Стечение

Осень взяла в оборот слишком ретиво, точно по календарю, вот бы и лето было столь пунктуально, и прибила каждодневными дождями к мокрому асфальту. Илья еле передвигался по улицам, так на него давило низкое пасмурное небо и пронизывающий до костей ветер. Не было настроения торчать на работе, не было настроения тусить в выходные в клубах, не было настроения с кем-то знакомиться и трахаться. Он окопался в своей квартире, отключил телефон и пялился, рассыпая на постель крошки от бутербродов, в телевизор. Сериал за сериалом, пока не начинали слипаться глаза и он не забывался сном.

Туристический сезон подошел к концу с началом учебного года, следующий наплыв клиентов обещал быть только к новогодним праздникам и каникулам. Нет, конечно же, он каждое утро поднимался с дребезжанием будильника, вяло собирался, ехал в аэропорт по пробкам, чтобы снова натянуто улыбаться и ждать зарплату. Жизнь стала походить на бесконечный День сурка - желтые листья под ногами, замерзшие пальцы в карманах, зонт, оттягивающий руку. И тоска, от которой хоть волком вой. Наверное, поэтому, чтобы вырваться из трясины одиночества, куда его с каждым днем все больше и больше затягивало, однажды вечером, обследуя пустой холодильник на предмет: чего бы пожевать, Илья вспомнил о своем необычном клиенте. И его обещании накормить пирожками.

Илья довольно хмыкнул, вспоминая Стаса. Он тогда сильно удивился, увидев еще один стакан кофе у себя на стойке. Надо же, кому-то вдруг не все равно, что он голодный. Неожиданно и приятно. И все-таки он очень странный этот Стас. В тот, пусть и совсем короткий, второй раз Илья сумел рассмотреть его более пристально и детально. Турция явно пошла на пользу мужчине, выглядел он после недельного отдыха на порядок лучше. Легкий золотистый загар был Стасу к лицу, кожа больше не отливала болезненно-серым, делая цвет глаз насыщеннее и светлее, чем они были на самом деле. Морщинки на лбу и между бровей разгладились, а когда он улыбался, сверкая крупными белыми зубами, хотелось улыбнуться в ответ. Прическа или вернее ее полное отсутствие и скромная одежда портили и упрощали образ. Если его привести в порядок, то, пожалуй, Стас будет очень даже ничего. Высокий и крупный, с широченными плечами, но при этом сохранивший стройность. Без сумок он держался прямо и свободно, хотя по-прежнему прихрамывал на правую ногу. Страшные шрамы были прикрыты длинными рукавами рубашки, поэтому смотреть можно было без былого содрогания.

Все это вместе взятое, и какая-то глупая и скупая надежда на толику чужого тепла и заботы, сыграли свою решающую роль. Илья, недолго думая и откидывая прочь сомнения, отыскал в вещах затерявшийся клочок бумажки с номером телефона. Набрал и затаил дыхание. Откуда-то взялась несвойственная ему, внутренняя дрожь, словно он сделает сейчас что-то важное, от чего будет зависеть его дальнейшая жизнь. Потом шумно выдохнул, вслушиваясь в длинные гудки.

Первую неделю Стас ждал, в выходные готовил на троих, не спал ночами, вздрагивал от редких звонков, но беспокоили только Танька с Колькой и приятели по новой работе. В течение второй он себя ругал на чем свет стоит за тупость и веру в то, что еще что-то может, что еще кому-то нужен. Сам по себе, такой какой есть, без атрибутов успешной жизни. Прогадал. Дурак. Распоследний дурак.

На третей неделе Стас уже привычно ходил на работу, стоял на посту в неприметной форме охранника у кассы, переговаривался по рации, иной раз шутил, прищурившись посматривал на подозрительных посетителей магазина. Жизнь вошла в свою колею и вяло покатилась дальше. С подработкой пока ничего не клеилось, вакансии были все больше в офисах на полный день, да никто и не спешил брать инвалида, пусть и с безупречным послужным списком, на работу. Он бы и сам в свое время просчитал наперед все риски и отказал соискателю, так чего теперь психовать? Все правильно, но отчего-то разбирало зло. И все это в череде осенней непогоды и затяжных прогулок по парку с собакой. Вот кто по нему всегда скучал, вот кто его ждал и любил, заглядывал преданными глазами в глаза и ничего не требовал взамен.

Стас потрепал Бимку по круглому лбу и вытянул на диване непослушную ногу, дожди как-то совсем его расквасили, спина и бедро болели почти все время, не спасали ни таблетки, ни мази. Он знал, что так будет, поэтому иной раз, когда совсем уж прихватывало, брал с собой на прогулку палочку - так себе подспорье, да и стыдно, как ни крути. Вроде здоровый бык, а ходит с клюкой. И это тоже злило: немощность, безденежье, одиночество.

Он не сразу понял, что звонит телефон, по телевизору бормотал диктор новостей, Бимка ластился и лез играть, вырывая из кулака плетеную толстую веревку. Стас опомнился, подскочил, раздумывая, кто о нем мог вспомнить в такой поздний час - доходило девять, и поковылял в коридор. Номер на экране обозначился незнакомый, он пожал плечами и нажал «принять».

- Да, - рыкнул он, не ожидая давно уже ничего хорошего с незнакомых номеров в вечер пятницы.

- Привет, - и тишина. Стас плотнее прижал трубку к уху, голос был незнакомый, слишком молодой и слишком красивый. Наверное, как обычно ошиблись, сейчас буркнут ничего незначащее извинение и раздадутся режущие по живому короткие гудки.

- Вам кого?

- Стас, правильно? Это Илья из Внуково, помните? - парень выжидательно замолчал, а Стас, как стоял с открытым ртом, так и остался стоять. Сердце готово было ринуться из груди к чертовой матери, мысли в башке так вообще взбесились и на ум не приходило ни одного дельного слова. Он только что-то нечленораздельное промычал в ответ и замер. - Так что там с пирожками? Накормите, как обещали?

- Привет, - наконец сообразил он и треснул себя по лбу ладонью. Что за олух великовозрастный? - Пирожков нет, но есть курица с рисом, будешь?

- Конечно буду. Куда ехать?

- Алтуфьево, - а про себя добавил, что почти задница мира. - А ты где живешь?

- Молодёжная, - на том конце откровенно веселились, причин Стас не понимал, но тоже тихо засмеялся.

- Ох, - выдохнул он и вдруг испугался, что Илья не поедет на ночь глядя через пол Москвы, чтобы пожрать. - Приедешь?

- Или приеду или умру с голоду, выбор небольшой. Через час буду, диктуйте адрес.

Илья закусил зубами губу, чтобы снова не расплыться в идиотской улыбке, и стиснул во влажном кулаке телефон. Черт его знает отчего и почему, но на душе вдруг стало слишком хорошо и радостно. Стас его пригласил к себе домой и ждет. С какой-то там курицей и рисом, а еще с теплотой в голосе. Поэтому он собрался в рекордные для себя сроки, разумно посчитав, что на метро будет гораздо быстрее добраться, чем на машине в уже сгустившихся сумерках.

Поездка прошла без приключений, зато в раздирающем нутро предвкушении. Вот казалось бы, чего он ожидает, кроме спокойного вечера в пока еще незнакомой компании совершенно чужого человека? Но была уверенность и полное ощущение, что Стаса Илья знает много лет, было в нем что-то такое близкое и родное, на уровне пресловутой интуиции, или просто он так истосковался по простому общению? Обычному, бытовому, на отвлеченные темы, а не с целью пойти потрахаться. Таких мыслей не было и в помине, был интерес, был какой-то непонятный, почти детский, восторг. Наконец, было желание познакомиться.

Улицу и дом нашел быстро, Стас дал довольно точные указания. Поэтому и подъезд с тяжелой железной дверью тоже отыскался сразу. А вот лифт что-то спускаться с верхних этажей не спешил. Перепрыгивая через ступеньки, Илья взбежал на шестой этаж, оглянулся, отмечая глазами номера квартир и потянулся к кнопке звонка. Послышался громкий лай, шелест шагов и скрежет ключа в замке. Дверь распахнулась, обдавая ярким светом, жаром и ароматом чего-то пряного.

- Привет? - Илья неуверенно протянул руку через порог. К нему кинулась французская бульдожка, запуталась в его ногах, завиляла обрубком хвоста, радостно, словно только его и ждала, взвизгнула.

- Бимка, кончай дурить. Привет, Илья. Проходи, - Стас крепко пожал протянутую руку, оттеснил собой Бимку и пропустил в квартиру. Небольшую, чистую, с простеньким ремонтом двушку, чем-то смахивающим на его собственное жилье, доставшееся в наследство от бабки.

- Почему Бимка? - засмеялся Илья, стягивая влажную от дождя куртку и пристраивая ее на крючок вешалки.

- Да, что первое на ум пришло. С фантазией у меня туговато. Ну, что пойдем мыть руки и ужинать? - Стас поставил перед ним явно новую пару тапочек и, держась рукой за тумбочку, на которой лежали только ключи и собачий поводок, внимательно смотрел на то, как Илья развязывает шнурки ботинок. Под этим бесхитростным, изучающим взглядом стало необычайно спокойно. Он расслабился, словно пришел в гости к старому знакомому и чувствовал себя, словно у себя дома. Уверенно прошел вслед за хозяином сначала в ванную, а потом на кухню и сел на угловой диванчик с жесткой спинкой. - Ты не скромничай, если что, ладно? А то я отвык от общения за последние два года. Все больше сестра да собака. И давай на «ты», а то немного коробит.

- Давай. Так это ничего, что я на тебя свалился, как снег на голову? - Илья поерзал на сидушке, устраиваясь удобнее. Бимка крутился рядом, метался от хозяина к любопытному гостю, обнюхивал, примеривался, пытался запрыгнуть на диван.

- Это очень даже хорошо, я, правда, уже не думал, что ты позвонишь. Знал бы, точно пирожков напек.

- В следующий раз предупрежу, тогда от пирожков не отвертишься, - Илья улыбнулся, рассматривая обтянутую простой серой футболкой спину. Стас крутился у плиты, что-то ставил подогревать в духовку, что-то помешивал в глубокой сковороде, резал хлеб и доставал из шкафа над мойкой тарелки.

- С чем пирожки любишь?

- Не знаю. Я раньше все больше на диетах сидел, боялся поправиться. А потом вдруг стало все равно, - Илья пожал плечами и почувствовал себя глупо, особенно под насмешливым взглядом мужчины, раскладывающим на столе приборы.

- Хотел быть неотразимым, могу понять, - Стас кивнул. - Я раньше тоже за красотой гнался. Из спортзала и бассейна не вылезал.

- Это заметно. По фигуре.

- Мало что осталось, да это и неважно. Давай ужинать, - на тарелку выложили румяную, чем-то сдобренную курочку, обжаренный рис и овощи. Илья сглотнул слюну и потянулся к вилке. Господи, как пахнет-то божественно. - Приятного аппетита.

Илья только и смог, что угукнуть с набитым ртом, искоса время от времени посматривая на улыбающегося Стаса. За ужином они говорили мало, а вот чай пили уже за вполне себе дружеской беседой. Мужчина рассказывал о своем отпуске и работе, Илья все больше о клиентах и забавных случаях, и ничего личного. Ничего лишнего. Потом из кухни они ушли в зал, сели на диван перед телевизором, посмотрели какой-то фильм, все больше увлекаясь не закрученной сюжетной линией, а игрой с неугомонным Бимкой. Вот у кого случился внеплановый, личный праздник.

Домой Илья вернулся глубоко за полночь, сытый, довольный и счастливый. Каким не чувствовал себя очень и очень давно. Спать он ложился, перебирая в уме прошедший вечер, вспоминал отдельные слова, жесты, мимику. Вспоминал домашнего, уютного Стаса, который за короткий вечер, длиной всего в несколько часов, умудрился привязать к себе неприкаянного Илью так сильно, что тот уже засыпая, предвкушал следующую встречу.