Глава 26 (Фария)
Я связана и лежу на холодном полу. Чувствую запах железа и сырости. Я пытаюсь пошевелить головой, но всё тело болит. Я пытаюсь открыть глаза, но зрение затуманено. Значит, на тряпке был не просто спирт... Я слышу несколько голосов и пытаюсь разглядеть их лица.
— Куколка? — присаживается на корточки мужчина. — Как тебе новый дом?
— Где я? — кашля, спрашиваю.
— Новый дом, говорю же, — усмехается мужчина.
— Кто вы, чёрт, такие? — морщусь от боли во всём теле.
— Мы туманные, — отвечает он, поправляя мои волосы за ухо.
— Не прикасайся ко мне, — я еле присела. — Что вам надо? Это ритуал? — спрашиваю, уже хорошо разглядывая его лицо.
У него красные волосы и зелёные глаза. Выглядит как ровесник Джона.
— Ритуал закончился, — выходит вперёд...
— Ты... Это всё твоих рук дело? — спрашиваю Мелиссу.
— Не стыдно так разговаривать со свекровью? — улыбается женщина.
— Да я тебе все волосы вырву, стерва чокнутая! — я пытаюсь встать, и они начинают смеяться.
— Ты должна благодарить меня за то, что я выкупила тебя. Я спасла тебя от ритуала! — повышает она голос.
— Да ты сумасшедшая, раз думаешь, что я буду благодарна тебе, — я хочу убить это отродье.
— Говори что хочешь, но знай — ты из этого места не выйдешь до конца своих дней... или нет... — прикидывается вдумчивой. — Наверное, когда мои детки дадут мне шанс, я верну тебя к брату, — усмехается она.
— Кай тебя никогда не примет. Он убьёт тебя, если я не переуспею, — усмехаюсь я.
— Это мы ещё посмотрим, — злясь, уходит она.
— Куколка, — мужчина делает реверанс, — Ты можешь гулять в каждой части этого убогого места.
Они все, смеясь, уходят, и я, наконец-то, начинаю рассматривать помещение. Я в каком-то широком коридоре. По обе стороны коридора есть тюремные железные двери, и все они открыты. Здесь очень холодно и сыро. Наверное, это какая-то заброшенная тюрьма.
Я передвигаюсь к ближайшей двери и, в его остром углу, начинаю пилить верёвку на руке.Освободив руки и ноги, начинаю всё рассматривать и искать хоть малейший признак выхода. В этом месте, кроме меня, никого нет — ну, этого стоило ожидать. Я проверяю каждую кабину и удивляюсь увиденному. В четырёх из них кровати, туалеты, в одной даже есть одна маленькая игрушка. Стены в этих комнатах расписаны углём, но в остальных четырёх — ничего. Если это место было тюрьмой, то почему здесь всего восемь камер?
Я захожу в одну из камер и ложусь на кровать. Я застряла здесь, и тут нет ни признака жизни, ни надежды. Я так и не успела признаться Каю в чувствах, и самое главное — я не извинилась за тайну.
— Кай... — я даю волю слезам и в голос начинаю плакать. Звуки моих всхлипов отдаются эхом по помещению, напоминая мне, что я одна.
Я не знаю, сколько так пролежала. В глазах слёз не осталось, надежда, что Кай меня найдёт, угасает с каждой секундой. Я хотела бросить его... хотела уехать, но, как дура, когда передумала — было поздно. И как мне теперь надеяться, что он меня найдёт после всего, что случилось?
Я открываю глаза, и, смотря в одну точку, краем глаза замечаю трубы. Я резко вскочив, ищу, куда они ведут, но, увидев, что они исчезают под стеной, опускаю руки. Мне никогда отсюда самой не выбраться...
— Ужин! — кричит кто-то и открывает главную дверь. Я знаю этот голос. Я выбегаю и замечаю того, кого надеялась больше не увидеть...
— Кемерон? — он с чёрной повязкой на глазах и ходит с тростью.
— Сюрприз! — улыбается он. — Жаль, что я не вижу твоего выражения лица. Как дела, Фари? И нет, не пытайся даже смотреть на открытую дверь — я не один.
— Как... Как? — только и смогла произнести.
— Скажу так — было непросто, — усмехается он. — Я тоже думал, что уже всё, я умер, но оказывается, бог любит меня, — раскрывает он руки. — Смотри-ка, твой муж столько всего мне сделал, а я всё ещё на ногах. Интересно, как он? Ты ведь не знаешь, да? — вскидывает он бровь.
— Что не знаю? — ноги из-за страха подкашиваются.
— Твой муженёк, наверное, уже мёртв, — смеётся он.
— Что ты несёшь, Кем? Что ты, чёрт, несёшь?! — я бросаюсь на него и начинаю душить. — Что вы сделали с моим мужем?! Отвечай! — кричу во весь голос. Он краснеет.
— Отпусти его, — спокойно говорит кто-то и разъединяет нас. — Он ничего не делал, — голос мужчины звонкий.
— Что происходит?
— Я просто решил поделиться с тобой новостью, которая осчастливила меня, Фари, — мужчина помогает Кему встать, и он театрально кладёт руки на сердце. — Ох, Фария, если бы ты была со мной, ничего не случилось бы. Мы бы жили с тобой душа в душу. Я бы любил тебя, — уже серьёзным тоном говорит он.
— Ты психопат, Кемерон. И я никогда не была бы твоей. Я тебя всем сердцем ненавижу.
Когда мы встречались, я его никогда близко к себе не подпускала. Мы максимум за руки держались и обнимались, большему я никогда не была готова. А он всегда злился из-за этого, и однажды, когда мы пошли на вечеринку, он хотел взять меня силой, и я позвонила брату. После этого он не приближался ко мне. Но я до сих пор не знаю, что именно брат с ним тогда сделал.
— А его любишь? — злится он. — Любишь убийцу отца?
— Люблю, — без колебаний отвечаю, — всем сердцем люблю.
В начале я ненавидела себя за это и не понимала, почему так, но теперь я всё понимаю. Я, оказывается, настолько сильно отдалилась от отца, что полюбила его палача. Но сейчас это уже не важно. Если откажусь от своей любви — это не вернёт отца. И даже если бы вернуло, я бы не смогла снова наладить с ним хорошие отношения. Да, может, он не был виноват, но, думая об обратном, я оттолкнула его. И сейчас, как бы меня ни мучила его смерть, как бы я ни жалела о том, что отдалилась от него, я не могу зачеркнуть свою любовь к Каю. Я нашла в нём то, что всегда искала в мужчине. Моё сердце никогда не билось ради кого-то, а я хотела найти человека, который будет моим настоящим, будущим и прошлым. И это чувство просыпается рядом с Каем. Я влюбилась в него.
— Ты об этом пожалеешь, Фария, — говорит он сквозь обиду и злость. — Приятного аппетита.
Мужчина, стоявший рядом с ним, высокий, накаченный, лысый, с татуировкой, приносит мне еду и, оставив её на земле, выводит Кема. Дверь захлопывается.
Я ковыряюсь в еде и от мерзкого вида даже не пробую. Я беру вилку с собой на всякий случай и иду обратно в камеру. Я лежу на кровати и от безделья начинаю стучать в трубу вилкой.
Я не верю, что Кай мёртв. Этого точно не может быть. Если бы с ним что-то случилось, я бы почувствовала.
Я должна как-то выбраться отсюда. Раз они каждый день будут нести мне еду — я смогу что-то придумать.
Я опять начинаю разглядывать помещение и на стене замечаю странную вещь, то есть слова... Это моё имя...
Я резко вскакиваю и начинаю разглядывать стену.
Неужели эти линии — буквы?..
Я сажусь в другой угол и начинаю замечать слова...
«Я думаю о ней, я скучаю по ней. Сколько лет прошло, а я всё ещё помню её глаза, её лицо, её запах. Она была в красном платье, с лентой на голове. От неё пахло шоколадом. Интересно, какая она сейчас? Смогу ли я узнать её?»
От увиденного у меня сердце ёкает. В словах есть ошибки, и буквы внизу стены уменьшаются. Сколько вообще нужно времени, чтобы отскрести на стене буквы, да ещё и углём?..
«Я, наверное, схожу с ума в этом месте, но мысль о той девочке держит меня на грани сознания и сумасшествия. Я помню, как она произнесла моё имя — Риз. Хотя никто так меня не зовёт. Она единственная. Я её обязательно найду, даже если не в этой жизни, то в последующих точно. Фария будет моей».
Я не сразу поняла, что произошло. Будто время остановилось, и я слушала не их, а собственное сердцебиение — громкое, глухое, неровное.
— Что?.. — мой голос прозвучал хрипло, чуждо. — Здесь был мальчик, которого я встречала в парке?
Я выбегаю в другие камеры и, прочитав всё то, что возможно разобрать и прочитать, наконец понимаю.
«Мелоди, Нейт, Дерек, Риз... Ризери, Кайден Ризери».
Сначала пришла тишина. Потом боль. Такая настоящая, что я почти услышала, как она трескается внутри, как ломается что-то, что раньше держало меня в целости.
Я не сразу поняла, что плачу. Просто вдруг стало трудно дышать, в груди сжалось, и из горла вырвался тихий, рваный звук. Слёзы побежали сами — горячие, беспорядочные, как будто вымывали из меня всё, что я знала о себе и о нём.
Я закрыла лицо ладонями, но это не помогло. Мир стал размытым, липким от боли. Я дрожала, не в силах остановиться.
Мне казалось, я рассыпаюсь. Каждая мысль, каждая память — как осколок стекла, режет изнутри.Я больше не знала, как на это реагировать. Как просто дышать, если воздух жёг, как кислота.
— Это тот самый подвал... — говорю я в пустоту. — Тот самый...
Они все были здесь... шесть лет... в этом сыром, холодном месте... Они не видели друг друга, они писали свои чувства на стенах...
Я теперь не знаю, как отреагировать на всё это. Я у нас под домом. Я узнала о чувствах и боли наших. И больше всего меня удивляет одно...
Кай — тот мальчик из парка... Это ему я предложила в детстве жениться на мне...
Слёзы текут как ливень, и я, обнимая себя руками, начинаю плакать.
Теперь я обязана выбраться отсюда!
.