40 часть
вечерний город расстилался перед нами калейдоскопом огней. я открыла окно машины, и прохладный ветер тут же ворвался внутрь, обнимая меня. высунула голову, положив её на локти, упершись о край двери. смотрела на фонари, которые так быстро пролетали мимо меня, превращаясь в размытые полосы света. ветер раздувал мои волосы, они порхали в воздухе, словно стая темных бабочек, пытающихся улететь вдаль.
внезапно в памяти всплыла картинка... я сразу вспомнила папу. помню, как он на своей старенькой, немного побитой жизнью машинке, с обшарпанными сиденьями и запахом бензина, вез меня к бабушке. я тогда была совсем маленькой, но точно так же высовывала голову из окна, смеясь над сильным ветром, который пытался сорвать мою шляпку. мы шутили в машине, пели песни, которые никто из нас не знал до конца, и смеялись, пока не заболевали животы. его голос, его смех, его рука, нежно поправляющая мои волосы...
я скучаю.
горло неожиданно сжалось, и на глаза навернулись слезы, которые полились как-то сами, без моего ведома, скатываясь по щекам и растворяясь в порывах ветра. они были солеными и обжигающими, незваными гостями, но я не пыталась их остановить.
я почувствовала легкое прикосновение к своей руке, лежащей на дверце. пришла в реальность, моргнула, пытаясь смахнуть пелену слез. посмотрела. это был Слат. он убрал руку с руля и осторожно накрыл мою, словно пытаясь успокоить невидимый шторм. его взгляд был сосредоточен на мне, в нем читалось беспокойство.
-всё хорошо? - тихо спросил он, его голос был на удивление мягким.
я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
-да, всё хорошо, - ответила я, голос немного дрожал. - просто... вспомнила кое-кого.
он слегка сжал мою руку.
-кого? что именно?
я посмотрела на него, потом снова на пролетающие огни.
-папу, - выдохнула я, и новые слезы навернулись на глаза. - скучаю по нему. очень.
Слат молчал пару секунд, его взгляд, обычно такой легкий и немного насмешливый, стал серьезным. он отпустил мою руку, но не убрал ее далеко – она осталась лежать на руле, будто в любой момент готовая вернуться и снова накрыть мою.
-прости, - тихо сказал он. - я не знал.
я лишь слабо кивнула, не в силах выдавить ни слова. слезы всё еще текли, но уже не так сильно. я смотрела на свою руку, а потом на его. неожиданно для меня, Слат снова накрыл мою ладонь своей, но на этот раз крепче, словно пытаясь передать часть своего тепла и поддержки.
-хочешь... рассказать о нем? - спросил он, его голос был на удивление мягким, лишенным всякой легкомысленности. он не смотрел на меня, его глаза были устремлены на дорогу, но я чувствовала его присутствие, его готовность слушать.
я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. чувствовала, как ком в горле немного отступает.
-он был... самым лучшим папой на свете, - прошептала я. - мы всегда дурачились. он учил меня кататься на велосипеде, рассказывал смешные истории перед сном... мы любили просто ехать в машине вот так, с открытыми окнами, и слушать музыку. он всегда говорил, что я его "маленький ураган", потому что я не могла усидеть на месте.
Слат кивнул, внимательно слушая. он не перебивал, просто позволял мне говорить, а его большой палец медленно поглаживал тыльную сторону моей ладони. это простое действие успокаивало, заземляло.
-звучит, как будто он был замечательным человеком, - мягко произнес он, и в его голосе не было и намека на иронию, что обычно присуща ему.
-был, - подтвердила я, и улыбка, сквозь слезы, наконец появилась на моем лице. -очень.
мы ехали какое-то время в тишине, нарушаемой лишь шумом проезжающих машин и порывами ветра, что всё еще трепал мои волосы. но эта тишина была другой - не неловкой, а какой-то... наполненной. я позволила себе просто быть в этом моменте, не думая о работе, не думая о том, почему Артемьев был так холоден. только ветер, фонари и тепло его руки, согревающей мою.
я почувствовала, как моё отношение к Слату немного изменилось. под маской беззаботного парня, который любил поддразнивать, скрывался кто-то, кто тоже умел сочувствовать и быть по-настоящему внимательным. и это было... неожиданно. и даже немного приятно.
-спасибо , - наконец сказала я, едва слышно.
он слегка повернул голову, взглянул на меня и мягко улыбнулся. это была не та его обычная широкая, уверенная улыбка. это была более искренняя, спокойная.
-за что? - спросил он.
-за то, что слушаешь, - ответила я, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. -и за то, что просто... здесь.
он снова кивнул и вернул взгляд на дорогу. мы продолжали ехать. я не знала, куда он меня везет, но в этот момент мне было всё равно. хотелось просто ехать и чувствовать этот ночной ветер, забываясь в нем.
-слушай, если что-то случится, если вдруг понадобится помощь... или просто поговорить, ты можешь обращаться ко мне. за всем.
-спасибо...Слат, - мой голос прозвучал куда более напряженно, чем я ожидала. -что... что Артемьев говорил про то, что у тебя проблемы? с какими-то... важными лицами? и что ты можешь быть опасен для меня?
я смотрела на него, пытаясь прочитать что-то в его лице.
-что именно он тебе говорил? – его тон стал суше, и в нем проскользнула едва уловимая нотка раздражения.
-говорил... что мне лучше держаться от тебя подальше, - я запнулась, пытаясь подобрать слова, - что ты можешь втянуть меня в неприятности. и что ты... опасен. это правда, Слат? у тебя действительно проблемы? я переживаю...
-Дима... он любит много чего наговорить, - произнес Слат, и его голос был низким, почти угрожающим. в нем не осталось и следа той мягкости, что была минуту назад. - он просто пытается тебя от меня отвадить.
он резко повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. его взгляд был пронзительным, и от него по коже пробежали мурашки.
-ты хочешь знать, опасен ли я для тебя? - в его голосе не было вопроса, скорее утверждение, брошенное вызов. -я никогда не причиню тебе вреда. поняла? никогда.
он отпустил мою руку, и я почувствовала, как её тут же охватил холод. Слат крепко сжал руль обеими руками, его костяшки побелели.
-у меня есть... свои дела, - продолжил он, глядя вперёд. - Есть люди, с которыми я веду дела. и да, иногда эти дела бывают... сложными. это эти люди могут быть... требовательными. но это мои проблемы. это не имеет к тебе никакого отношения. Артемьев просто... он пытается тебя контролировать, вот и всё. он не хочет, чтобы ты общалась с кем-то, кроме него.
я молчала, переваривая его слова. его объяснение было уклончивым, но его тон, его взгляд - всё это говорило о том, что за его словами скрывается нечто большее. это не были просто "сложные дела". м уж тем более не просто "любопытство", как он говорил вчера. он был прав: Артемьев мог преувеличивать, но дыма без огня не бывает. слова "опасен" и "важные лица" явно имели под собой почву.