза полезли на лоб.

Конечно.

Гнев никогда не должен был бы радоваться Оливии, но недостижимое оказалось реальностью.

Но, честно говоря, Аэрон никогда раньше не мог подумать, что демону захочется посетить дом ангелов.

В конце-концов, ангелы и демоны всегда были врагами.

И возможно он ошибался, но демон никогда ничего об этом не говорил...

до того как привязался к ней.

- Аэрон? - ее глаза открылись, окайименные густыми и черными ресницами, предавали взгляду детскую непосредственность.

Она провела по губам кончиком языка, ее губы были влажными и красными от поцелуя.

- Твои глаза...

твои зрачки...

но ты не сердишься.

- Что с моим зрачками? Нет, я не злюсь.

Почему она так подумала?

- Ты...

возбужден, да? - ее губы изогнулись в насмешке, лишив его необходимости отвечать на вопрос.

- Почему ты остановился? Я что-то не правильно сделала? Пожалуйста, дай мне еще один шанс, и я обещаю, я буду больше стараться.

Он сильнее отстранился, и глядя на нее сверху вниз удивленно моргнул.

- Это твой первый поцелуй? - Но ответ ему уже был известен.

Я не знаю, что мне делать, сказала она ему до этого.

Но до сих пор он не понимал, что это значит.

Ангелы остались совершенно невинными, даже в этом? Нет ничего удивительного в том, что Бьянка решила отправится в небеса с Лисандром.

Это было...

опьяняюще.

Оливия кивнула.

Она удивленно улыбнулась.

- Ты не догадался? Подумал что у меня есть опыт?

Не совсем, но он не хотел портить ее волнение.

Кроме того, ему очень нравилась ее неопытность.

Ему нравилось быть первым, единственным.

Чувство собственника переполняло его.

Собственничество, которое на которое он не имел никакого права.

- Возможно мы должны попробовать еще раз. - не сдавалась она.

- Согласен.

Невинность и рвение, в симпатичной обложке.

Да.

Опьяняюще.

- Я не это хотел сказать.

Нам нужно остановится.

Прежде, чем он захочет больше, чем поцелуй.

Прежде чем он покажет Гневу небеса.

Небеса, которые он никогда не захочет покинуть.

- Только на этот раз, - добавила она, не обращая внимания на его слова. - я буду сверху.

Я всегда хотела это попробовать.

Ну, с тех пор как встретила тебя.

Она оказалась сильнее, чем он думал и ей удалось перевернуть его на спину, прохладный хлопок прижался к его голой коже.

Не дожидаясь его разрешения, она устроилась у него на талии.

Ее юбка была настолько короткой, что собравшись на бедрах, открыла ему вид на ее трусики.

Они были такими же голубыми как и ее блузка, и крошечными.

Очень маленькими.

Его рот наполнился слюной, он уперся руками в ее колени, и прежде чем смог остановится отодвинул, ее подальше, так чтоб она скользнула по его напряженности.

Сладкие небеса.

Черт, черт, черт.

Небеса.

Он не должен был это делать.

Еще.

Застонав, она откинула голову назад и ее длинные шелковистые волосы щекотали ему живот.

Она выгнулась дугой, и соски спрятанные под блузкой, стали еще заметнее.

Бюстгалтер она не носила.

Это очаровало его.

Их взгляды встретились, воспламеняя их души.

- Я не шутила, когда сказала что мне нужно отвлечься.

Нападение Легиона напомнило мне о том, что со мной сделали другие демоны.

Я хочу забыться, Аэрон.

Мне нужно забыться.

- Что они сделали с тобой? - спросил он, даже не смотря на то, что однажды он сказал, что не хочет знать.

Страстная дымка покинула ее глаза, притупляя их сияние, и она покачала головой

- Я не хочу говорить об этом.

Я хочу тебя целовать.

Она наклонилась к нему для поцелуя, но он увернулся.

- Скажи мне.

Для него узнать об этом стало важнее, чем получить удовольствие.

- Нет.

Она надула губы.

- Скажи.

Он узнает правду и отомстит за нее.

Просто так.

Гнев зарычал в знак согласия.

Рычание Гнева в защиту ангела удивило их обоих.

- Кто бы мог подумать, что человек отречется от небес что бы сделать...

другие вещи.

Он сжал зубы.

Упрямая женщина.

- Даже если я поцелую тебя, я не буду с тобой заниматься любовью - сказал он.

Предупреждение Лисандра эхом пронеслось в его голове.

Если ты еще осквернишь.

Я похороню тебя и всех тех, кого ты любишь.

Он замер.

Как он мог забыть о такой угрозе?

- Я не прошу тебя со мной спать, - чопорно ответила она.

- Как я уже говорла, я просто хотела еще один поцелуй.

Может быть, это была правда.

А может и нет.

Да, ее голос утверждал, что это так, но он ему не мог поверить.

Не хотел поверить.

Не то чтоб он никогда такого не мог допустить.

Если бы он мог бы переспать с ней, когда она так жаждала этого, она бы ожидала большего.

Женщины всегда ожидают большего, рад он тому или нет.

И больше, чем поцелуй он бы ей дать не смог.

Не только из-за ее грозного наставника.

Осложнения, напомнил он себе.

Они ему были не нужны.

Еще!

- Если я тебя снова поцелую, - сказал он, думая заткнись, заткнись черт тебя побери, - я не буду тебя больше задерживать.

Только поцелуй, не "более", - сказал он себе.

Поцелуй не может осквернить.

Поцелуй, это просто поцелуй, и она возвышалась на нем, ради богов.

- Это ничего не изменит между нами.

Лучше ей понять это сейчас.

- Кроме того, ты должна мне рассказать, что тебе сделали.

Переговоры? Действительно? Способ увильнуть.

- Я - уверенная, свободная женщина, поэтому, я - согласна, что поцелуй ничего между нами не изменит, - сказала она с случайно - раздраженно? - пожала плечами.

- Объятия это не самое главное.

Но рассказать о том что произошло? Обещать не буду.

Эта "уверенная" и "свободная" женщина действительно не хочет прятаться за него и и крепко держать его, как только что его губы? Она действительно хотела его поцелуя и ничего иного? Это восхищало его.

Действительно.

Это не разочаровало его.

Разве что чуть-чуть.

- Сейчас я просто хочу целовать твои губы и тело, - сказала она и ее щеки залил румянец.

Она уже не так уверена как вначале?

- Но не волнуйся.

Я только немного потрусь о тебя.

Так, что если мы закончили этот разговор, я бы хотела приступить.

Несмотря на некоторое разочарование - он восхишался тем, что она была готова его поцеловать, ничего не прося в замен, в его крови вспыхнул пожар, и распространился по всему телу.

Его вены превратились в реки лавы, мышцы пылали от напряжения.

Использовать его тело? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я сказал еще!

Она была необычным смешением невинности и геодонизма.

Он - нежелания и восторга.

Он должен остановить это сейчас, пока все окончательно не вышло из-под контроля.

Контроль.

К черту его.

Он должен действовать рационально, вместо того чтоб разговаривать с самим собой, и быть с ней.

На самом деле, ему было необходимо поговорить с собой и с демоном, прекратить все это и оставить ее.

- Ты мне напомнила, что могла сегодня умереть, - мрачно сказал он.

Хорошо.

Ничто не беспокоило его больше, чем мысли о смерти.

- Ты ранимая.

Возразил он.

- Ну и что?

- Ну и что? - он мог только покачать головой.

Похоже ее это не тревожит так сильно, как людей за которыми он наблюдал.

Она не сдавалась и ничего не боялась, на протяжении долгого времени, и похоже не собиралась это менять.

Он до боли сжал челюсти.

Она должна была жить вечно.

- Неужели ты сейчас хочешь поговорить? - спросила она, краснея.

Если нет, то я думаю, что могу прикасаться к тебе еще немного.

Мне понравилось это делать.

И думаю, что понравиться снова.

Не дождавшись его ответа, она прикоснулась к его груди и застонала.

- Да.

Мне нравится.

Возможно она и не смущалась, до этого.

Возможно, она покраснела от удовольствия.

Он прокашлялся.

- Нет мы не договорили.

Почему ты не боишся смерти?

- Ничего не вечно, все имеет свой конец, - сказала она

- Я хочу сказать, тебя в ближайшее время убьют, и хотя я ненавижу

даже мысль об этом, ты не увидишь, что я плачу об этом.

Я знаю, что это случится, и я принимаю потому что не могу изменить.

Я пытаюсь жить, пока могу.

Пока мы можем.

Я хочу забыть об этом, и хоть немного радоваться жизни.

Он почувствовал, как под его глазом дергается мыщца.

- Меня не убьют.

Она успокоилась, и часть возбуждения спала.

Его это немного расстроило, но виду он не подал.

- Ну сколько тебе можно повторять? - сказала она.

Ты не сможешь справится с ангелом, который прийдет убить тебя.

- Тогда скажи мне.

Ты променяла свое бессмертие на удовольствия и немедленно прибежала ко мне.

Ты ожидаешь, что я смогу его тебе доставить.

Почему ты сделали все это, почему ты сдаешься и полагаешься на меня, если я должен погибнуть?

Она печально улыбнулась ему.

- Я лучше проведу с тобой немного времени, чем ни сколько.

Ее утверждение, напомнили ему слова которые Парис сказал ему в ту ночь, как она появилась.

Он не ошибся в этом.

Они были.

- Ты напоминаешь мне моего друга.

Очень глупого человека.

- Тогда я глупая, раз выбрала не его.

Лучше дурак который играет в игру, чем то кто стоит в стороне.

Он угрюмо оскалился.

Он был готов зареветь, дежа при одной мысли, что она могла быть с кем-то еще.

Гнев тоже злился.

Не на Оливию, на Париса.

Демон спроецировал картнику, голова Париса на блюде, а тело где-то далеко.

Аэрон немедленно успокоился.

О нет, ты этого не сделаешь.

Ты оставишь Париса в покое.

Она моя.

Нет, моя, вспыл он, и только после понял, что он сделал.

Я имел в виду, что она не принадлежит не одному из нас.

И сказал тебе именно это.

Теперь пожалуйста заткнись?

- Ну что, разговор окончен? - Кончиком пальца Оливия провела по его плоскому животу и кружила вокруг его пупка.

- Или может нам сделать его немного интереснее? - она посмотрела на него, прикусив нижнюю губу..

- О, я знаю, что мы можем обсудить.

Действительно ли, можно умереть от удовольствия?"

О, черт, нет.

Она не просто так это спросила.

Не осквернить ее.

- Мы никогда не узнаем.

Он сел, желая оттолкнуть ее и уйти оставив ее одну.

В одиночестве.

Возбужденную, но в полном одиночестве.

Ни желания убить своего друга, ни угрозы Лисандра, не могли снизить его голод.

Он мог только сбежать.

- Ну, ты может быть и нет, но я обязательно узнаю.

Он вздрогнул.

Как далеко зашел бы этот ангел, чтобы обнаружить правду? Пока он пытался ответить себе на этот вопрос, его член начал пульсировать.

Его поглотили картинки, которые рисовало ему воображение, она извивается, ее собственная рука между ее ногами, глубоко проникает пальцами.

Милые...

Боги.

- Нет.

Ты поступишь правильно.

выпалил он.

- Теперь, я должен уйти.

Останься! Скомандовал Гнев.

Помогите ему боги, он послушался.

Он остался.

Он проиграл этот бой даже не укрепив позиции, так легко, будто был прикован к постели.

- Прекрасно.

Мне очень жаль, но нет.

Нет!-повторила она более настойчиво.

- Ты сможешь уйти, только после того, как мы закончим.

34

Не раньше.

Руки Оливии обвились вокруг его шеи, и играли с его волосами, ногтями она впивалась в кожу его головы.

- Теперь я знаю, что мне делать.

Ее язык рывком проник в глубину его рта.

О, да.

Быстро исследовала его.

Она немного отстранилась, когда они коснулись зубами.

Тепло...

Влажно.

Этот прием, уничтожил его решимость.

Все, в чем он нуждался, все, чего ему так не хватало.

Все мысли преследовавшие его вылетели из головы; конец.

Да.

Да! Ещё.

Она стонала, и он проглотил этот страстный звук.

Когда она терлась об него, он даже сквозь штаны чувствовал какой влажной на была.

Его мягкость - исчезла.

Его сомнения - развеялись.

Он выгнулся на встречу ей.

Когда это показалось ему недостаточным, он впился в ее ягодицы и вынудил ее двигаться еще быстрее и яростнее.

Глубже.

- Я хочу прикоснуться ко всему тебе, - загадочно глядя, сказала она.

- Я хочу попробовать всю тебя.

- Я первая.

- Я... - нет.

Нет, нет, нет.

Не запятнай ее, не запятнай ее.

Она наклонилась к его подбородку, затем припала ниже впиваясь губами в его щею, слегка покусывая.

Да, пожалуйста.

Пачкать ее весь день и всю ночь.

Больше, - снова требовал Гнев.

Еще.

Да.

Еще - Нет! Черт возьми.

Гнев испугает ее.

Наверно, это будет единственная возможность сбежать от нее.

Еше.

Это - единственное слово, которое ты знаешь? Еще - Будь ты проклят.

Аэрон зарычал.

Сегодня никто не хочет сотрудничать.

- Почему я? - он перевернул Оливию, и вместо того, чтобы прекратить это безумие, впился в ложбинку между ее шеей и плечом.

Пульсирующая жилка, выглядела слишком аппетитно, чтоб ее игнорировать.

Безрассудный человек.

Глупый демон.

Прекрасная женщина.

Его руки сами по себе нашли ее грудь и впились в нее.

Глупая ошибка.

Они были прекрасны, ее соски оказались тверже, чем ему показалось сначала.

Поддержать разговор.

Убрать руки.

- Я тот, кого презирает весь твой вид.

В конце концов, его злые дела оставили метки на его теле, заметные всему миру.

- Вы оба добрые я знаю, и вы оба меня страстно желаете.

Она обвила его ногами, лишая даже малейшего намека на растояние между ними.

- Тебе что-то не нравится?

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Еще одна совершенная ловушка.

- Я не хороший.

Не посравнению с ней.

Не по сравнению с окружающими.

Она бы сбежала от него, если бы узнала что он уже сделал, или что только собирается сделать.

- Как я могу быть с кем-то как ты? Ты ангел.

Ангел, который искущает его как никто другой.

Небеса.

- Я падший ангел.

Помнишь? И я немного устала выслушивать о том кто я и что мне должно нравится.

Это раздражает.

А ты знаешь, как трудно вывести из себя ангела? Даже падшего?" Ее руки блуждали по его спине в поисках разрезов в которые он прятал крылья.

Она нашла их и нащупала в поисках мембраны.

- Я сожалею, если мое наказание задевает Ваше самолюбие, но - Нет.

Я не жалею! - сказала она, лаская его.

Крик блаженства сорвался с его губ.

Он был вынужден вцепиться в изголовья кровати, пытаясь преодолеть желание разбить что-то или поцарапать. Внезапное удовольствие опьяняло его.

Проклятье.

Он был проклят.

Его сопротивление было сломлено.

Пот, словно биссер украсил его кожу, кровь в венах стала еще ближе к кипению.

Никто и никогда...

Это был первый раз когда кто-то...

Откуда она узнала что нужно делать?

- Повтори, - приказал он.

Еще, согласился с ним Гнев.

Кончики пальцев Оливии снова прикоснулись к его спрятанным крыльям.

Снова он не способный отдыщаться зарычал от наслаждения.

Первое прикосновение лишило его способности думать.

Второе, заставило прислушатся в эту его потребностей.

Конец.

Больше чем поцелуй? Да, черт побери.

Он готов ей дать это.

Еще, еще, еще.

Оливия подняла свою голову и провела языком по одному из его сосоков.

- М-м-м, всегда мечтала это сделать.

Она лизнула снова.

И снова.

Но вскоре ей этого показалось недостаточно и она впилась в жесткий бутон зубами.

Аэрон позволил ей себя укусить.

Этого он никогда не позволял другой женщине.

Он был слишком растерян, чтобы остановить ее, и часть его вообще не хотела останавливать ее.

Часть его, принадлежащая его демону, только хотела больше.

Черт, весь он хотел этого.

Контроль был проклятьем.

Ее внимание переключилось на второй сосок.

Не было никаких нежных облизываний в этот раз, только резкие.

Он с удивлением отдался возбуждению и нетерпению.

К его удивлению, ее действия не пробудили в Гневе жажду мести, как это было прежде.

Это даже не напоминало его первый раз с женщиной, как он предполагал.

Он забыл о времени.

Это было подтверждение его сильного стремления к партнеру, которое не поддавалось контролю.

И тем не менее он хочет сильнее.

Быстрее.

Еще!

Он отпустил спинку кровати и скатился еще раз, размещая Оливию на себе.

Она прижалась своим входом к его животу, ее ногти скользили по его коже, ее тяжелое дыхание отдавало эхом в его ушах.

Он схватил ее рубашку за край и снял ее через голову, освобождая ее великолепную грудь.

Прежде он касался их, но через ненавистный барьер рубашку, но теперь он видел ее матовые соски.

Голоден, он очень голоден.

Он смотрел на нее, пожирая ее взглядом.

Ее живот был красивый и нежный.

О, да, мягкий, думал он, пока его пальцы скользили по ее теплой тоже.

Его руки покрытые татуировками, на столь хрупкой женщине смотрелись вызывающе, но он

не мог вынудить себя их убрать.

Ну и где его хваленная сила воли? Похоже ушла вместе с остатками самоконтроля.

Ее пальцы сплились с его, и полученный контраст смутил ее.

Невинность и зло.

- Ты прекрасен, - выдохнула она.

"Пожалуй, я сделаю пирсинг", - сказала она, проводя кончиком пальца по его руке.

Он пристально посмотрел в ее лицо, затуманенное страстью.

"Пирсинг! Где?"

"В пупке."

- Нет.

Неосквернить.

На против ее кожи искрился бы драгоценный камень, привлекая ее внимание.

Заставить его замолчать.

Он желал, чтоб она прикоснулась к нему там.

Она скользнула вниз.

Грязь.

- Ты не должна делать этого.

Ты ангел.

- Падший.

Ее усмешка была медленной и раздраженной.

- Я думала, что мы уже все обсудили.

Тем более мы кое-чем занимались и мне это очень понравилось, мне бы хотелось это повторить.

Попробовать.

Она скользнула по его ногам, и скользнула язычком в его пупок, обведя несколько татуировок.

Застонав, Аэрон откинулся на матрац.

Ее непослушный язычек был горяч, ее зубы, были остры, и черт побери он забыл обо всем, оттавшись этому чувству.

Еще.

На сей раз это уже его просьба.

А может быть их двоих.

До того как...

ее пальцы начала возится с пуговицей на его джинсах.

Ты это прекратишь.

Он напомнил себе, что ни мог себе этого позволить.

Слишком многое оказалось под угрозой.

Проклятая действительность.

Разумным.

Быть разумным.

Он схватил ее за запястье, останавливая.

- Что ты делаешь? - тот нечленораздельный голос принадлежал ему?

- Я хочу увидеть твой... - она облизнула губы, ее щеки снова залил румянец. - твой член.

Он чуть не проглотил свой язык.

Неоскверненная.

Думай.

- А после, прикоснуться к нему губами, - в ее голос дрожал.

Милые...

Боги..

снова подумал он.

Кто-то должен был сказать Лисандру, что она уже почти осквернилась - самым восхитительным способом - и если Аэрон завершит начатое, это не будет его виной.

- Ты не сделаешь этого со мной.

Дурак!

Посмотри на нее.

У его демона нашлись слова поточнее.

Она гладил одиним из тех непослушных кончиков пальцев его живот и грудь, ее рука, дрожала как ее голос.

- Но я хочу этого.

Ужасно хочу.

- Ты ангел, - встряхнув головой, в тысячный раз повторил он.

Он может быть и был убийцей, но не распутником.

Ты мог бы им быть.

Демон?

Боги он желал этого.

"Нет", сказал он, так будет лучше для всех.

Для него, Оливии и Гнева.

Теперь вернитесь в свой угол, накричал он на демона.

Тебе здесь больше не рады.

Даже не смотря на твое хорошее поведение.

- Ну сколько же тебе можно твердить? Я пала.

- Да но я не хочу быбрать на себя за это ответственность.

Ее глаза превратились в шелочки, она стукнула кулаком его в грудь.

- Отлично.

Как свободная, уверенная в себе женщина я могу найти кого-то еще.

Я хотела бы быть с тобой, но события последних дней показали, что мы не всегда можем иметь то, что хотим.

Уильям флиртовал со мной, я думаю, и ясно, что ему нравится иметь...,

ты понимаешь.

Секс.

Затем она поднялась, как будто бы она действительно собиралась выполнить ее угрозу - и, возможно, она сделала бы эту глупость, несмотря на то, что все-таки запнулась на слове секс, доказывая, что она не столь увверенна и раскрепощена, как хотела бы показаться. Он яростно зарычал и схватил ее за руку.

Он отбросил ее назад на матрац.

Вильям не прикоснется к ней.

Никогда.

Он полностью навалился на нее, не давая ей вырваться.

- То что я не позваляю тебе что-то сделать, не означает что я не буду это делать сам.

Я уже разрушен.

Пока он говорил, он положил свою руку ей на бедро.

Мягкая...

теплая...

Моя.

На этот раз он не стал спорить с Гневом.

Она автоматически развела колени.

Теплая? Нет.

Горячая.

Он проложил путь от ее трусиков к сердцу.

Она была совершенной влажной, готовой.

Его большой палец, кружась надавил на ее сладкое место.

- Да, - выдохнула она.

Да.

Так хорошо...

я не могла и представить.

Ее глаза закрылись и она вонзила ногти в его спину.

Далеко от его крыльев, но все равно это подстегнуло его.

Он не хотел проникать пальцем в нее, но этот вздох...

ее похвала...

ее нежность...

Ее желание достигало все новых высот, и он скользнул в нее.

Осторожно.

Она не стала возражать.

Нет, она наслаждалась этим.

- Да.

Простонала она еще раз.

Ее колено терлось о его бедро.

- Еще.

Беспомощный, он повиновался ей, - Так будет всегда? - в нее скользнул его второй палец.

Она билась и извивалась под ним, и он представил, что она могла уже выпачкаться в его крови.

Его член был не свободен, слава богам, иначе в тот момент, он бы уже вбивался в нее.

Он захрипел.

Его член был не свободен, проклятие богов, иначе в тот момент он бы уже вбивался в нее.

Внутри нее.

Но он не должен желать ее.

После того как она извивала и кричала в его руках, выкрикивала его имя, он должен избавиться от нее.

Она доставляла ему слишком много проблем, лишала его здравого смысла.

Не запятнать, напомнил он себе.

Отведи ее в город поскорее, и неоскверненной.

Не отпускай ее, скулил Гнев.

Я сказал тебе - заткнись! приказал он ему.

Ему не хотелось воевать с демоном и с собственными желаниями.

И почему Гнев так голосил за нее? снова задумался он.

За женщину, это похоже на наказание.

Да он уже понял что демону понравилось то, что несла с собой Оливия.

Небеса.

Хотя это было странно.

Но эта настойчивость...

Она понравилась Гневу больше чем он думал? Они не должны ей нравится, из-за того что они делали, как они убивали.

Он всегда понимал, что у демона есть некоторые кровавые пристрастия и боялся результатов.

Но что, если у Гнева так же как и у него не осталось сил сопротивляться? Не осталось возможности оправдаться?

- Аэрон?

- Да, - отозвался он, голос Оливии вырвал его из мыслей.

- Ты остановился, - сказала она тяжело дыша.

- Мне нужно больше.

Пожалуйста продолжай.

К ней возвращались чувства приличия.

Очарование.

Он не хотел слышать, как она просит у него больше; это лишало сил принять сложное решение.

Слышать Гнев он тоже не хотел.

Он заставил их замолчать единственным известным ему способом.

Он прижался к ней губами и поцеловал ее.

Обычно он старался действовать более нежно, так как Гнев мог пробудить в нем жажду крови, за все время он не испытывал ничего подобного, она поднялась к нему на встречу, их языки сплетались в яростном танце.

Скоро она снова постанывая, извивалась под ним.

Напряжение между их телами проклало себе тунель к его брюкам и его члену.

Он шипел от удовольствия и боли.

Ее нельзя было назвать нежной, хотя возможна она знала что это обозначает, ее движения были слишком резкие, ее прикосновения вызывали в нем волну жара, и он поймал себя на мысли что снова двигался, стараясь приблизить ее к оргазму.

Жестко, быстро, неконтролируя себя.

Раздался стук в дверь.

Он не готов.

Он не мог.

Она прикоснулась шели на головке его члена, распределяю влагу, и через нескоко секунд они вернулись к тому моменту на котором осстановились.

Реальность не помешает им в этот раз.

- Не останавливайся, попросил он ее.

- Да так...

Еще чуть-чуть...

Еще...

Ее пальцы сжались.

- Аэрон.

Он содрогнулся в удовольствии.

Он попытался сдержать стон, так как снова в дверь постучали.

- Не смей останавливаться, простонала Оливия, ее язык снова скользнул ему в рот, ее ногти скользили по его телу, ее колени, обхватывали его и удерживали на месте.

Он скользил пальцем туда и обратно.

Она сжала пальцы даже сильнее чем было необходимо, потянув его кожу, но боги., эта боль была приятной.

Чертовски приятной.

И когда его палец снова нашел ее клитор, она закричала, громко и долго и с таким

удовольствием, что волна гордости затопила его, а вместе с гордостью наступила его разрядка.

Освобождение было настолько полным, что ему бало все равно, что он размазал семя по всему животу.

Не заботило, что он кричал пошлости, и вцепившись свободной рукой в изголовье кровати, выломал кусок дерева.

Не заботило, что произошедшее могло стать проклятьем, в глазах Лисандра.

Когда раздался третий стук, Аэрон рухнул с верху на Оливию, совершенно обессиленный.

Потный, задыхаюшийся он скатился в сторону, чтоб ее не выпачкать.

Через мгновение, лежа на матрасе она сказала:

- Хорошо.

Теперь я могу вычеркнуть однц позицию из списка моих дел.

Хорошая работа, и спасибо тебе.

Я знаю, другие мужчины обычно обнимают после такого, но так как ты ранее упомянул, что не собираешься делать ничего подобного, так что...

Отправлен в запас, подумал он и его глаза расширились.

Просто так.

Проклятье.

Нет.

Он хотел наклонится над ней, взять ее на руки и заставить ее обнимать его, когда раздался еще один стук в дверь.

Хмурый и разочарованный, он обернул вокруг себя простынь, выскочил на ноги

и шагнул к двери.

Кто-то решил умереть.

КТО ЗДЕСЬ?

Обнаженный Аэрон распахнул дверь, а Оливия беззастенчиво наблюдала за ним.

Эта красивая бабочка парила на верхней части его спины, и она прикасалась к ней, ласкала её.

На самом деле, его кожа была в ссадинах и кровоподтеках, там где она царапала его.

Возможно, это должно было смущать её.

Но не смущало.

Она была горда.

Она оставила на нем свою метку.

Пометила мужчину, которого так страстно желала.

И он ответил ей; достиг с ней оргазма.

Она хотела еще.

Но теперь она хотела большего.

Идти до конца.

Глупая дурочка.

Кто был здесь и что им нужно? Если это не вопрос жизни и смерти, Оливия надеялась, что они скатятся вниз по лестнице.

Жестокие мысли, которые так не свойственны ей, заставили её задуматься.

Или, возможно, такие мысли о насилии были характерны ей.

В конце концов, она изменилась, теперь есть только новая и улучшенная Оливия.

И новая и усовершенствованная Оливия возможно... возможно... сможет изменить мнение Аэрона об объятиях, тонко намекнув, как другие наслаждаються ими.

И, честно говоря, с каждой секундой объятия кажутся всё более восхитительными.

Тепло, сила и необузданная сексуальная привлекательность, всё это окутало ей.

Может быть в следующий раз.

Если следующий раз случиться.

Он ясно дал понять, что произошедшее больше не повториться.

- Что? - прорычал Аэрон.

Его тело закрывало обзор, поэтому Оливия не видела кто там был.

- Услышала чьи-то крики.

Камео шагнула в сторону, чтобы заглянуть в комнату, наконец Оливия получила ответ на свой невысказанный вопрос.

Женщина-войн рассматривала беспорядок Оливии, и её рот открылся от изумления.

Оливия лишь улыбнулась и помахала ей.

Её не смущало то, что произошло между ней и Аэроном.

Ну, не очень.

По большей части, она ликовала.

Она отказалась от всего, что знала и любила, чтобы быть здесь и испытать праздник и торжество плоти, поэтому запреты она терпеть не будет.

Кроме того, на протяжении многих лет, она видела людей, делающих множество вещей.

Секс, наркотики.

Так много хорошего, так много плохого.

То, что она сделала, прекрасно, великолепно.

В этом нет ничего постыдного.

- Ты выглядишь прекрасно, - сказала ей Оливия.

- Ты тоже.

Если бы голос Камео не был таким печальным, Оливия поклялась бы, что слышала смех в её тоне.

- Смотри на меня, Кэм - сказал Аэрон, явно раздраженный по непонятной причине.

- Почему ты здесь?

Камео повернулась к нему лицом, губы подергивались.

- Торин просматривал некоторые пленки, которые заснял прошлой ночью и заметил проблеск Ночных Кошмаров.

Как он сказал, она вошла в здание и так и не вышла.

- О чем ты говоришь?

- Твоя Девушка-Тень

Оливия сказала нам, что она хранительница демона Ночных Кошмаров.

В любом случая, мы собираемся в город, - она многозначительно подмигнула Оливии - поговорить с ней.

Ты с нами или нет?

Аэрон застыл, наступила гробовая тишина.

Затем он сказал:

- С нами? - и взглянул через плечо на Оливию.

- Не нужно устраиваться поудобнее.

Ты идешь с нами.

Пока будем в городе, найдем тебе место, где ты останешься до тех пор, пока не решишь, где обоснуешься надолго.

Что? Он всё ещё планирует избавиться от неё? После того, что между ними было? Конечно, она сказала ему, что это ничего не изменит между ними, но это было до того, как всё изменилось.

Ей было недостаточно этого мгновения удовольствия.

Ты была напористой раньше, в его постели.

Ты можешь применить этот трюк еще раз.

- Прости, но это невозможно.

Я чуть не умерла, - сказала она, и почти засмеялась, когда его глаза расширились.

У парня были серьезные проблема с мыслями о её смерти, поджидавшей её на каждом углу.

- Я решила остаться здесь.

И тебе понравиться это, - мысленно добавила она.

Некоторые люди не знали, что им необходимо, чтобы достичь счастья.

Аэрон явно был одним из таких.

Как она уже спланировала, она просто объяснит ему.

Он помассировал шею.

- Мы говорили об этом, Оливия.

Ты не можешь здесь остаться.

То, что произошло между нами не имеет значения.

- Хорошо.

Она перекинула ноги через край кровати и встала, волоча за собой простынь.

- Итак, ты собираешься пойти в город со мной? - спросил он с подозрением.

И злостью, и облегчением.

Что за странное сочетание эмоций.

- Конечно, нет.

Передвигать ноги, когда её колени дрожали, было сложно, но она справилась с этим.

И не упала.

Она прошла мимо Аэрона...Милое Божество, его жар, его сила... и улыбнулась, затем она сделала тоже самое для Камео, которая подмигнула ей.

Она остановилась в прихожей, словно ей в голову пришла важная мысль.

Взглянув на Аэрона через плечо, она сказала:

- Я собираюсь исследовать твою крепость.

Ах, да, Аэрон.

Когда ты потерпишь неудачу с поисками Ночных Кошмаров, которую кстати зовут Скарлет, пожалуйста, не приходи домой и не выплескивай на меня своё плохое настроение.

Только если захочешь, чтобы я поцеловала тебя.

Это я разрешаю.

Она не стала дожидаться его ответа, и завернула за угол.

- Оливия, - позвал он.

Игнорируя его, она продолжила идти.

У неё было чувство, будто он хочет затеять с ней спор.

Её тело всё ещё пульсировало от удовольствия, которое он подарил ей, и этот спор разрушит это прекрасное ощущение.

- Оливия! Ты фактически голая.

Голая? Она успокоилась, взглянула на простынь, прикрывавшую обнаженную грудь и сглотнула.

Частичная нагота была хороша, когда она была с Аэроном, но не так хороша, когда она, скорее всего, встретиться с остальными.

И это не имеет ничего общего с нехваткой уверенности, - уверила она себя.

Да, время с Аэроном помогло победить воспоминания о том, что случилось в аду.

Но затем, не было ничего общего между двумя впечатлениями.

Аэрон искал удовольствие; демон стремился к боли.

До сих пор.

Желание в чьих-то других глазах вернёт в её жизни эти ужасные воспоминания.

Со вздохом, она устремилась обратно в комнату, минуя Аэрона и, оставив без комментариев его разгневанное выражение.

Камео уже скрылась из виду.

Оливия отбросила простынь, схватила свою футболку и натянула ткань через голову.

К счастью, на ней всё ещё были трусики и юбка.

- Лучше, - сказала она, кивая.

- Нет, не лучше.

Не подходит для того, что мы собираемся сделать.

И да, я сказал, что ты пойдешь со мной.

Она сократила расстояние между ними, привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

- Увидимся позже.

И, пожалуйста, будь осторожен.

Дальше по коридору, она вновь завернула.

- Оливия.

Она проигнорировала его, её внимание приковало огромное количество дверей впереди неё.

Она заглянула в первую дверь, неуверенная в том, что обнаружит там.

Конечно.

Тренажерный зал.

Ей следовало догадаться, но каждый раз, когда она тайно была здесь, всё её внимание было направлено только на Аэрона.

- Оливия, - позвал он, в этот раз его голос звучал покорно.

- Отлично.

Оставайся.

Как бы то ни было.

Мне всё равно.

Лжец.

По крайней мере, она надеялась, что он лжет.

Вторая комната, в которую она заглянула, была пуста.

Ещё до того, как приблизиться к двери, из третьей комнаты она услышала мелодичный голос.

Не позволив страху и неуверенности захватить себя, она заглянула внутрь.

Это была спальня, подобная комнате Аэрона, только без розового цвета и кружев.

Темные стены, железная мебель вместо деревянной, и из вещей только стерео установка в углу.

На краю большой кровати сидела женщина и читала мужчине, который отдыхал на матрасе.

Оливия, должно быть, наделала шуму, потому что глаза мужчины открылись и уставились на неё.

Он попытался привстать, но женщина запротестовала.

- Гидеон.

Что ты делаешь? Немедленно ляг!

Гидеон.

Оливия напрягла мозги.

Хранитель демона Лжи?

- Я отдыхаю, - прохрипел он.

- Мы одни.

О, да.

Он действительно был хранителем Лжи, неспособный сказать и слова правды, не испытав при этом ужасную боль.

Также он был очень, очень привлекательным, у него были синие волосы, на брови пирсинг и взгляд, приводящий в трепет.

37

Но он явно был ранен.

На запястьях, там где должны были быть ладони, были наложены белые бинты.

Будь уверенна.

Упряма.

- Простите, что прервала вас.

Я просто была...

по близости.

Правда.

- Я Оливия, - сказала она, помахав рукой.

Хотя этот демон напомнил ей о ужасных событиях, как и Торин, она не закричала на него, не просила его уйти, и не убежала сама.

Раньше, она была отравлены и растоптана этими воспоминаниями.

Теперь её тело было сильным... ну, настолько сильным, насколько может быть сильным человеческое тело.

Она может справиться с этим.

- Я с Аэроном.

Это не было ложью.

Он был одной из причин её прибывание здесь.

Она только что целовала его, лежа в постели, и ах, её сердце до сих пор дико стучало.

Она никогда не видела его с другой женщиной в подобной ситуации.

По своему разумения, её разум погрузился в восхитительную гамму ощущений произошедшего.

Вау.

Просто...

вау

Пока его тело было твердым, как камень, его губы были нежными, словно лепестки роз.

Его руки ласкали всё её тело, она терлась о его внушительную эрекцию, а эти большие пальцы двигались внутри неё.

Удовольствие...

жар...

удивительная, дикая страсть...

никогда прежде она не испытывала ничего подобного.

Теперь она знает.

От удовольствия действительно можно умереть.

Его вкус был неповторимым, мятный, сладкий и пряный; вместе они составляли превосходный афродизиак, который сокрушал её чувства.

Оргазм стал её единственным источником выживания.

- Ты ангел, - с доброжелательной улыбкой сказала женщина, отвлекая её от мыслей.

- Да.

Падший, но да, я ангел.

Гидеон расслабился на подушках.

- Замечательно.

- Не обращай на него внимания.

Он сварлив от скуки.

Кстати, Я Эшлин.

У Эшлин были золотые волосы, золотые глаза, и она выглядела такой хрупкой, словно цветок ириса.

- Жена Мэддокса.

- Мэддокс, хранитель Насилия, - сказала Оливия.

Огромный мужчина с черными волосами, фиалковыми глазами, идентичными глазам Аэрона, и по-видимому с неукротимым характером.

- Вы поженились?

- На нашей частной церемонии, - ответила Эшлин, покраснев.

Она встала.

- Он не так ужасен, я обещаю.

Её руки поглаживали округлый живот.

- Он милый, ты поймешь это, как только познакомишься с ним.

Оливия не смогла сдержаться.

Она шагнула вперёд и положила руки ей на живот.

Беременные женщины всегда очаровывали и притягивали её, поскольку она всегда знала, что ей самой никогда не посчастливиться иметь детей... ещё одно тайное желание.

Ангелы были созданы, не рождены, и даже если она вступит в физическую связь с мужчиной своего вида, она не сможет зачать ребенка.

Теперь она человек...

быть может есть возможность.

С Аэроном? Девушка может надеяться.

На мгновение она представила, как бы выглядели их дети.

Они, конечно, не родятся со всеми этими татуировками, что ужасно досадно, но они возможно унаследуют его прекрасные фиалковые глаза, а быть может даже крылья.

Каждый, хоть раз в жизни, должен насладиться радостью полета.

Возможно у их детей будет выдержка и решимость Аэрона, которые сводят её с ума, но в тоже время очаровывают её.

Она вздохнула, концентрируя своё внимание на поставленной задаче.

- Твои близнецы, они сильны, - сказала она, зная что матери рады таким новостям.

- Огонь и лёд.

У тебя будет куча забот когда они появятся, но ты будешь счастлива как никогда."

Губы Эшлин расплылись в широкой улыбке, она просто сияла от радости.

- Ббблизнецы? Откуда ты это знаешь?

О, нет

Она испортила сюрприз, не так ли?

- Способность ощущать, кто растет в женской утробе, это дар, которым обладают всеми ангелы.

- Этого...

этого просто не может быть.

С каждой секундой её кожа становилась более бледной, даже приобретая зеленоватый оттенок.

- Внутри меня только один ребенок.

Я имею ввиду, беременность развивается нормально.

Верно?"

Стоит ли ей рассказать всё? Сначала нужно ее успокоить, наверное.

- Нет.

Беременность развивается медленно.

Твои дети бессмертны, и беременность требует большего количества времени.

Но не волнуйся.

Как ты обещала мне, теперь я обещаю тебе.

Твои сын и твоя дочь, они оба здоровы.

- Сын? Дочь?

Прекрасно.

Она испортила еще один сюрприз.

Дрожащей рукой Эшлин убрала с лица прядь медового цвета волос и заправила за ухо.

- Мне нужно прилечь.

Нужно позвонить Мэддоксу.

Я. Я..." Ее безумный взгляд вернулся к Гидеону.

"Ты представляешь, как это..."

"Да", - сказал он ухмыляясь.

"Я представляю."

Она с трудом выдохнула.

- Спасибо.

Как будто в трансе прекрасная Эшлин вышла из комнаты, даже не взглянув на Оливию.

- Я сожалею, - сказала Оливия.

И тому было несколько причин.

Она осталась наедине с демоном Лжи.

В такой ситуации она никогда себя не представляла.

Так как он был ранен, она не могла оставить его одного.

Ты хотел бы, чтобы я закончила рассказ?" - спросила она.

Не дожидаясь ответа, она схватила книгу, которую оставила Эшлин, ох, это был любовный роман, какое падение! - и присела на место Эшлин.

"Мне нравится то, что ты читаешь", - сказал он.

"Но твой голос говорит..

другое."

И это так и было.

Никуда не годится.

Она раскрыла книгу, скрывая за этим свое недовольство.

"То что ты слышал - сущая правда.

Только ее я могу произносить.

Всё, за исключением лжи, но иногда мне не хочется этого делать.

Это ужасно.

К тому же, слишком запутывает.

Иногда ранит, иногда заставляет вступать в бой."

"О да, мне об этом совсем ничего не известно.

Лгать - это потрясающе" - сказал он, но она понимала, что на самом деле он согласен с ней.

Она почувствовала зависть в его голосе.

"Я хочу...

ничего.

Я ничего не хочу."

Бедняжка.

Он хотел кучу всяких вещей.

"Итак.

Ты хочешь, чтобы я ушла?"

"Да.

"Отлично."

Небольшой успех.

"Могу я начать читать?"

"Да", - снова сказал он.

"Я предпочел бы не разговаривать."

Ооо

Пока что мы не возвращаемся к любовному роману.

"О чем?"

"О тебе.

Я не имею ни малейшего желания узнать, зачем ты здесь."

"А ты мог бы мне помочь?" - спросила она с надеждой.

От страха к надеждам. Так быстро.

Это было похоже, на ее путь из пучины отчаяния к успехам.

"Конечно.

Почему бы и нет."

Если не учитывать его обычную ложь, то это означало, что он не собирался помогать ей, но она удивила его, рассказав ему о своем падении, о том, что она надеялась заполучить Аэрона и насколько продвинулась в этом.

Это было здорово, поделиться с кем-то, кто был беспристрастен в этом вопросе.

С кем-то, кто не осуждал ее.

"Итак ты ненавидишь его, что дальше?" - спросил воин, она знала что на самом деле он имел ввиду, что она влюбилась.

Любить.

Любила ли она Аэрона? "Нет.

Да.

Может быть."

Она всё ещё не знала.

"Я все время думаю о нем.

Я хочу быть с ними, отдаться ему полностью.

Знаешь, в плане секса", - добавила она, смущаясь, на случай если он не понял.

Доверилась.

"Но он сказал, что не хочет заниматься со мной сексом."

"Наш Аэрон, находчивый маленький говнюк."

Губы Гидеона медленно растягивались в улыбке, бессовестной и непристойной.

"Послушай моего маленького бессмысленного совета.

Даже не вздумай оказаться в его спальне сегодня вечером, если ты не поднимешь много шума, то он не убьет тебя, думая что вы враги.

И ещё, не будь обнаженной."

"Прекрасный план, спасибо", - сказала она, сияя.

Она закинула ноги на кровать.

Она все ещё была обута в сапоги, и черная кожа светилась на свету.

"Мужчинам нравится снимать одежду с женщин. Я заметила.

Аэрон не хотел, чтобы кто-нибудь другой увидел мою...

грудь."

Несмотря на то, что она была обновленной и уверенной, и тем не менее робеющей, она произнесла это.

"Как же ты неправа.

О, и Оливия, в этой позе мне не видны твои трусики", - сказал он, веселясь.

Уверена в себе, ты - уверена.

"А тебе они нравятся?"

Он удивленно моргнул, на самом деле он хотел чтобы она изменила свое местоположение.

"Я их просто ненавижу."

"Правда?" Она решила, что не будет смущаться; попробует проверить свои силы.

"Хочешь получить их на память? Тем более, что я планирую воспользоваться твоим советом и явиться к Аэрону голой, так что они мне не особо и нужны теперь."

Гидеон рассмеялся.

"Неа.

Не хотел бы.

Это отвратительно иметь такой сувенир.

И не потому что я уверен: Аэрон жутко понравиться мысли о том, что у меня есть трусики его подружки."

Подружка Аэрона.

Хотя Гидеон мог только лгать, она растаяла от этих слов.

"Ну чтож, они твои.

Я отдам их тебе, но сначала их нужно снять."

Она заработала ещё одну его улыбку.

"Ты не слишком нравишься мне, малыш.

Не слишком."

Она сменила тему.

"А теперь,

После того как я рассказала тебе о себе, расскажи мне о нем.

Об Аэроне.

Мне кажется, что я знаю его, но я ничего не знаю о его прошлом.

Я хотела бы понять его.

Проникнуть в его мысли.

Помочь ему перестать беспокоиться о моей возможной смерти."

И принять во внимание возможность своей.

"Ничего не выйдет."

Намерения - упрямая вещь.

Гидеон пошевелился на кровати.

Прядь его синих волос упала на лоб, он попытался вернуть ее на место.

Но скривился от боли, не имея возможности сделать это перебинтоваными запястьями.

Его бессильное рычание побудило ее к действиям.

Она поднялась на ноги, согнулась к нему и аккуратно пригладила волосы.

"Так лучше?"

"Нет", - грубо проворчал он.

"Боже,

Кстати, мне нравиться синий цвет.

Может быть я даже выкрашу свои волосы в такой."

Она опустилась на то место, где была, она обдумает это позже.

Также как и пирсинг в пупке.

Ну а теперь, она хотела вернуться к разговору об Аэроне.

Кем он был,

кто создал его таким.

Забывая о разговоре об Аэроне...

с какого момента ты хочешь, чтобы я не начинал рассказ."

"Я знаю, что вас, воинов, вышвырнули с небес во времена античности.

Я слышала истории о том, что вы творили на земле: вы уничтожали невинных людей, пытали, захватывали, мародерствовали, сметали всех на своем пути, и так далее и тому подобное."

Он пожал плечами.

"Это неправда.

Мы полностью контролировали своих демонов, не жаждущих крови.

И когда мы наконец потеряли над ними контроль, мы не винили себя в произошедшем."

Чувство вины.

Тяжкая ноша.

И из того что она поняла, находясь среди повелителей, они взвалили на себя больше вины, чем под силу вынести одному человеку.

Она решила, что они заслужили мир.

Однажды и навсегда.

- Аэрон - не воин, - продолжил Гидеон,

и все его импульсивные поступки не раздражают его, более того я уверен, он ненавидит то, что совершил лишь самую малость и гордится собой.

Более того, он вносил самый маленький вклад в наше дело, не сопротивляясь жажде убийства по поручению царя богов.

Оливия быстро перевела то, что Гидеон имел ввиду.

Аэрону не нравились его собственные действия и он ненавидел себя, но слишком любил своих друзей, он делал их общую работу, взваливая на себя часть их ноши, принимая часть их мук.

"Чувство вины", - подумала она снова.

Все это делало его сильнее.

Он наслаждался, мучая тех, кто вредил другим, считая себя таким же злом как и они.

Прежде чем он умрет, прежде чем она умрет, она хотела бы научить его другому.

Он не был злым.

Он защищал.

Без сомнения, ее возможная смерть беспокоила его.

В его глазах она видела желание защитить ее.

Милый, дорогой сердцу человек.

- Пожалуйта, продолжай, - попросила она.

Гидеон кивнул.

- Все эти смерти никогда не волновали его, заставляя его видеть опасность за каждым углом.

А после того, как наш главный враг, Баден, не был обезглавлен, Аэрон увидел, что бессмертные могут жить вечно.

Это не растревожило его.

Ага, итак.

Смерти которые он принес, не контролируя себя, заставили его задуматься о смертности, особенно, когда обезглавили его любимого друга.

Теперь он беспокоился о том, что любой из них может умереть, он не мог заставить себя не думать об этом, он не мог заставить себя не защищать их, в чем она уже успела убедиться на себе.

Человеку, который высоко ценил силу и власть, беспомощность слишком надоедала.

По этой причине, он дистанцировал себя от всех, кроме Легион.

Слишком о многих ему приходилось беспокоиться, слишком многих ему нужно было защищать.

Как Легион удалось пробиться сквозь эту броню?

Больше того, как Легион удалось убедить его демона? Маленькая демоница вряд ли вела безупречную жизнь.

Взять хотя бы то, что она сделала с невинной Оливией.

- Насчет Легион, - сказал Гидеон, будто читая ее мысли.

Я думаю, что Аэрон никогда в тайне не мечтал о своей собственной семье, и Легион не стала ей для него.

Итак.

Аэрон также как и она, втайне мечтал о семье, и Легион стала для него семьей.

Это уже кое-что.

Я могла бы стать его семьей, подумала Оливия.

Не то чтобы она хотела стать мачехой Легион, однако если Аэрону для счастья нужно это, она могла терпеть это гнусное существо.

- Я не вижу рвения в твоих глазах, ангел, что меня очень радует.

Ты должна знать, что на небесах он предпочитал необузданных женщин, и я чувствую, что ты такая, насколько это возможно, несмотря на то, что ты не убеждаешь себя в обратном.

И Аэрон думает, что это то, что ему нужно, уверяю тебя, это не то что ему нужно на самом деле.

О..

нет, подумала она удрученно.

Аэрон предпочитает культурных женщин, но Гидеон утверждает, что ему нужен кто-то дикий.

Гидеон также думал, что несмотря на то, что Оливия делала и говорила, она не такая и никогда такой не станет.

- Зачем ты сказал мне это? Несколько минут назад ты сказал мне как соблазнить его.

- Детка, Аэрон не заслужил немного мучений сейчас и потом.

О..

Небольшое развлечение.

Вот какую роль Гидеон отводил ей.

Он ошибался.

Может быть она была скромницей раньше или притворялась ей сейчас, но чем больше времени она проводила в крепости, тем большего мнения она становилась о себе.

Воспитанной и порядочной она была в прошлой жизни.

Лисандр был порядочен с ней.

Другие ангелы были порядочны с ней.

Она также вела себя с ними.

В руках Аэрона в ней пробудились новые ощущения.

Она хотела большего, хотела сильнее, хотела хаоса, хотела потерять контроль.

Хотела быть необузданной.

Некоторое время назад, он старался вести себя аккуратнее.

Старался сделать его прикосновения более мягкими, подтверждая слова Гидеона, будто бы он предпочитает нежность.

То есть думал, что предпочитает.

Он умолял тебя ласкать его крылья, напомнила она себе, и эта ласка была какой угодно, но только не нежной.

Пока что.

Он не хотел, чтобы у нее был пирсинг в пупке.

А что он думал об этом на самом деле? А если она сделает ещё и тату, как планировал? Может быть, бабочку.

Захочет ли он сразу поцеловать ее?

- Этот разговор стал слишком унылым, - сказала она.

Не то чтобы я не наслаждалась разговором с тобой.

Ты рассказал мне много того, что я хотела узнать, и я признательна, но я думаю, что теперь я почитаю тебе книжку, ок?

Мне нужно отвлечься прежде чем я отправлюсь на кухню и осушу все бутылки в винном шкафу.

Это делали многие люди, когда получали новости, которые им были неприятны.

- Мы не можем это сделать вдвоем, - сказал он и указал на батарею из бутылок, под спрятанных в комоде.

- Действительно, - воодушевляясь, Оливия поднялась на ноги, пересекла комнату и выбрала одну из непочатых бутылок.

Раздалось булькание жидкости и запах спиртного ударил ей в ноздри.

Яблоки, персики, лимоны.

Пряные специи.

- Крутой сок, так я это называла, - сказала она,

и я всегда хотела это попробовать.

- Сегодня этот шанс тебе не представится.

Ты не осмелишься влить в меня немного выпивки.

- Это доставит мне удовольствие.

Она держала бутылку возле его губ, пока она делала глоток за глотком, а потом выпила все, что осталось в бутылке и чуть не задохнулась. Это не было чудным на вкус как ей представлялось. Она подскочила на месте и открыла книгу на первой попавшейся странице..

Буквы казались слегка расплывчатыми.

- Она приподняла свои груди и немного сжала их, - прочитала она.

Интересненько

- Также, как он делал это ранее.

Ее соски сильнее запульсировали, жаждущие его прикосновений.

У нее вырвался стон.

Она хотела бы возненавидеть себя за произнесенный звук, но сейчас, в этот момент, она была полностью в его власти.

Оливия подумала о том, что ей знакомо это чувство.

Печально, но возможно, она никогда не сможет ощутить это вновь.

Она раскупорила следующую бутылку.

Аэрон продолжал свой путь в крепости, его руки туго сжались в кулаки.

Он не смотрел по сторонам и шел на кухню, потому что был голоден.

Он ногой распахнул дверь.

- Что ты делаешь? - спросила Камео, шагая с ним в ногу.

- Ищу Оливию.

Ответил он.

Он не хотел целовать ее, но он стремился к ней все эти часы, думая о ней даже в то время, когда разыскивал демона Ночных Кошмаров.

Эта жада постоянно думать о ней, он знал ее, он испытывал ее когда был одержим желанием убить Данику.

Только Оливию он убивать не хотел.

Он хотел завершить то, что они начали в его кровати.

Да, они оба хотели, но он не мог погрузиться в нее.

Он не мог взять ее полностью.

Пока что.

Он решил, что уже осквернил ее, когда пролил семя на ее живот.

Он уже заслужил гнев Лисандра.

Это больше его не заботило.

Не заботило и то, что ангел буквально охотилась за ним.

Какой вред другим он может нанести, если займется с ней любовью? Только на этом нужно сосредоточиться.

Прежде чем найти ее, прежде чем раздеть ее.

Сделать это снова.

Думать о ней приятнее, чем беспокоиться о деле.

То, что его демон не мог заткнуться усугубляло дело.

Если он услышит от него слово "больше" ещё раз, он утопит его в крови.

Соберись.

Спроси ее.

Да.

Именно это он и сделает.

Не будет раздевать ее.

Но пока ее одежда была столь открытой, он делал все возможное, чтобы снять ее и помочь ей дышать.

Соберись, черт.

Спроси.

Ее.

Она сказала, что они не смогут найти Женщину-Тень.

Демона Ночных Кошмаров.

Скарлетт.

Как так получилось.

Она оказалась права.

Как она узнала, что девушка может исчезать не оставляя никакого следа?

Получается, что она нужна ему после всего что он говорил, подумал он, хмурясь.

Это не меняло того, что он решил не трогать ее.

Определенно, нет.

Раздеть ее, несмотря ни на что.

Он проломил стену.

- Вау.

Она тебе настолько нравится? - спросила Камео, скептически.

- Мне кажется, я знаю что ты думаешь что изменяешь себе, проводя время с ней, но я никогда не видела тебя столь взволнованным из-за женщины.

- Не хочу говорить о ней.

- Отлично.

Не говори.

- Но если ты настаиваешь...

Я не понимаю ее, и это бесит меня.

Он редко делился чувствами со своими друзьями.

Он делили и так слишком многое.

Но сейчас он не знал, что делать дальше.

Ему нужна помощь.

Пока он не потерял себя в этом.

Наконец он остановился, и Камео сделала тоже самое.

Он потер руками лицо.

- Она заставляет меня чувствовать такое, чего я раньше не испытывал, хотеть такие вещи, которые раньше не хотел.

Кажется, это Крон преподает мне урок.

Это единственное возможное объяснение.

Ни одна женщина не пыталась стать для него чем-то большим.

- Я никогда не попросил царя богов прислать мне женщину, которая бы преследовала меня.

Но я не стремлюсь к ней, поэтому она не может быть той, что послал мне Крон.

Боги, все это не имеет никакого смысла.

Что-то не так со мной.

Камео похлопала его по плечу, так она выражала свое понимание.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но услашанный всхлип остановил ее.

Она смущенно посмотрела, но Аэрон уже двинулся в том направлении.

Он узнал это богатый, сексуальный тембр, и печаль в нем, но звук доносился не из его комнаты, а из следующей.

Следующим он услышал мужской смех и он рассердился.

Гидеон.

Смеется.

Это заинтересовало его, особенно после той боли, что Гидеон недавно перенёс.

Заинтересованность - это было не то, что он ощущал на самом деле.

Аэрон бросился за угол, в комнату друга.

Там была Оливия, лежала рядом с Гидеоном, ее голова упала ему на плечо, когда ее тело затряслось.

Гидеон, бесчувственный человек, все ещё смеялся.

- Что случилось? - спросил он, врываясь в комнату.

И нет, это не могло быть ревностью, разливающейся по его жилам подобно огню.

Это была ярость.

Он был в ярости от того, что Оливия была рядом с его раненым другом.

Да.

Ярость.

Из-за Оливии.

Он не хотел ударить Гидеона в грудь одним из своих кинжалов.

- Кому-нибудь лучше объяснить мне что тут происходит, прежде чем я сделаю что-то о чем потом пожалею.

Моя, рычал его демон.

Это лучше чем "больше", подумал он.

- Аэрон? - Оливия робко встретила его взгляд, прежде чем опустить свои заплаканные глаза.

Она обвила свои руки вокруг шеи Гидеона, сохраняя его драгоценную жизнь.

Ее слезы намочили его рубашку, в теле Аэрона заплясала ярость.

- О, отлчино.

Теперь он разозлился.

- Если ты поранил ее...

Аэрон запутался.

Отлично, прекрасно.

Он хотел зарезать Гидеона.

Он никогда не хотел нарочно ранить кого-то из своих друзей.

Хотел ли он драки с ним.

Да.

Они иногда немного тузили друг друга - но это был просто способ спустить пар.

Правда однажды Сабин ударил его ножом по спине, и не для того чтобы спустить пар, а действительно злясь, и Аэрон поклялся никогда не дать своим друзьям почувствовать такое предательство.

Но теперь он не был уверен, что сможет удержать себя.

Также он не мог упрекнуть своего демона в этом.

Мерзкие картинки, мелькающие в его голове, желание наказать нечестивца. Нет.

Это было больше, чем слепая ярость.

Ты не опекаешь эту женщину.

Ты избавишься от нее при первой же возможности, напомнил он себе, как только выудит у нее всю информацию.

Ее рыдания усилились, и она пыталась обнять Гидеона.

Аэрон оторвал ее.

- Гидеон, - отвечай мне.

Что случилось? Что ты сделал с ней?

- Всё.

Она просто очень счастлива и пьяна.

Гидеон послал ему примирительную улыбку.

Чистая, сладкая Оливия пьяна? Хуже того, кто-то другой, а не Аэрон склонил ее к этому?

Ярость, да.

Темные побуждения поднимались.

Это, конечно, сюрприз.

И ревность, нет смысла это отрицать.

- Ой, Аэрон, - сказал Оливия начиная икать, наконец, беспокоясь о нем, а не о его друге.

Это так ужасно.

У меня нет крыльев и ты собираешься вышвырнуть меня на улицу, одинокую и отчаявшуюся.

Легион была такой подлой, и я так на нее разозлилась.

Я никогда раньше не злилась.

Правда нет.

Мне это не понравилось.

Я так много знаю и могу помочь больше чем ты представляешь, но тебе не нужна моя помощь.

Может Лисандр был прав.

Может мне нужно вернуться домой.

Он вспомнил ее окровавленную, когда нашел ее, эти крылья ещё можно вернуть.

Он вспомнил сколько боли она вытерпела, когда Легион укусила ее.

Чувство вины вытеснило все остальные эмоции.

Он ждал.

Вернуться домой?

- Ты можешь вернуться обратно? - спросил он изумленно.

- Ммм, хмм.

- Дыши, дыши.

- Через 14...

нет через 10 дней.

Я запуталась в подсчетах.

Ты сказал, что я болела три дня, да? Но если я вернусь, мне придется убить тебя.

Это единственная возможность вернуться в их ряды.

Итак, если она вернется домой, она должна будет убить его.

Или попытаться сделать это.

И ей придется жить с этим.

Буквально надеялся на это.

Она будет вне его досягаемости, далеко от его темной страсти и мучительных желаний, защищена от зла.

- Я могу позаботиться о себе, Оливия, - сказал он, а она снова начала всхлипывать.

- Ты не сможешь сделать этого, Аэрон.

Кто-то должен защитить тебя, также как ты защищаешь других.

Он задумался о том, каким способом она могла бы убить его.

Несмотря на слёзы и доброжелательность.

Он почувствовал боль в груди.

Он всегда был защитником, беспокоился о других.

То, что кто-то хотел позаботиться о нем, казалось нереальным.

- Подыщи кого-нибудь другого, - сказал он ухмыляющемуся Гидеону, прежде чем выйти из комнаты.

Затем он услышал как Гнев стонал в его голове из-за размолвки с Оливией.

Моя.

Убей.

Лучше.

Я сделаю по-своему.

- Я был не готов к тому, что ты перечислила, но если ты скажешь, что с тобой делали демоны, я могу помочь тебе справиться с этим.

- Помнишь как?

Оливия потерлась лбом о его слегка колючий подбородок.

- Поцелуями.

- Да.

Его объятия стали сильнее.

Боги, он отдавал себя.

- Скажи мне.

Дыши, дыши.

- Нет,

Я не хочу.

- Ты говорила Гидеону?

- Нет

Итак.

Даже в состоянии опьянения, у него не было шансов разговорить её.

Он мог бы надавить, но не сделал этого.

Больше никаких слез.

Пожалуйста, боги, никаких слез.

В своей комнате он аккуратно уложил ее на матрас.

Она вгляделась ему в глаза, ее зрачки расширились.

- Хочешь заняться сексом сейчас? - сказала она, а потом икнула.

Я думаю, что отдала свои трусики Гидеону, так что мы могли начать.

- Ты отдала свои трусики Гидеону и он не возражал?

Невероятно, Аэрон почувствовал желание проверить это под ее юбкой, затем вернуться в комнату Гидеона и убить его.

- Я отдала, а он не возражал.

Ну так мы начнем или нет?

К сожалению, она просто искушала его.

Даже со своими опухшими глазами и заляпанной кожей, она выглядела прелестной, и соблазнительной.

Его тело жаждало ее и никто не мог удовлетворить эту жажду.

Он знал как облегчить свое положение.

Но она заслужила больше чем потерять невинность в пьяном угаре.

- Засыпай, Оливия.

Утром.

С этого момента у них было 9 дней, чтобы убедить ее вернуться домой.

- Нам многое нужно обсудить.

ЛЕГИОН БОРОЛАСЬ СО СЛЕЗАМИ, когда мчалась сквозь огонь и крики ада.

Когда-то он был ее домом, теперь - ее ненавистное убежище.

Она бежала на всех четырех конечностях, скакала как смиренное животное, положение, которое она знала очень хорошо.

Эта позиция помогала быть ближе к земле, не привлекая внимание окружающих, и увеличивая ее скорость.

К тому же, это была единственное положение позволительное для таких как она.

Она остановилась и пошла, любой Великий Хозяин в пределах досягаемости чувствовал бы необходимость наказать ее за такую наглость.

И говоря о Великих Хозяевах, они все были вокруг нее, мучая человеческие души, посланные сюда на вечное гниение.

Они смеялись, наслаждаясь каждой каплей крови, боли и воплей.

Аэрону было все равно, что она здесь, в месте, которое, как он знал, она тоже презирала.

Больше не презирала.

Как он мог? Он защищал ангела.

Ее врага.

Он спасал, и что хуже всего, утешал ангела.

Почему? Почему он не пытался защитить Легион? Почему он не спасал и не утешал ее? Покатились слезы, пропитанные ядом, они больно жгли ее чешуйки.

Когда она достигла потайного алькова из тени и камня, она остановилась, стала и прижалась спиной к заляпаной кровью стене.

Она с трудом дышала, а ее сердце, которое теперь расколось на половинки из-за этого проклятого Аэрона, мелко колотилось.

Она высунула свой длинный раздвоенный язык и слезнула несколько слизинок.

Кого-то другого терпкий яд поставил бы на колени, рыдающего и умоляющегоо милосердии, только ее он жалил по-другому.

Как же сильно она хотела, чтобы ангел умерла от яда, но этого не случилось.

Аэрон был преисполнен решимости спасти ее, а если Аэрон чего-то хотел, он этого добивался.

Всегда.

Что же она будет делать? Впервые она увидела Аэрона прикованного и жаждущего крови, и она полюбила его.

Он боролся с этой жаждой, даже ненавидел себя за это, и никогда прежде она не встречала кого-то, кто предпочетал спасение уничтожению.

Она думала, - он может спасти меня.

В одно мгновение удара сердца, она решила жить с Аэроном.

Выйти за него замуж.

Засыпать с ним в постели каждую ночь, и просыпать рядом с ним каждое утро.

Вместо этого, он заставил своего друга Мэддокса сделать для нее отдельную кровать.

И все же, она хотела быть для него всем.

Зная, все, что ей нужно, это немного времени.

Все же время было для нее роскошью, которой у нее больше не было.

Она не смогла бы вернуться в их дом, потому что он пригласил ангела остаться.

Этого глупого, отвратительного ангела, с ее длинными волнистыми волосами и небесно-бледной кожей.

Легион, да любой демон, на самом деле, не могли долго находится в присутствии подобной добродетели.

Это ранило.

И было по-настоящему больно.

Это как-то ослабляло все чем они были, уничтожая их мало по-малу.

Хотя Аэрон не причинял ей боль, мрачно подумала она.

Как он мог? Он радушно принял эту суку.

Возможно Гнев слишком долго жил среди людей, чтобы отреагировать на ангела так, как должен реагировать нормальный демон.

Возможно Гнев схоронился внутри Аэрона слишком глубоко.

В любом случае, Аэрон должен был беспокоиться о боли Легион.

Но он не беспокоился.

Как будто ему ужу было наплевать на нее.

Он отослал ее прочь.

- Что случилось, милое дитя?

Легион задохнулась от внезапного вторжения, вглядываясь широко открытыми глазами в пришельца.

Она не слышала его приближения, пока он не оказался напротив ее, как будто он просто материализовался.

Или ждал, невидимый, все это время.

Дрожь прокатилась по ее позвоночнику.

Она бы пробралась прочь, но грохот позади остановил ее.

Плохо, плохо, плохо.

Это было очень скверно.

Она не могла надеяться, что выживет после этого посещения.

- Оставь меня в покое! - ей удалось проглотить внезапно вставший ком в ее горле.

Ком, который сдерживал множество рыданий.

- Ты знаешь кто я? - спокойно спросил он, без раздражения.

По крайней мере, на вид.

О, да.

Она знала кто он.

Поэтому заскулила.

Он был Люцифером, брат Аида, и принц большинства демонов.

Он был зло.

Настоящее, неразбавленное зло.

Он назвал ее, - милое дитя.

Ха! Он бы ударил ее в спину, сразу как только она повернется, чтобы уйти и при этом будет смеяться.

Просто ради "забавы" как сказала бы Анья.

Она сглотнула.

- Ну? - Он щелкнул пальцами и в следующее мгновение, они оба оказались посреди его тронного зала.

Вместо камня и известкового раствора, стены дворца Люцифера состояли из потрескивающих языков пламени.

- Это простой вопрос.

Знаешь ли

Ты

Кто

Я?"

"Я..я знаю.

Даааа."

Легион была здесь прежде только дважды, но первого раза, когда она родилась в этой комнате, было достаточно, чтобы убедить ее, что она никогда не хочет сюда возвращаться.

Во второй раз, ее сюда привели, чтобы наказать.

Наказание она заслужила за то, что отказалась мучить человеческую душу.

- Сконцентрируйся. - Люцифер щелкнул пальцами.

Она моргнула и заставила себя сосредоточиться.

Спирали черного дыма поднимались от пола, стен, даже от трона на вершине помоста, скручиваясь вокруг нее как пальцы проклятых.

Внутри этих спиралей дыма были крики, и они насмехались над ней.

Такая отвратительная, говорили они.

Такая глупая.

Такая ненужная.

Нежеланная.

Невожделенная.

"Я задал тебе другой вопрос, Легион.

Ты ответишь."

Хоть она и хотела смотреть куда угодно, только не на него, она заставляла себя смотреть на него.

Люцифер был высоким, с блестящими черными волосами и оранжево-золотыми глазами.

Он был мускулистым, как Аэрон, и красив, но не так красив как Аэрон, несмотря на то, что преисподня всегда сохраняется в его выражении лица.

Что он спросил? Ах, да.

Да, что с ней такое?

- Я...

Что она должна ему сказать? Несомненно ложь, но такую, в которую он поверил бы.

- Я просссто хотела поиграть в игру.

- Игру, хм? - Его губы медленно скривились, злобно когда он прогуливался вокруг нее, приближаясь, изучая, измеряя ее и четко обнаруживая ее недостатки.

- У меня есть идея получше.

Жар его дыхания каким-то образом достиг ее затылка и она вздрогнула.

По крайней мере он не ударил ее, как она боялась.

- Даааа?

- Мы заключим сделку, ты и я.

Ее желудок скрутило в режущие узлы.

Его сделки были печально известны, они всегда заказнчивались в его пользу.

Таким образом он сбежал из ада на год, чтобы свободно жить на земле.

Его сделка с богиней Угнетения, которая была ответственна за сохранность стен окружающих эту подземную тюрьму была надежной, неподкопаешься.

С той, что позволила многим демонам Повелителям сбежать.

С той, которая потом умерла, а из ее костей сделали ларец Пандоры.

- Нет? - сказала она, и хотя она имела ввиду это как утверждение, получилось как вопрос.

Опять оказавшись перед ней, он сказал с осуждением.

- Не будь такой опрометчивой.

Ты еще даже не услышала, что я тебе предлагаю.

Ну она и так могла догадаться, что это будет плохо для нее.

- Я... я должжжжна идти.

- Еще нет.

Он развернулся на каблуках и плавно двинулся к своему трону, где он с облегчением сел, расслабился, совершенно уверенный в себе.

Дым достиг его, окружил, и языки пламени последовали за ним, танцуя вокруг него, как будто они были просто счастливы находиться рядом с ним.

Легион пыталась перейти с одной ноги на другую, только поняв, что ее ноги приклеены к полу.

Он ее не отпустит.

Пока не закончит с ней.

Безмолвной.

Она не паниковала.

Ее избивали и раньше, и она выживала.

Ее обзывали ужасными именами и смеялись, ее бросали в казалось бы безконечную яму и выкидывали в ледяные поля, не в состоянии транспортировать себя куда-нибудь в другое место.

- Я могу помочь тебе получить кое-что, что ты хочешь. - сказал Люцифер.

- Кое что, ради чего ты сделала бы все, чтобы обладать этим.

Ха! Не было ничего, что он мог бы предложить, чтобы она...

- Я могу тебе помочь тебе добиться сердца Аэрона.

На мгновение, она забыла как дышать.

Только после того как ее легкие и горло начали гореть, жжечь, она заставила себя открыть рот и втянуть воздух.

Он мог...

что?

- Поскольку ты любишь шпионить здесь и рассказывать Повелителя Преисподней о событиях, происходящих здесь, - под конец в его тоне послышалась горечь - я бы хотел, чтобы ты шпионила и рассказывала мне о событиях, происходящих на поверхности.

Я знаю ты очарована Аэроном, хранителем моего дорогого Гнева.

Услышав его насмешку, она подняла голову.

- Он тожжже меня любит.

Он говорилллл мне это.

Люцифер приподнял бровь.

- Ты уверена в этом? Он был так зол, что ты поранила его драгоценного маленького ангела.

Слово "драгоценная" использованное, чтобы описать эту свинью - ангела, заставило красные пятна замерцать перед ее взором.

Она была драгоценной для Аэрона.

Ее.

Ничей больше.

Люцифер по-царски взмахнул своей рукой, и воздух перед Легион уплотнился, заколыхался, песщинки пыли заискрились.

Краски заискрились жизнью.

Затем появился Аэрон, который наклонислся и осторожно поднял запястье ангела к своим губам.

Он высосал яд, который впрыснула в нее Легион, ее маленькое тело застыло.

Вид его губ на этом отвратительном человечишке, вызвало красные всполохи перед ее глазами, и ярость затопила ее.

Ярость, ненависть и решительность.

- Как ты мне поможешь? - она обнаружила себя, задающей этот вопрос.

Видение исчезло и она опять взглянула на Люцифера.

Возможно, сделка с ним все же не будет настолько плохой.

Возможно она станет первой кому удастся переиграть его.

Она была сообразительной.

Находчивой.

Правильно?

- Давай встретим это, - сказал он, уставившись поверх и в сторону от ее чешуйчатого тела.

- Ты настолько уродлива, насколько вообще может быть создание.

Ее челюсть упала, в то время как волна за волной боль настигала ее, и она пыталась затормозить ее, хотела спрятаться.

Она не была уродливой.

Или была? Да, она отличалась от Аэрона.

Она также отличалась от ангела.

Но это не означало, что она уродлива.

- Практически я могу слышать мысли в твоей голове.

Позволь мне разрешить их.

Да, ты действительно уродлива.

На самом деле, говорить, что ты уродлива, значит проявлять любезность.

Я с трудом могу стоять смотря на тебя.

Фактически, чтобы удержать свой желудок, я собираюсь смотреть исключительно поверх твоего плеча, пока мы не закончим этот разговор.

Вобщем, она была уродлива.

Омерзительна.

Чудовище.

Даже сам дьявол не мог переносить ее вида.

Слезы наполнили ее глаза.

- Тогда как ты собираешься мне помочь? - спросила она снова.

Его пристальный взгляд скользнул вниз от своих пожелтевших закрученных ногтей, как если бы ему было все равно.

- Я, данной мне властью, могу тебя сделать хорошенькой.

- Как? - настаивала она.

- Для начала, я дам тебе шелковистые струящиеся волосы.

Любого цвета, какого ты желаешь, и намного лучше, чем у ангела.

Я дам тебе гладкую кремовую кожу.

И снова, любого желанного тебе цвета.

Я дам тебе обволакивающие глаза, которым мужчина не сможет сопротивляться.

Высокое стройное тело с большой грудью.

Ну ты знаешь, мужчины с ума сходят по таким.

И хотя раздвоенный язык может найти свое применение в постели, я, вероятно, избавлюсь от него.

Твоя шепелявость раздражает.

Он может сделать ее симпатичной? Достаточно симпатичной, чтобы завоевать Аэрона? Надежда зацвела у нее в груди, всего лишь мысль, чтобы в итоге быть с мужчиной своей мечты - как муж и жена - заставила ее отбросить замечания одно за другим.

- Что ты желаешь взамен?

- Ах.

Это, - сказал он, пожимая плечами, как если бы это не имело важности.

- Все, что я хочу, это располагать твоим новым телом.

Она нахмурилась.

- Я не понимаю.

- Как я могу завоевать Аэрона, если я не...

я? Как я могу завоевать Аэрона, если ты будешь мной?

Он ущипнул себя за переносицу.

- Я смотрю, ты к тому же еще и тупая, что означает, что нам придется исправить и это тоже.

Я не имел в виду, что владея твоим новым телом, я его заберу, о моя простодушная подруга.

Мне позволено будет сделать это, только если ты не сможешь завоевать его.

Ее хмурость усилилась.

То, что она будет красивой не означает, что она автоматически победит?

Молчание принесло ей кивок с его стороны.

- Очевидно, это ломает мое представление, как если бы я говорил с ребенком, не умеющим работать.

Что еще я могу сделать?

Ее щеки загорелись, и она ничего не могла поделать с этим огнем.

Она не была глупой и не была ребенком, будь он проклят!

- Ты пытаешься запутттать меня в моих ссстремлениях.

- На самом деле, нет.

Я не хочу, чтобы позднее ты отвратительно ревела.

Так что слушай внимательно.

Я дам тебе 9 дней, чтобы соблазнить Аэрона.

Я бы сказал, что все, что тебе нужно сделать, это добиться от него признания в любви, но оно у тебя уже есть.

Чего у тебя нет, так это его сексуального влечения к тебе, и это то, что действительно хочешь.

Таким образом, заполучи его в свою постель по его собственной доброй воле, и ты выполнишь свою часть сделки.

Ты сможешь сохранить свое новое тело и жить счастливо навеки.

Без моего вмешательства.

Все это звучало прекрасно, чудесно, просто идеально.

Все, кроме времени.

- Почему только 9 дней?

- А причина имеет значение? Она ничего не изменит в сделке

Отпор.

Конечно, причина имеет значение.

- Скажи мне, - настаивала она.

- Отлично.

9 мое любимое число.

Без сомнения, ложь.

Она могла надавить, но...

Было ли знание правды более важно, чем получение шанса на то, что она желала больше всего на свете?

Нет.

- А если я проиграю? - спросила она.

Он сказал ей, что он хочет, да, но ей нужны были все детали.

- Ну.

Кончиками пальцев он чертил круги на ручках своего трона.

- Если ты потерпишь крах, в течение установленного времени в попытке затащить его в постель, и не для того чтобы - черт побери! - спать, ты должна позволить мне владеть твоим новым телом, как я и говорил.

Столько, сколько я пожелаю.

Вот в чем дело.

Последняя деталь.

Он будет в состоянии контролировать ее "столько, сколько пожелает"

Другими словами, всегда.

Но для чего он хочет...Ответ всплыл в ней, и она задохнулась.

Люцифер видит в ней свой билет из ада.

Потому что Легион не связана с адом, только с Аэроном, и ей разрешено покидать это место.

Люциферу - нет.

Он пойман в ловушку здесь.

Если она позволит ему обыграть себя, он сможет освободиться.

Вот чего он хотел, если они договорились бы.

Да, она четко понимала это, но тогда ее желания никогда не осуществятся.

Если бы она только могла просто обрести контроль над своим телом и использовать это, чтобы удрать, Люцифер не стал бы тратить время на переговоры с ней.

Демоны не могли заполучать тела, человеческие или иные, без предварительного соглашения.

Даже демоны из ящика Пандоры нуждались в божественном благословении, прежде чем завладеть телами Повелителей.

- Итак, всё сводится к тому, какое решение ты примешь, - сказал Люцифер.

- Так ты готова? Я готов без сомнений, и ты заставляешь меня чувствовать себя дураком, продолжая обсуждать сделку.

Я ведь могу и проиграть.

Одним плавным движением он поднялся на ноги.

- Я имею ввиду то, что есть и другие подобные тебе демоны, и я мог бы...

- Подожди, - поспешно прервала она.

- Просто подожжжди.

Он медленно отступил.

Она не могла позволить этому шансу ускользнуть.

Ангел, неспособная лгать, сказала ей, что Аэрон видел в ней лишь ребенка.

Аэрон воспринимал ее как отец.

И ничто этого не изменит, если только она не предпримет радикальных дейтсвий.

- Усссловия сссделки должны быть ясссными.

- Разве этого уже не произошло?

- Для меня - нет.

Он сложил руки на груди.

- Неужели ты не доверяешь мне?

Она затрясла головой.

Для таких существ как он, соблюдение условий сделки было обязательным.

Если они придут к соглашению, и он перехитрит ее, то по условиям сделки в ней будет жить другое существо.

Тем не менее, это ничего не меняет.

Если она проиграет, она должна будет принять, то что пообещала, неспособная удержать себя.

- Я удивлен.

Но, ладно, - сказал он.

- Сформулируй конкретно то, что ожидаешь получить от меня.

Если она этого не сделает, она не получит более того, что имеет, а может и это потеряет.

- Я должна быть симпатичнее ангела, со светлыми волосами, золотистой кожей, карими глазами, и с большой грудью.

Все противоположное от этой маленькой сучки.

- Я хочу все девять дней, и никаких надувательств со временем.

Пока она говорила, его возбуждение росло.

Она действительно решила сделать это.

Она действительно решила попробовать и добиться серда Аэрона.

- И я хочу быть в себе, когда буду с ним.

- Черт, - сказал Люцифер, и веселье заискрилось в его огненных глазах.

- Ты поймала меня на этом.

Я планировал поместить тебя в кому, пока твое время не пройдет.

А она остановила его, чтобы он этого не сделал.

В этот момент она было очень горда собой.

Вот видишь? Она не была дурой, в конце конов.

- Ты также не можешь убить его.

Если он умретттт прежде чем время исссстечет, сделке также придет конецццц.

- Согласен.

Ну а теперь, это все твои требования? - спросил он, вечно снисходительный господин.

- Я не хочу говоррррить с шшшшшипением, как ты сссссказал.

Я хочу ссссначала очутиться перед Аэроном, не почти превратившшшшаяся, а проссссто какая есссссть, а потом я хочу изззззмениться прямо перед ним.

Таким образом, он не будет думать о ней как о Наживке или Ловце, и не попытается избавиться от нее прежде, чем она сможет соблазнить его.

- Вполне выполнимо.

Это все?

Она сглотнула, обдумала, затем кивнула.

Еще раз, он встал.

Он развел руки в стороны, огонь запрылгал из его пальцев.

- Тогда принято.

Ты получишь все, что озвучила.

Но, если ты потерпишь неудачу в заманивании Аэорна, Повелителя Преисподни и хранителя демона Гнева, в свою постель и свое тело в течении этих девяти дней, ты вернешься в этот тронный зал, где ты с готовностью согласишься на мое право обладания твоим телом.

Еще один кивок.

- Скажи это, - потребовал он, больше не изображая доброго и великодушного человека.

- Я согласна.

В тоже мгновение, когда слова слетели с ее губ, резкая боль прошла по ее телу.

Хрюкнув, она согнулась пополам.

Она не могла дышать, растворяясь, каждый мускул скрутило.

Но так же быстро как началась боль, сделка ожила внутри нее, боль прекратилась и она выпрямилась.

- И так, готово, - сказал Люциен.

Затем он улыбнулся ей также как, когда привел ее сюда в первые.

Грешно, довольно.

- Я не забыл упомянуть что, когда ты проиграешь, моим первым делом будет убийство всех Повелителей Преисподни, и освобождение их демонов?

До тех пор, пока рассвет не сменил ночь, и у жителей города наступил новый день, Аэрон исследовал улицы, Парис тенью следовал за ним и молчал.

На этот раз Парис не сомневался в выборе спутника. Означало ли это, что он закончил переживать о Сиене? - раздумывал Аэрон, пока они возвращались в крепость.

Оливия плакала перед сном, и он был виновником этих слез.

Когда она, наконец, впала в беспамятство, он перенес ее в квартиру Джилли, решив что так будет лучше для них обоих.

Если она не сможет говорить с ним, то не соблазнит и не заставит забыть его цель.

Но он ушел не сразу.

Парису нужно было время для того, чтоб определиться с выбором, поэтому Аэрон мог немного побыть рядом с ангелом.

Он впоймал себя на мысли, что ему нравится ее поведение.

Еще один повод окончательно избавиться от нее.

Но как только он отдалялся от нее, он уже не был так в этом уверен.

Не то чтоб, он был в этом полностью увернен, но черт побери, он колебался.

В нем вспыхнули собственнические чувства, когда он увидел ее в руках Гидеона, по сравнению с которыми, инциденты с Уильямом и Парисом казались ничтожными.

Он представил, как Оливия скитается по улице, решительно настроенная "повеселится" в полном одиночестве, такая беззащитная...

Он заскрежетал зубами, такое происходило всякий раз, когда он думал о ней.

Прошедший мимо человек, привлек его внимание.

Человек.

Примерно двадцати пяти лет.

Крупный.

Гнев мгновенно зарычал и начал вырываться на свободу, он передавал картинки, как мясистые руки размахиваются и опускаются на рыдающее женское лицо.

Он избивает жену, Аэрон почувствовал, как Гнев вспыхивает в нем все сильнее.

Ты никчемная, кричал человек и слюна летела из его рта.

Я не знаю зачем женился на тебе.

Ты была жирная как корова, но сейчас ты жирнее коровы.

На этот раз Аэрон не собирался останавливаться.

Что, если Оливия была причиной этого гнева? Или Легион? Он разрешил Гневу взять все в свои руки, он любил своего демона, больше чем должен был, но не сожалел об этом. Он развернулся на каблуках, бросился вперед и преодолел расстояние между ними.

Человек вздрогнул, когда Аэрон схватил его и развернул.

- Что, черт возьми?

- Аэрон, - устало позвал его Парис.

Аэрон не обратил внимания.

- Ты отвратительная, никчемная куча дерьма.

Почему бы тебе не попробовать избить меня?

Человек побледнел, задрожал.

- Я не знаю кто ты или что тебе нужно, но лучше проваливай с моих глаз, мудак.

Отдыхающий, или призывник, подумал он.

- Или что?

Губы Аэрона медленно искривились в безжалостной улыбке.

Ты еще раз попробуешь оскорбить меня?

У мужчины в горле образовался комок.

У него в кармане нож, внезапно понял Аэрон.

Он хочет нанести удар Аэрону в живот и шею и наблюдать, как тот будет истекать кровью.

Без малейшего предупреждения, удивился Аэрон.

Его правый кулак врезался в нос человека.

Пехотинец, взвыл от боли.

Брызнула кровь.

Не останавливаясь Аэрон занес вторую руку.

Левый кулак врезался в челюсть, заскалывая кость.

Завывание превратилось в крик.

Но Аэрон не закончил.

Не мог объективно мыслить.

Он должен причинять боль.

Гнев захватил полный контроль.

И, Аэрон не возражал.

Поскольку человек хотел сориентироваться и перейти к свободному стилю битвы, Аэрон ударил его в пах.

Его противник согнулся пополам, и воздух с шумом вырвался из его окровавленного рта.

Пощады не будет.

Этот ублюдок никогда не щадил ее.

Аэрон ударил его ногой в плечо, и он упал на спину.

От боли он не смог подняться, и защитить себя.

Он смотрел на Аэрона глазами полными слез.

- Не бей меня.

Пожалуйста не делай мне больно.

- Сколько раз твоя жена говорила подобное?

Аэрон опустился на колени, зажав талию человека.

Черпая силы из резервов о которых он не догадывался, бледный мужчина пытался отодвинутся от него.

Аэрон сжимал его ноги, удерживая ублюдка на месте.

- Пожалуйста.

Голос мужчины дрожал от отчаяния.

Аэрон снова и снова обрушивал на него град ударов.

С каждым ударом голова человека откидывалась вправо и влево.

Кровь лилась сильнее.

Зубы вылетали как конфеты.

Кожа была разорвана кости сломаны.

Вскоре, вместо дыхания из его груди вырывался хрип.

На его плечо опустилась рука.

- Ты наказал его.

Можешь прекратить, - сказал Парис.

Аэрон попытался успокоится.

Он тяжело дышал, его пальцы пульсировали.

Слишком легко.

Это было слишком легко.

Человек дорого заплатит за ущерб, который он причинил.

Но, может быть, он уяснил урок, произнес в голове Аэрона голос разума.

Он должен взять Гнев под контроль.

- Пойдем домой, - предложил Парис.

Домой, нет.

Он не мог еще вернуться в свою комнату, смотреть на кровать, в которой он целовал и прикасался к Оливии.

Тем не менее, Аэрон устоял.

Он в последний раз ударил человека в живот, и встал перед другом.

- Мне нужно некоторое время...

побыть одному.

Минута прошла в молчании, пока Парис изучал его выражение лица.

Затем он кивнул.

- Хорошо.

Проклятье, может он использовал его чтоб расслабится.

План.

Даже после того как Парис ушел, Аэрон остался на месте пытаясь взять себя в руки.

Я себя контролирую, напомнил он себе, хотя еще не был в этом уверен.

Я контролирую.

Гнев продолжали рыскать в его голове, с нетерпением ожидая следующую жертву.

Ему нужна Легион.

Или Оливия, подумал он.

Его сердце начало бешенно стучать, но уже по другой причине, и ему потребовалась минута, чтоб понять ее.

Возбуждение смешанное с сожалением наносило ему такие же удары, какие он только что наносил человеку.

Оливия не проснулась, когда он оставил ее в спальне для гостей Джилии.

Она не проснулась, когда он давал Джилли инструкции вызвать его в случае необходимости.

Она лежала на кровати, восхитительно раскинувшись, со спутанными волосами, деликатно посапывая.

Ему было сложно бороться с желанием, прилечь рядом с ней и обнять ее.

Но он справился.

Он направился на обход с Парисом.

Возможно, он должен вернуться к ней, подумал он и направился в сторону квартиры Джилли быстрее, чем смог остановиться.

Он взглянул на небо, надеясь, получить наставления.

Его взгляд еще никогда не обращался к звездам.

Вместо этого он увидел расправленные белые крылья.

Гален.

Предводитель Охотниоков.

Фальшивый ангел.

Ублюдок.

Автоматически Аэрон обнажил два лезвия и скользнул в тень.

Он не должен был выходить в город без оружия, но он был так занят Оливией, что не подумал о том, чтоб прихватить с собой что-то еще.

Гален сидел на крыше здания, и расправив крылья исследовал улицы.

Если он и знал, что внизу находится Аэрон, но не подавал вида.

Все это время в голове Аэрона бушевал Гнев.

Этот воин совершил слишком много прегрешений, потакая своему демону, потребность убить его просто забурлила в Аэроне.

Контроль.

Абсолютный контроль.

Он не мог потерять его сейчас.

Неожиданно Гален выпрямился.

Аэрон прижался к стене здания, уверенный что его заметели, но убегать не хотел.

Возможно, сегодня вечером, они закончат это.

Наконец-то.

Гален прыгнул, падение....

падение...

В самом конце, его крылья расправились, один взмах, и он мягко приземлился, в нескольких ярдах от Аэрона.

Аэрон напрягся.

Он не мог убить Галена, без серьезных последствий, но он мог схватить ублюдка и пытать его.

И позже пытать его снова и снова.

Прошло мгновение, другое, Гален просто собрал в спину крылья и ждал.

Он не подходил.

Каждая частичка Аэрона жаждала броситься вперед и атаковать.

Внезапные атаки были его сильной стороной, всегда, но он сдержался.

Иногда бой, был не самым лучшим шагом в войне.

Иногда больший смысл имело наблюдение и сбор информации.

Что здесь происходит? Что нужно Галену в Будапеште? Конечно, он прибыл сюда раньше, и они недавно начали борьбу против Повелителей, которые совершили налет на его объект в Чикаго, где он проводил обучение и подготовку Полукровок.

Наполовину людей, наполовину бессмертных.

Которых учили ненавидеть Повелителей.

Теперь, школа была в руинах, Повелители освободили детей и нашли им дома, где их будут любить.

Дома, которые Охотники, никогда не смогут найти.

Был ли здесь Гален для мести?

Наказание, твердил Гнев.

Не сейчас.

- Наконец-то - сказал Гален, и его голос наполнил тишину.

Аэрон осмотрелся, но никого не увидел по близости.

Так с кем разговаривает Гален? С самим собой? Или...

Пара ног появилась в нескольких футах перед Галеном.

Только ноги, без туловища.

Что за черт? Не успел он задать себе этот вопрос, как появилась талия, плечи руки...

На правом запястье привидения был знак бесконечности, метка истины, символизирующая Охотников, и только затем, лицо.

Полностью сформировавшийся мужчина стоял и держал в руках темной пропускающей свет ткани.

Не призрак, но вокруг него был мерцающий контур.

Просто человек, такой же реальный как и Аэрон.

Но как это он... Ткань.

Это слово пронеслось в голове Аэрона, а за ним многие другие.

Невидимая.

Его глаза расширились от ужаса и изумления.

Ткань.

Плащ.

...

Плащ Невидимости?

- Я его возьму.

Гален забрал плащ и сложил его раз, другой.

Вместо того, чтобы по мере складывания утолщаться, каждый раз вместе с размером уменьшалась и ширина, и вскоре перед воином оказался обычный лист бумаги.

О, да.

Это ничто иное, как Плащ Невидимости.

Гален спрятал артифакт в одежду, и Аэрон автоматически потянулся к нему.

Стоять.

Ждать.

Его рука опустилась на место.

Главное информация, затем артефакт.

- Здесь есть камеры, - сказал человек.

- Я их не нашел, но знаю, что демоны держат город под наблюдением.

- Не переживай.

Гален самодовольно рассмеялся.

- О них позаботились.

На самом деле.

Как? Камеры не могли отключить.

Торин постоянно проверял их.

Если кто-то взломал систему, возможно, что даже сейчас с канала идет воспроизведение? Такое же было в одном фильме, который нас заставил смотреть Парис.

Или, это была работа высших сил?

Кронос иногда помогал Повелителям, так что мешало Богам помогать Охотникам.

- Вы подтвердили что среди них есть ангел? - спросил Гален.

- Да, хотя она не кажется такой же сильной, как ты.

- Немного ангелов.

А половины твоего войска хватит?

- Да.

Гален снова рассмеялся.

- Очень хорошо.

Теперь присоединяйся к другим и скрывайтесь, пока я не вернусь.

Некоторые из наших исчезли вчера, и даже милая королева потеряла их из виду.

Как только я их найду, мы сможем атаковать.

И на этот раз мы будем беспощадны.

- Наказать! - Снова взвыл Гнев.

- Никакой пощады? Но я думал...

Гален покачал головой.

- Скажи другим, что наш эксперемент удался.

Улыбка человека была медленной и довольной.

- Пощады не будет.

Белые крылья всколыхнулись, захлопали и замерли.

Гален нахмурился.

- Моя дочь.

Я хочу, чтобы выжила только она.

С этими словами он взмыл в воздух.

Его поразительная забота о Гвенн не спасет его, мрачно подумал Аэрон, следом взмыв в воздух.

Его крылья полностью зажили, и ему было не сложно преследовать... Прошло мгновение и Гален изчез.

НАКАЗАТЬ!

Проклятье, взбесился Аэрон.

Я не могу.

Плащ исчез, его не достичь и Гален вместе с ним.

Единственное что осталось, это раскопать побольше информации.

Не то чтоб получение ее сгладило его неудачу.

Его взгляд сосредоточился на человеке под ним.

Мужчина шнырял вокруг зданий и припаркованных машин, постоянно оглядываясь.

Аэрон следовал за ним.

Наконец его добыча вошла в недавно отремонтированный клуб Судьба - в настоящее время там сменилось руководство и его переименовали, и он в него не ходил.

Мог ли это быть лагерь Охотников?

Невозможно.

Некоторые Повелители любили веселиться там, и Торин установил там камеры слежения.

Они бы обноружили присутствие противника.

Но...

Быть может есть возможность.

Возможно ли, что с камеры уже некоторое время поступает неверная информация, также как и с камер на улицах?

Другие вопросы начали прокручиваться в его голове.

Какой же эксперимент удался? Где находятся приспешники Галена? Кто такая их "королева"?

Гнев все ещё кричал в его голове, требуя от него действий, но он достал свой сотовый и отправил сообщение Торину.

Позови всех на собрание.

Через два часа.

У него было несколько дел, о которых нужно было позаботиться в первую очередь.

А именно, Оливия.

Если у нее есть ответы на эти вопросы, он должен выспросить их у нее.

В тоже время, она может успокоить его гнев, как он и планировал вначале.

Я кое-что обнаружил.

Недавно он видел Галена с проклятым Плащом Невидимости.

Торин, который казалось никогда не спит, ответил незамедлительно.

Сделай это.

Если то, что ты знаешь важнее, чем то, что наши враги обладают артефактом, я должен услышать это, чем скорее, тем лучше.

Сделано.

Аэрон положил телефон в карман и развернувшись на пятках, отправился обратно в квартиру Джилли, чтобы разбудить Оливию и потребовать ответов.

Но на полпути туда, высокая, угрожающая фигура остановила его.

Кронус, царь богов, хмурился.

Как всегда, он был одет в длинную белую и робу и, на ногах были сандалии.

Были видны его пальцы ног, ногти на них были пожелтевшими и искривленными.

С этим Аэрон не мог ему помочь, но он обратил внимание, что царь богов выглядел моложе, чем когда-либо раньше.

Его волосы больше не торчали седыми прядями, они были густыми и имели рыжеватый оттенок.

На его лице почти не было морщин, его глаза стали более яркими карими, чем Аэрон привык видеть.

Что стало причиной таких перемен?

- Мой Повелитель, - сказал, осторожно скрывая от него свое недовольство.

Бог редко появлялся, когда его призывали, но всегда посещал их в самые неподходящие моменты.

Гнев, все ещё жаждущий действовать, не посылал образы в сознание Аэрона, но ведь это никогда и не срабатывало с божеством.

Так как это произошло, когда он обнаружил Галена, совершившего слишком много прегрешений, он испытывал просто непреодолимое стремление.

Удивительно, но главным сейчас было не убийство, а выудить информацию обо всём, чем этот бог располагал.

Он не понимал этот порыв и не был готов разбираться в причинах.

- Ты разочаровал меня, демон.

Разве не это я делаю всегда?

- Это не подходящее место для подобного разговора.

Ловцы...

- Никто не сможет увидеть или услышать нас.

Я убежден в этом.

Мог ли подобный ему дать гарантию того, что Ловцы не наблюдают?

Снова задумался он.

- Тогда соизволь

Рассказать мне, чем же я разочаровал тебя.

Я не переживу, если не узнаю.

Его карие глаза сузились.

- Твой сарказм раздражает меня.

И как он уже хорошо знал, когда бог раздражался, происходили нехорошие вещи.

Как например, разум Аэрона и демон впали в безумие, одержимые жаждой крови, и его друзья оказались под угрозой.

- Мои извинения.

Он склонил голову, чтобы спрятать ненависть, которая буквально бурлила в нем.

- Нужно ли напоминать тебе, что смерть Галена одинаково важна и для вас и для меня? Недавно ты позволил ангелу отвлечь тебя.

- Это все чего ты хотел? - это, конечно, не поможет, но тем не менее он спросил.

Крон взмахнул руками.

- Думаешь, я принял во внимание твой смехотворный вызов? Я не хочу разочаровывать тебя, но с чего бы мне посылать к тебе женщину, как ты думаешь?

Его это тоже интересовало.

Избавься от нее.

- Я пытаюсь, - сказал он, сжимая кулаки.

Сохрани ее, огрызнулся Гнев.

- Старайся лучше, - приказал Крон.

- Она пробудет здесь всего десять, нет, даже девять дней.

С наступлением утра, он потерял ещё немного из отпущенного им времени.

Что, на самом деле, было неплохо.

Да, неплохо.

- А потом, она вернется на небеса.

Туда, где она и должна находиться.

Он убежден в этом.

Его внезапная печаль охватила его, но он проигнорировал это.

Также как игнорировал хныканья Гнева.

Эти слова лишь слегка успокоили Крона.

- Если этого не произойдет, то я...

- То ты - что? - неожиданно появился ещё один мужчина.

Это был высоким и мускулистым, у него были светлые волосы и темные глаза.

У него были крылья, как и у Галена.

Только у него они были золотые.

Лисандр.

Аэрон только однажды встречал воина-ангела и как в случае с Оливией, в его голове не возникало картинок гнусных поступков, не возникало порыва наказать его.

Однако, это не означало, что Аэрону нравится этот ублюдок.

Лисандр уже говорил ему, что Оливия слишком хороша для такого как он.

Не оскверни ее, или я похороню тебя и всех кого ты любишь.

Аэрон никогда никоим образом не чувствовал присутствия ангела, раньше или сейчас, и ненавидел это ощущение беспомощности, которое его охватывало.

Лисандр мог бы перерезать ему горло, и он не сможет атаковать его в ответ.

Оливия была права.

Крон слегка побледнел.

- Лисандр.

- Только тронь ее, - сказал Лисандр, обмениваясь с ним пристальным взглядом, - если с ее головы упадет хоть один волос, я уничтожу тебя.

- Как ты смеешь угрожать мне! - Крон оскалился, обнажив свои зубы, ярость вернула краски его лицу.

- Я - всемогущий.

Я, тот кто...

- Ты - бог, да, но ты можешь быть убит.

Лисандр улыбнулся невеселой улыбкой.

- Ты знаешь, что я никогда не угрожаю попусту.

Ты слышишь правду в моем голосе.

Причини ей вред, и я гарантирую, что ты умрешь от моей руки.

Тишина.

Плотная, густая.

- Я могу делать то, что захочу, - наконец сказал Крон, - и ты не остановишь меня.

Вопреки своим словам, он исчез.

Аэрон старался сориентироваться, чтобы извлечь из этого выгоду.

Царь богов никогда не уступал.

Как сделал это только что, уступив ангелу...

Это не сулило ничего хорошего для Аэрона, который был гораздо менее могущественным.

- Что касается тебя.

Лисандр протянул руку и в ней внезапно появился огненный меч.

Прежде чем он успел моргнуть, острие меча остановилось у его горла.

Его плоть поджаривалась, а глаза сузились.

- Это из-за осквернения?

- Ты даже не представляешь как мне хочется убить тебя, - сказал ангел.

Хладнокровно, без всяких сожалений.

- Но ты не сделаешь этого.

Иначе ангел бы уже сделал это.

В этом отношении они ясно понимали друг друга.

Если существовало основание, воины действовали без колебаний.

Они не отвлекаются на разговоры.

- Нет, не сделаю.

Бьянке бы это не понравилось.

Оливии - тоже.

Меч опустился и исчез.

- Я хочу вернуть ее обратно, но ты...

слишком нравишься ей.

В его правдивом голосе чувствовалось отвращение.

- И только поэтому ты жив.

Пока что.

Но я хочу, чтобы ты сделал ее несчастной, заставил ее ненавидеть смертную жизнь, и я хочу, чтобы ты сделал это для ее же безопасности.

- Согласен.

- Так просто? - его темные глаза расширились.

- Ты не хочешь оставить ее себе?

Хотел - да.

В этот момент, при мысли о том, чтобы потерять ее раз и навсегда, он признал, что часть его действительно хочет оставить ее себе.

По крайней мере на некоторое время.

Он хотел помочь ей весело проводить время, хотел видеть ее улыбку и слышать ее смех.

Он хотел снова обнимать ее.

Целовать ее.

Прикасаться к ней.

Наконец погрузиться в это сладкое маленькое тело.

Но он не сможет.

Ей будет лучше на небесах, а он сможет вернуться к своей привычной жизни.

К жизни без сложностей.

И забот.

Это отлично, за исключением того, что его попытаются лишить жизни.

Если она останется на земле, то станет смертной.

Хрупкой.

Затем она должна будет состариться и умереть.

И ему придется наблюдать это.

Это было не тем, что он хотел бы испытать в своей жизни.

Никто бы такого не хотел.

Даже она.

Особенно, она.

Моя, бормотал Гнев.

- Нет, - он заставил себя сказать это, и Гневу, и Лисандру.

Он больше не будет игнорировать или принимать требования демона.

Это было слишком рискованно.

- Я не хочу оставить ее себе.

В отличие от ангела, он мог лгать сколько угодно.

- Недавно ты жаждал...

окончательно осквернить ее?

Он упрямо сжал свои губы.

Они не могут продолжать разговор в таком ключе.

Его тело во всех нужных местах уже отреагировало на мысли о ней, лежащей в его постели.

- Я могу видеть все твои действия.

Отлично, итак...

Наверное, они могли продолжать такой разговор.

- Соверши это...

с ней, если то, чего вы оба желаете.

Я не покараю тебя за это. Я лучше других знаю, что невозможно сопротивляться искушающей женщине.

И никто не знает Оливию лучше меня.

- Если она не испытает всего..., - Лисандр, грозный ангел, кажется покраснел, - она не захочет покинуть тебя.

Итак.

После этого, сделай ее несчастной, как я уже говорил тебе.

Убеди ее оставить тебя, только не наноси ей физических ран, а я, по мере сил, уговорю Небесный Высший Совет пощадить тебя и твоего маленького демона.

Меру сил Лисандра можно приравнять к гарантии успеха.

Аэрон не сомневался.

Ведь это означало бы что Аэрон и Легион останутся в живых, а Оливия будет под постоянной защитой.

Оливия, которую Лисандр знал лучше, чем кого бы то ни было.

Это высказывание разбудило в нем больше эмоций, чем предложение пощады.

Он должен был стать тем, кто знает ее лучше всех.

- Спасибо, - он заставил себя сказать это.

Смешно.

Слова прозвучали так, будто к его горлу приставили лезвие.

Лисандр отступил, один шаг, второй.

- Я уйду, но сначала дам тебе информацию, которую ты давно жаждешь. Ты не сможешь позаботиться о моей подопечной должным образом, если не будешь знать о том, что происходит вокруг тебя.

Он не стал ожидать ответа Аэрона.

Но Аэрон и не собирался ничего говорить.

Потому что на самом деле он внезапно захотел послать Лисандра подальше, больше чем услышать продолжение его рассказа.

- Вас всегда удивляло, почему Крон сам не уничтожит Галена.

Все очень просто.

Крон и, его жена, Рея презирают друг друга.

Они занимают разные стороны в вашей войне и договорились не брать в плен и не убивать никого из Повелителей самостоятельно.

Их способ ведения войны в каком-то смысле справедливый, я полагаю.

Рея, естественно, защитник и информатор Галена.

Итак.

Богиня помогает Ловцам.

И не какая-нибудь там, а сама королева Титанов.

Можно было и догадаться.

Аэрон встречал ее однажды, когда Титаны только победили Олимпийцев и захватили небеса.

Они призвали его, надеясь, что он снабдит их информацией о Повелителях.

Рея выглядела более старой чем Крон, с седыми волосами и морщинистой кожей.

Она излучала такую холодность и отвращение, что Аэрон опешил. Хотя его в то время больше интересовали новости, относительно перемен на небесах, чем леденящий взгляд одной старой богини.

- Пожалуй, я дам тебе ещё немножко информации, - сказал Лисандр, - она поможет тебе больше чем та, что я уже предоставил.

Крон и Рея такие как ты.

Как он?

- Что ты имеешь ввиду?

- Да, они боги, но они такие же как вы, как Повелители.

Она одержима демоном Раздора, а он - демоном Жадности.

Оливия застонала.

В ее висках пульсировала боль, а ее мозг казалось как будто опустили в бензин и подожгли.

Все же, она закрыла-открыла глаза, твердо намереваясь понять что с ней не так, тотчас выступили слезы, еще более горячие, чем ее голова.

А теперь, когда понимание обрушилось на нее, она почувствовала, что ее рот как будто набид колючей проволокой и ватой.

Она облизала губы, озадаченно, заинтересованно.

"Вот это хорошая девочка." сказал Аэрон.

Хотя сами слова были положительными, они звучали затравленно.

Даже огорченно.

И громко.

Слишком громко.

"Просыпайся.

Ну, давай же, Оливия.

Ты можешь проснуться."

"Тише."

Несмотря на легкий туман, ей удалось сосредоточиться на нем.

Он присел на корточки возле нее, обе руки были вытянуты.

В одной - лежали две маленькие таблетки

В другой - была чашка с чем-то темным и дымящимся.

"Пожалуйста."

"Мне надо, чтобы ты взяла это и выпила.

По крайней мере, в этот раз он прошептал.

Будучи ангел, ее чувтва не были приспособлены к этому измерению, и она никогда по настоящему не чувствовала запах того, что люди готовили, или пили, или чем умасливали все свое тело.

Но теперь она могла чувствовать запах, и эта темная жидкость пахла божественно.

Как разлитая в бутылки сила, обещающая новое начало, возможно даже полное исцеление тела.

Кофе, она знала как люди называли это.

Не удивительно, что они стояли в длинных очередях за ним, и были готовы отдать последнюю копейку за единственный глоток.

"Что это?" ей удалось прохрипеть, кивнув подбородком на таблетки.

Ошибка! Движение послало волну головкружения разрушительно действуя на нее.

"Просто выпей их.

Они помогут тебе почувствовать себя лучше."

Это он не прошептал, и она прикрыла свои глаза.

"У тебя есть внутренний голос? Можешь просто использовать его, пожалуйста?" Он зажал в кулаке таблетки и осторожно передвинул ее руки.

"Хватит играть.

У нас мало времени."

"Шшш! Ливви говорит, и она не прочь уничтожить твои голосовые связки, если ты не убавишь звук.

"Почему она снова как человек?"

"Поднимись.

Сейчас же."

Она осторожно села и протерла заспанные глаза.

Ее все еще пылающий мозг был близок к тому, чтобы взорваться, и она простонала.

Аэрон бросил на нее нетерпеливый сердитый взгляд.

Нет, терпеливый.

Эмоции в этом сердитов взгляде были мрачные, но то что он чувствовал было еще тяжелее.

Нуждающися? Подействовал ли на него так ее стон? Она хотела покрасоваться.

Она распушила свои волосы - только чтобы понять что вьющаяся масса падала на ее плечи в бесконечном беспорядке.

Ее щеки запылали, когда она натянула на голову капюшон своей мантии.

Или попыталась натянуть.

Нахмурившись, она посмотрела вниз.

Голубой топ, и короткая черная юбка.

Почему... Ее новый облик "плохая девочка, припомнила она.

Ах, да.

Но это не объясняло ее головной боли.

Ее ресницы поднялись и она встретилась с проницательным взглядом Аэрона.

"Я была ранена?"

Он фыркнул.

"Едва ли.

Ты слишком много выпила, и теперь расплачиваешься за это."

Это была не единственная плата.

Одно ужасное воспоминание за другим внезапно накрыли ее.

После первой бутылки "веселящего сока", который на самом деле оказался не таким уж и веселящим, она испытывала ужасное чувство потерянности.

После второй бутылки, она почувтвовала сокрушительное чувство депресии, и она безудержно разрыдалась.

Гидеон обнимал ее, и она заплакала его всего.

Из-за Аэрона.

Оскорбленная.

Аэрон поднес свою руку к ее рту.

"Выпей таблетки, но не жуй их.

Поняла? Проглоти их целиком."

Сможет ли она? Именно тогда, когда они стали похожи на большие апельсины.

Ее руки тряслись, когда она зажала таблетки между своими пальцами и бросила их в рот.

Попыталась проглотить.

Не получилось.

Ох.

Ну и привкус! Ее лицо сморщилось от отвращения.

"Пей.

Это поможет."

Он поднес дымящуюся чашку к ее губам и заставил ее отпить.

Оливия сдалась.

Хоть жидкость и пахла замечательно, на вкус она была как смесь серной кислоты и грязи.

Какой бы леди она была, если бы выплюнула все это на кровать?

"Глотай," рявкнул он, когда поставил чашку в сторону.

Она проглотила.

Еле-еле.

Таблетки скользнули вниз по ее горлу, обдирая ее чувствительный участок, также как и это отвратительное кофе.

Когда она перестала вздрагивать, она посмотрела на него.

"Никогда так больше не делай со мной!"

Он закатил глаза и опять сел на корточки.

Ты сделала это с собой сама, когда позволила Гидеону напоить себя."

Сколько раз он будет напоминать ей о ее глупости?

"Теперь мне надо, чтобы ты поднялась.

Ливви.

Мы должны кое что сделать."

Прямо сейчас она хотела бы снова завалиться в кровать.

И на самом деле, она упала назад на матрасс и уставилась в потолок.

Там висел плакат женщины в бикини, ее кожа была золотистой, щеки румяны, а ее соски твердыми.

Длинные светлые волосы развивались на ветру.

Оливия нахмурилась, в замешательстве.

Этого не было в спальне Аэрона прежде.

Она осмотрела остальную комнату, но ничего не узнала здесь.

Там был комод из орехового дерева, с хрустальной вазой, которая искрилась на свету, струящегося черех белую штору, на стенах картины разноцветных цветов и симпатичный бежевый ковер на полу.

"Это не похоже на твою комнату," сказала она

"Потому что это и не она."

Она еще больше нахмурилась.

"И...

чья же она?"

"Твоя.

Ты останешься с Джилли, в этой гостевой комнате.

Ты знаешь Джилли?" Он не дал ей возможности ответить.

Раньше здесь жили и Парис, и Уильям, поэтому и плакат.

В любом случае ты будешь здесь жить пока не решишь вернуться на небеса."

Ее поразило понимание.

Но так отчаялся быть с ней, что перенс ее в город, пока она спала.

Ох, это так больно.

"Оливия?"

Прогони свою боль.

"Да я знаю Джилли." сказала она дрожащим голосом.

Вообще-то она знала эту девушку лечше, чем кто-либо из Повелителей.

Джилли была молодой и нежной, и жила трагической жизнью пока не переехала сюда, ее родители причиняли ей боль разными способами.

Одно время, Оливия была ответственна за то чтобы привнести немного радости в жизнь Джилли.

Вот почему, когда Джилли убежала из дома, она привела ее в Лос-Анджелес.

Если быть откровенной, даже Оливия не понимала почему, она просто знала, что там Джилли найдет спасение.

Чего она не знала, так это то что этим спасением окажется Даника и Повелитель Преисподни.

Ее Бог работал загадочно.

"Но, - продолжила она." Я не вернусь на небеса."

Понимание блеснуло в глазах Аэрона, но все что он сказал это - Мы поговорим об этом позже.

Прямо сейчас, как я тебе сказал у нас есть работенка.

У тебя есть время быстро принять душ, но это будет многозадачный душ.

У меня есть вопросы к тебе, поэтому мы поговрим пока ты будешь принимать душ."

Он не стал ждать ее ответа, он подхватил ее на руки и понес в ванную.

Времени насладится этой "поездкой" не было.

Он опустил ее на пол, прерывая все прикосновения, нагнулся и открыл кран в кабинке душа.

У него был отличное орудие, которое она наблюдала, выпирающим прямо из его джинсы.

И под "отличным" она конечно же подразумевала "такое совершенное", что у нее в желудке затрепетало.

Вдруг из крана полилась горячая вода, капли жгли глаза.

В тоже время она поняла что сделала - надо больше! - но он уже выпрямился.

Как печально.

А может и нет.

Эта вода обещала силу, энергию и...

ее веки наполовину опустились.

Забавно, второй раунд? Возможно.

Ее первый душ, а Аэрон будет наблюдателем.

Будем надеяться, он не сможет смотреть и не прикоснуться.

Утро внезапно превратилось в многообещающее начало.

Желание прокатилось по ней волной.

Он повернулся к ней, и несмотря на то что он был таким же высоким как всегда, он все же казался еще больше, еще опаснее.

Его глаза были ярко-фиолетовые, его татуировки застыли, а пульс на его шее дико бился.

Он был одет в черную рубашку и черные штаны - и то и другое так легко снималось - и она могла видеть выпирающее оружие на его талии и лодыжках.

Так прекрасен, подумала она, и сердцебиение участилось.

Она хотела снова прикоснуться к нему.

Хотела, чтобы ее губы провальсировали по всему его телу.

Особенно между его ног.

Когда она обхватила его там, она почувствовала каплю влаги.

Какая на вкус будет эта капля?

Он сглотнул.

Чувствовал ли он направление ее мыслей? "Ты знаешь как принимать душ? Ты...

разденься..." его голос оборвался на этом слове" и иди под воду и намылься мылом от головы до пяток."

"Ты присоединишся ко мне?" Она стянула топ через голову, и бросила его на пол.

Обнажение ее тела должно было бы вызвать у нее чувство неловкости, как она думала, но она хотела, чтобы он видел и жаждал ее, так же как она его.

Невыносимо.

Кроме того она была уверенна, он - упрямый, и теперь когда она знала, какое наслаждение они могут дать друг другу, она сделает все что угодно, скажет все что угодно, чтобы добиться этого.

"Или ты собираешься просто смотреть?" Если дело в этом, ты можешь наблюдать за мной.

Она сжала свои груди, вдруг представив как он сжимает их, не в силах себя остановить.

О, да.

Это так приятно.

Его глаза расширились, казалось его взгляд приклеелся к ней, атмосфера в ванной менялась.

Наполняясь электричеством.

"Не делай этого."

Резко, задыхаясь.

"Почему нет?"

"Потому что твой Бог должен быть вознагражден за их создание."

Он потряс головой, не отрывая от нее своего прищуренного взгляда.

"Я имел ввиду, потому что я... Черт тебя побери.

И меня черт побери.

Я должен быть наказан.

Из-за мыслей в моей голове..."

Были ли они такие же как ее? "Аэрон." она умоляла.

"Я только что понял, что никогда не целовал их." произнес он грубым голосом, наполненным тем же электичеством, что гудело в воздухе.

"И боги, женщина, это же преступление."

"Поцелуй их сейчас."

"Пожалуйста."

"Да."

Он двинулся к ней, наклоняя голову, зрачки увеличились - в этот раз она знала, что это было желание, а не гнев.

Ее соски отвердели, ожидая...

...

.

ожидая...

.

.

но прямо перед прикосновением, он опомнился, выпрямился и зарычал.

Она выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание.

Он почти...

.

.

Святой Боже.

Он действительно почти поцеловал ее там.

"Аэрон."

Пробудилась боль от подобного знания...

.

.

Сделай это.

Не останавливаяся теперь.

"Нет.

"Почему?"

"Потому что!" он знал чего она желала, в чем нуждалась, но все еще отвергал ее.

Просто потому что.

Ублюдок! "Ты сделаешь это сама.!

Он прошел мимо нее и вышел из ванной, прикрыв за собой дверь, оставив только маленькую щулку.

Так близко...

.

.

Она могла бы закричать, ее кожа внезапно показалась слишком стянутой для ее тела.

Вместо этого, она сняла оставшуюся одежду и зашла в кабинку душа.

В момент когда она почувствовала как первые струи воды ударили по ее телу, она хотела бы закричать.

Сделать что-нибудь, что уменьшит давление нарастающее внутри нее.

Воздействие мягкой ласки воды почти спровоцировало ее.

Она попыталась все забыть, но набор слов настойчиво вертелись в ее голове.

Поцелуй.

Груди.

Тела.

Движения.

Трение.

Ааах!

"Я не слышу как ты моешься." резко сказал Аэрон.

"Get bent," she snapped back, an expression she'd heard humans utter

to those who irritated them.

Ох, неужели Аэрон раздражает ее.

Поцелуй.

Груди.

Тела.

Движени.

Трение.

Скольжение.

Проникновение.

Ее ноги почти подкосились.

"Оливия.

Беспокойство?

"Заткнись, демон!" Дрожь, она сделала несколько мыльных пузырей из мыла с запахом розы в своих руках, и наконец начала намыливать себя.

Даже это беспокоило ее, удваивая давление.

Как он возбуждает ее так быстро и так сильно? Даже не целуя ее?

Поцелуй.

Груди.

Тела.

Движение.

Трение.

Скольжение.

Проникновение.

Обладание.

Облизывание.

Посасывание.

Скоро она сломается.

Отвлечься.

Да, это то что ей надо.

"А Парис и Уильям пользуются мылом? И да, ты можешь говорить теперь."

"Я не знаю и это не имеет значения.

Ты не должна думать о них.

Более того, я задам вопросы отсюда.

Как ты узнала что мы не сможем поймать Скарлет вчера?"

"Я говорила тебе.

Я знаю множество вещей, которые могут тебе помочь, но до сих пор ты казался заинтересованным в изучении их."

"Ну, я заинтересован теперь, так что начинай рассказывать.

Есть ли другие бессмертные одержимые демонами в городе?

Самоуверенность, напомнила она себе.

"Ты думаешь все так просто?"

Агрессивно.

"Ты спрашиваешь, а я отвечаю?"

Пауза.

Неуверенность. "Чего ты хочешь?"

Какое облегчение! "Начнем с извинений."

"Я...

.

.

извиняюсь."

Неохотно предложил, с жадностью получила.

"Нет." наконец ответила она.

В городе нет других бессмертных, одержимых демонами."

"Тогда, ладно.

Мне надо, чтобы ты отвела меня туда, где остановилась Скарлет."

"Неа, извини."

Оливия поворачивалась под струями воды, котора пузырилась и стекала по ее телу.

Поцелуй.

Груди. Ааах!

"Я ничего для тебя не сделаю."

"Сделаешь."

Еще одно требование, прозвучало с определенной решимостью...

.

.

решимостью, которая должна была выводить из себя почти как секс.

Возбуждение нарастало...

.

.

опять...

.

.

"Почему ты жаждешь моей помощи теперь?"

"Я хочу, чтобы ты поняла какой жизнью я живу.

Я хочу, чтобы ты увидела сражения, кровь и боль.

Я хочу, чтобы ты поняла, что мне наплевать на всех кроме моих друзей и Легион, и я сделай больно любому - любому - кто будет угрожать им."

Любому, даже Оливии? Даже несмотря на то, что он вчера он выбрал помочь Оливии и отослал Легион прочь? Невероятно.

Прощай, возбуждение.

Да здравствует, пустота.

Слова были сказаны холодно, жестко, больше похожие на клятву, чем на угрозу.

Возможно он и не хотел бы этого, но он не остановился бы.

"Ну, ладно." сказала она.

Если он хочет провести остаток своей жизни показывая ей все это, что ж пускай.

Она в долгу не останется! Она покажет ему как раз то, что он потеряет, если она уйдет.

Как груди, он должен быть "наказан" за пренебрежение.

Как губы, которые хотят так сильно сосать ег.

Возбуждение...

.

.

еще большее чем до этого...

.

.

Воздух, ей нужен воздух.

Она крутила ручки крана пока вода не перестала течь, воздух вокруг мгновенно охладил ее.

Только это не помогло уменьшить ее желание.

Маленькая капля упала на ее мокрое тело, и она застонала.

Хватит.

Возможно она могла бы сама дать себе облегчение, заинтриговано подумала она.

Аэрон использовал свои пальцы...

и она сама использовала пальцы...

Она облизнула губы, сердце заколотилось снова.

Он не узнает.

Она повернула ручки крана назад, притворяясь, что ей надо еще помыться и...

- Готово? - спросил он.

Она напряглась.

- Я... я просто...

- Оливия, полагаю я упоминал, что у меня мало времени."

Действительно.

Он долго не протянет.

Напоминание отрезвило ее, охладило ее желания, как не сделал этого воздух.

Она думала, что смирилась с его скорой смертью.

Но девять, слишком коротких, дней? Этого едва хватало, чтобы попробовать все что она хотела, попробовать вместе с ним.

Особенно с таким упрямцем, как он.

У тебя все должно получится.

- Ну, ладно, - вздохнув, сказала она и вышла из душа.

Собираться сейчас вместе с ним куда-то - это то же время проведенное вместе.

Она подумала, что не будет мучить его тем, чего он никогда не будет иметь, горько подумала она, ненавидя свой отказ от такой сладкой мести.

Она подумала, что предложила бы ему свои груди и свои жаждущие губы - да все что он пожелает - без ложной скромности.

А между своими подношениями, она сможет защитить Аэрона, как она поклялась сделать, если кто-нибудь или что-нибудь будет ему угрожать.

- Ладно, что? - спросил он, смущенно.

На полке лежала зубная щетка с тюбиком ментоловой зубной пасты.

Наблюдая за людьми тысячи раз, она знала, что надо с ними делать и почистила зубы без приключений.

- Ладно, я покажу тебе, где живет Скарлет.

Рот свежий и чистый, она схватила расческу с полки.

Расческа запуталась в волосах, заставляя ее корчить гримасы, но она не остановилась пока ее волосы не стали гладкими.

В следующий раз она не забудет взять свою мантию, даже если она не планирует ее надевать.

- Что изменило твое решение? - Подозрение было в каждом слове.

- Спорить с тобой - это впустую потраченное время.

Правда, если что-то вводит в заблуждение.

- Умная женщина.

Кто бы догадался?

Она бросила щетку в раковину.

- Бесчувственный мужик, который не получит поцелую, если и дальше будет так себя вести.

Снова, правда.

И потрясение.

Эта мстительная сторона ее натуры...

ей нравилась.

Ее встретило молчание.

Означает ли это, что он жаждет еще поцелуя? Несмотря на ее новую близость к мукам, она старалась не слишком надеяться на это.

- Я не причинила боли Легион, ты же знаешь, - сказала она.

- Даже когда она била меня.

- Вообще-то, ангел, ей больно от твоего присутствия рядом.

Или было больно, когда у тебя были крылья.

Но мне не было больно, так же как и другим воинам, а ведь мы такие же демоны как и Легион.

Почему так? Ты делала это нарочно?

- Конечно же нет.

Хотя и правда то, что демоны ненавидят быть рядом с ангелами, ты очеловечил своего демона.

Или что-то вроде того.

Теперь.

Хватит болтать о Легион, хотя Оливия сама начала говорить о ней.

- Ты хочешь знать как поймать Скарлет или нет?

- Извини, - пробормотал он.

- Да.

Хочу.

Она боролась с усмешкой.

Еще одно извинение.

Хоть и с неудовольствием, но так мило.

- Вот что я знаю.

Она слаба в дневные часы, потому что одержима демоном Кошмаров.

Пока говорила, Оливия изучала себя в зеркале.

Под ее глазами были синяки, а ее щеки немного впали.

Она всего лишь хотела, чтобы Аэрон видел ее в самом лучшем ее виде, а не такой, но ничего не могла сделать.

- В этом смысле она как вампир.

Она спит днем, ее тело слишком слабое даже, чтобы ходить.

Аэрону потребовалась минута, чтобы переварить все, что она сказала.

- Мы поймаем ее сегодня, пока она спит.

- тПочему такая срочность? И что вы планируете с ней делать?

- Ловцы в городе.

Мы обнаружили их укрытие, и мы теперь знаем, что им помогает Рея, королева богов.

- Мы хотим задать ей пару вопросов, и помешать помогать Ловцам.

- Я могла бы сказать тебе, что они в городе, но ты отказался слушать меня.

- Я знаю, знаю, и я извиняюсь за это тоже.

Так что тебе известно о Рее?

Еще одно извинение от него.

Парень заслужил награду.

- Я знаю что она называет себя Мать Земля, и что она помогает Ловцам, - сказала Оливия, хотя все о чем она думала, так это о награде Аэрона.

- Я знаю, что она была лишена сил внутри Тартара, все Титаны там были, таким образом Греки смогли заключить в нее демона Раздора.

- Не могу поверить, что эта информация была у нас под самым носом, - пробормотал он.

- Если демона освободят из нее, она умрет? Так же как мы?

- Да.

- Тогда почему она помогает Ловцам?

- По той же причине, по которой Гален возглавляет их.

Они планируют убить вас, и спасти себя, а затем использовать ваших демонов в своих целях.

В случае Реи: взять верх на небесах и уничтожить Крона раз и навсегда.

Если у него были еще вопросы, и она была уверена, что были, он не позволит себе их задать.

Планировал ли он пойти с ними к своему другому источнику, что бы то ни было или кто бы то ни был? А он имел источник информации.

Это было ясно.

Он не был так осведомлен раньше.

Если он пойдет к другому, Оливия ему будет не нужна, и она ненавидела саму мысль об этом.

- Спасибо за информацию, - грубовато сказал он.

- Пожалуйста.

Подтолкни его.

Будь уверенной в себе.

Решительной.

Покажи ему, что он нуждается в тебе больше, чем в ответах.

- Я принимаю оплату в виде поцелуев.

И в любом случае, думаю я задолжала тебе два.

В конце концов, ты извинился за свою нечувствительность.

Аэрон прочистил горло.

- Да, ладно, но я никогда не говорил, что заплачу тебе.

Или приму оплату.

Нам, хм, надо уходить.

Разачаровывающий мужчина.

- Просто позволь мне... - Оливия посмотрела на полотенце.

Если она наденет его, она сдастся, а она не была готова сдаваться.

Она закусила губу, когда слова Гидеона проплыли у нее в голове.

Ну, ее перевод его слов.

Мужчинам нравятся обнаженные женщины.

Мужчины с трудом сопротивляются обнаженным женщинам.

Итак, никакого полотенца, она задумалась, почти напевая от нетерпения.

Возбуждение...

- Неважно, - хрипло сказала она.

- Я готова.

Выгнув спину, чтобы грудь приподнялась - ему понравилась ее грудь, она взялась за ручку и распахнула дверь настеж.

Уверенная в себе.

Аэрон изучал стену напротив, и поэтому был к ней спиной.

Его руки все еще были скрещены на груди.

К сожалению, он был все еще одет.

Решительно.

Они просто должны это изменить.

Обнаженная и мокрая, она прошла и встала перед ним, ее сердце колотилось сильнее и быстрее чем, когда она обдумывала свои прикосновения.

Когда она остановилась, его челюсть отвисла.

Его ноздри раздувались.

Его зрачки практически взорвались, фиолетовая радужка была полностью потемнела.

Оливия почти простонала.

Ну же, ну же.

Гидеон был прав.

Аэрону нравилось смотреть на обнаженную женщину.

Добейся.

Боль...

она нуждалась в нем, чтобы успокоить боль...

- Как тебе моя экипировка? - спросила она, поворачиваясь.

Он начал задыхаться, и ловил ртом воздух.

Она может никогда не носить одежду опять.

- Я теперь человек, а люди всегда требуют оплату за свои услуги.

Мог ли он услышать волнение и нервозность в ее голосе?

- Итак, если ты хочешь получить больше информации от меня, а я, поверь, многое могу предложить, ты должен заработать ее.

- Как? - Он прорычал, но рычание не было пронизано гневом.

- Поцелуями, о которых ты говорила?

- Эта ставка была пять минут назад, и ты отказался ее платить.

Поэтому, моя цена теперь выросла.

Если ты хочешь узнать что-нибудь еще, ты должен согреть меня своим телом.

49

Я замерзла.

Мне так жарко, я просто горю.

Он сглотнул.

Выпрямился.

Его взгляд путешествовал по ее телу, задерживаясь на груди, между ее бедер.

Его дыхание стало порывистым, поверхностым.

- Святая преисподня.

Умираю.

Я умираю.

Также как и я.

- Аэрон.

Дай мне.

Возьми меня.

- У нас...

у нас нет времени.

- Так найди время, - сказала она, и сократила расстояние между ними.

Должна...

прикоснуться...

Он мог бы удрать от нее, и она бы не смогла его остановить, но он этого не сделал.

Его большие руки легли на ее бедра, а пальцы глубоко впились в нее.

Наконец!

- Я не должен, - сказал он.

- Говорил себе, что не буду, даже несмотря на то что он не...

- Он? - Еще.

- Кто не что?

Впервые он не ответил.

- Мой...

демон, - сказал наконец он тяжело, пальцы раскинулись, покрывая больше тела.

Он ласкал ее от талии до ягодиц.

Зажигал ее.

- Он не...

причинит тебе боль.

На этот раз, мне не о чем беспокоиться.

"Он", а не "оно"? Что произошло между двумя существами? Какая разница? Прогресс!

- Тогда почему тебе не быть со мной? - Если бы он надеялся отговорить ее от этого, он бы никогда не познакомил ее со страстью.

Его ошибка, которую она исользует на всю катушку.

- Ведь нет никаких препятствий.

- Препятствия...

Слова давались ему с трудом, его взгляд приклеелся к ее губам.

- Мы...

Она положила свои ладони на его грудь, нежелая слушать его заученный список бесконечных проблем.

Который он, по-видимому, планировал озвучить.

Его сердце билось тяжелее и быстрее, чем ее.

Хороший знак.

Спокойно.

Желая этого даже сильнее, даже быстрее, она выгнула свое тело, соприкоснувшись с его нижней частью, и застонала.

О, да.

- Тебе ведь нравится получать ответы, не так ли Аэрон? Это важно для тебя? Ради тебя и тех кого ты любишь.

Просто заплати мне."

Он облизал свои губы, оставляя блестящий след влаги.

Вкусить единожды, это всё, что ей нужно...

- Кто бы мог подумать, что ангел будет таким манипулятором? - спросил он хрипло.

- Я падшая, - напомнила она.

В очередной раз.

- Теперь хватит болтать.

Пора платить.

- Да...

Он наклонился, а она привстала на носочки.

Их губы столкнулись, но сначала он не отвечал.

Ей пришлось силой протолкнуть свой язык мимо его стиснутых зубов, но как только её язык коснулся его, он застонал и откликнулся ей.

О, да, он ответил.

Его руки соединились на её талии, и он поднял её.

Ей пришлось обвить его ногами и сомкнуть их у него за спиной, иначе они бы просто болтались.

Новая поза была восхитительной, как раз то что нужно. Ноющий центр ее тела оказался рядом с его мощной эрекцией.

Эрекция, отчетливо выступающая через его штаны.

Дурацкие штаны.

Его волосы коротко обрезанные, щекотали ее ладони, когда она провела по ним вверх и вниз.

Одна его рука легла на ее затылок и наклонила ее голову для более удобного прикосновения.

Это прикосновение она чувствовала каждым дюймом кожи, кажда частичка это чувства неслась по ее венам, каждая ее косточка кричала о большем.

- На тебе слишком много одежды, - сказала она глубоко дыша.

- Недостаточно, - выпалил он.

Его губы опустились на ее ключицу и стали посасывать.

Опустились ниже.

Он облизал сосок, наконец осуществляя свое обещание поцеловать ее там, и она застонала.

Его другая рука ласкала ее обнаженные бедра.

- Не думаю что моя оборона защитила бы меня от твоей притягательности.

Такое милое признание.

- Мы должны снизить обороты.

Что? Нет!

- Быстрее.

Она покрутила мочку его уха, получив рычание.

Снова он пососал ее другой сосок, укус заставил ее задохнуться... затем она застонала, когда он облизал кожу там, где покусывал.

Она выгнулась ему навстречу еще сильнее, трясь об него, как ей это нравилось.

- Я замочу всего тебя.

- А это плохо? - спросил он.

Плохо, плохо.

Слова эхом отозвались у нее в голове, и она вспомнила как пыталась облизать его пенис, в прошлый раз когда они вот так же целовались, но он не позволил.

Думает, что она слишком невинна.

Она опустила ноги, ступни ударились о мягкий ковер.

Он нахмурился.

- Что ты...

Она упала на колени, расстегивая его штаны, пока его стержень не освободился.

Толстый, длинный, и такой внушительно тяжелый.

- Оливия...

Стон, как будто она его мучила.

- Ты не должна.

Ее рот наполнися слюной, когда она прижалась щекой к гладкой, атласной плоти.

Горячий, запоминающийся.

Его пальцы запутались в ее волосах.

Она немного потянула назад, растегивая штаны шире, и затем пососала его.

Он сжал волосы в кулак, натягивая кожу на ее лице, что было несколько неудобно, но его солено-сладкий привкус привел ее в восторг.

- Я ошибался.

Ты должна, - прохрипел он.

- Ты действительно должна.

Вверх и вниз, она ездила по нему своим ртом, руки играли с его тяжелыми яичками.

Она наслаждалась им, наслаждалась делать это, разрушая его нежелание, побуждая его к увлеченной несдержанности.

Но он не дал ей вобрать всего себя.

Слишком быстро, он схватил ее за плечи и рывком поставил на ноги.

- Хватит.

Пот блестел на его лице, когда он повернул ее и толкнул к стене.

Без единого слова, он опустился на колени.

Его сильные руки развили ее ноги, и затем он начал облизывать ее там, посасывать, жадно поглощать ее.

Она нуждалась в опоре, но не могла ее найти, когда ее руки царапали вверх и вниз стену позади нее.

Ее голова металась из стороны в сторону.

Ее волосы хлестали ее по спине.

Все возбуждало.

И она была близка...

так близка...

просто необходимо...

Он вскочил на ноги, задыхающийся, наслаждающийся влагой, оставленной ею на его лице, глаза прикрыты, потный.

- Хочу взять тебя...

не могу взять тебя...

такая вкусная...

нужно больше...

не могу взять больше...

Больше.

Да.

- Аэрон.

Он потряс головой, все намеки на его сопротивление исчезли... вытесненные решимостью.

Он протянул руку между их телами и погладил свою эрекцию.

Другой рукой он сжал ее грудь.

- Не могу...

не могу...

вспомнить...

- Что? Вспомнить что? Ты собираешься...

мы собираемся...

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

- Не могу.

Он замер.

Его дребезжащие брюки были единственным звуком в комнате, дико спутанные между собой, так же как и она хотела сплестись вместе с ним.

- Не могу.

Мы собираемся... - Еще один возглас досады.

Он оторвал свою руку от нее и провел ею по своему лицу.

Когда рука опустилась вниз, открывая его лицо, она увидела изменения в нем.

Решительность сменилась бешенством.

- Большинство смертных разгуливают неудовлетворенными.

Если ты хочешь стать смертной, ты должна узнать что это за чувство.

Неудовлетворенность? Она бы предпочла умереть.

- Расскажешь это мне в другой раз.

Умоляю, Аэрон.

Она слишком остро нуждалась в нем сейчас.

- Умоляю.

Она пошевелила бедрами, вперед, назад, приближая влажный центр своего тела к его разгоряченному члену, который она уже познала на вкус.

Она скользнула вниз, потом вверх и снова вниз.

О, Создатель.

Удовольствие...

ни с чем несравнимое...

Обжигающее, волнующее...

запретное.

Должно быть он чувствовал то же самое, потому что он снова начал действовать.

Он сжал ее ягодицы и притянул к своему члену.

Снова и снова, ещё и ещё.

Никто никогда не проникал в нее, да это и не имело значения для ее влажного тела.

То, что он делал было слишком прекрасно, возбуждающе, они оба застонали, двигаясь быстрее, вздрагивая.

Даже их поцелуй вышел из-под контроля, их языки схлестнулись, их зубы ударялись друг о друга.

Ее ногти впивались в него, в его спрятанные крылья... слишком яростно? Гидеон сказал ей, что Аэрон на самом деле нужна безудержная женщина, а что если она уже перестаралась, что если это уже слишком для ее воина, она не хотела бы отпугнуть его.

Собрав остатки своего здравого смысла, Оливия смягчила свои прикосновения, убрала свои ногти от его спины и подальше от слишком чувствительных прорезей на ней.

- Что ты делаешь? - выпалил он.

- Доставляю тебе удовольствие, - ответила она.

- Вернее сказать доставляла, до того как ты открыл свой рот.

Он нахмурился, отодвинул свое лицо от нее так, чтобы заглянуть ей в глаза.

- Тогда начни заново.

- С удовольствием.

Она прикусила нижнюю губу, и выгнулась навстречу ему.

- Но сначала, я хочу, чтобы твой член оказался во мне.

Он издал сдавленный стон.

Она снова выгнулась.

Кончик его члена ласкал ее клитор. Она задыхалась.

Он зашипел.

Как приятно.

Как же приятно.

Ее голова откинулась, влажные волосы разметались, щекоча ее кожу.

Уже совсем близко, подумала она.

Уже совсем близко пик удовольствия, такого же удовольствия, какое он доставил ей, когда они в прошлый раз "целовались" подобным образом.

Пик, который наконец избавит ее от напряжения, нарастающего внутри нее, мучающего ее.

- Аэрон, Аэрон.

Ещё чуть-чуть, - прошептала она, - я смогу...

- Нет.

Нет!

Он отпустил ее, внезапно, без предупреждения, ее тело не слушалось его.

Задыхаясь, она повалилась на пол.

Даже это не охладило ее страсть.

Или не уменьшило мучения.

- Не могу.

Дрожащей рукой он вытер рот, будто стараясь стереть с себя ее вкус, скрыть связывающее их напряжение.

Затем он натянул штаны, его пальцы всё ещё дрожали.

- Никаких кульминаций, - сказал он грубым тоном, который она так ненавидела.

Злость вытеснила желание.

- Я... Я не понимаю.

Он сузил глаза и уставился на нее с каменным выражением.

- Я говорил тебе.

Смертные часто испытывают неудовлетворенность.

Ты так сильно хочешь стать смертной, значит без труда переживешь случившееся.

Теперь одевайся.

Как я уже говорил тебе, мы должны кое-куда отправиться.

Страйдер ударился о землю, когда пуля просвистела мимо его плеча.

"Извини," пробормотала Гвен скорчив гримасу.

Ее рыжие волосы были стянуты в хвостик, а ее серебряно-золотые глаза блестели.

"У меня проблемы с укрощением моей темной стороны... "ее гарпии"...поэтому я подумала, что лучше носить с собой оружие."

Пистолет, с которым она до этого не имела дела.

Специалистка по мертвым Ловцам, добавил он про себя.

Черт, это было близко.

Почти уничтожили дружеским огнем.

А потом все дейстительно стало бы плохо.

Даже несмотря на то, что она и не собиралась ударить его, его демон увидел бы в этом вызов.

Гвен бы выиграла, и он бы корчился в агонии на земле несколько потерянных дней.

Поскольку он потерял вызов несколько недель назад с Ловцами, потому что Гвен и Сабин позволили ее отцу сбежать, из-за этого он все еще пытался простить их, последствия поражения все еще жили в его мыслях, и он не стремился повторить этот опыт.

"Просто убери свой палец со спускового крючка." сказал он ей.

"Мы не знаем куда убежали Ловцы и где спрятались, а они не знаю где мы.

Выстрелы выдадут наше местонахождение."

"Готово."

Потряся головой, Страйдер выпрямился.

Осмотрелся вокруг.

Деревья с буйной, густой зеленью окружали его и большинсто других, кто был с ним в храме... и тех, кого, как его, прогнали...

туда где был ад.

Близко к воде, как раньше, это все что он знал.

Он мог слышать убаюкивания моря в нескольких ярдах от него, и золотой песок сверкал на его ногах, и прилипал к его коже.

Аман и Мэддокс в настоящее время занимались разведкой следов вражеского присутствия.

Очевидно, идея "одарить" у Неназываемых заключалась в том, чтобы согнать их и 16 вооруженных Ловцов в загадочную локацию.

Проведенные ими здесь 24 часа состояли с из вынужденных непрекращающихся перестрелок, поиска укрытия и вычисления того, где они находятся в данный момент.

Ожидание.

Поиск.

Это было похоже на матч по боксу, Страйдеру нравилось смотреть их по телевизору: Повелители - в одном углу ринга, Ловцы - в другом.

Когда же прозвонит долбаный сигнальный колокольчик?

Скоро, если им, конечно, удастся продвинуться.

Его телефон зазвонил, вознаграждая его старания появившейся связью.

Хотя бы на данной территории.

- Да! - сказал он, в волнении ударив по стволу дерева.

- Мое послание, наконец-то, дошло до Люциена.

Он безуспешно пытался связаться с товарищами в Буде в течение этих 24-х часов.

Либо могущественные существа не позволяли ему связаться, либо сотовых вышек было мало и они находились далеко от сюда.

Он ставил на существ.

Им нужно было, чтобы Люциен перенес им больше оружия и боеприпасов.

Ни за что они не покинут это место, пока не схватят всех Ловцов.

Или не убьют.

Не так уж много ему требовалось.

Теперь, когда сообщение всё-таки прошло, связь восстановлена, не означает ли это Неназываемые больше не собираются манипулировать ходом сражения?

Несколько секунд спустя его телефон снова зазвонил.

Он открыл экран, чтобы прочитать ответ Люциена.

Попытаюсь переместиться к вам.

Что-то блокирует меня.

Проклятье

Они всё ещё манипулировали ими, только не так жестко.

Он озвучил плохие новости остальным, находящимся неподалеку; они застонали в ответ.

- Мы справимся, - сказал Сабин.

- Если по-другому никак, то Гвен сможет прорваться сквозь вражеские ряды, как кинжал сквозь шелк.

Страйдер знал, что этот гиперзаболитвый муж не стал бы кичиться, он просто сказал правду.

Гвен могла в одиночку вывести из строя армию бессмертных, когда ее темная сторона овладевала ей.

А смертные - это просто детская забава.

- Только если моя Гарпия решит показаться, - проворчала она.

Подождите.

Сейчас я не об этом.

Гарпия, конечно, может.

Я управляю ей.

Когда дело касалось Сабина, она сделает все, чтобы защитить его.

На самом деле все в этом маленьком лагере узнали каково это, покромсанные когтями ее Гарпии раз или два пока тренировались.

Не беспокойся, напечател он, возвращая свое внимание к телефону.

Мы справимся.

Хорошие новости - Гален здесь в Буде, а не в группе.

Удивительно, потому что он видел Галена в том видении.

Вы, ребята, будете в порядке?

Мы будем в порядке.

Но я должен предупредить тебя, этот ублюдок каким-то образом добрался до Мантии.

Он может быть в крепости, и мы никогда об этом не узнаем.

Дерьмо! Все становилось хуже и хуже.

У Галена был артефакт, один из самых могущественных.

Вскоре, когда все это закончится, Страйдер сделает все необходимое, чтобы украсть его.

Тем временем, пришла его очередь бросать бомбы.

Похоже, что Надежда очень занятой парень.

Должен предупредить ТЕБЯ, что Галену удалось вселить демона Недоверия в одного из своих солдат.

Женщину.

Мы думаем, что он будет теперь жаждать крови.

В первые, Люциен не ответил.

Вероятно, пытаясь побороть шок, как Страйдер и другие, испытавшие его.

Недоверие, единственное, что осталось от Бадена, теперь был в руках врагов.

Нужен ли Галену теперь ларец Пандоры еще больше? Теперь он задумался.

С ларцом, он мог бы сразу собрать демонов, без выслеживания их.

Итак да, это- возможно.

Наконец, новое сообщение дошло до него.

Это плохо.

Действительно плохо.

И я думаю, что это только начало, все будет еще хуже.

Аэрон вызывает на встречу.

Он что-то обнаружил.

Больше сообщу, когда я узнаю, что он обнаружил.

Тем временем, будь осторожен.

Ты, тоже.

Хруснула веточка.

Все замерли, половина сразу же повернула оружие в сторону шума, а вторая половина в противоположную, на всякий случай.

Амун и Мэддокс вышли за-за кустарника и все расслабились.

Амун тащил мужчину, человека, позади себя.

С мрачным выражением на лице, он бросил бесчувственное тело посреди лагеря.

Мыддокс связал человека, Амун знаками показал что они узнали.

Страйдер всегда восхищался способностью Амуна впитывать воспоминания.

Конечно, это оставляло в его голове новый голов каждый раз, когда он это делал, но это, казалось, небольшой платой за знание мыслей всех вокруг тебя.

Он только что собрал новый урожай воспоминаний, хотя Страйдер и знал, пройдет много времени прежде чем он снова услышит своего друга говорящим.

"Ловцы раскинули лагерь около мили на север от нас, а этот парень был в охране.

Они планировали ждать, когда мы нападем на них на их территории, где они когли бы легче с нами справиться пока отсавшиеся забарикадировалмь."

Сказал Сабин, переводя.

Затем он невесело засмеялся.

"Мы все видели Недоверие входившее в ту женщину.

Они хотят не просто ранить нас.

Они хотят снести наши головы."

"Все лучше и лучше." сказал Страйдер, пряча в карман свой мобильник.

"Гален в Буде, и у него Мантия Невидимости."

Несколько длительных минут, тишина стояла в их круге.

Затем он почувствовал вибрацию их ярости, когда они поняли последствия.

После он услышал, как они бормочут проклятия.

"Очевидно, что мы не можем здесь больше оставаться, так очевидко, как то, что мы не можем позволить этим людям уйти.

Мэддокс может отвести нас в их лагерь, и мы будем драться с ними на их территории так как они и хотели."

Сабин встал и сжал руки в кулаки.

"Только результат им не понравится.

Мы будем беспощадны.

Пленных не брать."

Послышался ропот отдобрения, Страйдер и остальные поднялись на ноги.

Кайн и Рейс взяли в руки ножи.

Гвен и он сам схватили пистолеты.

Нет, нет, нет

Он пересек небольшую дистанцию и остановился напротив нее и забрал обновленную модель Сиг Сауэра из ее пальцев.

"Я возьму это." сказал он.

"Отлично"

Она застенчиво улыбнулась, затем взмахнула когтистой рукой.

"В любом случае, я лучше справлюсь без этого."

"Мы все справимся."

Сабин нежно обнял ее.

"После того как Мэддокс укажет нам направление, я помогу тебе вызвать твою Гарпию.

Мэддокс?"

Мэддокс вышел в центр группы и опустился на колени на песок.

Он начертил неровный круг.

"Мы на другом острове.

Мы - здесь, а они - здесь."

Его палец танцевал по золотистому песку.

"Тот Имя-Которого-Мы-Не-Произносим должен был дать им дополнительные укрепляния, потому что я нашел стальные ловушки здесь, здесь и здесь."

Амун подал знак.

И снова, Сабин перевл Мыддоксу и Рейесу, кто не разговаривал последние несколько тысяч лет с безмолвным воином.

"Спящий там," сказал он, указывая на бесчувственного Ловца," патрулировал периметр их лагеря с тремя другими."

"Если мы разделимся, мы можем окружить их и подойти близко, другие воины возьмут каждого из оставшихся охранников, недавая оставшимся убежать и спрятаться."

Страйдеру ничего больше не любил как забирать их самому, одного за другим, но времени на это не было.

"Великолепно." сказал Сабин, кивнув.

Он начертил кто куда должен был идти.

"Мне наплевать, если вам придется удирать на животе.

Не позволяйте им увидеть себя.

Они ожидают нас, как сказал Сабин, поэтому чем лучший сюрприз мы устроим им, тем лучше на шансы на успех.

А когда вы обыщите их лагерь, не двигайтесь пока не получите мой сигнал.

Я хочу позволить моему демону поработать с ними, прежде чем вы нападете."

Слмнение может обернуть даже самых храбрых воинов в сосущих палец младенцев."

Двигайтесь так быстро, как можете.

Давайте доберемся до них, прежде чем они поймут, что мы уже устранили одного из них.

Если они еще не поняли этого."

Усмехаясь, Страйдер отсалютовал всем и был таков.

По большей части, он любил эту часть его жизни.

Любил вызов битвы, любил острое наслаждение победы.

Адреналин всегда струился по его венам, делая его быстрее и сильнее.

Как сейчас.

Он уклонился от трех веток деревьев и перепрыгнул через камниЮ все время сливаясь с тенями.

Нужна победа, заскулил его демон.

Некоторые Повелители могли ясно слышать своих демонов, другие просто чувствовали желания их другой половины.

Страйдер слышал его только до и после битвы.

Возможно так было того, когда Поражение был наиболее сильным, и наиболее взволнованным.

Я добуду тебе победу.

Обещаю.

Уверен? Ты что, Сомнение? Конечно, уверен.

Время от времени, солнце падало сквозь кроны деревбев и проливало на землю свет, как прожекторы.

По привычке, он сделал крюк, пока снова не встретился с тенями.

К сожалению, он не был тем, кого послали за охраной.

Наконец, однако, он достиг своего места назначения и замедлился.

Он был достаточно осторожен, чтобы избегать всего, что может хрустнуть под его ботинком.

Затем он услышал бормотание незнакомых голосов, он пригнулся и продолжил свой путь короткими перебежками до кустов, огораживающих лагерь Ловцов.

Он видел только стену из камней, однако между некоторыми камнями были бреши, из них виднелись оружейные дула.

Затем он услышал шепот.

- Рик всё ещё не вернулся.

- Он опаздывает всего на пять минут.

Может он заблудился.

- Пожалуйста.

Повелители Преисподней начали действовать.

Рик уже мертв.

- Да, ты прав.

Знаю, что прав.

У них нет морали, нет соверсти, так что убийство невинного человека не расстроит их.

Но, черт возьми, мне они действительно нравятся."

Невинный? Да, ладно.

"Мы должны подождать, когда они придут за нами.

Мы должны напасть на них.

Очевидно, один или два бога на нашей стороне.

Наше укрытие возникло просто из ниоткуда.

Наше оружие и ловушки, тоже.

Почему же еще нас привели сюда вместе с Повелителями, если наконец-то не уничтожить их?"

Хороший вопрос.

Эти Ловцы были предполагаемым "даром", уже вооруженные и защищенные.

Или сражение было подарком.

Не для Повелителей, а для того чье имя они не называют.

Может быть они получают удовольствие наблюдая за кровопролитием.

Один мужчина должно быть поднялся, потому что внезапно Страйдер смог увидеть макушку его головы.

"Закройти свои чертовы рты, все вы.

Мы имеем дело с демонами, напасть всей нашей жизни.

Мы должны оставаться в состоянии боевой готовности."

Фанатики, подумал Страйдер с отвращением.

Они хотят кого-нибудь обвинить во всех своих неприятностях.

Это понятно, думал он, но не правильно.

У людей была свобода выбора.

Чаще всего, эта свобода выбора и была источником неприятностей.

Они сами решали, что хотели бы съесть, как много выпить и с кем переспать.

Так или иначе они сами принимали решение употреблять наркотики, или сесть в машину которой предначертано попасть в аварию.

- Что если... что если они так сильны и мы все сдохнем здесь?

- Они хотят поквитаться за то, что мы сделали демону Лжи. Я знаю это.

Они собираются откромсать наши руки, также как мы поступили с ним.

Страйдер подавил усмешку.

52

Сомнение уже начал свое дело.

Ещё несколько секунд и Сабин мог бы... Эхом отразился свист Сабина.

Динь-дон.

Наконец-то прозвучал стартовый колокольчик.

Страйдер вскочил на ноги, стволы обоих его пистолетов были в боевой готовности.

Он нацелил их оба в бреши между камнями и одновременно опустил оба спусковых крючка.

Выстрел, ещё один.

Раздались крики.

Краем глаза он увидел Рейса, тот высунулся из-за ствола дерева, рванул вперед и вскарабкался на стену, попутно швыряя кинжалы.

Снова крики.

Мэддокс выбежал с таким же успехом перепрыгнув через стену одним прыжком, раздались выстрелы.

Страйдер осознал, что Мэддокс не вынимал пистолета, его желудок сжался.

Он выступил в роли мишени, используя свое тело, чтобы отвлечь внимание от остальных.

Сабин быстро последовал за ним, Кейну не удалось сделать тоже самое: какая-то пуля отрикошетила от камня и попала в его плечо.

Кажется.

Кейн громко и многословно выругался, Страйдер огибал стену, выводя из боя тех стреляющих, в которых мог прицелиться через отверстия в стене.

Порыв ветра растрепал волосы Страйдера, донося легкий аромат лимона, он притаился.

Гвен, подумал он.

В этом он смог убедиться, когда заметил неясное пятно ее волос, когда она взобралась на стену и бросилась вниз.

Сабин сдержал свое обещание.

Страйдер последовал за ней, оставаясь в полной боевой готовности, просто на всякий случай.

Можно было не беспокоиться.

Гарпия завопила, когти заскребли, острые зубы клацнули.

Мужчины закричали и рухнули.

Несколько пытались бежать, карабкаясь по скалам.

Далеко они не ушли.

Так быстро как только ее крылышки на спине позволили ей передвигаться, она с легкостью поймала и отрезала им головы.

И вот так просто, враг был побежден.

Да.

Да! Поражение пело внутри его головы.

Слишком легко, подумал он.

Он даже не вспотел.

Не то чтобы он жаловался.

Сильно.

Чем труднее была ожидаемая победа, тем лучше наслаждение победой после нее.

Иногда, когда победа была достаточно сладкой, его демон корчился от удовольствия несколько дней.

Проклятье, это было лучше чем секс.

По настоящему, лучше чем что-либо.

Он испытал подобное только дважды, но он жаждал следующего раза как наркотика.

Рейес и Мэддокс сильно истекали кровью, пока они слонялись без дела среди массы, откидывая от них оружие.

Несколько метров за пределами ограждения, Страйдер услышал треск пород и хруст ветки.

Он повернулся, оружие повернулось вместе с ним.

Он расслабился, когда увидел Кейна возле дерева, пытающегося вытащить пулю из своего плеча.

Бедствию приходилось латать себя после подобных катастроф тысячу раз, так что он знал как это делается.

Возле него был Амун, лежа вниз лицом и корчась.

Большой парень никогда не должен был присоеденяться к драке.

Он ясно вспомнил это на обочине, воспоминания, которые он украл у того Ловца уже догнали его, требуя его внимания.

"Гвен," позвал Сабин.

В очередной раз внимание Страйдера отвлеклось.

Тяжело дышащая Гвен была зажата у скал.

Кровь покрывала ее лицо и руки.

Все воины отошли от нее.

Кроме Сабина.

Он единственный был способен успокоить ее, когда ее темная сторона брала над ней верх.

Когда Сабин приблизился к ней, Страйдер присоеденился к остальным обходя павших смертных.

Большинство были безжизненны, тихи.

Несколько - стонало.

Он быстро прицелился и выстрелил, прекращая их страдания.

Кроме одного.

Возле него он присел на корточки.

Что-то было в этом мужчине...

Нет, мальчишке.

Что-то в этом мальчишке вызвало его заминку.

И вместе с заминкой, в нем вспыхнуло неохотное сострадание.

Этот мальчишка смотрел на него сквозь остекленевшие глаза, понял кто он такой и нахмурился.

"Сволочь," выплюнул он, разбрызгивая кровь изо рта.

"Не думай, что это конец.

Я восстану из могилы, если будет необходимо.

Я прикончу тебя."

Такая ненависть казалось неправильной в ком-то столь юнном.

Мальчику могло быть не больше двадцати, а темные волосы и глаза напоминали ему Рейеса, когда они еще жили на небесах.

Порезы были по всему его лицу, и дыры в его левом плече и животе, из обеих текла кровь.

Они решили убить этих Ловцов, решили не брать ни одного пленного, но Страйдер вдруг обнаружил что сожалеет об этом.

Что было безсмысленно.

Если бы мальчишка был в состоянии, он бы выпотрошил Страйдера без колебаний.

И все же.

Его сила воли перед лицом поражения была непритязательной.

Со вздохом, Страйдер снял свою футболку, порвал ткань на два куска и использовал одиу часть, чтобы перевязать плечо мальчишки.

"Какого черта ты делаешь?" вымученно воскликнул он.

"Спасаю твою жизнь."

"Когда ты только что хотел прикончить меня? Нет.

Дьявол, нет.

Я не хочу быть спасенным демоном."

Он попытался отползти, но был слишком слаб и дрожащий, чтобы преодолеть больше чем несколько дюймов.

"Жаль."

Страйдер испльзовал оставшийся кусок, чтобы перевязать его живот.

"Я никогда не даю Ловцам того, что они хотят."

Повисло напряженная тишина.

Затем слабое. "Это ничего не изменит."

"Хорошо.

Я не хочу давать тебе неверное представление."

Наконец, мальчишка сдался и просто лежал там, где Страйдер перевязывал его.

Что было хорошо.

Демон начал видеть в происходящем вызов.

"Так чтоже мы сделали тебе, чтобы заслужить твою вечную ненависть?

Веки которые были прикрыты, резко распахнулись.

"Как будт-то ты не знаешь." был ворчливый ответ.

Страйдер закатил глаза.

"Что бы там нибыло, чувак.

Так как ты знаешь, мы не можем быть везде одновременно, и у нас достаточно проблем с нашей личной жизнью.

Мы никак не могли сделать то, что ты думаешь мы сделали с теми кого ты любишь."

"Меня зовут не чувак, придурок."

Мило с его стороны проигнорировать все остальное, что сказал Страйдер.

"Ладно, я подумал что это лучше чем назвать тебя Заноза-В-Заднице."

"Иди к черту."

"Был там, так что готово."

Мальчишка облизал губы.

"Отлично.

Ты хочешь знать имя человека, который однажды уничтожит тебя? Это Доминик.

Меня зовут Доминик."

"Вообще-то, я не помню, чтобы спрашивал как тебя зовут.

И мне действительно все равно."

Сказал Страйдер и это было правдой.

"Теперь когда я спас твою жалкую задницу, ты можешь передать сообщение от меня.

Скажи Галену, что мы знаем про девчонку.

О девчонке одержимой демонов, если тебе надо больше разъяснений."

Итак бледный, Доминик еще больше побелел.

"Я не знаю...

о чем ты...

говоришь."

Из-за потери крови, он тяжело дышал.

Ага.

Конечно же.

Несколько теней внезапно упали на лежащего ничком смертного, и Страйдер поднял глаза.

Большинство из оставшихся приблизились и окружили их.

Ни один не возмутился его неповиновением.

Жалость омрачила их черты лица, также как и его.

Он вернул свое внимание к мальчику.

"И сделай себе одолжение." сказал он, заканчивая перевязывать его.

"Когда вернешься в свое логово, внимательно присмотрись к своему предводителю.

Я знаю, что его крылья оставляют впечатление, что это крылья ангела, за которого он себя выдает.

Но знаешь что? Он такой же как мы - одержимый демоном.

Только так сталось, что его демон - это Надежда.

Почему, думаешь, ты чувствуешь оптимизм касательно будущего каждый раз находясь в его присутствии? Почему, думаешь, ты испытываешь сокрушительное разочарование каждый раз когда он уходит? Это то что он делаешь, знаешь ли ты? Источник его силы.

Возводя людей на вершину надежды и неистово разрушая ее."

"Нет.

Нет...

неправда..."

Трепещущие веки Доминика закрылись.

На этот раз они не открылись.

Линии напряжения и боли пролегли от его глаз до рта, и щеки уже начали западать.

Он нуждался в переливании крови, но без медицинского оборудования злесь, это было невозможно.

"Сообщи Люциену и скажи ему попробовать переместиться сюда опять, где бы мы ни были."

Рука страйдера сжалась.

Он не хотел, чтобы этот сопляк умер.

Только не после всех этих тяжелых усилий.

В стороне была отложена одежда, Гвен отложила как он просил ее.

Несколько минут позже, она сказала. "Да! Он сделал это.

Он в крепости и собирается последовать за нашим духовным следом, чтобы добраться до нас."

Люциен был по всему миру и мог переместиться туда куда хотел.

Но он не знал без точной подготовки где находиться кто-либо, за кем он следовал.

Он должен был следовать за энергией, которую оставляли в духовном измерении.

Страйдер взял смертного за подбородок и потряс.

"Открой свои глаза, Доминик."

Прошло мгновение.

Ничего.

Он потряс еще раз.

Доминик застонал.

"Открой

Свои.

Глаза."

Он был уверен, что в его голосе звучит достаточно ярости и угрозы, чтобы разбудить и мертвого.

Доминмк угрожал, что поднимится из могилы.

Лучшего времени доказать это не было.

Веки мальчика наконец приоткрылись.

"Чего ты хочешь?" был хриплый ответ.

Его дыхание было тяжелым, переходя в короткие вдохи-выдохи.

"Вскоре как он доберется сюда, один из наших людей отвезет тебя в больницу.

Ты будешь жить.

И ты передашь мое послание.

О, да.

Ты хочешь узнать имя парня, который спас тебя? Это - Страйдер.

И я почту за личную услугу, если ты передашь Галену, что я приду за ним."

И как Гален, Страйдер не выкажет пощады.

Гален совершил ошибку, спарив Недоверие с одним из своих солдат, потому что теперь Страйдермог убить Галена.

И он сможет соеденить Надежду с тем, кого выберет.

Поражение засмеялось ликуя.

Игра началась.

Да, подумал мрачно Страйдер.

Игра началась.

АЭРОН ВЗМЫЛ В НЕБО, сжимая в руках Оливию.

Её собственные руки безвольно болтались, ветер раздувал её волосы во все направления.

Каждые несколько секунды она восторженно вздыхала, и он мог представить её улыбку.

Она должно быть скучала по полёту.

- Развлекаешься? - он не мог не спросить.

Она не откликнулась.

Она хранила молчание с тех пор, как они покинули квартиру Джилли.

Очевидно, он рассердил её.

В конце концов, он оставил её нуждающейся, вознесся её к вершине наслаждения и затем остановился прежде, чем она смогла упасть.

Но тогда он был дураком.

Иначе зачем бы он пообещал ей показать суровые реалии своей жизни? Рано или поздно? Что-то, что он не мог сделать, ведь всякий раз, когда она улыбалась ему, он дарил ей наслаждение.

И сладко умоляла его.

Прикасалась к нему.

Проклятый глупец.

Её гнев расстроил его, он бы соврал, сказав иначе, но было лучше подстрекать её.

Для них обоих.

Когда она сдастся, Легион сможет вернуться.

Лисандр сделает всё возможное, чтобы Аэрон и Легион были помилованы... или хотя бы попытается.

Аэрон не пропустил подтекст.

Тем не менее.

Было бы восхитительно обладать Оливией...

Нет.

Нет.

Ничто иное не имеет значения.

Не Оливия, и не подобие жизни с ней.

Мысль сама по себе была парадоксальной.

Если она останется, у него не будет жизни.

Только горстка дней.

Вдруг ему послышалось...

Его бровь изогнулась в изумлении...

Это Гнев...

шептал? Он вслушался более пристально.

Милые боги, это был демон.

Потому что они не могли обладать Оливией?

Тогда они оба дураки.

Когда они достигли замка, он приземлился на крыльце и поставил её на ноги перед главной дверью.

Он ни в коем случая не приведет её вновь в свою спальню.

Очевидно, что он не может совмещать Оливию и кровать без потери здравого смысла.

- Входи.

Он схватил её за руку и потащил в холл.

Она вновь одела свою длинную белую робу.

Роба мешком весела на ней, скрывая все эти греховные изгибы.

Он летал в крепость и взял одежду прежде, чем вернуться к ней и забрать сюда.

Это круговое путешествие было необходимо для его собственного выживания.

Женщина воплощением опасности.

Когда она вышла из душа, влажная и обнаженная и явно жаждущая его, он чуть не умер от удовольствия тут же, на этот самом месте.

И единственно, о чем он сожалел, если бы он умер, то не смог бы видеть её такой.

Её грудь была маленькой, но упругой, а соски были такими сладкими, словно спелая вишня.

Её кожа словно пушистые облака, смешанные со сливками и опрысканная амброзией.

И все эти шоколадные локоны, вьющиеся до талии...

которые так приятно сжимать в руке, подумал он.

Что он почти и сделал, но каким-то образом удержался.

Она стонала и извивалась, умоляла его о большем.

Черт, Гнев стонал и просил его о большем.

И он был так близок к тому, чтобы уступить им обоим.

Но затем Оливия смягчила свой поцелуй, он разочаровался и рассердился, и это изменчивое сочетание, к счастью, помогло ему сосредоточиться.

Тем не менее, то, что он чувствовал, не должно было разочаровать или разозлить его.

Он должен быть вне себя от радости, но он понял, что задается вопросом, не ослабло ли её желание к нему.

Если она хочет кого-то другого.

Кого-то на подобие Париса или Вильяма, может она представляла их обоих, когда принимала душ, и её руки ласкали её собственное тело, медленно и мучительно.

С этой мыслью, он вновь захотел, чтобы она потеряла контроль, лишилась рассудка из-за него, хотел ощущать её ногти, впивающиеся в его спину, царапающие зубы на своей шее.

Что с ним не так?

- Ты слышал это? - спросила Оливия, вытягивая его из темных и плотских размышлений.

Она вытащила свою руку из его ладони.... Моя, рычал Гнев, не плача, а еще раз утверждая... и остановилась.

Он говорил себе, что с этого момента он возражает против всех этих любовных объяснений, но не мог заставить себя.

Болван.

- Слышал что? - Он тоже остановился и прислушался.

В то время, как его демон продолжал тихо бормотать, его встретила лишь тишина.

Хмурясь, он встретился с ней взглядом.

Как всегда, когда он смотрел на нее, его сердце бешено застучало.

- Я ничего не слышу.

- Но этот голос...

Она повернулась кругом, пристально рассматривая хоол.

- Он говорит мне, одной рукой сжать твои шары, а другой обхватить твой член.

Неужели она слышала его демона...Подождите-ка.

Что?

- Голос говорит тебе ублажить меня? - Тогда это не Гнев.

Демон не упоминал ничего конкретного.

К сожалению.

- Да.

- Это попытка соблазнить меня? - Хитрая, восхитительная женщина, которая носила так мало одежды, задавала пикантные вопросы и вышла из ванной совершенно голой.

- Это предполагает...

- Нет! Я не люблю такие вещи! - перебила она.

- Я слышу слова, думаю о них, но они не принадлежат мне.

Я понимаю, что это не имеет никакого смысла, но я не знаю, как еще это описать.

Позади него послышались шаги.

Он повернулся.

Торин шел вниз по лестнице и преодолел уже полпути, за раз перешагивая две ступеньки.

Сегодня он был одет в черную водолазку, черные перчатки и брюки, которые тащились по земле так, что даже, если он сядет и его носки опустятся ниже щиколоток, то и дюйма его кожи не будет видно.

- Восхитительный, - Аэрон услышал шепот Оливии.

- Я могу съесть тебя.

- Ты должна перестать говорить такие вещи, Оливия.

Аэрон быстро глянул на нее...только по прежнему, заскреща зубами и матерясь себе под нос.

Она не смотрела на него, как он ожидал, она уставилась на Торина так, словно он был куском мяса, а она была голодна.

Моя, вопил Гнев.

У Аэрона челюсть отвалилась от внезапного раздражения... из-за Торина.

Не то чтобы, его волновало, кого желает Оливия.

Просто, она отказалась от бессмертия ради него, хотела, чтобы он веселил её, желала, чтобы он был внутри её тела;

она не должна быть такой не постоянной.

Ой, извините? - Смущенный Торин остановился от основания лестницы.

Аэрон изучал своего друга, пытаясь найти то, что видела Оливия.

Он не был так уж привлекателен, ну разве что из-за разительного контраста между светлыми волосами и черными бровями, этой гладкой, естественно смуглой... и незапятнанной... кожи, и ладно, ладно, может быть еще из-за этих пронзительных зеленых глаз.

Более того, он был на дюйм ниже Аэрона и не был таким мощным.

- Не обращай внимания, - с ужасом пробормотала Оливия.

- Пожалуйста.

Я не знаю, что на меня нашло.

Торин, казалось, пытался сдержать улыбку.

- Рад, что ты больше не боишься меня.

Аэрон хотел бы сказать тоже самое.

- Давайте начнем собрание.

Конечно этот резкий, грубый голос не принадлежал ему.

- Боюсь, уже слишком поздно.

Торин прислонился плечом к перилам, изображая прирученного мужчину.

За исключением, озорного блеска в его глазах.

- Все ушли.

- Что!

- Ни у одного тебя большие новости.

Люциен переместился в Рим вслед за Сабином и остальными, они узнали, что Гален преуспел и вселил демона Недоверия в своего война.

В женщину.

Аэрон провел рукой по своей обритой голове.

Ндоверие, Недоверие Бадена, был теперь внутри Ловца? Он знал, что Гален надеялся сделать что-то подобное, но все-таки это ошеломило его.

Недопустимо!

Наказать, твердил Гнев.

В его мозгу не промелькнули образы, но Аэрон не удивился.

Он уже начал привыкать к голосовому присутствию своего демона.

- Мы должны что-то предпринять, но нам следует действовать осторожно.

Сегодня я узнал, что Рея, жена Крона, помогает Ловцам.

Смысл сказанного дошел до Торина, и он побледнел.

- Ты шутишь, верно?

- Хотел бы я.

Оливия сжала его рука, переплетая их пальцы.

Раздражение Гнева отступило, вместо него рядом с Аэроном теперь был миленький котенок, а не демон.

Он предпочел бы бешенство.

- Если есть что-то, с чем я могу помочь, пожалуйста, дай мне знать, - сказала она.

- Я даже не буду просить оплаты.

Ее попытка утешить его была...

утешением.

Проклятье! Теперь он стал таким как Гнев.

Миленьким.

А это не должно ему нравиться.

Но понравилось.

Больше, чем он хотел бы.

Он старался подавить свои эмоции, игнорировать их, чтобы сосредоточиться на том, что действительно нужно сделать, но она отметала все его попытки, пока он не сдался.

Может быть именно потому... Осознание причиняло ему боль.

Дерьмо.

Так и есть.

Вот почему он всегда предпочитал кротких женщин.

Хорошо, не предпочитал, он просто опасался других, сильных, женщин.

Спокойные женщины не угрожали выпустить из "закрытой бутылки", содержащийся в ней вихрь эмоций.

Сильная женщина могла разбить эту "бутылку" вдребезги, вынуждая его "чувствовать".

- Что? - спросил Торин, наклоняя голову.

- Ничего, - солгал он.

Ни за что в жизни он не признается в подобной слабости.

- Ну смотри.

Тогда возвращаясь к Ловцам.

Вернемся к Охотникам.

Рея скрывала их от нас, пока они находились в городе.

Губы Торина сложились "трубочкой".

- Во-первых, мы узнали, что не только Гален руководит Ловцами, но и Титаны помогают им, также как нам.

Если там есть еще сюрпризы, я не хочу об этом знать.

"Вообще-то, Крон..."

"Просто навестил меня" прервал Торин, " но он не упоминал об этом.

Он просто приказал нам бросить наши задницы в упряжку и найти Скарлет, которая там же где и остальные.

Искать ее.

Как обычно он угрожал нам смертью и уничтожением, если мы провалим наши поиски.

Сегодня."

Царю богов сегодня пришлось сделать лишний круг, сначала навещая Аэрона, а потом Торина.

Но почему для него так важно отыскать Скарлетт? Только, чтобы Рея не добралась до нее первой?

Оливия сжала его пальцы, она полностью сосредоточилась на Торине.

"Выглядит так, как будто после всего я могу тебе помочь.

Аэрон хочет, чтобы я показала тебе, где она остановилась, и я согласилась сделать это."

Торин изучал ее вблизи.

"Да, Камео упоминала что-то, что ты знаешь девчонку"

Когда он упомянул имя Камео, выражение его лица смягчилось.

Интересно.

Может правы некоторые из воинов, которые подозревают, что между этими двумя что-то есть? Конечно, они не могут прикоснуться друг к другу, как любовники, но это не означают что они не могут отыскать других способов доставлять другу другу удовольствие.

Аэрон не мог представить себе, что было бы, если бы он мог прикоснуться и попробовать на вкус Оливию.

Он не мог бы... нужно сосредоточиться на деле.

- Расскажи ему, - сказал он Оливии, заставляя себя вернуться к теме разговора.

Он пожала плечами и покинула то место.

Так быстро, так просто.

Если бы всё было так.

- Я сообщу всем, - сказал Торин, в его словах сквозила мягкость.

Он не расспросил Оивию, как она узнала, и не заподозрил ее в попытках хитрить.

Даже без этой постоянной нотки правдивости в ее голосе, он просто доверился мнению Аэрона.

- Нет.

Не говори о том, где она находиться, - сказал Аэрон.

Он бросил взгляд на ближайшее окно.

Шторы были задернуты, но была небольшая щелка открытого пространства между ними, через которую проникал солнечный свет.

Ещё не стемнело, а это значит, что Скарлетт спит.

- Скажи всем возвращаться домой.

Оливия и я позаботимся о Кошмаре.

Ловцы в Будде и они владеют артефактом, я хочу чтобы здесь собралось как можно больше наших.

- Будет сделано.

Тем не менее, могу ли я убедить тебя взять одно или двух воинов с собой? Тебе понадобятся помощники.

- Никого не нужно.

Она будет спать до наступления темноты, проблем не будет.

Не так ли, Оливия?

Ангел неохотно кивнула.

Она ясно дала понять понять, что не хочет делиться информацией с кем-либо, кроме него, но сделала это.

Ради Аэрона.

Возможно, он сможет простить её ранее выказанное непостоянство.

Гнев хранил молчание, не возражая против прощения... идея, против которой демон обычно возражал.

- О, я знаю, что ты хочешь, чтобы тебе ещё подбрасывали сюрпризов, но есть ещё одна вещь, которую я собираюсь рассказать тебе о твоем "приятеле" Кроне, - сказал Аэрон.

- Мы не учли того, что имеем дело с чем-то большим, чем наша обоюдная неприязнь с Галеном.

Торин нахмурился.

- Не понимаю.

Самый милосердный способ сделать это - сказать обо всем быстро.

- Он одержим демоном Жадности.

Сначала Торин раскрыл рот

Потом расширились его глаза.

Затем он оступился, споткнулся о нижнюю ступеньку и чуть не упал.

- Царь богов одержим демоном? Как ты смог...

- Лисандр нанес мне визит.

Как и он, Торин знал о том, что ангелы не могут солгать.

- Крон был заперт в Тартаре в то время, когда мы открыли ларец, в этом есть смысл.

- Вау.

Просто вау.

- Отбрось "о", "дерьмо" и ты получишь мою первоначальную реакцию.

- Когда Лисандр встречался с тобой? - спросила Оливия.

- Что ещё он сказал? Он упоминал обо мне? Я знаю, он наверняка делал это.

И прежде чем Аэрон смог ответить, она добавила.

- А ты не хотел бы заняться сексом прежде, чем мы отправимся?

Она затрясла головой, как будто она не была уверена в том, что правильно расслышала то, что сказала.

- Я просто хотела спросить, не хочешь ли ты заняться сексом со мной?

Его тело отреагировало на ее слова соответственным образом.

Он кивнул, потому что сам не доверял своим словам.

Ужас, который он расслышал в ее голосе, теперь отражался на ее лице.

- Я не собиралась этого говорить.

Я имею ввиду, что сказала это, и хотела бы сделать это, но это не я.

Голос...

Ухмылка Торина была все более игривой и сногсшибательной.

- А ты говорила сейчас с Аэроном или со мной?

- Со мной, - огрызнулся Аэрон, а она ответила:

- С тобой, конечно.

- Что?! - Аэрон и Гнев прокричали одновременно.

Моя!

Торин улыбался, вот ублюдок.

- Я хотел бы, ангел, но я действительно убью тебя своими ласками.

Ее щеки раскраснелись, придавая ее коже сияние.

Аэрон скрежетал зубами.

- Тебе будет лучше, если скажешь этому твоему голосу заткнуться к чертям.

- Может кто-то говорит через нее? Лисандр имеет достаточно сил, чтобы сделать это, но ангел-воитель вряд ли бы сказал подобные вещи.

Сабин тоже мог бы, но его здесь нет.

Кто оставался? Крон? Рея? Зачем это кому-то из них?

Оливия распрямила плечи, вздернула подбородок, в какой то степени он уже знал: это означало, что она будет упрямиться, она подняла глаза на него.

- А может и не было никакого голоса.

Может быть это я сама.

С тобой не так уж и весело как я думала.

Ты даже не знаешь, как дать мне настоящий оргазм.

Торин снова проглотил смех, настал черед Аэрона покраснеть.

- Я мог сделать это, если бы захотел.

- Ага, конечно, - подначивала она.

Докажи это.

Да!

Громкое рычание вырвалось из его горла, он подступал к ней, приближаясь, пока они не оказались нос к носу.

Дать ей оргазм? Он не хотел ничего сильнее.

- Будь осторожнее, иначе ты отправишься...

- Аэрон, Аэрон, - позвал хорошо знакомый голос.

Аэрон отпрянул, он чуть было не попался, что он делает с ней? Что будет с ее безопасностью?

Он должен быть в другом месте, искать, вместо того, чтобы отвечать на колкости Оливиии.

- Я иду в свою комнату, попробую призвать Крона снова, прежде чем начнется борьба-без-правил, - сказал Торин.

- Может он явит себя, а может и нет.

Если он сделает это, я спрошу, почему его нет в списке и не мог бы он оградить нас от Ловцов.

Я дам тебе знать, как пойдет дело.

Увидимся позже, ребятки.

О, и Оливия.

Удачи тебе с тем голосом.

Он подмигнул ей, развернулся на пятках и потопал по ступенькам.

Она - моя, он заплатит...

Неужели ты просто так отпустишь его? Аэрон оборвал демона.

Он не услышит тебя.

Прекрати, ему и так нелегко.

Болван.

Секунду спустя, из-за дальнего угла вышла Легион, с красным безумным взглядом.

Она остановилась, наблюдая за Аэроном, зашипела, когда увидела Оливию, затем двинулась, останавливаясь напротив них.

Она задыхалась и вспотела.

Инстинктивно, он заслонил от нее Оливию.

- Что случилось? - спросил он, чувство вины охватило его.

Если она терпела боль, из-за него...

- Ссскоро всссе

ссстанет...

намного лучше...

В тот момент, когда она произнесла последнее слово, ее колени подогнулись и она начала падать на пол.

Аэрон успел подхватить ее прежде чем она ударилась и осторожно опустил ее.

Она была такой легкой, вес ее тела едва ощущался.

- Аэрон, - сказала она, смягчаясь, прежде чем издать болезненное хрипение.

- Легион, - сказал он, поддаваясь панике.

- Скажи мне, что...

Снова хрипение.

Каждый ее мускул напрягался и расслаблялся, напрягался и расслаблялся.

Кажется ее тело...

становилось больше? Невозможно

или раньше не было возможным.

Он наблюдал, как её руки, ноги и туловище удлинялись.

Чешуйки на ее теле начали опадать как капли росы, открывая прекрасную золотистую кожу.

Вскоре хрипение переросло в нескончаемые крики.

Она так широко открывала рот, что он увидел как ее зубы выровлялись, а раздвоенный язык стал обычным.

Потом, на ее голове появились светлые волосы и на торсе округлились большие груди.

- Что за чертовщина здесь происходит?

- Она становится...

смертной, - прошептала Оливия.

Ее слова, произнесенные так мягко, по отношению к сопернице, повергли его в шок и ужас.

Никто не знал что делать, Аэрон вскочил на ноги и бросил за угол.

Когда он оказался в гостиной, он схватил одеяло с дивана.

В нем смешалось столько вопросов, он в самом деле не мог разобраться, что же происходило.

Легион.

Смертная.

Почему? Как?

Вернувшись к ней, он укутал ее обнаженное тело одеялом.

Наконец, она перестала увеличиваться в размерах.

Также, перестала корчиться и кричать.

Слезы стекали по ее щекам, ее нижняя губа дрожала.

Она уставилась на него темными прозрачными глазами, без единого намека на красные, демонические.

- Аэрон, - сказала она, вздыхая.

- Я...

так...

счастлива...

видеть...

тебя...

Ее слова больше не звучали по-детски, все следы шепелявости пропали.

В ее словах сквозила нерешительность, как будто бы она не знала как пользоваться этим языком, ее речь звучала по-взрослому, голос был глубоким и немного хриплым.

Пораженный, он склонился над ней и отодвинул волосы с ее лица.

- Скажи мне, как такое могло случиться, - он сказал это так мягко, как только мог.

Он не хотел пугать ее.

Она поднялась на трясущихся руках и очертила кончиком пальца его губы, его челюсть.

- Как ты прекрасен, мой Аэрон.

С того самого момента как он встретил ее, он хотел вырваться из ее объятий.

Он любил ее, действительно любил, но благоговение на ее новом лице, благоговение которое уже видел сотни раз, теперь было жаждущим... и это было...

неправильно.

Потому что, без красного отсвета в глазах, он видел сильное желание, таящееся в них.

Всемогущие боги.

Она была отрадой для глаз, даже красивее чем Оливия.

Кожа словно мед, глаза цвета корицы, и губы - красные как ягоды.

Ее носик был маленьким и дерзким, а ее брови прекрасно очерченными.

Ни единого изъяна.

Но...

Но его кровь не закипала, его пальцы не покалывало, когда он прикасался к ней, и мысль о том, чтобы стянуть с ее тела одеяло казалась противной.

Он предпочел бы вырвать глаза.

И пока Гнев любовался этой девушкой, также как он любовался старой Легион, демон молчал, не требуя назвать ее своей.

- Есть только одно объяснение случившемуся, - сказала Оливия с таким ужасом, что желудок Аэрона сжался.

- Она заключила сделку с Люцифером.

Сделка с дъяволом? Зачем? Быть подальше от всего такого, вот чего всегда желало ее сердце.

- Это правда?

Если это так, то что это означает для нее? Для него? Что Люцифер попросил взамен?

Гнев зашевелился, двигаясь взад и вперед в его голове.

Не всплыло никаких образов, по крайней мере, но демон внезапно забеспокоился, как будто бы ему не нравилось то, что произошло.

Легион пристально взглянула на Оливию.

- Конечно же это не...

правда.

Я бы никогда не сделала...

такую отвратительную вещь.

- Ты лжешь, - ответила Оливия.

Я могу расслышать неправду в твоем голосе.

Он не мог, но мог слышать правду в голосе Оливии.

До сих пор.

Он не знал кому верить.

Легион, которую он любил.

Или Оливии, которую он хотел, но не мог иемть.

Робко, Легион присела и одеяло сползло до талии.

Аэрон спешно отвернулся, но не раньше чем уловил образ бусинок ее сосков.

Ему захотелось протереть зрачки наждачной бумагой.

Этот день что никогда не закончится?

Оливия смотрела, как Легион подняла одну руку, тщательно осмотрела, затем другую, хорошенько изучила.

56

Она приподняла свою грудь, ущипнула соски и с трепетом затаила дыхание.

- А я эффектная, - сказала она взволнованно.

Ее слова прозвучали плавно, более ровно, чем за все преждыдущее время разговора.

Она старалась научиться пользоваться своим новым языком.

Она подняла свой пристальный взгляд, в нем было самодовольство, когда она встретилась с глазами Оливии.

- Я в тысячу раз красивее, чем ты.

Может и так.

Но не это заботило Оливию.

Так сильно.

Что же обо всем этом думает Аэрон?

Он избегает оказаться лицом к лицу с Легион, избегает прикасаться к ней.

Поцелуй его затылок...

Оближи его...

И пусть Легион видит как ты делаешь это.

Оливия затаила дыхание.

Это случилось снова.

Голос.

Искушение.

С тех пор как Аэрон притащил ее ее обратно в крепость, это изводило ее, побуждая сделать всё возможное, чтобы заманить Аэрона в свою постель.

Ласкать его член, раздеться и танцевать для него, а пока что флиртовать с его друзьями заставляя его ревновать.

Ничего из этого на самом деле не беспокоило бы ее.

За исключением того, что эти желания не исходили от нее самой.

Да, она хотела бы приласкать его член, и, да, она хотела бы раздеться перед ним.

Это подтверждается тем фактом, что она совсем недавно предстала перед ним голая.

И, да, ей нравилась мысль о том, что он ревнует.

Но когда голос озвучивал эти желания, они оставляли пятна грязи на ее душе.

Она могла чувствовать их.

Как это происходило? Что на самом деле происходило?

Аэрон прочистил горло, отрывая ее от размышлений.

- Давай найдем тебе одежду, Легион.

- Мне нравится быть голой, - сказала она, надув губы.

- Очень плохо.

Всё ещё отводя взгляд, он подал ей руку.

- Лучше пойми это или я отругаю тебя.

- Нет.

Глядя на Оливию, она выпрямилась, обхватила руками шею Аэрона и тесно прижалась к его телу.

- Я хочу, чтобы ты нес меня.

Она состроила гримасу, но быстро спрятала ее.

- Хорошо.

Оливия, пойдем с нами.

Пожалуйста.

Он не дождался ее ответа, но услышал ее шаги.

Бесполезно, она придется оставить его наедине с демоном-обернувшимся-смертной, но она была довольна, что он попросил ее пойти с ними.

На полпути к его комнате, она услышала: шлепни его по заднице...

и обнаружила что ее руки находятся в дюйме от его ягодиц, она не шлепнула его, но собиралась.

Она нахмурилась и отдернула руку, но было уже слишком поздно.

Другая, темная сторона уже разрасталась.

Что случится, если если эта тьма поглотит ее?

Прекрати, крикнула она мысленно.

Кто бы ты ни был, чтобы ты ни было, пожалуйста,

прекрати.

Легион положила голову на плечо Аэрона, ее взгляд метнулся к Оливии, и она погладила его спину.

- Такой сильный, - промурлыкала она.

Оливия сузила глаза, бешенство затопило всё ее существо.

Это я должна его гладить.

Это я должна его хвалить.

Делай что-нибудь.

Ты заслуживаешь Аэрона, а не Легион.

Докажи ему это.

Подойди к нему, опустись перед ним на колени, спусти с него брюки и засунь его член к себе в рот.

Она споткнулась о свою собственную ногу, бешенство ушло, осталось только отчаяние.

Что случится, если если тьма поглотит ее? Она сомневалась.

С учетом этих новых побуждений, ответ напрашивался сам собой.

Она не долго сможет проводить грань между своими собственными желаниями и эмоциями, исходящими от того голоса.

Она хотела делать то, что говорил голос.

Не заботясь о последствиях.

Сопротивляйся.

Она не позволит этому случиться.

- Мне нужно поговорить с тобой...

наедине, - продолжила Легион, сделав в конце небольшую паузу, она не следила за своим языком, но в ее словах был чувственный намек.

- Отошли уродливого ангела прочь.

- Прекрати это, - рявкнул он.

Затем более спокойно:

- Ты должна прекратить.

Наконец самодовольство пропало и она обратила свой взгляд к Аэрону.

- Разве ты теперь меня не любишь?

- Конечно люблю, но это не означает...

Мы не можем...

Будь всё проклято!

Оно завернул за угол, быстро пересек холл и практически снес свою дверь с петель.

Он поставил Легион на ноги и уклонился от ее приставаний.

- Сделай хоть что-нибудь из того, что я хочу, хотя бы оденься.

И не дожидаясь ее ответа, со стуком захлопнул дверь, подходя к Оливии.

- Расскажи мне о ее сделке с Люцифером.

Опустись на колени...

- Нет! - один шаг, второй, она отходила от него подальше.

- Оливия, - сердито сказал Аэрон.

- Прекрати.

Поцелуй его, а потом...

ещё кое-где, везде...

Ее внимание сосредоточилось на его губах и она облизнула свои собственные.

Поцелуй, так просто.

Так необходимо.

Должна...

сопротивляться...

- Прекрати это, - снова рявкнул он.

Она выдохнула.

- Прекрати что?

По ту сторону двери, она могла слышать как Легион кружит по комнате, бросает вещи на пол и бормочет что-то насчет " тупого ангела".

- Во-первых, не слушаешь моих приказов, во-вторых, пытаешься соблазнить меня.

- Почему это я пытаюсь соблазнить тебя? Уж не потому ли, что ты так хорош в постели.

КВ тот момент, когда эти слова вылетели из нее, она заткнула свой рот рукой.

В самом деле.

Как это происходит? Она изумилась снова.

Это была не ее насмешка, а - голоса.

Аэрон ощетинился.

- Не слишком хорош? Я заставил тебя испытать оргазм, в первый раз, когда мы...

просто в первый раз, будь всё проклято!

Ее глаза расширились - это сработало.

Неважно какую опасность представлял голос: результаты ей нравились.

Аэрон с трудом сдерживал злость, и мысль о нем, теряющим контроль, решительно настроенным доказать, что он хорош в постели, доставляла ей удовольствие, возбуждала.

Сопротивляться? Возможно, это было не самой удачной идеей.

Разве нет? Если что-то произойдет, Аэрон проиграет, а не ты.

Ведь ты хочешь именно этого? В конце концов.

Рассуждай здраво.

Подумай о том, что если во тьме появится трещина, сквозь нее сможет пробиться свет.

- Что ты собираешься делать со своей маленькой демонической подружкой?

спросила она его, возвращаясь к единственно важному в данный момент вопросу.

Аэрон опустил руки, она внезапно ощутил страшную усталость.

Он позаботиться об этом позже.

- Я не знаю, что делать с ней.

- Узнать размеры сделки, она должна была пообещать что-то очень важное.

- Например?

Оливия пожала плечами.

Тол- Только она знает точный ответ.

Ну и конечно, Люцифер, но я ручаюсь, что он не скажет нам.

- Откуда ты знаешь, что она заключила сделку с Люцифером, а не с Аидом? Разве важно с кем у нее сделка?

- Да, важно, но Аид в настоящее время заключен в тюрьму и не способен проворачивать подобные сделки, в общем, о нем не стоит беспокоиться.

Когда Титаны вырвались из тюрьмы для бессмертных и свергли Олимпийцев несколько месяцев назад, Аид был заключен вместе в ними.

А Люцифера, Титаны оставили в одиночестве.

Кому-то нужно было присматривать за преисподней, предположила она.

Кто как не подлый дьявол, творец зла.

Лучше уж он, чем безумный Аид, всё-таки.

Потрись об него своим телом.

- Довольно!

Ещё немного и она начнет биться головой о стену до тех пор, пока это не прекратится.

Никакой тьмы, и неважно насколько ей нравятся результаты.

- Я не собираюсь делать этого, хотя очень хочу, так что можешь заткнуться.

Аэрон удрученно опустил руки, он определенно терял остатки терпения.

- Хочешь чего?

- Неважно.

Ладно, только пока ты не узнаешь о условиях сделки Легион, я не буду доверять ей.

Она могла рассказать ваши тайны, пообещать убить твоих друзей.

Он уверенно затряс головой.

- Она не сделала бы такого.