Социопат (Завершено)

— Куда мы направляемся? — задал вопрос Чуя, откинувшись на спинку стула, цвета слоновой кости и затягиваясь сигаретой. Они с Дазаем сидели за столиком на палубе шикарной белой яхты, в кормовой части. Перед ними стояла бутылка Шато Петрюс 1989 года и дорогое виски, на блюде лежали якитори.

Дазай взял в руку стакан с виски и сделал из него несколько глотков, с улыбкой глядя на Чую.

— В открытое море.

— Зачем? — Чуя поднял бокал с вином и отпил из него немного.

— Конечно же, для того, чтобы утопить тебя, Чуя, я ведь знаю о том, что твоя гравитация в воде фактически не работает.

— Что? — Чуя с недоумением посмотрел в карие омуты, в которых мерцали весёлые искорки.

— Да я шучу, Чуя, — Осаму похлопал Накахару по руке своей ладонью. — Неужели ты поверил? Помнишь, я же люблю тебя?

— Да, конечно, — Чуя сделал ещё несколько глотков из бокала, а Дазай, прищурившись, вглядывался в голубые озёра.

— Ты сомневаешься?

Чуя ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Он не сомневался, ведь знал теперь правду и понимал, что Коё права, им с Дазаем нужно расстаться, но эспер убеждал себя в том, что лишь хочет понять, что же задумал Дазай, хотя в глубине души осознавал, что причина не в этом. Он любил этого холодного, бесчувственного человека несмотря ни на что и понимал, что увязает в нём, как в болоте, всё глубже, но без него ему было плохо. Те несколько дней, которые они с Дазаем не виделись, прошли для него словно в аду. Не проходило и минуты (когда эспер не спал), чтобы он не думал об Осаму. Чуя безумно скучал и хотел его увидеть. Пусть Дазай и не любит его, но сейчас он рядом, а находиться с любимым человеком уже было счастьем, пусть и не полным, но лучше уж так, чем выть в одиночестве по ночам, словно волк на луну от тоски.

— Что же тебе наговорила наша несравненная анэ-сан, а, Чуя? — Дазай продолжал всматриваться в глаза любовника, будто хотел прожечь его своим взглядом насквозь, при этом поглаживая его ладонь.

Накахара непроизвольно вздрогнул от слов Осаму, заметив на его лице улыбку.

— Ну, колись.

— Ничего она мне не наговорила, Дазай, — попытавшись взять себя в руки, произнёс Чуя, выдерживая взгляд Осаму и даже искренне улыбнулся ему в ответ.

— Надо же, врёт и не краснеет. Поздравляю, Чуя, ты делаешь успехи.

— Я не вру, Дазай. Да с чего ты это взял?

— Я видел, как Озаки заходила в твой кабинет, а потом ты пропал на три дня и даже телефон вырубил.

— Я говорю правду, я действительно плохо себя чувствовал.

— Серьёзно? Ты, наверное, попал в больницу, ведь дома тебя не было.

— Дазай, ну к чему весь этот допрос? — Чуя повернулся к Осаму и, обняв его, поцеловал в губы, слегка коснувшись его уст своими. — Я люблю тебя, — прошептал он, — в этом ты можешь не сомневаться.

— Ну да, — Осаму усмехнулся, прекрасно понимая мотивы Накахары.

— Надолго мы здесь? — спросил тот.

— Тебе что-то не нравится, Чуя? По-моему тут замечательно.

— Да, конечно. — Накахара поднёс бокал к губам и сделал глоток вина. — Неуютно чувствую себя в воде.

— Во-первых, ты не в воде, а возле неё. — Дазай поднял стакан с виски и отхлебнул из него. — Во-вторых, Чуя, ты что так и не научился плавать?

— Я умею плавать, Дазай, но я не люблю воду.

— Да? Это довольно странно, наверное, это комплекс, Чуя.

— Какой ещё комплекс?

— Внутренний страх. А знаешь, как нужно бороться со своими страхами? — Дазай облокотился боком на стол и подпёр левой рукой голову, глядя в глаза эспера.

Чуя хмыкнул.

— Что ж, если ты такой умный, просвети. Безумно интересно узнать, как ты борешься со своими.

— У меня их нет.

— Да неужели? Что, все поборол?

— Именно.

— Ну и как же?

— Я расскажу тебе об этом чуть позже.

— Когда?

— Сегодня, но не прямо сейчас.

— Почему?

Дазай поставил на стол стакан и потянулся, затем серьёзно посмотрел на Чую и произнёс:

— Потому что я жутко голоден, — с этими словами, Осаму схватил палочки и принялся уплетать якитори за обе щёки. Чуя удивлённо уставился на него, так как никогда не видел, чтобы Дазай так вёл себя за столом. Обычно он был весьма сдержан в еде и никогда не набрасывался на неё, будто с голодного края, тем более, если за столом он был не один.

— А ты почему не ешь? — пережёвывая мясо, спросил Дазай.

— Я боюсь, что тебе не хватит.

— Ерунда. Закажем ещё. На борту есть повар.

— Вот как? Ты и повара заказал?

— Нет, Чуя, повара я не заказывал. — Дазай кинул в рот очередной кусочек мяса. — Я его нанял.

— Тоже мне, умник, — буркнул Чуя, залпом допивая вино из бокала.

Якитори исчезали с блюда со скоростью света и, когда на нём осталось несколько кусочков, Дазай сказал:

— Пойду ещё закажу.

Поднявшись со стула, Осаму ушёл, а вернулся через пару минут. Чуя налил себе вина, а напарнику виски, после чего взял свой бокал в руку и сделал глоток. Дазай сел на своё место и, подняв стакан, поднёс к губам. Отпив немного, он поставил его на стол, ткнув пальцем шарик льда, плававший в стакане, задумчиво глядя на покачивающуюся коричневую жидкость внутри.

— Чуя, ты так и не попробовал якитори, — повернув голову к Накахаре, тихо проговорил Осаму и снова ткнул шарик льда пальцем.

— Я о тебе беспокоюсь, чтобы ты не остался голодным.

— Да ладно... может, следовало заказать что-то другое?

— Я не хочу есть, — проговорил Чуя.

— Правда? Когда ты ел в последний раз?

— Э-э-э... — Чуя задумался, действительно, он принимал пищу лишь утром, но аппетита совершенно не было. — Ты же знаешь, Дазай, что после применения порчи, мне не особо хочется есть.

— А зря, ты ведь теряешь энергию, а еда помогает её восстановить.

— Какая забота, — буркнул себе под нос Накахара, снова отпивая вино из бокала.

— Ты что-то сказал? — переспросил Осаму.

— Нет, просто мысли в слух.

— Чуя, ты какой-то напряжённый и отстранённый. Такое ощущение, что ты постоянно о чем-то думаешь. Не хочешь рассказать, о чём?

— Нет.

— Почему? — Дазай опустошил стакан и снова его наполнил, а заодно и бокал Чуи.

— Да ни о чём я не думаю, Дазай. О, кажется, я проголодался. — Чуя взял в руки палочки и принялся есть якитори. Он по-прежнему не чувствовал голода, но решил, по хитрому, спрыгнуть с темы, чтобы Дазай не приставал с расспросами.

Осаму закурил и сделал несколько глотков виски, наблюдая за Чуей. Когда блюдо опустело, яхта неожиданно остановилась.

— Что случилось? — спросил Чуя.

— Пойдём поплаваем, — предложил Дазай.

— Что-то не хочется.

— Всё-таки ты боишься воды, — констатировал Дазай с широкой улыбкой на лице, поднимаясь со своего места.

— Ничего я не боюсь, просто не хочу. Вода холодная.

— Она тёплая, как парное молоко.

— Откуда тебе знать?

— Оттуда, — Осаму взял Чую за руку. — Пойдём, там красиво: луна, звёзды и блестящая водная гладь. Не хочешь плавать, просто постоишь, посмотришь на воду.

— Ладно, — Накахара поднялся со своего места, позволяя Осаму увлечь себя за руку и подвести к борту яхты.

Дазай начал раздеваться, спросив:

— Точно не хочешь?

— Нет, — Чуя замотал головой, а Дазай, раздевшись до трусов, впился в губы эспера жадным поцелуем, заставляя его опереться задом об борт. Чуя зарылся пальцами в каштановые волосы, прикрыв глаза и ответил на поцелуй, а когда он закончился, Дазай тихо проговорил:

— Я готов ответить на твой вопрос, Чуя.

— Какой? — с придыханием спросил эспер, уже позабыв о чём они с Осаму говорили не так давно.

— Как я поборол свои страхи, — прошептал тот в его губы.

— И как же?

— Для того, чтобы победить страх, нужно посмотреть ему в лицо.

Сказав это, Дазай толкнул Чую обеими руками в грудь, и тот вывалился за борт, шумно плюхнувшись в воду и сразу же скрылся под ней, не успев ничего понять. Осаму, опустив трап, прыгнул следом и осмотрелся по сторонам, в ожидании, когда Чуя вынырнет. Прошло больше минуты, но парень так и не показался на поверхности, Дазай уже было собрался нырять за ним, но сам резко пошёл ко дну, разбрызгивая воду руками, будто хотел ухватиться ими за зеркальную гладь. Кто-то или что-то резко потянуло его вниз, схватив за правую ногу, и продолжало утягивать на дно, хотя до него было довольно далеко, а в воде ничего не было видно, и Осаму не мог разглядеть, что это такое.

Затем его ногу отпустили, и он смог вынырнуть на поверхность. Следом за ним показалась рыжая макушка.

— Идиот! — заорал на Дазая Чуя, стукнув его в грудь кулаком, а тот лишь расхохотался, обрызгав эспера водой.

— Чуя, но это было так весело. К тому же, ты избавился от своего страха.

— Да с чего ты взял, что он у меня был?

— Был, был, а теперь его нет, иначе ты сразу бы вынырнул и не потащил меня вниз.

— Да пошёл ты, придурок! — Чуя подплыл к яхте и взялся руками за трап; поднявшись на несколько ступеней вверх, он был схвачен Дазаем за ноги и стянут вниз. Плюхнувшись в воду и тут же вынырнув на поверхность, Чуя резко развернулся к Дазаю, его глаза метали молнии. — Скотина! — выкрикнул он, вновь ударяя Осаму в грудь, но тот лишь посмеивался. — Нарываешься, Скумбрия?

— Угу, — с весёлой улыбкой ответил Дазай, и тут в его лицо полетели брызги, а затем, наверное, и литры воды. Чуя быстро загребал воду и отправлял её в сторону Дазая, использовав гравитацию на верхней части тела, точнее на руках, и вскоре на Осаму уже лились потоки жидкости. — Эй, хватит. — Дазай пытался прикрыть лицо руками и отворачивал голову в сторону, но вода всё равно неумолимо лилась на него. — Ладно, Чуя, я сдаюсь. Ну хватит!

— Точно хватит? — Чуе, наконец, тоже стало весело, и прекращать он не собирался.

— Точно. Ты меня утопишь.

— Да ладно? — ухмыльнулся Накахара, продолжая лить на Дазая воду. — Это же мечта суицидника, утонуть. Разве нет?

— Нет. Топиться неприятно, когда лёгкие наполняются водой, это просто ужасно, — проныл Осаму, пытаясь подплыть к Чуе ближе, но тот отплывал назад, чтобы Дазай не смог его обнулить.

— Верю, — уже без улыбки произнёс эспер, вспомнив события, произошедшие в "Мерсо", и как сам чуть не утонул, нахлебавшись тяжёлой воды. Дазай не позволил тогда ему умереть, хотя сам же чуть и не утопил, неприятный осадок от этого никуда не делся и вряд ли когда-нибудь он исчезнет.

Дазай резко ушёл под воду, а затем, схватив Чую за ноги, потянул его вниз, вновь заставляя скрыться под тёмно-синей гладью. Отпустив ноги эспера и перебравшись руками выше, Осаму поравнялся с лицом Накахары и впился в его губы поцелуем. Это было так странно и необычно: поцелуй в воде, на последнем дыхании, когда кислород заканчивается и от его нехватки, а может, и от самого поцелуя начинает кружиться голова. Не размыкая уст, эсперы вынырнули на поверхность, продолжая целоваться.

— Дазай, ты ненормальный, — произнёс Чуя, когда поцелуй закончился. — Ты знаешь об этом?

— Знаю, — тихо ответил тот и снова накрыл губы Чуи своими. Поплавав минут пятнадцать, то целуясь, то брызгаясь, то хохоча (за это время Чуя совсем забыл о том, о чём непрерывно думал уже четыре дня; Дазай казался сейчас искренним, как никогда, и Накахара даже не вспоминал о его болезни, о чувствах, которых нет и прочем, что его гложело последнее время), эсперы решили подняться на борт яхты, точнее, Чуя решил.

— Вылазим? — спросил Накахара.

— Чу-уя, ну давай ещё поплаваем, — с мольбой во взгляде, просил Дазай.

— Нет, я начинаю замерзать, — проговорил Чуя и подплыл к трапу. — Если хочешь, плавай, ты же скумбрия, тебе не привыкать.

Дазай прыснул со смеху и лёг на спину, расслабившись на воде.

— Точно не хочешь подняться? — спросил Чуя, перехиляясь через борт, так как уже забрался на яхту.

— Нет. Не сейчас.

— Ладно, как хочешь. Тебе же хуже.

— Почему это? — поинтересовался Осаму.

— Потому что время вышло, — последовал ответ, и Чуя с ехидной улыбкой начал поднимать трап.

— Какое ещё время? — не понял Дазай, а когда посмотрел в сторону Чуи, увидел, что лестницы нет. — Эй, Чуя, что за шутки?

— Это не шутки. Посмотрим, как ты поднимешься на борт без трапа.

— Да как я тебе поднимусь? — Дазай подплыл к яхте и посмотрел вверх.

— Не знаю, — Чуя пожал плечами. — Ты же у нас гений, что-нибудь придумаешь. — Накахара развернулся и пошёл в сторону стола.

— Чуя, ну хватит шутить, спусти трап.

— Я не могу, — не оборачиваясь, сказал тот, — сил совершенно нет, я жутко голоден. Вот поужинаю, допью вино, отдохну часок, другой, тогда и посмотрим.

— Накахара, мать твою! Не оставляй меня здесь.

— А что такое? Может, скумбрия боится акул?

— Может.

— Так посмотри в глаза своему страху, если акула приплывёт, точнее, когда приплывёт.

Дазай решил поплавать, пока Чуе не надоест прикалываться, и он сам не спустит трап, однако прошло минут двадцать, а лестницу так никто и не спустил, Дазай, начиная уже замерзать, снова позвал эспера:

— Чу-уя.

— Ну, чего ты хочешь, Скумбрия? — послышался голос откуда-то с кормы. — Я ещё не достаточно отдохнул, сил не набрался.

— Чуя, хорош прикалываться, я замёрз.

— Правда? — из-за борта показалась рыжая голова. — Лето ведь, Дазай. Жара, даже ночью. Я вот, смотри, был в мокрой одежде, а сейчас она уже почти сухая.

— Чу-уя!

— А что мне за это будет?

— Одно желание.

— Правда? Любое?

— Любое.

— Ну хорошо. Согласен, — сказал Накахара, нажимая на кнопку и спуская трап.

Когда Дазай поднялся на борт, Чуя подал ему огромное полотенце, которое заранее принёс из одной из кают.

— З-з-з, — стучал зубами Дазай, заворачиваясь в полотенце.

— Что? — приподняв левую бровь вверх, спросил Чуя.

— З-з-злобная вешалка для шляп, — удалось выговорить Осаму.

— Кто-то сейчас допиздится, что снова окажется в воде, — смерив Дазая насмешливым взглядом, сказал Чуя, поднимая с палубы его одежду и передавая её ему. — У тебя хоть одежда сухая, а моя до сих пор не высохла. — Чуя поёжился и прошёл к столу.

— Так снял бы её, чего мёрз полчаса?

— Не хотелось расхаживать полуголым по яхте. Но я её хорошо выжал гравитацией.

— Гравитацией? — Осаму дотронулся до рубашки Чуи, она была слегка влажная. — Если уж гравитацией, то мог и получше отжать.

— Мог, но тогда бы она порвалась. А мне что-то не хочется ходить в рванье. Виски будешь?

— Да, но надо сказать капитану, чтобы отплывал.

— Я скажу.

Пока Чуи не было, Дазай наполнил его бокал и свой стакан и надел на себя сухую одежду. Через пару минут Чуя вернулся, и яхта тронулась в путь.

— Так что за желание? — поинтересовался Дазай, отпивая виски из своего стакана.

— Я пока не придумал, — Чуя пожал плечами и сделал несколько глотков из бокала. — Сроки ведь не горят? Да и мы не договаривались о том, что у желания есть «срок годности».

— Конечно нет! Можешь загадать его хоть через год, — Дазай снова отпил несколько глотков из стакана и закинул в рот кусочек якитори, которые принесли, пока он плавал.

— Вот и отлично, — Чуя отхлебнул немного вина и тоже положил в рот кусок мяса, после чего достал из пачки, лежавшей на столе, одну сигарету и закурил, выпуская колечко дыма.

Дазай тоже потянулся к пачке и, вставив в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, подкуривая.

— Мори реально дал мне отгул? — спросил эспер, затягиваясь сигаретой и выпуская дым из лёгких. — Я же только что брал три отгула.

— Да, он был доволен результатом операции, поэтому дал его без разговоров и даже по поводу отчёта ничего не сказал. Хотя я уверен, что когда выйдем на работу, он тут же его потребует. Нужно будет с утра написать.

— Напишешь? — спросил Чуя.

— Это твоё желание, милый?

— Нет. Но у тебя лучше получится написать этот отчёт, ведь это вы с Акутагавой взяли Призрака. Я был всё время снаружи, а что происходило внутри здания, и как вы с Рюноске брали эспера я не знаю.

— Напишем вместе, ты видел, как работает его способность лучше, да и на себе ощутил её, как я понял.

— Я не против. — Чуя затушил сигарету и, допив вино из бокала, поставил его на стол, Дазай тут же подлил ему новую порцию, а себе долил в стакан виски.

— Ты применил порчу, по моему совету, он не смог навредить тебе потому что не успел или способность защитила тебя от Призрака?

— Наверное и то и другое. Порча помогла, но надолго б её защиты не хватило. Ты вовремя его обнулил. Я видел, как взрывались грудные клетки и животы наших бойцов, выворачивались наружу внутренности и ничего не мог сделать, как-то помочь. Это ужасное зрелище, да и ощущение, когда в тебя проникают чужие, невидимые, холодные пальцы и сдавливают сердце, пытаясь его вырвать, не лучше. Наверное, это самая отвратительная способность из всех, что я когда-либо видел, — Чуя снова поднёс бокал к губам и отпил из него немного вина.

— Ну почему же отвратительная? Я бы так не сказал. Скорее: ужасная, опасная. — Осаму поднёс стакан к губам и отхлебнул из него несколько глотков. — Вспомнить хотя бы Лавкрафта, вот где отвратительная способность, просто мерзкая и сколько таких, как он было? Не так уж и мало.

— Ты прав, — Чуя усмехнулся, отпивая вино. — Припоминаю ещё Кузнечика, тоже омерзительный тип, а что по поводу этого Призрака? Как его зовут на самом деле? Как называется его дар?

— Его зовут Гофман Эрнст Теодор Амадей, способность называется «Зловещий гость», но прозвище Призрак, ему больше подходит, как по мне.

— Верно.

— Чуя, ответь мне на один вопрос, — вдруг произнёс Дазай, взяв левую руку эспера, лежавшую на столе, в свою, придвигаясь к нему ближе и глядя в глаза пронизывающим до глубины души взглядом, от которого у Чуи мурашки побежали по телу. — Зачем ты нанял частного детектива, что ты вынюхивал, для чего тебе понадобилась информация о моём детстве?

— Что? — Чуя ошарашено посмотрел на Осаму. — Откуда ты знаешь?

— Не важно. Важно другое: если об этом знаю я, значит, знает и Мори, а это очень плохо.

— Почему?

— Кто-то старательно оберегает эту тайну. Было время, когда я и сам пытался узнать подробности из своего детства, но все, кто влезал в это дело, умирали. Что нарыл на меня детектив?

— Папка, переданная сыщиком у меня дома. На самом деле там не так много информации. Детективу удалось выяснить, что твой отчим издевался над тобой и твоей матерью, затем убил её, а ты убил его, после чего попал в приют и вскоре тебя усыновил Мори, хотя там не было информации об усыновителе, но ведь Мори взял над тобой опеку?

— Да, верно. Знакомая версия. Ты что-то ещё знаешь?

— Нет, но есть одна странность. Может это ерунда, но почему-то мне она не даёт покоя. В материалах дела, которое вела полиция, упоминается твой дядя, но о нём сказано вскользь, даже имени нет, будто не хватает листа. Это странно, тебе не кажется?

— Пожалуй.

— Ты знаешь кто он, хотя бы его имя?

— Я не помню дядю и имени его тоже.

— Я дал задание детективу выяснить о нём хоть что-нибудь.

— Зря.

— Почему?

— Потому что именно когда кто-то пытался выяснить о нём информацию, и происходили трагедии. Люди, которые просто задавали о дяде вопросы, бесследно исчезали, потом их находили мёртвыми, но не всех, некоторых так и не нашли до сих пор. Я тоже хотел выяснить, хоть что-то о нём, все, кто был вовлечён в это дело, когда речь заходила о дяде, умирали. Я думаю, что твой детектив тоже мёртв, и тебе может грозит опасность.

— Да что это за тайна такая?

— Лучше тебе не знать. Просто, будь осторожен, оглядывайся по сторонам. Зря ты влез в это дело, Чуя, оставь его, пока не поздно.

— Дазай, но неужели тебе самому не хочется узнать правду?

— Я узнаю, когда придёт время. Но ты держись от этого подальше.

— Хорошо.

— Тебе что-то сказала Коё, — продолжал Дазай. — И ты начал копать. Вот же, болтливая баба!

— Да, она сказала мне, что твоих родителей убили, и я захотел выяснить подробности. Но, если кто-то так оберегает эту тайну, почему она до сих пор жива?

— Тайна не в том, что моих родителей убили, тайна связана именно с моим дядей и с его ролью во всем этом деле. Если Коё о нём не знает, ей ничего не грозит.

— Ты думаешь, это босс убивал всех этих людей, то есть их убивали по его приказу? Значит, он замешан в смерти твоих родителей или... я даже не знаю, боюсь предположить.

— Вот и я не знаю. Босс или сам дядя, ведь я не знаю кто он. Может, он кто-то очень влиятельный и имеет отношение к смерти моей матери.

— Но ведь её убил твой отчим.

— Да, такова официальная версия.

— То есть? Её убил не он, а его, не ты?

— Я не помню. В моей памяти огромный пробел. Все события, связанные с дядей и со смертью матери, будто намеренно кем-то стёрты. Хотя, возможно, это моё собственное сознание блокирует эти воспоминания. Такое бывает, особенно, учитывая возраст, в котором они произошли. И ещё, если за убийствами стоит Мори, ты в опасности. Он может тебя устранить, несмотря на то, что нуждается в Двойном Чёрном.

Чуя сглотнул, а Дазай продолжил:

— Знаешь зачем я тебе всё это рассказываю?

— Не совсем.

— Чтобы ты был готов ко всему и смог защитить себя. Если ощутишь реальную угрозу со стороны босса, Чуя, сразу убей его, иначе умрёшь.

— Дазай, нам нужно возвращаться.

— Почему?

— Я переживаю за Коё, она может быть в опасности. Я не видел её с утра, ты тоже, да и босс искал Озаки. Её нужно найти и предупредить.

— Она в порядке.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, что ей ничего не грозит, просто поверь.

Чуя схватил телефон со стола.

— Нужно ей позвонить.

— Ты не дозвонишься. Мы в открытом море. Но за Коё можешь не волноваться. Она ничего такого не знает, за что её следует убивать.

— Дазай, что происходит? Скажи, тебе что-то известно? — Чуя схватил Осаму за руку, пытаясь прочесть во взгляде хоть что-то, что могло дать ему ответ. — Что ты скрываешь? И как ты узнал обо всём и о детективе?

— Прослушка, — коротко ответил Осаму.

— Что? Ты поставил меня на прослушку? — возмутился Чуя.

— Не я, Мори.

— Что? Зачем? Как давно?

— Не знаю, давно ли? Возможно, с первого дня, как ты попал в Мафию. Зачем? Странный вопрос, ты и сам должен знать на него ответ. Мори никому не доверяет и весь руководящий состав Мафии у него на прослушке.

— И ты?

— Конечно. Но я знаю о ней и могу себя обезопасить от этого. Если нужно, периодически убираю жучки из своей одежды или блокирую сигнал при помощи спецоборудования.

— Но, если я на прослушке, значит, босс знает, что в тот день я колебался, прежде чем казнить Тачихару и слышит наш разговор сейчас?

— Я думаю, — Дазай подпёр подбородок левой рукой, — что открытое море и пятнадцатиминутное купание в одежде решило эту проблему. А в тот раз со мной была глушилка радиосигналов, так что босс ни о чём не узнал.

— Дазай, так ты специально? Ты для этого меня в воду сбросил в одежде?

— Угу, — Осаму кивнул, отпивая несколько глотков виски из стакана.

—Ну ты... ты просто...

— Просто заткнись и иди сюда, — Дазай притянул Чую к себе, страстно целуя в губы, прижимая эспера к себе ближе и пробираясь руками под его одежду.