Глава 5 🔞
***
Лифт поднял их из ресторана прямо в апартаменты Камола. Подчиненные, как обычно, остались за дверью, поэтому в комнате находились лишь они вдвоем.
— Зачем ты притащил меня сюда!? — воскликнул Ким, понимая, что отсюда ему не сбежать.
Камол затащил Кима в спальню и, с интересом рассматривая его стройное тело — так, что у Кима перехватило дыхание, — спросил, ни на секунду не отрывая от него пристального взгляда:
— Хочешь еще что-нибудь спросить?
— Можно было и внизу поговорить, зачем нужно было волочь меня сюда? Думаю, я выяснил все, что хотел, и теперь знаю... — Ким замолчал, потому что отвлекся на мысли о том, как улизнуть отсюда.
— И что ты знаешь?
— Знаю, что мы слишком разные. Нам не стоит больше встречаться.
— С этим я точно не соглашусь.
— Господин Камол!! Я же сказал, что не хочу быть с тобой, так почему ты уперся как баран?! — даже тот факт, что Камол был главой местной мафии, а снаружи стояли его головорезы, не мог заставить его сдержаться и не сорваться на крик.
— Можешь назвать мне объективную причину, по которой ты не можешь быть со мной?
— Лучше скажи, почему я должен быть с тобой? — Ким попытался загнать его в угол.
— Потому что ты моя жена.
Ким разочарованно вздохнул: опять сорок пять!
— Я уже не знаю, как еще тебе это объяснить, Камол, — его голос звучал устало, ведь сколько ни спрашивай, ответ будет все тем же. Но не этих слов он ждал.
Неожиданно Камол подошел к нему вплотную и, обхватив руками тонкую талию, тихо сказал:
— К чему слова: за нас все скажут наши тела.
Ким вскрикнул и мгновенно выставил руки вперёд, упершись в крепкую грудь. Глядя на мужчину, который пожирал его глазами, околдовывая взглядом, парень покраснел, понимая, что влип.
Мужчина толкнул его на широкую кровать, стоящую посреди комнаты.
— Эй, отпусти меня, я больше не позволю тебе делать со мной это, — взвыл парень, понимая, что еще немного — и он вступит на путь порока; но Камол не слушал его, а, усевшись сверху, обхватил тонкие запястья и прижал его руки к кровати. — Блин, отпусти! — бороться было бессмысленно: он не мог даже пошевелиться.
Камол переложил запястья в одну руку и прижал их к кровати над его головой. Довольная улыбка не сходила с его губ.
— Давай немного освежим память — в тот день ты был сильно пьян и, возможно, не все четко помнишь. Я напомню тебе, как хорошо мы подходим друг другу, — хриплым голосом сказал Камол. Глядя на то, как извивается под ним стройное тело молодого человека, как раскраснелось его лицо, он испытывал невероятное возбуждение.
— Ты тяжёлый! Слезь с меня сейчас же! — крики Кима эхом разносились по всей комнате, но Камол лишь хихикнул и, стащив с себя свободной рукой галстук, стал туго связывать им запястья. — Что ты собирался делать? Отпусти! — испуганно закричал парень, пытаясь вырваться, в то время как сердце бешено стучало от возбуждения.
Связав руки, Камол резко перевернул Кима лицом в мягкую подушку. Тот широко распахнул глаза, понимая, что сейчас с него стянут штаны.
— О, да! — из горла Камола, вырвался хриплый звук. Сидя верхом на бедрах Кима (чтобы не сбежал), он резко сдернул с шокированного парня брюки вместе с трусами, да так сильно, что поцарапал ягодицы, оставив красные обжигающие следы.
Ким сильно прикусил губу, а его трепещущее сердце внезапно пришло в смятение: «Неужели меня это в самом деле возбуждает? Нет-нет..»
Камол улыбнулся, любуясь его гладкими белыми ягодицами, а затем с силой ударил по ним ладонью, оставив на белой коже красный след.
— Ой, больно! — звонко вскрикнул Ким.
— Больно? Но ведь тебе нравится, правда? — прошептал низким голосом Камол, обжигая горячим дыханием его ухо.
— Что ты собирался делать, Камол? — воскликнул Ким, когда тот снял с себя рубашку и завязал ему ей глаза, лишив возможности что-нибудь видеть. Возбуждение росло, сердце выпрыгивало из груди, а тело жаждало боли.
— Тебя это возбуждает, малыш? Я знаю, что тебе это нравится, — с дрожью в голосе прохрипел Камол, то неистово сжимая упругие ягодицы, то ласково поглаживая пылающую плоть. Затем, так быстро, что Ким не успел и пальцем шевельнуть, снял с себя штаны и снова оседлал его бедра.
Мужчина с татуировкой на всю спину наклонился и укусил Кима за нежную попку, оставив след от зубов. Его только распаляли громкие стоны красивого парня, который словно просил кусать еще сильнее, и Камол с радостью давал ему то, что он хотел. Приподняв ягодицы Кима повыше, он уперся в них твердым членом. Поскольку глаза парня были завязаны, он мог только догадываться, что с ним собирается сделать мужчина, учитывая, как сильно он возбужден.
Камол приподнял сзади рубашку Кима и поцеловал его спину — и тут же впился в ткань зубами, разрывая ее на части. Потом схватил за волосы и потянул назад, отрывая раскрасневшееся лицо парня от подушки, рыча от удовольствия.
Киму было больно, но он хорошо знал, насколько может быть жесток Камол, когда дело доходит до секса. Однако чем больше он страдал, тем сильнее возбуждался. Он и сам не понимал, почему сходит с ума от желания, но жаждет еще большего.
Камол развернул лицо Кима и начал в исступлении целовать его, пока не почувствовал вкус крови.
— Тебе нравится, малыш? Тебе нравится, когда я делаю это с тобой? Да? — выдохнул Камол, сгорая в огне желания. Он хотел большего, гораздо большего: больше силы, больше жестокости.
— Нет! Нет! — закричал Ким, когда рука Камола скользнула по его обнаженному телу вниз к члену, размазывая влагу, сочившуюся из его головки.
— Как ты можешь это отрицать. Разве тебе не нравится, что я с тобой делаю? Только слегка покусал тебя, а ты уже возбудился.
Ким сильно прикусил губу: спорить было бесполезно, потому что его же тело выдало его с потрохами. Почему он вообще испытывает подобные эмоции, сгорая в неистовом безумии Камола!
Камол схватил Кима за подбородок и развернул лицом к себе. Крепко прижавшись к его губам в страстном поцелуе, он начал хозяйничать в чужом рту, посасывая и кусая горячий язык. Наконец он оторвался от мягких губ и уткнулся лицом в белую шею:
— Как же ты приятно пахнешь, детка... — Затем поднялся, усевшись на бедра Кима, и достал лежащую под подушкой смазку; и снова с силой ударил рукой по нежной «булочке».
Ким закричал. Слезы хлынули из глаз, увлажняя закрывавшую глаза рубашку, но почему плачет, парень не понимал.
— Давай повеселимся, — сказал Камол, не особо беспокоясь о слезах, и прижал голову Кима к кровати рукой, повернув голову на бок, чтобы можно было дышать.
А слезы все текли из глаз, капая на подушку. Внезапно он вздрогнул, почувствовав прохладу вокруг своей тугой дырочки. Сообразив, что это смазка, немного поерзал на кровати. Он был в замешательстве: чувство страха переплелось с возбуждением.
— Нет! Нет! Нет! — закричал он срывающимся голосом.
— Уверен, что «нет»? — спросил с улыбкой Камол, скользя горячим членом взад-вперед между складками ягодиц. Почувствовав, как сжимается и слегка пульсирует в ожидании сфинктер Кима, он не спеша вставил головку члена и вошел наполовину.
— А! Больно! — вскрикнул парень, потому что неразработанный анус болел и горел огнем.
Короткими рывками двигая бедрами вперед и обратно, Камол специально не стал полностью входить в Кима, чтобы он сам начал просить его об этом.
— Что, детка, хочешь что-то сказать?
— Что ты делаешь? — раздраженно спросил Ким, поскольку его распирало от желания.
— Что ты имеешь в виду? — Камол продолжал дразнить его.
— Я... Я... Э... Мне не нравится это. Я не хочу... — Слезы не переставая капали на постель.
— Тогда скажи, чего хочешь, — Камол, не переставая, двигал бедрами, очень медленно и не глубоко, погружаясь в тело лишь до середины члена, ожидая, пока Ким, наконец, прервет мочание. — Ну же, детка, скажи мне, чего тебе хочется.
— Глубже, — раздался тихий голос.
— Что ты сказал? Я не расслышал.
— Глубже! Пожалуйста, вставь до конца! — Ким сдался, не в силах сдержать нарастающее возбуждение.
— Видишь? Я же тебе говорил: мы отлично подходим друг другу — сказал Камол и, слегка приподняв попу, начал вбиваться в нее гораздо глубже.
— Ааа... Ааа... Ааа... Глубже... Глубже... — взмолился Ким, не в силах погасить разгорающееся пламя желания и похоти, хотя ему было немного стыдно слышать громкие стоны и звуки ударяющихся друг о друга тел, которые эхом разносились по комнате. Тело ритмично раскачивалось под натиском Камола, который безостановочно вдалбливался в него. Ким недовольно фыркнул.
— Что, тебе мало? Чего хочешь еще? — Тело мужчины покрылось каплями пота.
— Сильнее... Ааа... Глубже... — громко крикнул Ким, потеряв остатки самообладания и подчинившись своему желанию.
Камол приподнял его бедра еще выше и стал биться о них в безумном ритме, проникая на всю длину члена. Распирающая боль переполняла Кима эмоциями — он протяжно стонал, кусая губы. Комнату наполняли звуки тяжелого дыхания. Кровать, которая выглядела вполне крепкой и устойчивой, скрипела в такт движениям мужчин, занимающихся сексом.
Внезапно Камол сжал в в одной руке член Кима, а второй с силой шлепнул по ягодицам.
— Ааа... — раздался протяжный стон, и несколько фрикций спустя парень «выстрелил» мутной белесой жидкостью.
Камол поднес свою испачканную руку ко рту Кима:
— Попробуй, она должна быть такой же сладкой, как и ты, — сказал он похотливо, продолжая двигать бёдрами, и тут же сунул два пальца — средний и указательный — парню в рот. Когда тот страстно облизал пальцы, мужчина улыбнулся и начал вбиваться в него с удвоенной силой, пока, наконец, счастливый, со стоном не излился любовным нектаром, теплом наполняя пульсирующую дырочку.
Тело Кима было покрыто следами от зубов, а задница от шлепков стала насыщенно-красной, тем не менее Камола это не остановило. Еще долго по комнате разносились громкие стоны, и только ближе к вечеру Камол дал парню отдохнуть...
***
Ким уснул, лежа на кровати лицом вниз. Камол встал с постели и, накинув халат, вышел покурить. Вернувшись, он какое-то время смотрела на молодого человека, бедра которого были испачканы спермой, затем присел рядом, развязал узлы на запястьях и убрал рубашку, прикрывающую его глаза. Потом принес из ванной комнаты влажное полотенце и тщательно стер с неподвижно лежащего тела остатки любовной жидкости, после чего укутал в одеяло и поднял на руки, прижав к груди.
Открыв дверь, он окликнул подчиненных.
— Да, босс.
— Позовите горничную. Пусть перестелит кровать, заплатите ей больше обычного, — сказал Камол и, держа Кима на руках, сел на диван подождать, пока горничная сменит постельное белье.
Пятна и следы на простынях не оставляли сомнений в том, чем здесь занимались, однако никто бы не рискнул что-то сказать по этому поводу. Камол поцеловал Кима в нос, а затем нежно погладил по щеке, на которой до сих пор не высохли слезы.
— Когда ты проснешься, то закатишь мне истерику? — с нежностью в голосе сказал Камол.
Когда простынь сменили, он уложил Кима в постель и накрыл одеялом, а сам вышел, чтобы решить пару рабочих вопросов и справиться у Кома о Байбуне.
***
Наконец Ким проснулся и медленно открыл глаза, постепенно привыкая к свету. Ему хотелось пить, но когда он попытался встать, сильная боль пронзила его тело, и он лег обратно на кровать. Посмотрев на красные следы на запястьях, он вспомнил о том, как был связан, и все, что происходило накануне — и покраснел, оглядываясь вокруг, словно пытаясь убедиться, что его воспоминания — не плод его воображения. Однако он отчетливо помнил всё, что говорил и что делал.
Открылась дверь в комнату, и до Кима донесся низкий глубокий голос:
— Уже не спишь?
— Ты...
Камол принес стакан воды и помог парню сесть. Тот не стал отказываться, и, взяв в одну руку стакан, другой держал одеяло, прикрывая обнаженное тело. Подождав, пока он допьет воду, мужчина поставил стакан на тумбочку и сел на кровать рядом с ним. Ким шарахнулся от него, на что Камол лишь улыбнулся:
— Чего ты боишься? — и нежно погладил его по щеке.
— Не лезь ко мне, — нахмурившись, Ким отвел взгляд.
— Ха, и ты говоришь мне такое после всего, что между нами было?
Поджав губы, Ким посмотрел в окно: на улице смеркалось.
— Который час?
— Уже пять вечера.
«Вот это я сходил на обед», — удивленно подумал Ким и тут же набросился с обвинениями на Камола:
— Почему ты не разбудил меня?! Мои сотрудники наверняка места себе не находят, думая, куда я пропал.
— Не переживай, я позвонил в твой офис и предупредил, что тебе нездоровится. Не хотел тебя будить, отдохни.
Ким покраснел. Если он правильно помнил, они сделали это раза четыре. Хотя мог и ошибаться, потому что каждый раунд длился слишком долго. Мысль об этом заставила его покраснеть еще больше.
— Думаешь о том, что произошло днём? — Камол нисколько не сомневался в этом.
— Конечно, я не думаю о таких вещах! Верни мне мою одежду, я сейчас же уйду! — сердито сказал молодой человек, скрывая за гневом смущение.
— Конечно, я сам отвезу тебя обратно. Но сначала нам нужно прийти к согласию.
— Что ты имеешь в ввиду?
— Я говорю о переезде ко мне.
— Нет, исключено! — резко ответил Ким.
Камол нахмурился:
— Я думал, ты понял.
— Понял что? Это ты ничего не хочешь понимать! Я же говорил, что никуда не собираюсь переезжать! — разозлившись, Ким повысил голос.
— Ким! — Камол прикрыл глаза и тяжело вздохнул, потому что что бы он ни делал для этого человека, он только злился в ответ. — Меня не волнует, согласен ты или нет. Даю тебе три дня на сборы. Завтра я лечу в Корею по делам; когда вернусь, заберу тебя сам, ясно? — в приказном тоне добавил Камол, не обращая внимания на выражение негодования на его лице.
Затем вышел и вернулся через минуту с новой одеждой для Кима, поскольку та, в которой он был днем, была испорчена. Оон не вышел из комнаты, а, напротив, неотрывно глядел на молодого человека, пока тот переодевался. Потом подошёл и обнял за талию. Ким попытался было воспротивиться, но силы были неравны.
Когда они вышли из комнаты, подчиненные тут же повскакивали со своих мест. Ким весь съежился и неосознанно ухватился за руку Камола, чем невероятно порадовал его.
— Подгоните машину, я подброшу жену домой.
— Я сам доеду, — Ким смутился.
— Прекращай уже упрямиться.
Они спустились на лифте в подземный гараж. Если бы Камол не держал так крепко парня за талию, тот бы уже сбежал.
— Почему ты опять пытаешься улизнуть? Я же показал тебе, насколько мы подходим друг другу, — сказал Камол.
Ким поджал губы, молча подошел к машине и сел на заднее сидение.
Почему ему так нравилось то, что с ним вытворял в постели Камол? Этот человек проигнорировал его отказ и причинил боль, но он бы соврал, если бы сказал, что ему было неприятно.
Да. Ему нравилось то, что с ним делал Камол. Он не понимал почему, но это каким-то образом давало ему ощущение абсолютной свободы. Но в то же время он испытывал безотчетный страх от того, насколько удовлетворенным, даже пресыщенным, он себя сейчас чувствовал. Погрузившись в свои мысли, он молчал всю дорогу до дома.
Ким не стал возражать против того, чтобы Камол проводил его до квартиры, зная, что это бесполезно: запрещай – не запрещай, а тот все равно поступит по-своему.
— Ким, отдохни немного. Мне бы очень хотелось отвезти тебя к себе прямо сейчас, но думаю, тебе лучше сначала подготовиться к этому. Я дам тебе немного времени.
— Думаю ты не меньше моего нуждаешься в передышке, — Ким сжал кулаки.
— Даже не вздумай убегать от меня, ты даже не представляешь, на что я способен.
Парень нахмурил брови и посмотрел на мужчину, в этом неодобрительном взгляде читалась угроза. Тем не менее, это нисколько не обидело Камола, а только рассмешило:
— Ты, как кот: никто тебя не боиться, но ты грозен и свиреп.
— Я человек! — Ким разозлился не на шутку.
— Боже мой, да что я такого сказал? — эти слова Камола стали последней каплей.
— Проваливай! Убирайся нахрен из моей квартиры! Сейчас же! — заорал Ким, не в силах больше находится рядом с этим человеком, но тот лишь смотрел на него с ошарашенным видом. Киму стало страшно — страшно потеряться в этих бездонных глазах, глядя в которые так легко сбиться с пути.
— Ладно, я уйду, но не забудь мои слова: не вздумай сбежать или с кем-нибудь связаться. Мои люди будут присматривать за тобой, а через три дня я заберу тебя. — Взяв парня за руки, Камол поцеловал его висок и ушел.
Ким медленно осел на кровать, растерянно глядя в спину уходящему Камолу. Хлопнула дверь: босс мафии ушел вместе со своими людьми.
Он обнял себя руками, подумав о мужчине из прошлого: «Почему я совершенно не помню твоих объятий, Дэй? Почему?» Он действительно не помнил: ни того, как Дей его обнимал, ни того, что чувствовал при этом. Те воспоминания сменились новыми: о мужчине, только что покинувшем его квартиру, и о том, что чувствовал в его объятиях.
«Ты и вправду заставил меня забыть об объятиях Дэя, Кхун Камол», — пробормотал Ким страдальческим тоном и медленно закрыл глаза: как же он устал...
***
— Пи Ким, что вчера случилось? Мы очень волновались, потому что не могли связаться с тобой. Хорошо, что Камол позвонил Мэй, иначе она бы точно обратилась в полицию, — Джин сразу все выложила Киму.
— Ничего особенного не произошло, извините, что заставил вас беспокоиться.
Сегодня на Киме была рубашка, полностью прикрывающая его шею и запястья, на которых оставил следы Камол.
— Пи Ким, с тобой все в порядке? Кхун Камол... — Мэй хотела спросить, правда ли то, что вчера сказал Камол — будто Ким его жена — но не осмелилась.
— Мэй, — прервал ее Ким, возвращаясь к разговору о работе, поскольку не был готов обсуждать с кем бы то ни было этот щекотливый вопрос, — есть документы на проверку?
— Да, сейчас принесу.
Когда Ким остался в кабинете один, он подошёл к окну, немного отодвинул штору и посмотрел вниз: человек Камола, который следил за ним с самого дома, все еще был здесь. Ким вздохнул с досадой. Утром из аэропорта звонил Камол, чтобы напомнить про переезд, но он не стал слушать и сбросил звонок. Мужчина не перезвонил.
Когда он вечером ехал на машине домой, то всякий раз, посмотрев в зеркало заднего вида, натыкался взглядом на машину, неотступно следующую за ним.
«Да что они делают?» — пробормотал Ким, и утопив педаль газа, попытался уйти от слежки, однако как бы ни старался, оторваться от людей Камола не мог.
***
Ким не знал, где спрятаться от Камола, понимая, что ни в своей квартире, ни в доме родителей, адрес которых тот наверняка знал, спасения не найти.
Время шло. Время от времени Камол звонил Киму, но тот не отвечал. Потеряв терпение, Камол набрал номер подчиненного и попросил отнести Киму трубку, но Ким наорал на него и прервал звонок.
— Пи Ким, у тебя проблемы? Может поделишься? — обеспокоенно спросила Мэй.
— Все нормально, ерунда.
— Если ты устал, то отдохни. Я сама все сделаю. Сходи в бар с другом, расслабься.
«Друг...» Это слово ассоциировалось только с одним человеком.
— Спасибо, Мэй!
Он взял телефон и набрал чей-то номер. Немного продолжал, пока на том конце возьмут трубку.
— Привет, Ким, — раздался голос.
— Дэй, ты дома?
— Нет, за городом, а что? — Дэй, как всегда, был холоден.
— Ты с Бриком?
— Хм, чего тебе надо?
Ким понимал, что ведёт себя несколько опрометчиво.
— А когда вернешься в Банкок? Можешь позвонить, когда будешь дома? Хочу кое-что обсудить с тобой. Это не телефонный разговор.
— Ладно, поговорим, как вернусь.
— Это все, — Ким повесил трубку.
— Ким? — Мэй забеспокоилась еще сильнее.
— Мэй, я хочу немного отдохнуть. Можешь прислать мне на электронную почту оставшиеся документы? Если кто-нибудь спросит обо мне, просто скажи, что не знаешь, где я.
— Конечно, — ответила Мэй, больше не задавая вопросов.
Наконец то он нашел место, где можно спрятаться от Камола...