Часть 12
Проснувшись утром я решила первым делом потянуться, но поняла что низ живота болел после бурной ночи с любимым парнем. Решив уже встать и направиться в его комнату, я услышала диалог где он говорил как воспользовался мной.
– Я тебя просил не лезть к ней под юбку, а ты что сделал? Не наигрался?
– А что такого? Она была не против дак почему я должен отказываться от этого шанса.
– Придурок она тебе не твои прошлые девчонки. Позабавился?
– Да. Мне понравилось.
Обида, страх, боль, предательство - всё разгорелось в глазах. Тонкая прозрачная пелена покрыла мои глаза стекая ручьями по всему лицу. Неужели я доверилась не тому человеку.
Решив уже не стоять под дверью как дура и собравшись силами я направилась к Джефу за своей зарплатой и отплатить Лалисе за помощь.
Всё же она мне помогла и не отплатить ей за потраченные лекарства на меня было бы варварством. Тем более в такое время где каждая таблетка стоит бешеных денег. Поэтому конверт с деньгами я просунула через щель между дверью и полом, решив сделать скрытно ведь Лиса точно не приняла бы деньги. Пусть там и не много, но я отдаю всю свою зарплату ей.
Всё же после сегодняшнего происшествия я была уверена, что денег не получить. Страшно было даже вспомнить как я пережила этот позор. Я не хотела такого исхода. И мне жалко их. В такие времена предательства могут из каждого угла происходить. И всё же Тэхен получил по заслугам!
Простояв ещё у её двери некоторое время я скрылась в дворах города направляясь по точному пути что вел к себе домой. Я должна была узнать у отца правду, мысли крались мне в голову и самое страшное я начинала понимать, что в смерти моего старшего брата причастен родной отец!
Пока направлялась к себе домой в тишине всё же не удалось побыть. Обдумывая всё и как ни странно, печаль и разочарование превратились в твердость и решимость внутри меня. Меня охватывала волна эмоций — от обиды до гнева, но именно это дало мне сил осознать, что доверие иногда может стоить слишком дорого. Сердце сжималось от боли и предательства, но я знала, что пришло время принять решения и идти дальше.
Следующий шаг был неизбежным — путь к отцу, в которой смешивались страх и надежда на разгадку тайны, окутывающей смерть моего брата. В голове кружились смутные мысли, словно пазл, который медленно, но верно, начинал складываться в мрачную картину. Но у меня не было права останавливаться — правда ждали и я была готова смотреть ей в глаза, несмотря на все последствия, которые могли последовать за этим открытием.
***
Джису медленно приблизилась к дому, сердце бешено колотилось в ожидании непростой беседы с отцом. Шаг за шагом она поднималась по ступенькам, внутри нее бушевали мешанина чувств — перед тем, что могло раскрыться. Когда она открыла дверь и вошла в дом, воздух стал напряженным, словно электричество зарядилось вокруг них.
Отца она увидела в гостиной, сидящего в кресле и продолжающего пить кофе, словно ничего не произошло.
–Папа, – начала она, голос едва держащийся на грани контроля. – Мне нужно поговорить с тобой.
Отцу не пришлось догадываться о содержании разговора — в глазах Джису горел огонь злости и решимости. Диалог был напряженным, каждое слово сочилось ядом недосказанной правды и накопленного разочарования. Словно вулкан, затаившийся многие годы, вот-вот извергнется горячим потоком эмоций, но пока что в комнате царила зловещая тишина, ожидая исхода этой бурной беседы.
– Ты получила весточку от меня? – Всё продолжал демонстративно допивать свой горький кофе, ведь я могла почувствовать его по запаху.
Отцу не ушло незамеченным молчание Джису. Он осторожно посмотрел на нее, чувствуя в воздухе натянутое напряжение.
– О, да-а-а. Весточка была к стати! Ты это сделал нарочно. Дабы их доверие ко мне исчезло и у меня не было покрывательство.
– Что тебя привело сюда? Разве я тебе велел возвращаться домой не разузнав правды. — спросил он, стараясь звучать жестко, но в его голосе проскакивала дрожь неуверенности. Джису, сохраняя хладнокровие, ответила.
– Я знаю правду, папа. Я знаю обо всем. – Ее слова отозвались в глухой тишине комнаты, словно предвестие грозы.
У отца дрогнула рука, и чашка с кофе упала на стол. Взгляд его встретился с жестким взглядом дочери, и на мгновение в комнате повисло зловещее молчание.
— Что ты имеешь в виду? — прозвучал его голос, но на этот раз в нем уже проскакивал оттенок полной строгости. Джису, не спуская взгляда, продолжала:
– Папа, мне нужно знать правду. Мне нужно знать, что произошло с моим братом. Я знаю, что ты знаешь больше, чем говоришь. – Глаза отца медленно опустились, и в этот момент в комнате витала тяжелая атмосфера ожидания и неразрешенных тайн.
Резко побледнев он завертел головой поднимаясь быстро со своего места. Лишь посмотрев кратко на свою дочь он махнул головой в сторону его кабинета приказывая идти за ним. Простояв не долго по среди его кабинета, он дёрнул книгу на полке от чего стеллаж двинулся с места открывая вид на тайный проход.
Сердце Джису замерло, когда она последовала за отцом и оказалась в этой зловещей комнате, где уже стояли тени прошлого, словно призраки, напоминая о боли и страданиях, которые здесь переживались. Взгляд ее скользнул по стенам, увидев следы ужаса, здесь оставленные. Она почувствовала дрожь пробегающую по ее телу, но стиснула зубы, готовясь к тому, что должно последовать.
Отцу не подвести́л собственная корысть, источник его предательства и зла был всегда там, внутри него. В этом мрачном закутке он раскрыл перед Джису пугающую правду, рассказывая о бесчеловечности и жестокости, которая пронизывала всю их семейную историю. Открывая раны души и минувшие страдания, он откровенно и безжалостно рассказал о роковых событиях, связанных с ее братом и матерью, словно раздирал их семейные узы безжалостной правдой, оставляя ее с лицом, полным слез и сердцем, разбитым на мелкие кусочки в этой темной комнате, где время истекало в молчаливом свидетельстве и безмолвии прошлого.
– Я был против музыки ведь в наши времена лишь бессовестные девицы могли петь для господ развлекая их. Но твоя мать была другого мнения. – Начал рассказывать горе отец и по совместительству Начальник Ким. – Она не только не отказалась от музыки, но и старалась завлечь в эту пучину ада твоего старшего брата. Моего сына! Это не позволительно. Тогда я начал приглашать женушку в эту прекрасную комнату. Здесь то я и понял, что могу творить беззаконие.
– Как ты мог? Зачем ты так со своей семьей? Благодаря твоим усилиям наша семья разрушилась.
– Мне плевать на семью. Репутация стоит куда выше всякой семьи. Ты сама должна понимать Начальнику не пристойно иметь жену певицу.
– Заткнись! – Крикнула Джису не в силах больше слушать эту жестокую правду.
Плюнув отцу в лицо она била себя по груди одновременно дергая за волосы от боли в внутри. Не сумев справиться с горечью девушка завалилась на пол всхлипывая каждую секунду. Мужчина брезгливо осматривал кровушку от чего покинул сообщество запирая за собой дверь. После закрытия двери Джису и очнулась. Побежав в сторону выхода она отчаянно била дверь и кричала, что есть силы лишь бы ей кто-то помог.
Сидя в темноте, обволакиваемая бледными тенями прошлого, Джису почувствовала, как страх охватывает ее на растерзание. В ее ушах звучали шепоты давно забытых душ, а в сердце отголоски любви и тоски сжимались в узел боли. На ее лице скользнули слезы безмолвного отчаяния, и в этот момент она почувствовала, как желание жить медленно угасает, затерянное в клубках предательства и смерти.
В ее уме ожили образы любимого, прошлого, теплого и безмятежного, образы брата и матери, оставившие связь отчаянного протеста в сердце мрачного одиночества. Но в этой темной клетке, где воздух пропитан страхом и злом, возникало чувство безысходности, лишившее силы и воли. Джису понимала, что все, что остается — лишь существовать в этой игре страшной реальности, подобно кукле в руках отца, управляемой безжалостной волей и темными намерениями.
Она закрыла глаза, погружаясь во мрак своих мыслей, и в этом молчаливом уединении она обрела странную, мучительную свободу — свободу не от мук, а от надежды, свободу не от тьмы, а от света. И в этом плене безвыходности она ощутила, что стала пленницей собственной судьбы, заключенной в фатальную игру отца, где каждый ход был предопределен мерзостью и кровавым развязком.