Социопат (Завершено)

Почти полностью допив вино, Осаму решил отправиться спать, когда из комнаты, где легли Чуя с Лией, послышался детский крик, затем всхлипы и тихий голос Накахары.

— Что случилось? — спросил Дазай, проходя в спальню и видя, как Чуя пытается успокоить плачущую дочь, прижимая её к себе и поглаживая по голове.

— Ей приснился кошмар, — объяснил Чуя. — Про похитителей. Как долго она была у них?

— Не долго, — соврал Осаму. — Неделю.

— Что же делали с ней эти сволочи? — Чуя непроизвольно сжал кулаки. — Твари! Нужно было их не просто убить, расчленить заживо.

— Какой ты кровожадный, Чуя. — Дазай присел на постель рядом с любовником и положил руку ему на плечо. Девочка на коленях у Накахары продолжала всхлипывать, и её плечики мелко подрагивали.

— Считаешь, что они этого не заслуживают? — почти прорычал эспер, окинув Осаму гневным взглядом.

— Заслуживают, конечно, заслуживают, — поспешил заверить его Дазай. — Но теперь они мертвы, какое это имеет значение?

— Повезло им, уродам. Попадись они мне сейчас в руки, если бы были живы, молили бы о смерти.

Дазай ничего на это не ответил, лишь провёл рукой по волосам Чуи, после чего поднялся с постели и направился к выходу из спальни.

— Уложишь Лию, придёшь? — спросил он, останавливаясь в дверях.

— Я не могу оставить её одну, — ответил Чуя. — Ей снова может присниться кошмар.

— Ладно, — решил не спорить Дазай. — Я понимаю, к тому же тебе нужно время, что бы всё осмыслить, наверное. Не буду тебя торопить.

Конечно, Дазай безумно желал сейчас Чую, но решил и правда дать ему немного времени и не настаивать на близости пока. Ему хотелось, чтобы Накахара был с ним по собственной воле, он не желал повторения истории. К тому же Дазай понимал, чем для него может всё обернуться, если к Чуе вернётся память.

Проснувшись после обеда, Дазай заглянул в комнату, где спал Чуя с дочерью: оба мирно посапывали, и Осаму тихонько вышел, закрыв за собой дверь. Умывшись и сварив себе кофе, он отправился в порт. Вызвав к себе Акутагаву, Дазай отдал ему приказ: по тихому ликвидировать тех троих, которые были тюремщиками Лии на протяжении года, так как девочка их, безусловно, помнила и если бы где-то случайно увидела, могла узнать и сказать об этом Чуе. А это бы всё испортило. Накахара стал бы подозревать, что тут что-то не так, и Осаму ему врёт, а если бы он узнал об истинной роли Дазая в похищении и удержании в неволе его дочери, то, несомненно, убил бы Осаму, причём каким-нибудь очень жестоким способом, в этом босс Портовой Мафии не сомневался.

Вернувшись вечером домой, Дазай не обнаружил там Чуи с Лией. Взяв в руки мобильный, он начал звонить любовнику, но его номер был недоступен.

— Чёрт! — выругался Осаму. — Где же они? Что могло произойти?

Дазай уже собирался воспользоваться планшетом и отследить местонахождение Чуи по одному из радиомаячков, которых вшито в его одежду было немало, когда щёлкнул замок, и дверь отворилась. В квартиру вошёл Чуя со спящей Лией на руках, Осаму вздохнул с облегчением.

— Где вы были? — спросил он.

— Гуляли, — ответил Чуя. — Потом ходили по магазинам.

Накахара засветился красным и вслед за ним в квартиру вплыло несколько бумажных пакетов и коробок.

— А что с мобилой? — спросил Осаму.

— Разрядилась, — ответил Чуя. — Отнеси продукты на кухню. А я уложу Лию.

— Хорошо, — Осаму кивнул и отнёс три пакета с продуктами на кухню, заглянув перед этим в несколько коробок, он обнаружил в них детскую одежду и обувь.

— Я нашёл немного налички в квартире, — произнёс Чуя, проходя на кухню и наблюдая за тем, как Дазай разбирает продукты. — Надеюсь, ты не против?

— Конечно нет. Хотя мог позвонить, я бы сказал тебе, где лежит карта.

— Кстати, насчёт карты — у меня есть карточка, я обнаружил её вчера в кармане плаща, но не помню пароль. Ты не знаешь?

— Знаю. Дата рождения твоей дочери.

— Спасибо, — Чуя кивнул, присаживаясь на стул.

— Вино будешь? — спросил Осаму.

— Да, — Чуя снова кивнул, а Дазай, откупорив бутылку, разлил бордовый напиток по бокалам.

Взяв в руки свой, Чуя поднёс его к губам и сделал несколько глотков.

— Лия больше не вспоминала о похитителях? — поинтересовался Осаму, отпивая немного вина из бокала.

— Вспоминала. И ещё она рассказала нечто странное. Может, объяснишь?

— Что именно?

— Она говорила о страшном человеке. По её описанию, это был какой-то монстр. Лия сказала, что он хотел сделать что-то плохое, но ты не позволил. Что это был за монстр, Дазай?

Осаму вздохнул с облегчением, на какие-то мгновения он подумал, что Лия могла сказать Чуе о том, что они ехали вместе с похитителями на одной машине. Но, к счастью, девочка была ещё слишком мала, чтобы понять, что Дазай был заодно с теми людьми, впрочем, на это он и рассчитывал.

— Да, — Осаму кивнул, вновь отпивая несколько глотков из бокала. — Был там один монстр — способность какого-то эспера. Он хотел забрать Лию, но когда я его коснулся, понял, что со мной ему не справиться и отступил.

— Спасибо, — произнёс Чуя, накрывая ладонь Осаму своей и благодарно глядя в глаза цвета виски. — За то, что защитил мою дочь, пока я там валялся в беспамятстве, наверное, после того, как мне стёрли воспоминания, и понятия не имел о том, что происходит и что Лия в беде. Никогда бы не подумал, что ты способен на такие поступки.

— Да ладно, не стоит благодарности. Лия твоя дочь, как я мог поступить иначе? Ведь я люблю тебя, Чуя.

— Ты так легко об этом говоришь... Даже не знаю, на тебя всё это не очень похоже. Я помню тебя совсем другим.

— Люди меняются. Я же уже говорил.

— Я смотрю и тебе досталось, — Накахара коснулся пальцами щеки Осаму, потом переносицы, от которой под глаза пошли синяки и нежно огладил пальцами взявшиеся коричневой коркой, в некоторых местах, губы.

— Ерунда, — ответил Дазай. — На мне всё быстро заживает.

Чуя ничего не ответил, лишь сделал несколько глотков вина, а потом вздрогнул, когда откуда-то из спальни послышался детский крик. Накахара подорвался со стула и бросился в спальню, уже в принципе зная, что застанет дочь в слезах от очередного кошмара, так и произошло. Лия сидела на кровати, растирая маленькими ручками влагу по щекам и хлюпала носом.

— Что такое, милая? — спросил Чуя, подбегая к дочери, обнимая её и гладя по голове.

— Эти плохие дяди, они хотели меня снова забрать. Папочка, не отдавай меня им, я боюсь. — Лия вжалась в Чую всем своим маленьким тельцем, будто пыталась спрятаться в его объятьях от ночного кошмара.

— Лия, милая, я никому не позволю тебя обидеть, — пытался успокоить девочку Чуя, продолжая поглаживать её по голове. — Посмотри, здесь никого нет, ты в безопасности.

Чуя взял дочку на руки, когда в комнату вошёл Дазай.

— Опять кошмар? — спросил он.

— Да, — ответил Чуя. — Снова ей снились эти выблядки. Боюсь, что без помощи специалиста тут не обойтись.

— У меня есть знакомый детский психолог, — произнёс Осаму. — Могу договориться.

— Правда? Не думал, что у тебя могут быть такие знакомые.

— Почему же? У меня есть связи. Но дело даже не в них. Когда-то он работал со мной и очень помог в своё время.

— Хорошо, договорись с ним о встрече.

— Завтра договорюсь, — пообещал Осаму. — Идите в гостиную, включи Лие мультики, а я принесу вино из кухни.

Чуя кивнул и, пройдя с Лией в гостиную, расположился на диване, взяв в руки пульт и размышляя о том, что Дазай похоже и правда изменился. Может, он не врал, когда говорил, что они с Чуей полтора года были в отношениях; о том, что любят друг друга? Хотя тут он вспомнил о Тачихаре. Ведь они встречались, и если Чуя был вместе с Осаму эти полтора года, значит, с Мичизу он расстался?

Минут через пять Осаму вернулся в гостиную, держа в руках бутылку вина и два бокала, поставив их на стол, он снова прошёл на кухню, а затем в гостиную с блюдом, на котором лежали разнообразные фрукты, такие как: Nashi, Momo, Ume, Mikan и Akebia.

Разлив вино по бокалам, Осаму взял в руки свой и отпил из него немного, Чуя же, спросив у дочери, будет ли она что-нибудь из фруктов, почистил Mikan и дал девочке несколько долек, после чего тоже сделал пару глотков из бокала. Доев мандарин, Лия взяла с блюда Ume, но слива ей пришлась не по вкусу и она отложила её на стол, откинувшись на спинку дивана, и принялась увлечённо смотреть мультфильм.

— Почему ты не ешь фрукты? — спросил Осаму у Чуи, взяв в руку сочный плод Momo и откусывая от него довольно большой кусок.

— Что-то не хочется, — ответил Накахара и залпом осушил бокал вина, Дазай тут же снова его наполнил и отхлебнул немного из своего.

— Кстати, — проговорил он, вставая с дивана и подходя к шкафу, доставая из него что-то и возвращаясь к Чуе. — Золотая карта, трать сколько хочешь.

— Да у меня же вроде бы есть карта, — возразил тот.

— Не думаю, что там достаточно денег. Ты эту карту недавно оформил, у тебя ещё было три, но я не знаю где они. Лие нужно полностью обновить гардероб и обставить её комнату. Затрат предстоит немало.

Чуя кивнул, а Осаму, написав на клочке бумаги пароль, положил его рядом с картой.

— Лучше, конечно, запомнить, а бумажку уничтожить.

— Хорошо, — не стал спорить Чуя, Лия тем временем начала потирать глаза и, положив голову на колени к папе, вскоре уснула. Чуя перенёс её в спальню и вернулся к Осаму, который снова наполнил бокалы.

Присев рядом с ним, Чуя взял в руку бокал и сделал из него несколько глотков, Осаму развернулся к Накахаре лицом, неотрывно глядя в голубые озёра и провёл пальцами левой руки по его щеке. Чуя отклонил голову в сторону, всё это было для него как-то странно, и поведение Дазая не могло не вызывать недоверия. В былые времена, хоть они с Дазаем и имели что-то вроде отношений, он не проявлял к нему какую-то нежность в не постели.

— Дазай, — произнёс Чуя. — Кто тот эспер, который стёр мою память?

— Его зовут Араи Ивао, — на ходу придумал Осаму.

— И где он теперь?

— Я не знаю, его ищут.

— Зачем он стёр мою память и почему именно за полтора года? Почему не за год или три?

— Не знаю, Чуя. Возможно, это вышло случайно?

— Я хочу вернуть воспоминания. Может стоит обратиться к какому-то другому эсперу, чтобы он помог мне всё вспомнить? У тебя ведь есть связи в правительстве и не только, и одарённый такой наверняка найдётся.

— Не думаю, Чуя, что это хорошая идея.

— Почему? У меня, складывается впечатление, что тебе всё равно или, наоборот, выгодна моя амнезия.

— Чуя, ну что за глупости? Я бы очень хотел, чтобы ты всё вспомнил: наши отношения, нашу любовь. За эти полтора года между нами всё кардинально поменялось. Ты и не представляешь насколько. Просто я волнуюсь за тебя. То, о чём ты говоришь, может быть небезопасно.

— Это ещё почему?

— Такие способности воздействуют на мозг человека, я думаю, что ты и сам это понимаешь. На тебя сейчас влияет один эспер, а если второй примет подобную способность? Что будет? Никто не знает. Всё может стать гораздо хуже. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Мы найдём Араи, просто нужно набраться терпения и немножечко подождать. Хорошо?

— Ладно, — недовольно проронил Чуя. — Кстати, Дазай, я помню, что у меня был парень и это не ты.

— Ты имеешь ввиду Тачихару Мичизу?— приподняв левую бровь, спросил Осаму.

— Ты знаешь о нём?

— Конечно, вы с ним расстались, когда мы с тобой начали встречаться, а потом босс приказал тебе его казнить.

— Казнить? Мне? Почему?

— Тачихара оказался предателем. Он сдал нас с тобой ищейкам, когда мы были на задании и нам пришлось уничтожить их. Более того, он заснял всё на видео и собирался использовать компромат против нас и Портовой Мафии. Ты ведь понимаешь, что нам не могло сойти с рук уничтожение элитного отряда военной полиции? Потому его и казнили. Босс отдал приказ тебе привести казнь в исполнение лично.

— Но почему мне?

— Наверное, он знал о ваших отношениях и сделал это намеренно.

— Вот как? Интересно. Столько перемен в мафии, и всё за какие-то полтора года. Мне кажется это странным. Ещё и Коё пропала.

— Раньше тебе не казалось это странным. Ведь ты не любил Тачихару, иначе не выбрал бы меня.

Чуя пожал плечами.

— Не любил, это правда. Но я хорошо его знаю, то есть знал. Я не могу поверить, что он способен на такое.

— У босса были неопровержимые доказательства его вины, Чуя. Он хотел уничтожить организацию, а заодно отомстить и тебе за то, что ты его бросил.

— А что за доказательства? Они сохранились?

— Да. Видео было найдено на его ноутбуке, также с него он вёл переписку с Тэруко Оокурой, в которой говорил, что хочет уничтожить Портовую Мафию. С его телефона было отправлено сообщение ищейке незадолго до того, как мы с тобой отправились на задание. В этом СМС он передал ей время и место проведения операции.

Чуя кивнул, отпивая несколько глотков вина из бокала.

— Я хотел завтра съездить в порт, поговорить с Верленом и Хироцу.

— Приезжай в любой момент.

— Ты не настаиваешь на том, чтобы я выходил на работу, почему?

— Тебе нужно решить все проблемы с Лией, успеешь ещё поработать.

— Ты какой-то странный, Дазай.

— Тебе это лишь кажется, милый.

Дазай отхлебнул немного вина и, притянув Чую к себе, нежно поцеловал в губы, тот ощутил на языке любовника тёрпкий привкус любимого напитка; по спине побежали мурашки, и горячая волна возбуждения накрыла его с головой, когда Осаму углубил поцелуй, зарывшись одной рукой в его волосы; сердце забилось чаще, а дыхание, ожидаемо, участилось.

— Хочу тебя, — прошептал Дазай в губы любовника, когда поцелуй закончился.

— Дазай, — охрипшим от желания голосом, проговорил Чуя. Осаму забрал из его руки бокал и вместе со своим поставил на стол, снова накрывая губы Чуи своими и подминая эспера под себя.

Руки Накахары скользнули под рубашку Дазая, оглаживая спину и плечи. Чуя не совсем понимал, что с ним происходит, ведь для него они расстались с Осаму уже давно, и как он думал, забыл о нём, но похоже, что нет, и его тело помнило, с готовностью отзываясь на ласки, страстно желая этого человека. Всё же, разорвав поцелуй, Чуя прошептал:

— Вдруг Лия проснётся, увидит нас.

— Пойдём в спальню.

Осаму поднялся с дивана, удерживая Чую за руку и увлекая в комнату.

Закрыв за собой дверь и не зажигая свет, Осаму вновь впился в желанные губы страстным поцелуем, зарываясь пальцами в рыжие волосы. Чуя, прикрыв глаза, отвечал на поцелуй, стараясь выбросить все мысли из головы, что ему удалось сделать довольно легко, так как вожделение затуманивало мозги. Страстно целуясь и сбрасывая друг с друга одежду, мафиози через несколько минут оказались в постели. Не разрывая поцелуя, Осаму подмял под себя Чую, оглаживая стройное, подтянутое тело руками, чувствуя, как ладони любовника блуждают по его спине.

— Что это? — спросил Чуя, заметив на левом плече Осаму бинт, и хотя раньше тот укутывался в них, как в одеяло, сейчас на нём была лишь эта повязка.

— Бандитская пуля, — прошептал Осаму, вновь жадно целуя Чую.

Оторвавшись от манящих губ, Дазай принялся покрывать поцелуями лицо партнёра, его шею и грудь, шепча что-то почти бессвязное, из чего Чуя лишь смог разобрать несколько слов: «... тебя ... никому не отдам... только мой».

Когда Осаму затянул в рот правый сосок парня и начал ласкать его языком, Чуя непроизвольно застонал, слегка выгнувшись на постели, чувствуя стояк любовника и упираясь в его живот своим. Губы Осаму вытворяли что-то невероятное, отчего возбуждение Накахары становилось всё сильнее. Спускаясь поцелуями ниже, Дазай покрывал ими его живот, оставляя на нём блестящие дорожки от языка, который коснулся влажной от предэякулята головки твёрдого (будто каменного) члена и заплясал по ней; Чуя со стоном вскинул бёдра вверх, проникая в рот парня глубже. Положив руку на голову Осаму, он направлял её и задавал темп, время от времени вскидывая бёдра, входя в гортань. Дазай сам ускорил движения, заглатывая до конца, член проникал довольно глубоко, но по Осаму нельзя было сказать, что он испытывает хоть какой-то минимальный дискомфорт. Причмокивая и создавая вакуум во рту, он посасывал орган любовника, массируя пальцами левой руки затвердевшие яички, а правой надавливал на колечко мышц, слегка проникая внутрь, но не вводя пальцы пока глубоко. Чуя со стонами метался на постели, его рыжие волосы растрепались по подушке, правой рукой он продолжал давить на затылок Осаму, заставляя того заглатывать до конца.

Неожиданно Дазай выпустил изо рта член Накахары, сорвав с его губ разочарованный вздох. Приподнявшись выше и неотрывно глядя в голубые озёра, Осаму накрыл губы эспера своими, целуя жадно и требовательно, чувствуя, как язык партнёра сплетается с его собственным в диком безудержном танце. Оторвавшись от губ любовника, Осаму вытащил из-под подушки баночку лубриканта, открыл крышку и смазал им свои пальцы, разогревая прохладную субстанцию между ними. Не разрывая взгляда и наслаждаясь видом возбуждённого, раскрасневшегося Чуи, Дазай вновь надавил на колечко мышц пальцами, слегка массируя но не проникая внутрь, пока Чуя не простонал его имя, моля о большем. Тогда Осаму протолкнул в него один палец и медленно задвигал им в теле партнёра, срывая с его губ всё новые стоны.

Палец вошёл довольно легко, и Чуя это почувствовал, а значит, Дазай не врал, говоря о том, что они жили вместе как пара, и секс у них, видимо, был регулярным. Хотя Накахара и так поверил Осаму, увидев в квартире вещи вполне в своём стиле, да и какой смысл был Дазаю об этом врать? Ведь информацию о том, где Чуя жил легко можно было проверить, но кое-какие сомнения всё же оставались до этого момента.

Несколько секунд спустя в тело Накахары вошёл второй палец, а когда Дазай надавил на простату, он выгнулся и задрожал, двигая бёдрами навстречу Осаму. Чуя был перевозбуждён, хотелось большего, сейчас его одолевало сильнейшее желание ощутить в себе Осаму полностью, почувствовать, как естество любовника заполняет нутро без остатка. Но Дазай будто специально медлил, неспеша двигая рукой и всё так же глядя в голубые озёра своими карими омутами, а Чую всё сильнее била мелкая дрожь от движений Осаму и каждого его прикосновения к чувствительной точке. Наконец, не выдержав, Чуя простонал:

— Дазай, войди уже.

— А как же растяжка? — спросил Дазай, продолжая смотреть Чуе в глаза и медленно двигая рукой, слегка улыбаясь.

Накахара подался вперёд, пытаясь резче вобрать в себя пальцы, но этого было мало.

— Дазай, блядь! Какая растяжка? Мы трахаемся, наверное, каждый день.

— Ты прав, милый, — Осаму усмехнулся и, вытащив из любовника пальцы, смазал свой член лубрикантом и, приставив его ко входу, толкнулся внутрь, сорвав очередной стон с губ Накахары, когда тот, наконец, ощутил долгожданную и желанную заполненность внутри.

Целуя любовника в губы, оглаживая разгорячённое тело руками, Осаму снова толкнулся в него, заставляя простонать в поцелуй. Чуя обхватил его ногами за бёдра, обвивая шею руками, двинул задницей вперёд, насаживаясь на орган партнёра полностью, впиваясь в плечи ногтями от очередного толчка. Разорвав поцелуй, Дазай закинул ноги парня вверх, обхватив его за ягодицы пальцами и вгоняя член до конца. Ускоряя движения, Осаму входил всё резче, заставляя любовника стонать громче от каждого попадания члена по комочку нервов. Дазай что-то шептал Чуе, но до того плохо доходил смысл его слов, он словно в бреду подавался бёдрами навстречу Осаму, ощущая нарастающий жар внутри, и острую необходимость этих движений. Два разгорячённых и вспотевших тела, двигались в унисон друг другу, с губ парней срывались стоны, а комнату заполнили звуки быстрых шлепков. Ещё сильнее впившись в плечи Осаму пальцами, безжалостно раздирая кожу на них, Чуя с криком выгнулся на постели, кончая на свой живот, когда Дазай ускорил движения до невозможного и излился в него, падая сверху.

Минуту спустя Накахара спихнул с себя любовника, пробубнив:

— Тяжело.

Осаму улёгся рядом, с улыбкой глядя на Чую и оглаживая пальцами его грудь. Тот не протестовал, он думал о том, почему так легко отдался Осаму, несмотря на то, что не помнил о том, что у них были отношения, вроде бы как до вчерашнего дня. Возможно, он просто был благодарен ему за спасение дочери и это сыграло на руку Дазаю? Хотя Осаму всегда мог сделать так, чтобы Чуя потерял голову от страсти и даже, если был зол на Дазая, оказывался с ним в одной постели снова и снова. Так было до ухода любовника из мафии, а что изменилось потом? Размышлял Накахара. Как всё стало между ними, после его возвращения? Ему почему-то очень сильно не давал покоя этот вопрос. Вроде бы всё сейчас хорошо, по крайней мере, в этот момент, но что-то тревожило Чую, и он не мог понять, что именно.

Осаму чмокнул его в губы, прерывая мыслительный процесс.

— О чём ты думаешь, Чуя? — задал вопрос Дазай.

— О том, что странно всё это.

— Что ты имеешь ввиду?

— Не знаю. Но мне кажется, что ты не говоришь мне всей правды.

— Вот как? И что же я по твоему от тебя скрываю?

— Вот бы узнать!

— Чуя, не забивай свою прекрасную головку ерундой.

— Сам ты головка, — буркнул Накахара, попытавшись ощутимо ткнуть Осаму локтём в бок, но ощутимо не вышло, так как тот вовремя отодвинулся.

— Чу-уя... — Осаму с улыбкой посмотрел на Чую, а затем его взгляд стал серьёзным.

— Ну что?

— Давно хотел тебя спросить. То есть, после того, как узнал, что у тебя есть дочь.

— Ну спрашивай, — разрешил Чуя, разворачиваясь лицом к Осаму.

— Ты, значит, би?

Чуя усмехнулся, затем произнёс:

— Раз у меня есть дочь, я думаю, это логично.

— Ну да, конечно. Просто я не думал об этом до своего ухода из мафии. Потом мне приходили такие мысли в голову, до того, как я узнал о Лие.

— Не понимаю, что ты хочешь сказать.

— Просто, когда я вернулся в мафию, я видел тебя с девушкой и подумал: «А может, Чуя у нас би?»

— И что? Боже, надеюсь, эта девушка жива? — в притворном ужасе округлив глаза, вроде бы в шутку спросил Накахара, на самом деле не подозревая о том, насколько оказался близок к истине.

— Да, конечно. Чуя, а ты был когда-нибудь с парнем сверху?

— А ты с какой целью интересуешься? — слегка приподнявшись на локтях, спросил Чуя. — Хочешь поменяться ролями?

— Нет. Просто интересно.

— Я так и подумал. Ты бы ни за что не согласился быть снизу. Поэтому снизу я. Мне, по большому счёту, всё равно в какой роли быть в сексе.

— Поня-а-а-тно, — протянул Дазай.

Чуя поднялся с постели, собирая свои разбросанные по полу вещи.

— Ты куда?

— Для начала в душ.

— Будешь ещё вино?

— Конечно, — коротко бросил эспер и вышел из комнаты; Дазай тоже встал с кровати и привёл себя в порядок, воспользовавшись влажными салфетками, после чего надел свои вещи и направился в гостиную.

Приняв душ, Чуя присоединился к Дазаю, и они выпили ещё по несколько бокалов вина, Осаму снова пытался увлечь Чую в спальню, и, надо сказать, ему удалось это сделать, но после секса Чуя пошёл спать в комнату дочери, сказав, что не может оставить её одну в такой ситуации.