Часть 9
Белль
Я вовсе не собиралась принимать душ.
Кто знает, сколько у меня времени до того, как он начнет меня искать?
Я сбросила одеяло, которым прикрывалась от Грейсона, быстро подошла к лежащим на полу леггинсам и лифчику и схватила их.
Теперь в ванную. Сначала я включила душ.
Если Грейсон будет думать, что я делаю, как он сказал, это даст мне больше времени.
Затем я сходила в туалет — давно там не была — и надела лифчик и леггинсы.
Я посмотрела на дверь ванной. Ладно, пора убираться отсюда.
Оставив душ включенным, я вышла из ванной и подошла к окну.
Оказывается, в комнате был балкон. Удобно.
Прежде чем выйти на улицу, я с тоской посмотрел на свой багаж. Мне хотелось взять его с собой, но я не могла позволить ему замедлить меня.
Нужно будет послать полицию за ним позже, после того, как я уберусь отсюда.
Я вышла на балкон. Как же высоко! Под мной было несколько этажей отеля. Я посмотрела вверх. Сверху ничего не было.
Мы были на последнем этаже. Мы были под самой гребаной крышей.
Был ли другой способ выбраться оттуда?
Входная дверь находилась рядом с кухней, и не было никакой возможности добраться до нее, не пройдя мимо Грейсона, поскольку он готовил завтрак. Так что это был не вариант. А других дверей я не видела.
Я посмотрела налево. За окном в соседней комнате виднелись металлические ступеньки. Похоже на пожарную лестницу.
Это может сработать!
Я выбежала из комнаты и пробралась в соседнюю. Это помещение было идентично тому, в котором мы с Грейсоном провели ночь.
Я подошла к окну и открыла его. Оставалось лишь перелезть через подоконник и выбраться на пожарную лестницу.
О Боже, это может сработать.
Как можно тише я побежала вниз по ступеням.
Я знала, что следующее окно, мимо которого я пройду, будет вести на этаж, где находился Грейсон. Нужно быть осторожной, быстрой и тихой.
Я остановилась перед тем, как пройти мимо окна. Оно было открыто. Чертово окно было открыто нараспашку. Это все усложнило.
Я могу это сделать. Я должна это сделать.
Я быстро прокралась мимо открытого окна, даже не заглянув внутрь.
И в этот самый момент, в шаге от ступенек, которые должны были привести меня на следующий этаж, мое запястье схватили и дернули назад.
Я заорала как резаная, когда кто-то вытащил меня через окно и перекинул через плечо.
Я пыталась пинаться и колотить по спине того, кто меня держал, но он не отпускал меня.
"Нет! Опустите меня! — закричала я. — Отпустите меня!"
Сначала я подумала, что это Грейсон. Но искр не было, а от прикосновения этого человека у меня по коже поползли мурашки.
И тут послышался голос Грейсона: "Приведи ее сюда, Кайл".
Меня отнесли на кухню и усадили на столешницу. Грейсон стоял рядом со мной, помешивая омлет в сковороде на плите.
"Привет," — сказал он непринужденно, глядя на меня.
Я сглотнула. Он был зол? Он знал, что я пытаюсь сбежать.
"Привет", — выдохнула я.
Он вернулся к своей яичнице: "Кайл, сходи, пожалуйста, выключи душ наверху".
Кайл кивнул: "Конечно, Альфа". — он бросил на меня последний взгляд и прикусил губу, пытаясь скрыть улыбку. Я хмуро посмотрела на него.
Он усмехнулся и отошел, покачивая головой.
Значит, попытка сбежать не удалась. Переходим к плану Б: вести себя мило и приятно, пока мне не поверят, а затем каким-то образом выбраться отсюда.
Грейсон повернулся к кухонному островку позади него и начал резать клубнику.
"Так не хотелось принимать душ, да?"
Как мне на это ответить? "Эм... нет".
"Ага..." — Грейсон открыл шкаф рядом со мной и взял миску, а затем сложил в нее свеженарезанную клубнику.
"Что ты делала на улице?"
"Эм... я... я..., — меня словно заклинило. — Я хотела подышать свежим воздухом!"
Это ведь правдоподобно, правда?
"На пожарной лестнице?" — спросил он, ставя миску рядом со мной на стойку.
"Почему ты просто не вышла на балкон, соединенный с нашей комнатой?" — он вернулся к яичнице и выключил конфорку.
Да, почему я просто не вышла на балкон? Это отличный вопрос. Я опустила глаза вниз.
"Я... Ну, я..."
Рука Грейсона внезапно оказалась на моем колене.
"Вот, попробуй это." — он положил свой палец мне в рот. В чем бы он ни был, вкус оказался невероятным. Оно было сладким и лимонно-свежим.
Все еще держа палец во рту, я подняла взгляд на Грейсона. Его глаза были абсолютно черными. Я откинула голову назад, пока его палец не вышел из моего рта с влажным хлопком.
"Тебе нравится?" — спросил он, его голос был глубоким и хриплым.
Я кивнула.
"Это для лимонного пирога", — объяснил он. Его глаза не отрывались от моих губ. "У тебя тут кое-что на губе".
Он встал между моих ног и положил руку мне на шею, приблизив мое лицо к своему.
Я серьезно подумала о том, чтобы оттолкнуть его, но тогда мой акт послушания закончился бы.
Грейсон взял мою нижнюю губу в рот и обсосал ее.
Я наклонилась ближе к нему, не в силах контролировать себя и желая прижаться губами к его губам, но он резко отодвинулся.
"О, прости, — сказал он. — Я забыл, что ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе".
Честно говоря, я тоже забыла.
Я уставилась на него. Что за игры? Он не мог просто завести меня, а потом сделать вид, будто слушается приказа. Это было нечестно.
Грейсон поднял брови, как бы намекая, чтобы я взяла свои слова обратно.
Нет, я не собиралась этого делать.
Он положил руку мне на щеку.
"В следующий раз я поцелую тебя, когда ты попросишь об этом".
Ну, это мне подходило. Это означало, что я никогда больше не поцелую его. "А я и не хочу!" — сказала я себе.
Грейсон отступил от меня, когда я кивнула.
Заметив, как потемнели его радужки, я попыталась сменить тему.
"Почему твои глаза становятся черными?"
Когда это случилось в первый раз, я очень испугалась. Это ведь ненормально. Но теперь, когда я видела, как это происходит снова и снова, я привыкла.
На самом деле, я не только привыкла к смене цвета его радужки, но и находила в этом утешение. В черных глазах Грейсона было что-то такое, что притягивало меня, заставляло чувствовать себя защищенной и спокойной.
Он встретился со мной взглядом. Его глаза все еще были черными: "Это очень длинная история".
"У меня есть время." — напомнила я. Особенно теперь, когда казалось, что я не скоро выберусь отсюда.
Грейсон взял из шкафа тарелку и наполнил ее яичницей.
Затем подошел к экстравагантному обеденному столу в дальнем углу комнаты. Не знаю, как я не заметила его раньше: он был завален блюдами для завтрака.
Здесь были круассаны, блины, фрукты, выпечка, хашбрауны, яйца, полоски бекона, сосиски и многое другое, не говоря уже о кофе и соке в хрустальной посуде.
Я засмотрелась на это невиданное разнообразие.
Грейсон объяснил, увидев мое потрясенное лицо:
"Я не знал, что тебе нравится, поэтому просто взял все, что мог придумать. Некоторые блюда приготовил я, а некоторые заказал из обслуживания номеров".
"Это очень много еды", — сказала я.
Грейсон подошел ко мне, улыбаясь: "Просто ешь, что хочешь, любимая".
Он поднял меня на руки, обвив мои ноги вокруг себя, будто я была ребенком.
Я уже собиралась протестовать и требовать, чтобы меня отпустили на пол, но потом вспомнила, что сейчас я веду себя хорошо.
Мне нужно было, чтобы Грейсон доверял мне.
Поэтому я обвила руками его шею и положила голову ему на плечо.
Из его груди вырвался глубокий гул, он крепко обхватил меня.
Грейсон сел на стул возле стола, держа меня на коленях. Он поставил перед нами две тарелки. Мне было неудобно сидеть у него на коленях. Я поерзала.
"Я могу сидеть на своем собственном стуле", — сказала я.
"Нет. Чем ближе ты ко мне, тем легче для тебя будет этот переход".
Он положил мне на тарелку яичницу. А потом несколько блинчиков. И немного бекона. И кекс. И все остальное, что было на расстоянии вытянутой руки.
"Это все для меня?" — спросила я. Он ведь не рассчитывал, что я все это съем.
"Просто бери, что хочешь, детка. Я знаю, что ты не ела с тех пор, как вчера села в самолет. Мне просто нужно, чтобы в тебя попало немного калорий".
Ну, это даже мило. Он хочет заботиться обо мне. Для похитителя он был вполне хорош.
Но я все еще настороженно смотрела на еду. Что, если он что-то с ней сделал? Что, если это отравлено?
Я почувствовала его дыхание на своем ухе: "Хотя я очень рад, что ты с осторожностью относишься к незнакомой еде, мне просто нужно, чтобы ты поела. Я обещаю, что в ней нет ничего плохого, Белль".
Он откусил от моего кекса, чтобы доказать свою точку зрения, а затем положил его обратно на мою тарелку.
"А теперь ешь".
Я дрожащей рукой взяла вилку и зачерпнула немного омлета
Он одобрительно кивнул и начал наполнять свою тарелку.
Несколько минут мы сидели в тишине, пока я запихивала еду в рот. Я и не подозревала, насколько голодна. К тому же, мне понадобятся силы, если я хочу выбраться отсюда.
Нужно было хорошенько подкрепиться.
К тому же, еда была очень вкусной.
Когда я наконец замедлилась, я заметила, что Грейсон поглаживает мою ногу, наблюдая за мной, и при этом подчищает свою тарелку с едой.
Я нервно поерзала, но решила не убирать его руку.
У меня получится вынести его прикосновения, лишь бы они не были слишком интимными.
"Ешь еще", — сказал Грейсон.
Я откинулась назад и покачала головой, отодвигая от себя тарелку: "Если я съем еще, я могу взорваться".
"Точно. Я забыл, что вы не можете есть столько же, сколько мы".
Я оглянулась на него: "Мы? Кто это — мы?"
Грейсон кивнул головой и вздохнул: — "Теперь, когда ты немного отдохнула и приняла пищу, я могу начать отвечать на твои вопросы".
Он провел рукой по своему лицу, а затем медленно развернул меня.
"Пожалуйста, не бойся".
"Хорошо..." — я не ожидала того, что произошло дальше.