Глава 35 часть 2
~ Sandro
«Он улыбается. Как маньяк. Или влюбленный. Что, в общем-то, одно и то же.»
Мариам Петросян "Дом, в котором..."
Вся дорога до дома прошла в успокоении Элейн. Её трясло так сильно, что зубы бились друг об друга. Ладони стали ледяными, и я переживал о том, чтобы она не заболела. Марсель вез нас как можно медленнее, не превышая скорости. Эли хватило одной погони на сегодня. Я держал её в своих руках, приглаживая волосы. Она казалось чертовски уязвимой и хрупкой, словно фарфоровая кукла. Калачиком свернулась у меня на коленях, уткнув лицо мне в грудь. Ее худенькое тело сотрясалось тихими всхлипами. Печка в машине работала на полную, но ей все равно было холодно. Моя душа рвалась на части при каждом её вздохе, который сопровождался новой порцией слез. Я уже и думать забыл о Грейсоне и даже о гребаном Киране с его псами, которых он подослал к нам. Мне было уже даже плевать на свою обиду за её молчание. Я лишь хотел, чтобы она перестала плакать и бояться. Я хотел вновь видеть её счастливую улыбку...
Из врачей в центре я больше никому не доверял. Маурицио отправился в «Нарин» по-моему приказу, чтобы просмотреть все камеры наблюдения, провести допрос всех врачей и другого медицинского персонала, что следили за Эли.
Виновников должны быть наказаны. Младший Буджардини проследит за всем, пока я буду разбираться с последствиями нападения.
Пришлось звонить единственному врачу, которому я мог верить в сложившийся ситуации.
Мэриан Барклай.
Досье лежала на нее в моем кабинете. Я не успел его просмотреть на отдыхе, но Марсель заверил меня, что ничего страшного в нем нет, поэтому я мог спокойно доверить ей лечение моей жены.
Пока Марсель ехал к нам на подмогу, он предупредил моих родителей. Они уже ждали нас дома. Я собирался оставить с ними Эли, пока буду решать, что делать дальше. Отцу я вмешаться не дам. Теперь я являлся Боссом города. Он ушел на заслуженную пенсию. За годы управления он повидал многое, потратил здоровье и нервы, и я не хотел, чтобы он снова ввязывался во все это. Я хотел лишь, чтобы они позаботились об Элейн, как о собственной дочери.
Она была дорога мне...
Мы заехали во двор, и Майкл выбежал из другой машины, открывая нам дверь. Я вышел из BMW Марселя с женой на руках. На крыльце поджидали обеспокоенные родители. Отец держал маму за плечи. Её глаза были мокрыми от слез. Вина и муки совести вылезали наружу. Мама и так натерпелась с моей сестрой и её похищением. Мне не хотелось расстраивать ее еще этим происшествием. Они открыли нам входную дверь. В холле собралась слишком много народу - доктор Барклай с медсестрой Глэдис Сью, Кайла и Зойла. За мной маячили Марс и Майкл, и только родители стояли молча, дожидаясь моих слов.
- Зойла, вы с горничными можете идти домой. У вас внеплановый выходной, - домоправительнице не нужно было повторять дважды, - Майкл, усиль охрану по всему периметру.
Парень исчез во дворе, отдавая приказы. Я прошел в сторону спальни. Нас не было дома, будто целую вечность. Мы должны были вернуться совсем не так. Все шло, как и всегда, через одно место.
В нашей комнате уже было все готово - разложена постель, стояла капельница и столик с медицинским инвентарем. Я уложил Эли на кровать, но она не хотела меня отпускать, вцепившись мертвой хваткой.
У порога наблюдали Марсель, Кайла и врач с медсестрой.
- Оставьте нас.
Марс вывел женщин и закрыл за собой дверь. Я присел на край кровати, целуя Эли в голову.
- Я знаю, как тебе страшно. Знаю, что ты вспомнила день своей аварии, - она вздрогнула, еще больше зарываясь лицом в изгиб моей шеи, - Прости меня, умоляю, прости. Я виноват. Я не смог защитить тебя. Мне правда очень жаль, Фея...
Я укачивал её в своих объятиях, пока не почувствовал, что её тело стало обмякать. Она отпустила мои плечи. Ее пальцы были белыми, как снег. Я дотронулся рукой до её затылка и положил аккуратно на кровать. Веки были закрыты, но глаза хаотично двигались. Ее сон был беспокойным. Я оставил на её губах легкий поцелуй. Мне не хотелось уходить, но я был должен. Я отошел от кровати и скорее покинул спальню, ибо желание находиться рядом с женой было необыкновенно высоким.
Я оставил в супружеской спальне тревогу, нежность и страх.
Теперь только гнев.
Только ярость.
И только месть.
- Можете делать свою работу, - кивнул я женщинам в белых халатах, затем посмотрел на тревожное лицо Кайлы, - К Элейн не смей приближаться. Жди в гостиной. Я позову тебя, когда будет нужно.
Девушка удивилась. Она поежилась от тона моего голоса. Её плечи задрожали. Марсель разговаривал с родителями в конце коридора - в холле. Он заметил нас и нахмурился. Я знал этот взгляд. Я видел его ни раз, причем не только у Капо, когда тот смотрел на свою жену, у отца, смотрящего на маму или у Джулиано, когда речь заходила о Софии. Я знал этот взгляд, потому что видел его в своем отражении.
Взгляд защитника.
Собственника.
Марсель оставил моих родителей и подошел к нам. Он прижал девушку к себе, обнимая за плечи.
- Что происходит?
- Ничего, я отдаю приказы, Марсель, и не должен отчитываться перед тобой. Я жду повиновения, а не вопросов.
Я снял пальто, обходя их и уходя в свой кабинет. Мне было насрать, что Кайла являлась его девушкой. Она была одной из подозреваемых. Я положил огромный хрен на то, что у них с Марсом случилось, пока нас с Эли не было.
Секс, отношения, флирт, да даже бл*дь любовь. Я плевал на это с высокой колокольни.
Я злился. Сходил с ума.
Кто-то рассказал Кирану и Соломону о том, что мы прилетаем раньше срока и о том, что мы будем без охраны.
И если тут причастна Кайла. Ее не спасет не то, что Марсель. Её не спасет даже сам Зевс, если он вообще когда-либо существовал.
Я даже не взглянул на родителей, влетая в кабинет, как ужаленный. Горло жгло от желания выпить, но я подавил его. Мне нужна была трезвая голова. Особенно, когда я буду выбивать дерьмо из каждого, кто причастен к нападению и к тому, что вытворял Грейсон.
Марсель зашел за мной, закрывая дверь. Он молчал. Отлично. Прекрасно. Пусть молчит, потому что одно неправильное слово, и он отхватит от меня ударов больше, чем за всю свою гребаную жизнь. Уйдет из моего кабинета со сломанными ребрами, если начнет мне перечить, защищая Кайлу.
- Я допрошу её.
Марсель подошел ближе. Желваки на его лице играли сильнее с каждым вдохом. Злился, как и я. Атмосфера накалялась. Каждый из нас сейчас защищал своих женщин.
- Нет, Сандро, это не она. Я уверен. Я могу тебе поклясться...
Я ударил по столу ладонями, прерывая монолог.
- Мне плевать, Марсель! Можешь клясться на чем хочешь, но я поверю только тогда, когда допрошу её сам! Лично!
- Ты не посмеешь, - заскрежетал Консильери.
Я перевернул дубовый стол на пол. От грохота задрожали стены. Я подошел к другу, хватая его за горло. Марсель не пытался со мной драться.
Он и не смел.
Я его Босс.
- Что ты бл*дь только что сказал? - я толкнул его со всей силы, но он удержал равновесия, - Я не посмею? Ты совсем уже архинел, Буджардини? Ты осознаешь вообще, с кем ты разговариваешь?
Марсель сложил руки за спиной, опуская голову. Его челюсть была сжата, а скулы напряжены.
- Ты забываешься, - выплюнул я, - Я не посмотрю на то, что мы друзья детства. Ты - Консильери и подчиняешься мне. И ты знаешь, что бывает за неповиновение.
Большими шагами я вышел из кабинета, широко открывая дверь. Я стоял в холле. Родители стояли на своем месте и видимо прислушивались к тому, что происходило в кабинете. Мама умоляюще смотрела на меня, но я был уже не тем хорошим маленьким мальчиком. Кайла вышла из гостиной, её глаза испуганно блестели. Я хотел подойти к ней, но Марс опередил меня. Он загородил девушку своим телом, полностью лишив меня возможности видеть её. Его лицо было серьезным и уверенным, как никогда. Он готов был биться за Кайлу, как волк за свою пару. Я усмехнулся, качая головой.
- Она - моя, Сандро, - низким тоном предупредил меня Марс.
Моя рука дрожала от желания вытащить кинжал, лежащий в кобуре за спиной.
Мы готовы были вцепиться друг другу в глотки.
Отец подошел к нам и положил руку мне на грудь, толкая назад.
- Довольно, - строго произнес он. Его серые глаза смотрели то на меня, то на Марселя, - Сейчас главное здоровье Эли, - папа сжал ворот моей рубашки, - Подумай о жене, Сандро.
- Я только о ней и думаю, отец, - с нажимом ответил я, не отрывая взгляда от Марселя.
Мама с мольбой выдохнула у меня за спиной. Она не любила влезать в дела клана, но сейчас решила сделать исключение.
- Сандро, прошу тебя, успокойся. Я понимаю, тебе тяжело, но это не решит проблему...
Я закрыл глаза.
Любовь - слабость.
Дорогие мне женщины - Ахиллесова пята.
Я ненавидел просьбы мамы, потому что всегда не мог ей отказать.
И я чувствовал, что также будет с Эли. На любую просьбу Феи, даже один ее просящий взгляд, я буду отвечать «да», не думая.
Я ткнул пальцем в грудь Марселя.
- Знали только вы с Кайлой, - угрожающе сказал я, - Больше никто. Даже родители не знали. Даже Майкл не знал точное время прилета. Никто. Только вы, - я ударил его в грудь кулаком, - Молись, Марсель, чтобы это была не она, - я кивнул на макушку, что была за его спиной, - Потому что в ином случае, я убью вас обоих.
***
Я сидел у камина, выкуривая третью сигарету и выпуская клубы дыма. Облокотился на спинку кресла, смотря, как белые круги поднимались к потолку и растворялись в воздухе. Легче не становилось. Ни капельки. Кажется даже наоборот. Все становилось только хуже. Я посмотрел на часы. Оставалось еще полчаса до заветной минуты мщения.
Родители остались в гостевой спальне. Доктор Барклай с медсестрой тоже расположились в соседних спальнях. Марсель уехал с Кайлой, так и не дав мне возможности провести допрос.
После нашей стычки в холле я позвонил Гордону, приказав бросить все свои дела и приехать ко мне в особняк. На входе его обыскали, а телохранителей оставили за двором.
Гордон был стар и опытен в вопросах власти. Он знал, что случилось что-то плохое. Я молча показал ему удаленную запись с камер, которую нарыл Маурицио. На ней было видно, как вместо МакНила в кабинет заходит Грейсон. Каких-то семь минут, но моя жена выходит от туда дрожащей, сжимая запястье. Его морщинистое лицо бледнело. Я продолжал молчать. Затем у кабинет зашла доктор Барклай. Мэриан рассказала все то, что ей поведала моя Эли. Я курил у окна. Рассказ закончился, и Мэри ушла. А я всё молчал.
Молчание тяготило Гордона.
Пугало, сводило с ума.
Я вспомнил ночное Карибское море, берег Доминиканы, тихий вечер на острове Каталины.
Затишье перед бурей продолжалось.
- Сандро, я прошу у тебя только два часа. Два часа, чтобы попрощаться с сыном. Пожалуйста.
Я выкинул окурок в окно, повернулся к нему, выпуская дым из носа, и просто кивнул.
- Два часа, Гордон, ни минуты больше. Майкл и мои люди будут сопровождать тебя.
Звук инвалидной коляской отвлек меня. Я потушил сигарету об пепельницу. У входа в библиотеку стояла Эли в длинном шелковом халате. Ее каштановые волосы с красным отливом струились по плечам. Бледное лицо с большими глазами смотрело на меня. Алые губы были сжаты.
Я отвел взгляд на языки пламени. Вся комната утопала во тьме, и только камин освещал библиотеку.
Смотреть на Эли по-прежнему было больно.
До ломоты в костях слишком прекрасна.
Она подъехала ко мне и взяла мою руку.
- Сандро, я хочу поговорить, - голос был слабый, но на удивление спокойный. Видимо успокоительное, которое ей капали, помогло.
Я вздохнул и выпрямился в кресле, поворачиваясь к причине моей боли.
- О чем?
Эли посмотрела на мои колени, смущаясь. Я усмехнулся, понимая её намек.
- Манипуляторша, - пробубнил я, поднимая ее на руки и усаживая к себе на колени, - Так, о чем ты хотела поговорить?
Фея поцеловала меня в губы, и я поднял брови.
Неожиданное начало для разговора.
Я хоть и был зол, но не отказал себя в удовольствии насладиться её губами. Ее ладони были на моих щеках. Она раскрыла мои губы языком, взяв инициативу полностью в свои руки. Я поддался ей, подчиняясь. Наши языки встретились почти яростно, и Эли прикусила мою губу. Я дернулся, стискивая ее талию. Фея целовалась совсем не целомудренно, почти по-злому. Стояк в моих брюках болезненно уперся в ширинку. Элейн прервала поцелуй так же резко, как и начала.
- Вот теперь ты меня слушаешь.
Я покачал головой.
- Я и до этого тебя слушал.
- Нет, ты был занят своими мыслями.
Я подвигал бедрами, уткнувшись пахом в её милую задницу.
- А теперь я занят тем, что хочу с тобой переспать прям тут, на ковре.
Эли не обратила внимания на мои слова и набрала в легкие воздуха, как будто собиралась нырнуть в воду.
- Я должна была давно тебе рассказать, но я боялась.
Мой член обмяк моментально. Секс подождет.
- Что именно?
Элейн закрыла глаза и поведала мне всю историю с Грейсоном, начиная от того дня, когда они познакомились на банкете, как он облизал ее ладонь тем же вечером, как угрожал ей, почти сломал запястье, ударил головой об стену, про смс и слова о том, что Эли мне не нужна. Ее голос звучал на редкость спокойно, но я знал, что это лишь побочное действие лекарств. Она даже не плакала. Говорила монотонно, будто рассказывала будничную историю. Мне было тяжело слушать все, что она говорила. Я чувствовал вину перед ней.
Опять вину.
В какой-то момент я прервал её, обнимая.
- Я все знаю, Фея.
Эли задержала дыхание.
- Откуда?
- Увидел его сообщения ночью, поэтому мы и вернулись так рано, поэтому я так злился и молчал. Я просто не мог поверить, что ты скрывала от меня...
- Прости, Сандро, - её мягкие губы осыпали моё лицо, - Я боялась. Очень боялась.
Я положил ладонь на её щеку, она закрыла глаза, потеревшись о нее.
- Ты не доверяла мне?
- Да, - маленькое слово вонзилось в мозг, словно пуля, - Я боялась, что ты не защитишь меня, потому что он сын мэра. Ты говорил, как вы дружны с его отцом. Сказал, что работа и должность босса важны для тебя. Я не знала, что мне делать. Я понимала, что ради меня ты не будешь жертвовать связью с Гордоном, поэтому молчала...
Эли была права. Своим же поведением я заставил её молчать. Из-за меня она не могла довериться полностью. Я не мог поверить, что ей пришлось пережить угрозы, побои и домогательство... Моя хрупкая и нежная жена держала в себе столько боли.
Не верила мне.
Боялась.
Разве есть что-то хуже?
Твоя жена не может тебе довериться...
Не может рассчитывать на твою защиту...
Пандора злорадствовала: «Какой из тебя муж?»
Я поцеловал её в шею - туда, где бился пульс.
- Ты не должна извиняться, Эли. Виноват только я. Прости меня. Я не знаю, как мне исправить свою вину, но я обещаю тебе, что ты всегда можешь рассчитывать на меня.
Я посмотрел ей в глаза, передавая все свои чувства и мысли.
Мне было чертовски жаль, что я довел Эли до такого состояния.
- Я всегда буду защищать тебя, всегда буду на твоей стороне. Буду поддерживать тебя и заботиться. Я - твой муж, а ты - моя жена. Я хочу, чтобы ты доверяла мне.
Фея часто-часто закивала. Слезы опять омрачили её красивое личико. Она снова поцеловала меня, шепча: «спасибо.»
Еще три слова вертелись на моем языке, но я отложил их.
Я не мог признаться Элейн, пока не разберусь с тем, кто угрожал ей все это время.
Будильник прозвенел.
***
Его ублюдское тело свисало с цепей. Он мычал что-то в тряпку, которая была во рту. Склера глаз окрасилась в красный цвет.
Я был тут уже час, нанося глубокие, но тонкие порезы кинжалом по всему его телу.
Старый метод, которому научил меня Рио.
Глубокие, но маленькие порезы в длину хаотично расположенные по всей коже будут кровоточить и вызывать боль, удлиняя пытку.
Это как раз было то, что нужно.
- Сто тридцать девятая, Грейсон, - засмеялся я, - Скоро будет юбилейная. Где бы её оставить?
Гибенс снова замычал.
Я был готов заниматься этим всю ночь и весь день напролет, но чувства к Эли, что ждала меня дома были сильнее.
Я хотел, чтобы выродок мучился так же, как моя жена.
Чтобы ему больно, так же, как и ей.
Моя Фея скрывала и пряталась, боясь его угроз.
Немыслимо.
Элейн - жена Босса - моя жена.
Невестка Капо.
Она никогда больше не будет бояться.
Больше никто и никогда не посмеет угрожать ей.
Я вытер руки о грязное полотенце.
- Оставайся тут, Грейсон. Проси прощения за грехи.
Я поднялся по деревянной лестнице наверх, выходя из подвала старого казино. Майкл и Маурицио ждали меня, играя в карты.
- Он будет истекать еще долго. Как только с ним будет закончено, напишите мне, - парни кивнули. Я сбросил с себя рубашку с пятнами крови и выбросил на пол, - Маурицио, передай брату, что я не забыл про его дело с Ингрино.
Я все еще хотел наказать Марселя за его выходку. Отрезать язык и ухо сыну младшего Босса было вопиющим происшествием в нашем клане. Слухи дошли до меня даже в Доминикане. Прошло почти две недели, а люди до сих пор судачили об этом.
Я прошел вглубь казино, заходя в свой прошлый кабинет. Как хорошо, что тут находилась ванная. Я не хотел возвращаться к Элейн грязным, потным и в крови. Я долго принимал душ, смывая с себя весь ужасный прожитый день. Вылил на себя всю бутылку геля для душа, чтобы убрать металлический запах.
Когда адреналин поубавился, и я смог снова дышать и здраво мыслить, я выключил воду. Переодевшись в чистый спортивный костюм, отдал указания парням и поспешил уехать к жене.
Я мчался по городу. Я просто нуждался в Эли.
Это была какая-то непонятная связь с Эли, которую я постоянно хотел чувствовать.
Я припарковался у ворот дома, даже не заезжая внутрь. Мои люди не спали, бодро кивая мне в приветствии. Я шел домой, никого не видя и не слыша. Преодолел путь от холла до нашей комнаты, практически снося дверь спальни.
Элейн смотрела на меня огромными глазами. Она не спала и обнимала мою подушку, дожидаясь, пока я вернусь. Янтарь во взгляде светился вопросом.
Я подошел к кровати и взял в ладони её лицо.
- Что случилось? Сандро, ты...
Я не дал Эли договорить. Я просто уже не мог больше ждать. То, что я понял и осознал рвалось наружу, как дикий зверь. Я был слеп, но теперь озарение достигло меня. Я знал, что чувствую. Знал, чего хочу.
Я хотел Элейн.
Эту хрупкую девушку в инвалидном кресле.
Жену по расчету.
Ту, которую я не хотел, на которой меня заставили жениться.
Я утопал в ней полностью.
И перед тем, как поцеловать, сказал:
- Я люблю тебя.