Социопат (Завершено)

После того, как Дазай стал боссом Портовой Мафии, его отношение к Чуе резко поменялось. Он снова был с ним холоден, а порой груб. Они часто ссорились, иногда Чуя не выдерживал, и тогда Дазай отгребал по полной программе. Но всё же вскоре мафиози мирились. Чуя прощал Дазая, потому что любил, а Дазай умело пользовался его чувствами. Осаму решил всё же держать Чую при себе, он знал, что в мафии есть лишь два человека, которые его никогда не предадут: это Акутагава и Чуя, и оба эспера были мощнейшим оружием организации.

Конечно, Дазаю нравился Чуя, может быть, он его даже любил, как-то по своему, но при каждой возможности, указывал эсперу его место.

Дазай считал присутствие Чуи чем-то само собой разумеющимся, поэтому не ценил Накахару. И хотя им по-прежнему было хорошо в постели, и страсть их не стала меньше, Осаму хотелось какого-то разнообразия в сексе, поэтому он изменял любовнику, хотя и не афишировал этого, не желая портить с ним отношения, однако Чуя узнал об измене.

Ему и так было непросто с Дазаем, тем более, что он понимал, что это за человек, но ничего не мог с собой поделать, как не пытался вырвать любовь к нему из своего сердца. Предательство Дазая стало последней каплей, когда он застал Осаму в постели с каким-то молоденьким пареньком. Устроив скандал, Чуя от всей души врезал любовнику по роже со словами:

— С меня хватит, ублюдок! Мы расстаёмся.

Бросив эти слова Дазаю, Чуя ушёл. Осаму не пытался его остановить, решив дать ему время остыть, но Чуя удивил Дазая. Как выяснилось на следующий день, Накахара покинул не только его квартиру, но и мафию, исчезнув в неизвестном направлении, лишь сказав о своём уходе Коё.

— Это из-за него? — спросила Озаки Чую, взяв его ладонь в свою и глядя в голубые озёра.

— Да. Я так больше не могу. Он изменяет мне и, возможно, уже давно. Я хочу уехать, попробую начать всё заново, где-нибудь в другом городе. Может удастся забыть его.

— Чуя, я же предупреждала тебя на его счёт. Я знала, что рано или поздно он заставит тебя страдать.

— Я помню, анэ-сан, но что я могу сделать? Я люблю его, понимаешь?

— Увы. Ты когда-нибудь вернёшься?

— Не знаю. Если смогу вырвать его из своего сердца, то да.

— Удачи тебе, Чуя. — Коё поцеловала бывшего ученика в лоб, и они попрощались, после того, как Чуя пообещал, что будет ей писать.

Когда Дазай узнал об уходе Чуи, он пришёл в бешенство, хотя и не подал виду. Конечно, он не собирался отпускать Накахару, поэтому нанял сыщиков, чтобы они его нашли. И через месяц Чую отыскали. Когда Дазаю позвонили и сказали, что Чуя в Осаке, он тут же собрался и частным самолётом вылетел в этот город.

Накахара снимал минку на окраине и был весьма удивлён, увидев на пороге своего дома Осаму.

— Что ты здесь делаешь, Скумбрия? — встретил Осаму вопросом Чуя.

— Я за тобой приехал, рыжик, — произнёс тот, нежно и почти ласково глядя на Чую, проходя в дом.

— Можешь уезжать, я не вернусь ни к тебе, ни в мафию.

— Чу-уя, может угостишь чаем, поговорим в спокойной обстановке?

— Нет, убирайся!

— Чуя, ну прости, пожалуйста. Такого больше не повторится. Ты же знаешь, что я тебя люблю.

— Кто, ты? — Накахара расхохотался. — Ты не знаешь, что такое любовь. Уходи, пока я тебя не выкинул отсюда и не переломал тебе все кости.

— Это твоё окончательное решение? — поменявшись в лице, спросил Дазай.

— Да, — ответил Чуя.

— Мне очень жаль, милый, но я не могу тебя отпустить. — Дазай резко схватил эспера за руку и дёрнул на себя. Чуя почувствовал, как что-то кольнуло его в шею, голова закружилась, и он начал оседать на пол.

— Что ты... — проговорил он, отключаясь и ещё слыша слова Осаму:

— Мы расстанемся только тогда, Чуя, когда я решу.

***

Пришёл в себя эспер в какой-то комнате с белыми стенами, оглядевшись вокруг, он понял, что лежит на кровати. Его руки были прикованы наручниками к железной спинке, а на голове был закреплён металлический обруч.

Вспомнив о том, что произошло, Накахара попробовал активировать способность, но в этот момент его голову пронзила резкая боль, от которой он выгнулся, закричав, и провалился во тьму. Снова придя в себя, Накахара увидел рядом с собой Дазая. Тот сидел на постели и гладил его по голове.

— Что ты творишь, скотина?! — вскричал Чуя, дёрнув головой, пытаясь сбросить с неё руки ненормального садиста.

— О, Чуя! — радостно воскликнул Дазай. — Наконец-то ты пришёл в себя.

— Немедленно отпусти меня, сволочь!

— Как грубо, — грустно произнёс Осаму. — Я же тебе говорил, что не могу отпустить тебя, милый.

— И что ты собираешься делать? Будешь всю жизнь держать меня в неволе?

— Это зависит от тебя. Если ты осознаешь свою ошибку, возможно, я тебя выпущу.

— Ты ненормальный.

— О, если бы ты знал, Чуя, как часто я слышал эти слова. Жаль тех несчастных, которые их произносили, хотя нет, не жаль. Хочешь ты того или нет, родной, но ты будешь моим.

— Что это за хрень у меня на голове?

— Эта, как ты говоришь, хрень, по сути — датчик мозговой активности. Когда эспер активирует способность, его мозговая активность меняется, датчик её фиксирует и посылает в мозг электрический импульс. Его силы достаточно для того, чтобы ты отключился. Да ты уже, наверное, и сам понял, как он работает. Ведь проверил его действие на себе? — улыбнулся Дазай.

— Чего ты хочешь этим добиться, психопат?

— Социопат, Чуечка, социопат. Это разные вещи.

— Да плевать я хотел!

— Милый, — как ни в чём небывало продолжил Дазай, склоняясь над Чуей и касаясь губами его губ. — Я так соскучился за тобой. Хочу тебя больше всего на свете.

— Да пошёл ты, придурок! — Чуя отвернул голову в сторону. — Ни за что!

— Мне очень жаль, Чуя, что ты так и не понял одной простой вещи.

— Какой же?

— Я всегда добиваюсь желаемого. А сейчас я хочу тебя, и ты будешь моим.

Чуя попытался пнуть Дазая ногой, но тот вдруг нажал на кнопку небольшой серой штуковины, которую держал в руке. Новая боль пронзила черепную коробку, Чуя с криком прогнулся в спине, и спасительная тьма поглотила его сознание.

Когда пришёл в себя, то понял, что совершенно голый. Осаму тоже был без одежды, и он устроился между разведенных в стороны ног Накахары. Заметив, что Чуя очнулся, он сказал:

— Не стоит сопротивляться, я могу послать электрический импульс с пульта или тебе нравится боль?

Чуя плюнул в ненавистную рожу, глаза Дазая недобро сверкнули, и он наотмашь ударил его по лицу. Голова эспера откинулась вправо, из разбитой губы потекла кровь, в ушах звенело от удара. Зло посмотрев на Осаму, Чуя прошипел:

— Ненавижу.

— Очень жаль, ведь я не хотел причинять тебе боль. Надеялся, что всё произойдёт по обоюдному согласию, но раз ты не понимаешь по хорошему, пеняй на себя.

Сказав это, Дазай смазал колечко мышц парня лубрикантом и, обхватив его бёдра руками, резко толкнулся внутрь. От боли у Чуи засверкали звёзды перед глазами, а Дазай, не останавливаясь, вновь толкнулся в парня, причиняя ему новую порцию боли. Не выжидая времени, как делал обычно, когда входил, Дазай принялся резко толкаться в него, доставляя ему этим всё новые порции боли и унижения. Чуя зажмурился, чувствуя, как непроизвольные слёзы выступили в уголках глаз. Дазай проникал в эспера всё грубее и резче, со стонами входя внутрь и довольно улыбаясь. В низу живота у Чуи всё горело, но отнюдь не от удовольствия. Осаму вбивался в него с хлюпающими звуками и шлепками бёдер о бёдра. Его член входил в тело Чуи всё легче и с каждым следующим толчком, двигался свободнее, видимо от крови. Безусловно, без растяжки и так грубо его вгоняя на всю длину, Осаму порвал партнёра, и он это понимал. Накахаре было чертовски больно, но он терпел и не издал ни звука, молясь в душе лишь о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Лучше бы он отключился от ещё одного удара электричеством, но Чуя не мог активировать способность, когда Дазай его касался. А тот брал его всё грубее и резче, всё глубже проникая внутрь своим огромным членом, не стесняясь стонать от удовольствия и больно сжимая бёдра Накахары пальцами. Его дыхание участилось, а затем движения замедлились, но стали более резкими и проникающими. Толкнувшись в партнёра ещё несколько раз, Дазай прошептал, склоняясь к шее эспера:

«Мой, только мой».

Затем он что-то прорычал, изливаясь внутрь и замер, после чего упал на него сверху, даже не потрудившись выйти.

— Сука, какая же ты мразь, — прошипел Чуя, а Осаму, улыбнувшись, наконец, вышел из парня и встал с постели. Чуя заметил, что его орган был в крови.

— Прости, Чуечка, что пришлось тебя немного порвать, но ты должен понять, что со мной тебе лучше не спорить. Я уезжаю на несколько дней, так что у тебя будет время подумать и залечить раны, смотри, чтобы к моему возвращению был как новенький.

Чуя ничего не ответил, а Дазай вытер свой член влажной салфеткой, после чего, воспользовавшись ещё несколькими, убрал следы своего грубого вторжения с тела любовника. Взяв в руки заживляющую мазь, он заботливо смазал колечко мышц парня, а так же анус внутри. Было больно, но Чуя и слова ему не сказал.

— С тобой останется Джо, — тем временем продолжал Дазай. — Он будет за тобой присматривать и кормить, да, ещё я хочу поручить ему обработку твоих ран. У тебя должно всё зажить к моему возвращению. Если Джо вдруг позволит себе какие-то вольности, сразу скажи, я сверну ему шею.

Чуя по-прежнему молчал, а затем Дазай натянул на него боксёры и штаны и, чмокнув в губы, ушёл.

Чуя был в шоке от произошедшего. Конечно, он знал кто такой Дазай, и что его жестокость не знает границ, ему тоже было известно, но всё же он не думал, что Дазай может так с ним поступить. На душе было мерзко и противно от самого себя. У Чуи было такое ощущение, что его весь день мокали в болото с головой и даже не дали помыться. Он чувствовал себя грязным, осквернённым и кем? Этим проклятым ублюдком! В этот момент Чуя ненавидел Дазая и желал лишь одного: убить мерзавца, задушить, выколоть ему глаза, вырвать его мерзкий язык и бросить тело где-нибудь гнить в канаве, чтобы собаки рвали его мёртвую плоть зубами. Точнее, наоборот: сначала выколоть глаза, вырвать язык, а потом задушить.

Через пару часов в комнату вошёл светловолосый парень, он катил перед собой столик на колёсиках, на котором стоял оякодон и чашка чая. Посадив эспера повыше, приподняв подушку, Джо, как понял Чуя, взял палочки и попытался запихнуть кусок оякодона Чуе в рот, но тот замотал головой. Тогда Джо молча нажал кнопку на пульте, и Чуя вырубился от удара электрическим током. Когда пришёл в себя, Джо снова поднёс оякодон к его рту, и Накахара решил на этот раз не перечить своему тюремщику, а послушно открыл рот и начал пережёвывать пищу. Когда с оякодоном было покончено, Джо, всё так же молча, напоил его чаем и покинул комнату, выкатив из неё столик.