Часть 44 (экстра 3)
Примечания:
Это не последняя экстра, в скором времени выйдет еще несколько.
__________________________________
Попрощавшись с Акико, Дазай вместе с Чуей покинули офис Агентства. Осаму предложил подбросить Акутаву в порт, но тот попросил подвезти его к общежитию ВДА, так как договорился сегодня встретиться с Ацуши.
Высадив вампира возле общежития и заехав в ресторан, заказав там суши с собой, мафиози поехали домой. Расположившись в гостиной на диване, они решили поужинать и выпить вина. Чуя чувствовал себя уставшим и опустошённым, однако любимый напиток немного его взбодрил.
— Я всё думаю, — говорил Накахара. — Как Лия могла активировать порчу? Не знал, что она способна на это. Ведь мне Силу даёт Арахабаки, но в мою дочь никто не помещал сущность вроде него. Как такое могло передаться по наследству?
— Не знаю, — произнёс Дазай, делая несколько глотков из бокала. — А ты уверен, что пока она находилась в лаборатории, учёные ничего не поместили в неё?
— Что? — переспросил Накахара, встретившись взглядом голубых глаз с карими. — Я не подумал об этом. Кто знает, что эти твари делали с ней там в лаборатории? А теперь это и не выяснить, ведь лаборатория уничтожена и вся документация вместе с ней.
— Я думаю, что ей могла передаться твоя способность отчасти — только гравитация. Это, как в случае с Верленом: после уничтожения Гивра у него осталась способность к управлению гравитацией, но не такая, как была прежде, да и порчу применять он теперь не способен.
— Ты всё-таки считаешь, что учёные поместили в Лию сущность не из нашего мира, такую как Гивр или Арахабаки?
— Да, я подозреваю, что это так.
— Ублюдки, — прошипел Чуя, сжав в руке бокал и засветившись красным, отчего тот лопнул и вино пролилось на диван.
— Чуя, успокойся, — сказал Осаму, поглаживая любовника по колену и передавая ему влажные салфетки. — Они ведь все мертвы.
— Жаль, — проронил Накахара, принимая салфетки и вытирая вино с дивана и со своих брюк. — Надо было прежде, чем убить их, хорошенечко допросить.
— Ну, — Дазай развёл руками. — Теперь уже ничего не поделаешь.
— Ты прав.
Чуя поднялся с дивана и, собрав осколки стекла, отнёс их на кухню и выбросил в мусор.
Дазай последовал за эспером, открывая окно и закуривая сигарету.
— Неизвестно чем ещё аукнется это похищение для Лии. Вдруг она вспомнит то, что было в прошлом, и ей снова начнут сниться кошмары?
Дазай отвёл взгляд от Накахары, так как несмотря ни на что чувствовал свою вину за всё, что сделал его брат.
— Я не хотел, — заметив это, проговорил Чуя, тронув Осаму за плечо. — Я знаю, что ты не виноват. Ведь это был не ты.
— Ты каждый раз так говоришь, но тем не менее не можешь забыть. Даже сегодня, когда мы с тобой разговаривали в конференц-зале, ты сказал, что это я уговорил тебя прекратить прятать Лию. Но, по твоим же словам, это был не я. Ты сам-то хоть веришь в то, что говоришь? А если да, то научись уже разделять моменты, когда общался со мной, а когда с Судзи.
— Прости, мне сложно это сделать. Грань между вами настолько тонка, что я и сам порой забываю....
— Тогда тебе стоило остаться в Лондоне, — произнёс Осаму, подходя к окну ближе, затягиваясь сигаретой и выпуская на улицу струйку дыма.
— Что? — переспросил Чуя.
— Ты знаешь, что я прав, — тихо произнёс Дазай, не поворачиваясь к Чуе. — То, что он сделал всегда будет стоять между нами, а грань между мной и мои покойным братом, по твоим же словам, слишком тонка. Может, — Дазай неожиданно резко развернулся к Чуе и, глядя в голубые озёра, проговорил: — нам лучше расстаться?
— Нет, — Чуя приобнял Осаму за талию и прижался к нему всем телом. — Я не смогу без тебя. Я знаю, что ты не он. И я люблю тебя, такого, кой ты есть, несмотря ни на что.
— Уверен? — спросил Осаму, продолжая смотреть в голубые озёра.
— Да, — ответил Чуя.
— Ладно, — Дазай слегка улыбнулся. — Тогда давай ещё выпьем. Только здесь, не хочу, чтобы ты перекрасил наш новый диван в розовый цвет.
Чуя легонько стукнул Осаму в плечо, на что послышалось наигранно возмущённое: «эй» от Дазая, а Чуя просто сказал:
— Заткнись, Скумбрия. И наливай уже.
Осаму достал из подвесного шкафа другие бокалы, а Чуя принёс из гостиной вино. Дазай разлил его по бокалам, и эсперы сделали по несколько глотков каждый из своего. Какое-то время пили молча в полной тишине, не желая возвращаться к щекотливой теме, лишь глядя друг другу в глаза и даже не присаживаясь на стулья. Выпив по несколько, они решили закурить, подойдя к окну ближе. Неожиданно на улице разыгралась непогода, начал срываться мелкий дождь, в открытое окно задувал холодный ветер, и Чуя непроизвольно поёжился, а затем зевнул. Осаму приобнял его, прижимая к себе и продолжая смотреть на улицу.
— Почему-то мне нравится такая погода, — произнёс Осаму, а затем посмотрел Чуе в глаза. — Замёрз? Может, окно закрыть?
— Нет, всё нормально, — Чуя мотнул головой, а Дазай вдруг впился в его губы страстным поцелуем.
Накахара зарылся пальцами в каштановые волосы и ответил на поцелуй, однако, когда Осаму принялся расстёгивать его рубашку и прислонил его задницей к столу, Чуя разорвал поцелуй, прошептав:
— Дазай, давай не сегодня. Я так устал, к тому же нервный стресс совсем не настраивает на такой лад.
— На лад я тебя быстро настрою, — прошептал Осаму в ухо партнёра. — К тому же, кто-то сегодня хотел меня за что-то наказать. Не помнишь, кто это был, а, Чуя?
— Я помню, но у меня правда нет сил.
— Вчера после пятой палки я тебе говорил то же самое.
— Вот сволочь! Ты же выдрыхся сегодня, а я не отдыхал днём.
— Не волнуйся, милый, вспоминая твои вчерашние слова, скажу ими же: я всё сделаю сам, тебе не придётся напрягаться, — произнеся это, Дазай снова накрыл губы возлюбленного жадным поцелуем и всё-таки расстегнул его рубашку. Накахара упёрся руками в грудь Осаму, но тот развернул его задом к себе и завёл руки за спину.
— Эй, что ты делаешь? — возмутился эспер, когда на его запястьях защёлкнулись наручники.
— То, чего ты сейчас и сам страстно желаешь, — последовал ответ, после чего губы Осаму коснулись шеи Чуи, опалив её горячим дыханием. Проводя по ней языком вниз, Дазай оставил на шее эспера несколько горячих поцелуев и засосов.
— Дазай, — запротестовал Чуя. — Ну что ты делаешь? Мы же не малолетки.
— Обожаю, когда на твоём теле остаются следы наших любовных утех, — ответил тот, слегка прикусывая кожу на шее любовника и резко наклоняя его вперёд, заставляя лечь животом на столешницу.
Продолжая покусывать шею Накахары, Осаму проник руками под его рубашку и принялся поглаживать спину и плечи, постепенно перемещаясь к груди. Сдавив соски парня пальцами, Осаму снова оставил на его шее несколько горячих поцелуев, ощущая, как сердце любовника начинает биться быстрее, а дыхание сбивается. Накахара, не сдержавшись, застонал, когда Дазай, задрав его рубашку вверх, стал осыпать поцелуями спину, в очередной раз сжав пальцами соски. Чуя знал, что сейчас последует, но совсем не был против того, чтобы Дазай отымел его в грубой форме. Сейчас ему и самому этого хотелось и даже уже на усталость было плевать.
Накахара со стоном прижался задницей к бёдрам Осаму, ощущая его стояк через ткань брюк, а тот спустился руками ниже, расстёгивая ширинку на штанах Чуи и спуская их вниз вместе с боксёрами, обхватывая одной рукой каменный член и слегка сжимая пальцами влажную от предэякулята головку. Проведя языком вниз по спине Накахары, довольно ощутимо прикусив на ней кожу, Дазай задвигал рукой по органу любовника, сорвав с его губ несколько стонов. Слегка отстранившись от Чуи, Осаму, воспользовавшись лубрикантом, смазал им свои пальцы и протолкнул в парня сразу три, равномерно распределя смазку по внутренним стенкам ануса. Толкнувшись рукой вперёд, Осаму надавил на простату, отчего Чуя вновь застонал, двинув бёдрами руке навстречу, а Дазай вытащил из него пальцы и быстро расстегнул ширинку на своих брюках, высвободив из плена одежды рвущийся на свободу, разгорячённый член. Приставив одной рукой его ко входу, Осаму сжал второй бедро Накахары, резко толкаясь внутрь и двигая парня на себя. Довольно крупный орган Дазая легко проник тело Чуи, раздвигая нежную плоть и проезжаясь по простате, подарив тому целый феерверк ощущений и эмоций, от избытка которых Чуя громко вскрикнул. Осаму обхватил его ягодицы уже двумя руками и принялся резко и быстро насаживать партнёра на член, каждый раз срывая с его губ стоны и крики. До боли сдавив левой рукой бедро Накахары и продолжая долбиться в его дырку под звуки быстрых шлепков и хлюпов, Осаму сжал правой рукой его шею, прижимая голову к столешнице.
— Да-а-азай сука! — простонал Чуя, ощутив холод поверхности своим лицом, в которую вдавил его любовник.
— Что такое, милый? — промурлыкал тот, склоняясь над Чуей и всё так же вжимая его правой стороной лица в стол, а затем впился в губы любовника своими, продолжая двигать бёдрами, проникая внутрь на всю длину своего органа. В конце поцелуя Осаму прокусил губу Накахары до крови, от чего с уст того сорвался недовольный стон. Отстранившись от возлюбленного, Дазай принялся ещё яростнее вбиваться в его тело, срывая всё более громкие стоны и крики с губ партнёра и не сдерживая своих. Разгорячённый член Осаму грубо вторгался в тёплые глубины, проникая до упора и словно опаляя Чую изнутри, отчего у Накахары было ощущение, что жар Дазая передаётся ему и с каждым толчком становится всё более нестерпим. Пальцы Осаму всё сильнее сжимали бедро Чуи, а также шею, отзываясь болевыми ощущениями в теле Накахары, однако сейчас эти ощущения тому даже нравились. Он знал, что завтра в этих местах останутся багровые синяки, которые будут жутко болеть несколько дней, как минимум, но сейчас ему было плевать на это. Чуя всё громче постанывал от каждого грубого толчка, ощущая, что внутри уже полыхает пламя. Дазай всё резче насаживал его на свой член, с хриплыми стонами проникая всё глубже, а потом внизу живота Чуи будто что-то взорвалось, разливаясь по телу потоками раскалённой лавы, заставляя его дрожать и судорожно выгибаться под любовником. С громкими криками Чуя излился на пол, а Осаму в него, издав низкий хриплый рык. Выйдя из парня, Дазай плюхнулся на стул, стоявший рядом, пытаясь перевести дыхание. Чуя же, тяжело дыша, прикрыл глаза, также пытаясь прийти в себя.
Когда дыхание и сердцебиение восстановилось, Чуя слез со стола и подошёл к Осаму.
— Сними наручники, — сказал он.
— Зачем? — усмехнулся Дазай. — Они тебе так идут.
Накахара активировал гравитацию и разорвал цепи, после чего стукнул любовника в плечо.
— Ненормальный садист и извращенец, — буркнул он, на что Дазай ответил:
— Почему ненормальный? Очень даже нормальный. Ты сам знаешь, что я прошёл полное обследование, для твоего, кстати, спокойствия, и у меня не обнаружили психических отклонений.
— Почему это для моего? Я тебя об этом не просил. И, вообще, твои наклонности никак не связаны с Судзи — это чисто твои заморочки.
— Хочешь сказать, что это я всегда был садистом, а не он? — с усмешкой поинтересовался Дазай.
— Не знаю, но его нет, а наклонности есть.
— Не понимаю, Чуя, почему ты называешь меня садистом? Разве я сделал тебе больно?
— Мне будет больно завтра, когда синяки появятся.
— Милый, но это же такие мелочи. Я ведь не жалуюсь на свои синяки после наших любовных утех, когда на моём теле оставляешь их ты. Кстати, вот, — Дазай расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, приоткрывая ключицу и плечо, где виднелись три сине-жёлтых пятна. — До сих пор не сошли после прошлого раза, ты был тогда не слишком-то ласков.
Накахара фыркнул, вспоминая тот день, когда был в плохом настроении и довольно грубо оттрахал любовника, оставив на его теле с десяток синяков и царапин. Дазай встал со стула и застегнул ширинку на брюках, Чуя тем временем натянул свои. Осаму подошёл к Накахаре и прижал его к себе.
— Мне известно, что тебе такое нравится, как бы ты не отрицал. А после пережитого сегодня стресса, тебе просто необходимо было дать выход своим эмоциям, я ведь знаю, что ты сдерживал себя весь вечер, чтобы в буквальном смысле слова не взорваться от гнева. А лучше всего дать выход эмоциям в сексе. Когда ты в таком состоянии надо либо тебе кого-то грубо отыметь, либо чтобы тебя отымели. Поскольку ты сказал, что очень устал, я выбрал за тебя второй вариант.
Накахара снова фыркнул, а Дазай, посмотрев ему в глаза, спросил:
— Ну признай, ведь стало легче?
— Стало, — буркнул Чуя и, высвободившись из объятий Дазая, пошёл в душ.
Пока Накахара был в ванной, Осаму позвонил Йосано и спросил не пришла ли в сознание Лия.
— Пришла, — ответила Акико. — Но всё ещё чувствует слабость.
— Дай ей трубку, — попросил Дазай.
— Осаму, где папа? — сходу спросила девочка.
— Папа душ принимает. Как только выйдет, он обязательно тебе перезвонит. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, только очень спать хочется. Осаму, почему вы оставили меня с папой сначала с теми странными людьми, а теперь с Йосано-сан?
— Понимаешь, милая, — на ходу начал придумывать Дазай. — Папе срочно пришлось уехать по делам, поэтому он попросил присмотреть за тобой тех людей. Они ведь тебя не обижали?
— Нет. Но мне было скучно с ними. Лучше бы ты со мной остался. Хотя мы потом с ними немного поиграли, но я не помню, что было дальше.
— Мне тоже пришлось уехать, поэтому я не мог остаться с тобой. А Такахаси Кеничи заболел.
— Зачем ты меня обманываешь? — вдруг спросила Лия. — Я видела, как его укусил паук, я очень боюсь пауков. А что было потом, я сама не помню. Я проснулась в том странном месте, и там были эти неприятные люди.
— Мне очень жаль, что ты так испугалась паука. Ты права, Такахаси-сана действительно укусил паук, из-за этого он и заболел. Поэтому тем дядям пришлось тебя забрать, чтобы ты не оставалась одна.
— Я хочу домой.
— Завтра мы с папой тебя заберём, а сегодня тебе нужно остаться с Йосано-сан. Она врач и должна убедиться в том, что с тобой будет всё в порядке.
— Хорошо. Мне нравится Йосано-сан, она хорошая. Она напоила меня чаем и дала мне мой любимый тофу с тарой.
— Отлично. Ложись спать, Лия, тебе нужно отдохнуть, чтобы набраться сил.
— Хорошо, — сказала девочка. — Спокойной ночи, Осаму.
— Спокойной, — ответил тот и сбросил вызов.
Минут через десять из душа вышел Чуя, Осаму сидел в гостиной на диване с бокалом вина в руке. Накахара плюхнулся рядом с ним, и Дазай передал ему второй бокал.
— Позвони Йосано, — произнёс Чуя, делая глоток из бокала.
— Уже позвонил и даже говорил с Лией. Она пришла в себя и поужинала.
— Я хочу с ней поговорить.
— Ладно, — Осаму набрал номер Йосано, но та сказала, что Лия уснула.
— Почему ты меня не позвал, когда разговаривал с ней? — спросил Чуя.
— Не хотел тебя отвлекать, не думал, что она так быстро уснёт. Но с ней всё в порядке. К счастью, она даже не поняла, что это было похищение, так как злоумышленники ей об этом не сказали. Видимо, решили, что будет лучше, если она будет думать, что их попросили присмотреть за ней.
— Ладно, — произнёс Чуя, делая несколько глотков из бокала. — Я всё время думаю о том, что сегодня с ней произошло, а что, если это повторится?
— Вполне возможно, — сказал Осаму. — Пока пусть носит браслет не снимая. Но всё равно он не может дать ей стопроцентную защиту: браслет можно потерять, его могут с неё снять, да и нам неизвестно способен ли он полностью заблокировать её Силу. С гравитацией это работает, но порча — другое дело.
— И что ты предлагаешь?
— Нужно прописать для неё код, чтобы сингулярность не могла прорваться наружу самостоятельно.
— Ты хочешь, чтобы над моей дочерью снова ставили эксперименты?! — почти прорычал Чуя, гневно посмотрев в карие глаза.
— Мы этого не допустим, — произнёс Дазай и положил руку на колено Чуи, слегка поглаживая. — Ты и сам понимаешь, что это необходимо сделать, иначе есть риск того, что сингулярность её убьёт.
— Блядь! — выругался Чуя. — Да, я знаю, что ты прав. Но ведь это тоже опасно.
— Я поговорю с Танэдой. Пусть найдёт какого-то учёного, который это сделает, но не будет никому трепать языком.
— Хорошо, — согласился Чуя. — У нас действительно нет выбора.
Дазай приобнял Чую, а тот прижался к нему всем телом, положив голову на его плечо. Осаму сделал ещё несколько глотков вина из бокала, Чуя же от своего отказался, а затем положил голову на колени к Дазаю. Тот зарылся пальцами в рыжие волосы, удерживая второй рукой бокал и потихоньку попивая вино, а вскоре понял, что Чуя уснул. Допив спиртное, Осаму аккуратно переложил Чую со своих колен на диван и устроился рядом с ним, обнимая его и нежно целуя в губы лёгким поцелуем.