Пролог.
Добежав до дома Дилана, я рухнула на крыльцо и забарабанила в дверь.
Дверь открыла тетя Элен. Она, в отличие от моего отца, выглядела мягкой и испуганной.
— Божечки, Дани, что с тобой? — Ее глаза расширились. — Проходи, милая, ты вся мокрая и сильно дрожишь.
— Дилан сейчас дома? — Мои губы дрожали, я едва могла говорить.
Моя мокрая, дрожащая фигура привлекла внимание. За ее спиной появился Дядя Винс.
— Дани, что-то случилось? — спросил он, и его голос был удивительно мягким.
— Где Дилан? — Я игнорировала их заботу, потому что мне был нужен только он. Его руки, его безумие, его обещания.
— Он уехал, недавно, — ответила тетя Элен.
— Куда он уехал?! — паника сдавила горло.
— Встретится в кафе с другом, возле школы которое. Может, тебе чаю налить, ты нам все расскажешь...
Уехал. С другом. Почему его нет рядом, когда он так мне нужен? Почему, когда мой мир рушится, его нет, чтобы поймать меня?
Одиночество было всепоглощающим.
Я молча выбежала из их дома. Мне надо его увидеть.
Пожалуйста. Я вызвала такси. Водитель недовольно посмотрел на мою мокрую одежду, но промолчал.
С каким другом он встречается? Рид? Адам? С кем?
Я звонила ему всю дорогу, снова и снова. Но он не брал телефон. Каждая неотвеченная попытка была как новый удар.
Меня трясло. Трясло не только от холода, но и от боли, от бессилия. Если бы мама была рядом, она бы не допустила этого. Она бы встала на мою сторону, она бы защитила меня от отца. Но ее не было в городе.
Она оставила меня. Все меня оставили.
— Нет. Дилан меня любит. Он не бросит меня. — Эти слова я повторяла про себя, как мантру, пока такси мчало меня к школе.
Это была единственная мысль, которая не давала мне окончательно сойти с ума от холода и страха. Он не бросит меня.
Когда такси остановилось у «У Капитана», я едва дождалась, пока водитель остановит счётчик. Деньги в руку — и наружу, под холодный, липкий воздух. Ливень, кажется, стих, но туман всё ещё висел — густой, белёсый, как сон, в котором не хочется просыпаться.
Я собиралась зайти. Уже подняла руку, чтобы толкнуть дверь, — и замерла.
В большом окне, в жёлтом, уютном свете кафе сидел он.
Дилан.
Не с Ридом. Не с Адамом.
С ней. С Молли.
Меня будто ударили током. Сердце сжалось — коротко, резко — а потом провалилось куда-то в пустоту. Она что-то ему говорила, наклонялась ближе, волосы падали ей на плечо. Он слушал — внимательно, серьёзно, будто она единственная, кто сейчас существовал на свете.
Он же обещал.
Обещал, что между ними всё кончено.
Обещал, что я — это по-настоящему.
Ага. Конечно.
Грудь сдавило, дыхание стало коротким, рваным. Даже пощёчина отца — пустяк, просто фантом, по сравнению с этим.
— Зачем ты мне соврал? — прошептала я, но слова растворились в шуме дождя.
Он вдруг коснулся её руки. Не случайно. Не так, как трогаешь просто друга.
Пальцы лёгкие, но уверенные.
Так трогают тех, кого хотят удержать.
Меня будто обожгло изнутри.
Он соврал.
Соврал, глядя в глаза.
Я отступила. Потом ещё.
Ноги подкашивались, пальцы дрожали, и я понятия не имела, от слёз ли это или от холода.
Всё — зря. Мой побег, крики, пощёчины, вся боль — просто ничто.
Я бежала к нему.
А он сидел здесь. С ней.
— За что, чёрт возьми... — выдохнула я, но это не был крик. Это был взрыв внутри. Беззвучный, глухой, как разрыв изнутри.
Всё, что он говорил, его «навсегда», его «ты моя» — всё это оказалось просто красивой ложью, в которую я так жадно верила.
И теперь я стояла под дождём, дрожащая, промокшая, никому не нужная — глядя на него,
и понимала, что он разбил не просто моё сердце.
Он разбил меня.