Глава 39
«Я был готов защитить ее от всего
мира, без всякого сожаления растоп-тать, уничтожить каждого, кто хоть немного расстроит ее.»
~ Sandro.
Я стоял у обрыва.
Сзади крутой склон уходил вдаль, в глубокое ущелье, сплошь забитое ядовитыми змеями.
Я не двигался, почти даже не дышал.
Где-то на горизонте Эли сидела в инвалидном кресле, читая книгу.
Она была одновременно так близко, и так далеко.
Ясное прозрачно-голубое небо с воздушными облаками разрезала кривая молния.
Земля содрогнулась, но на горизонте также было чисто и светло. Вокруг Эли было много света, лучи солнца кружились вокруг нее, словно обнимая.
Золотисто-черная полоска разделяла нас. С её стороны жизнь кипела, с моей же - всё погибало.
Металические браслеты зазвенели. С каждом шагом становились громче. Ко мне шла она...
Пандора.
Моя жестокая подруга, с которой мы были уже на протяжении пяти лет.
Жестокая карательница моих грехов.
На ней была черная ажурная вуаль, закрывавшая лицо и плечи. Все её тело было в желто-зеленой змеиной чешуе.
Когда ступала её нога, зелень и цветы увядали. Она забирала радость, не давая возможности для искупления.
⁃ Твои грехи нельзя искупить, Сандро, - громко шептала она в ухо.
Она была далеко, но шепот слышен был везде.
Карательница подошла ближе, и ветер снял с нее вуаль. Горящие глаза парализовали.
⁃ Ты забываешь меня, Сандро, это расстраивает меня, - она поджала губы, а потом засмеялась.
⁃ Сотню лет будешь жить, и все равно не сможешь исправить свои ошибки.
Я смотрел на горизонт. Там, где бы ее свет. Свет моей жены.
Пандора проследила за моим взглядом.
⁃ Что же изменилось в тебе? Почему ты вдруг поменялся?
Я не ответил ей, смотря за полоску тьмы туда, где светило солнце.
Мне дали то, что нужно оберегать. На плечи положили ответственность. К ногам прикрепили цепи под названием: «долг.»
⁃ Та истерика повлияла на тебя, да?
Несомненно. Когда человек, которого ты обязан защищать боится тебя. Когда смотрит с ужасом в глазах, ты понимаешь, что ошибся.
⁃ Хочешь смыть свои прошлые грехи заботой о ней? Думаешь, получишь прощение, если будешь с ней добрым?
Пандора цокнула, покрутила из стороны в сторону черный указательный палец.
⁃ Ошибаешься.
Она махнула рукой, и порыв ветра толкнул меня в ущелье.
Я открыл глаза, и тьма пустующей спальни ударила в голову. Без Эли я чувствовала себя ужасно. Рукой провел по её стороне кровати. Шелк был холодным и отчужденным. Я не спал с женой уже несколько недель. Это в прямом смысле убивало меня. Я мог забыться на работе, но приходя домой и понимая, что она не встречает меня у порога, не читает в библиотеке у горящего камина, не смеется, смотря любимые сериалы в зале, не болтает с Зойлой в столовой, пока с аппетитом уплетает шоколадное мороженое, не дразнит меня в спальне, играясь на камеру, еще больше убедился в том , что люблю Эли.
Мне чертовски ее не хватало.
Я откинул одеяло, принимая сидячее положение. Спать не хотелось, как и находится в одиноком доме.
Элейн была беременна, и к сожалению, беременность протекала тяжелее, чем я думал. Фея мучалась сильнейшим токсикозом. Она не выносила одного вида еды, ее часто тошнило, и она теряла в весе. Я покачал головой, вспоминая, как помогал ей в ванной, пока весь завтрак, который она съела, выходил наружу.
Видеть, как страдает твоя любимая равносильно пытке. И несмотря на все трудности, что выпали ей на плечи, Элейн храбро держалась, всегда поддерживала меня и счастливо улыбалась. Я не знал, где она находила столько сил, чтобы бороться дальше.
В какой-то момент радость от того, что у нас будет ребенок сменилась чувством вины. Я хотел малыша, даже не подумав о том, какого будет Элейн. С ее хрупким здоровьем выносить ребенка будет по-настоящему сложной задачей.
Я спустился в подземный тир, чтобы выпустить пар. Заряжал пистолет и стрелял в цель, пока запястья не заныли от боли. Звук пуль, пробивающий стену, заглушал мысли на какое-то время.
Курок. Стук сердца. Выстрел. Перезарядка.
И плачь ребенка, который преследовал меня с того самого момента, как я увидел положительный тест.
Я жил с вечным детским криком в ушах. Моей ответственностью была Эли, а теперь и ребенок.
Я боялся, что не справлюсь. Я не смог защитить Сальму, сестру похитили, и она сбежала от нас ради будущего своих детей. Я не выполнил свой долг брата. Я не смог спасти Маркуса, и вина за его смерть никогда меня не отпустит. Я до сих пор не поймал Кирана, и кровь убитого им Майкла навсегда останется на моих руках.
Смогу ли я защитить своего ребенка?
Щелчок предохранителя. Нажатие на курок. Выстрел.
***
Сквозь сон я почувствовал, как кто-то толкнул меня ногой в бок.
- Просыпайся, Сандро.
Я закрыл глаза ладонью, пытаясь прояснить затуманенный разум.
- Дерьмово выглядишь.
Насмешливый голос Марселя пробивался в мой заторможенный мозг.
- У нас проблемы, так что поднимай свою задницу.
Я устало застонал, массируя голову от пронзающей боли.
- Ты можешь хоть раз принести добрые вести?
Друг снова ударил меня в бок, и я почувствовал неприятное жжение в ребрах.
- Я не святой монах, чтобы приносить добрые вести.
Потянувшись на диване, я с трудом поднялся на ноги, толкая Марселя.
- Что случилось?
Марс последовал за мной на кухню.
- Почему ты спишь в зале?
Я проигнорировал его вопрос, открывая холодильник и вытаскивая бутылку воды.
- Не можешь спать без малышки Эли? Бедняжка, - с наигранным сочувствием произнес Марсель.
Горло жгло от жажды, и я сделал несколько больших глотков.
- Говори в чем дело? - выдохнул я, не собираясь поддаваться на шутки друга.
Марсель протянул мне газету, и я отложил бутылку. Даже не успев взять в руки утренний выпуск свежих новостей города, я уже прочитал заголовок на первой странице.
«Жена главного бизнесмена Миннеаполиса ждет ребенка.»
Черт.
- Кто-то слил ваш секрет.
Я смял бумагу, выбрасывая её на пол. Голову сдавливало металической плитой, и я закрыл глаза. Это было последнее, что я хотел. Теперь Киран и Соломон и все мои остальные враги будут знать о том, что Эли беременна.
- Маурицио не смог найти отправителя, - продолжал Марс добивать меня дерьмовыми новостями, - А еще капитаны попросили созвать собрание.
Входная дверь открылась, и в дом буквально вбежала мама, теребя в руке еще один экземпляр газеты.
- Сандро Амато, - гневно крикнула мама, и я поморщился, - И долго ты хотел скрывать от нас это?
Имельда перевела взгляд на Марселя, и тот поднял руки наверх, сдаваясь.
- Я не виноват, - он показал на меня пальцем, - Сандро приказал мне молчать.
Я закатил глаза, приложив холодную поверхность бутылки к виску. За мамой зашел отец, как и всегда, со спокойной невозмутимостью. Он закрыл за женой входную дверь и прошел на кухню, кивая Марселю в приветствии. Мама не разделяла настроения папы и подошла ближе, с силой положив ладонь поверх газеты на стол.
- Имельда, - строго предупредил её отец.
- Филипп, - в тон ответила ему мама.
Марсель просвистел что-то невнятное и попятился к выходу.
- Я пожалуй пойду.
По моему взгляду Консильери понял, что я хочу найти крысу. Пока я буду разбираться с семьей, братья Буджардини наведаются к журналистам и устроят им веселое представление, пока не выбьют из них имя того, кто посмел нарушить мои планы.
- Только не нужно драматизировать, хорошо?
Мама посмотрела на меня сверху вниз, и я словил детское дежавю.
- Драматизировать? - переспросила обиженно мама, - Я думала, ты поделишься такой радостной новостью со своими родителями.
Я обессилено сел на стул. Мама нахмурилась еще больше, погладив меня по руке.
- Сынок, все нормально? - ее гнев сменился на беспокойство. Она посмотрела на отца, и тот выдвинул стул, садясь напротив меня.
- Поэтому Эли лежит в центре?
Я кивнул.
Мы сказали всем, что это плановая реабилитация. Многие рвались приехать в «Нарин», чтобы проведать Элейн, но нам пришлось придумать кучу отговорок. Но все это было бессмысленным. Правда все равно вылезла наружу.
Время летело неумолимо быстро. Элейн была там уже около семи недель, больше месяца. Я не мог в это поверить. Врачи положили её для профилактики, чтобы провести различные обследования, но через неделю ей стало становится хуже. Эли перестала принимать препараты для поддержания иммунитета. Её организм на фоне постоянного токсикоза начал ослабевать. Окончательно нас добила простуда. Как оказалось, заразиться можно даже в закрытом отделении.
- Как она себя чувствует? - мамины глаза наполнились слезами, и от этого мне стало еще хуже.
Я не выносил женских слез. Это была больная точка, на которую не стоило нажимать.
- Нормально, - пожал плечами я, - Токсикоз, еще и простуда.
Родители переглянулись. Именно поэтому мы и не хотели никому рассказывать. Нам с Эли вдоволь хватало наших переживаний.
- Нам нельзя к ней, да?
- Да, мам, - я встал, обнимая её за плечи, - Будет лучше, если вы пока сделаете вид, что ничего не знаете.
Мама смахнула выступившие слезы белым платком. Я был рад, что родители приняли Эли, как родную дочь. В моей груди что-то потеплело от мысли, какими хорошими они будут бабушкой и дедушкой.
- Я могу провести собрание за тебя, - предложил отец.
- Не переживай, я сам, - мой голос звучал твердо и уверенно.
Я справлюсь. Всегда справлялся. Особенно сейчас, когда мне было кого защищать.
***
Собрание было назначено на три часа дня. У меня было время обдумать предстоящее шоу, которое несомненно хотели бы устроить мне капитаны во главе с Козимо Риччи.
Я был вымотан, чертовски выжат как лимон. Я не спал по ночам, а днем пропадал на работе в поисках Кирана и Соломона. Между делами заезжал к Эли и проводил с ней время, не показывая ей и даже маленькой части тех проблем, что навалились на меня в последнее время.
Единственным спасением была Эли. Она рассеивала своей улыбкой и милым смехом тьму вокруг меня. Я уже не чувствовал демонов и хлопки ненавистного мне ящика Пандоры.
Я поднимался на лифте на восьмой этаж реабилитационного центра. Марсель написал сообщение о том, что им с Маурицио удалось найти того, кто слил информацию.
Отлично.
Отдав ему указания, я прошел вглубь коридора. У стойки регистрации заметил доктора Барклай. Она была одна, без мед сестер, разговаривая по телефону. Доктор нервничала и что-то отрывисто говорила в трубку, будто с кем-то ругаясь. Я не стал подходить к ней, чтобы узнать о самочувствии Эли. Видимо, обсуждение было бурным и важным, и мне не захотелось прерывать доктора.
По моей просьбе или приказу, это было не столько важно, Мэриан перевели из центральной городской больницы сюда, чтобы она вступила в реабилитационную комиссию Элейн. Я доверил этой женщине свою жену и ребенка, даже несмотря на то, что про нее говорили остальные.
Досье на Мэриан Барклай было увесистым и довольно длинным. Как оказалось, Питер МакНил был прав, она и правда казалась не той, кем была.
Настоящее её имя - Анна-Мари Барклай де Толли. Девушка из династии врачей имела русско-шотландские корни. Большую часть своей жизни провела в отдаленном городке Шотландии под названием Абердин. У врача рос маленький сын Юлиан, которого она воспитывала одна после смерти мужа. И самым интересным в её биографии оказалось то, что она и являлась той самой причиной смерти отца своего ребенка.
И узнав полную историю её брака, я даже отдал врачу должное. Уж точно не мне осуждать человека за убийство.
Я отварил дверцу палаты, заглядывая внутрь. Моя жена сидела на кровати, поглаживая свой небольшой, едва заметный, живот. Эли заметила меня, и её красивое лицо засияло ласковой улыбкой.
- Привет.
Я вошел внутрь, закрывая плотнее дверь.
- Привет, Фея. Как себя чувствуешь?
- Получше, - она протянула ко мне свои руки, и я подошел ближе, обнимая её.
Карамель наполнила мои легкие, и я растворился в её аромате. Это был запах дома и моего личного спокойствия. Пакет в моей руке зашуршал, и Эли отстранилась, любопытно заглядывая в него.
- Что ты опять принес?
Я засмеялся, поставив новую порцию сладостей на прикроватную тумбочку.
- Я скучал, - глухо прошептал я, проведя костяшкам пальцев по её бархатной щеке.
Эли грустно поджала губы. Она всегда делала так, когда хотела плакать. Беременность и накал гормонов сделали мою Феи очень эмоциональной.
- Я тоже скучала.
Я присел рядом с ней, положив ладонь поверх её на живот.
Мне нравилось ощущать её тепло. Внутри нее рос наш малыш. Я чувствовал необъяснимое желание защищать и оберегать их обоих. Эли наблюдала за мной со все той же печальной улыбкой на губах. Мне хотелось стереть с её сознание одно лишь упоминание о грусти и тревоге.
Единственное, что она должна была чувствовать, это счастье.
- Сегодня еще одно узи, - сказала Эли, но мне не нужно было напоминать. Я знал о каждом узи и обследовании, через которые приходилось проходить Эли, и я всегда был рядом, держа её за руку.
Я кивнул, поглаживая её животик.
- Сегодня узнаем пол, - еще тише продолжила Элейн.
Я поднял на нее свои глаза. Я знал, что она переживала из-за этого. Эли хотела мальчика, потому что мне нужен был наследник, но мне было абсолютно всё равно какого пола будет наш малыш. Я хотел лишь одного - чтобы он был здоров.
- Переживаешь?
Эли опустила взгляд на мою большую ладонь, которая полностью закрывала её живот.
- Немного.
Конечно, это было враньем. Я хорошо знал свою жену.
- В любом случае все будет хорошо, - успокоил я Эли, взяв ее лицо в руки, - Я люблю тебя.
Она нервно сморгнула, облизывая пухлые губы. Я проследил за движением её розового языка, и изнывающе застонал. Мне невыносимо хотелось почувствовать Эли каждой клеточкой своего тела. Я поцеловал её.
Смаковал, сминал, покусывал.
Она была нужна мне.
Фея потянула меня за ворот футболки на себя. Кому-то тоже не терпелось заняться сексом. Я удерживал свой вес на локтях, боясь, что могу придавить или сделать ей больно. Эли всегда была такой нежной и хрупкой, и во время беременности моя забота о ней обострилась еще больше.
Элейн шумно выдохнула мне в губы, забравшись пальчиками под мою футболку. По коже пробежали мурашки от её холодных ладоней.
- Я хочу тебя, - захныкала Фея, и мольба в её голосе буквально затвердела мой член.
Она потянула за ремень моих брюк, но я перехватил ее запястье. Каштановые брови насупились, и она строго на меня посмотрела. Обиженный вид Эли позабавил меня. Я ухмыльнулся, целуя её в щеку.
- Ты ведь знаешь, что нам пока нельзя.
Элейн недовольно фыркнула, и я еще больше рассмеялся, уткнувшись носом в её шею.
- Развратница. По твоему невинному личику и не скажешь, что ты такая ненасытная.
Эли ущипнула меня за бок, и я дернулся, но не остался в долгу и укусил её за чувствительное местечко, туда, где бился пульс.
- Это ты меня испортил, - возбужденно промурлыкала Эли, и я сжал в кулак простынь.
Болезненный стояк наливался кровью у меня в паху.
- Я просто раскрыл твой потенциал, милая, - я провел языком по месту укуса.
Нам необходимо было остановиться, но расстояние между нами морально травмировала обоих. Мы хотели чувствовать прикосновения друг друга, пока у нас было время, пока я снова не уехал по делам, оставляя её одну в этой одинокой палате.
В дверь постучали, и я перекатился на подушки. Эли прикрыла одеялом мой выпирающий из брюк член и пригладила растрепанные пряди.
- Да?
Давно знакомая мне мед сестра - Глэдис Хью - которую так же, как и Мэриан перевели сюда, прошмыгнула головой в палату.
- Доктор Розенберг ждет вас на узи, миссис Амато.
Глэдис осмотрела нас и прокашлялась, опуская глаза. Она поняла, что появилась совсем не вовремя. Я попытался сдержать порыв хохота.
- Хорошо, спасибо, мисс Хью, мы сейчас спустимся, - ангельским голоском пропела моя развратница.
Мед сестра юркнула обратно в коридор, и я не выдержал, запрокидывая голову на изголовье кровати. Эли засмеялась вместе со мной, облокотившись о мою грудь.
И в этот самый момент я был счастлив и спокоен, как никогда прежде.
***
Я наносил удар за ударом в теле ублюдка. Брызги крови попадали мне в лицо, и я был рад, что сейчас на мне была маска, закрывающая глаза. Я чувствовал, как нож вонзался все глубже в его тело.
Физически я был тут, но мои мысли находились все в том же кабинете доктора Розенберг.
Я был зол. Подавлен. Обижен.
- Поздравляю, у вас девочка.
Удар.
- Девочка? - её голос грустный и надломленный. Я не видел радости в её лице.
Сердце горело в адском пламени.
- Может вы ошиблись?
Ошиблись?
Как она могла вообще такое сказать?
Это была наша дочь.
Марсель и Маурицио оттаскивают меня от убитого парня, но я вырываясь, размахивая ножом.
- Успокойся, Сандро! - кричит друг, но я не слышу.
Доктор Розенберг непонимающе смотрела мне в глаза.
Я и сам не понимал, что происходит.
Врачи уходят из кабинета, оставляя нас наедине. Я мог понять её чувства, когда она узнала о беременности. Эли молода и боялась, но сейчас...
- Тебе ведь нужен наследник. Я знаю, что на тебя давит клан.
Маурицио ударяет коленом по моему запястью, выбивая нож.
- Ты правда думаешь, мне есть дело до клана!?
Я срываюсь на крик. У меня буквально сносит крышу.
Эли кладет ладони на живот, и я отворачиваюсь, пытаясь совладать с болью.
- Тебя лишат должности, Сандро, я знаю, как для тебя это важно.
Марсель делает мне подножку, и я падаю на асфальтированный пол подвала.
- Не важно, Элейн, это больше не важно! Мне плевать на клан, пойми уже это.
Я срываю с себя окровавленную маску, распластавшись на холодной и грязной поверхности.
- Не имеет значение мальчик это или девочка, я буду любить этого ребенка так же сильно, как и тебя!
Элейн шмыгает, и ее тело дрожит. Мне хочется подойти к ней и утешить, но обида сильнее.
- И я принял решение, - мой голос звенит железом, и жена вздрагивает, - Я не смогу больше видеть, как ты страдаешь во время беременности.
Зрачки в янтарных глазах расширяются, она качает головой.
- Ты же не хочешь сказать...
Именно это и я хотел сказать. Я вышел из кабинета, уезжая на собрание. Я больше не хотел детей, даже если и желание иметь еще одного ребенка от Эли жило во мне. Рядом с Эли я захотел почувствовать себя в роли отца, но понимал, что рождение ребенка опасно для её жизни, а я не мог ее потерять.
Я собирался сделать кровавое заявление перед всеми.
- У меня будет дочь, дядя, - я вспомнил телефонный разговор с Капо, пока мчался на высокой скорости к месту встречи с другими капитанами моего города, - И я не собираюсь заставлять жену рожать мне детей, пока не появится наследник. Я могу отказаться от звания Босса прямо сейчас.
Марсель пнул меня ногой, давая понять, что время пришло. Через пару минут я должен был огласить вердикт Капо.
Маурицио помог мне подняться. Я даже не собирался приводить себя в порядок перед собранием. На ватных ногах подошел к висевшему трупу информатора. Им оказался один из работников моего казино.
Паршивый и продажный кретин.
Я отцепил цепи на запястьях и запрокинул его тело себе на плечо.
Марсель открыл дверь, пропуская меня вперед. Я вышел с бездыханной ношей по направлению к конференц-залу. Консильери шел позади меня с озадаченным видом. Сегодня я сходил с ума, а он выполнял роль того, кто разгребал дерьмо.
Маурицио довольно хмыкнул, когда двумя руками раздвинул массивные дубовые двери.
Гул голосов затих. Все смотрели на меня. Я стоял у порога с головы до ног в крови.
Я видел страх в глазах мужчин, собравшихся тут. Отец идет мне навстречу, но Маурицио качает ему головой. Я подхожу ближе к длинному столу и бросаю на него мертвое тело. Оно с горохом падает, брызгая кровью пол и сидящих капитанов.
- Я пришел сделать заявление, - ровным голосом говорю я, смотря на каждого, кто здесь находиться, - Моя жена ждет девочку.
Козимо Риччи кривит губы, но я хохочу ему прямо в лицо.
- Можете не ждать наследника, ублюдки. Капо не собирается убирать меня с должности.
Шепот поднимается выше, и я опираюсь ладонями о стол, нависая над ними.
- Вам стоит лучше воспитывать своих сыновей, кретины. Мой будущий зять займет место Босса, и будет лучше, чтобы он был достоин моей еще неродившейся дочери.