Глава 21. Чувства Лиры.
Чем ближе мы подъезжали к дому Арона, тем больше я волновалась. Я до сих пор отчётливо помнила нашу первую встречу с его отцом. Но если тогда он меня просто не замечал, то сейчас на это надеяться не стоило. Теперь я оборотень…
Оборотень. Свыкнуться с этим было очень тяжело. Арон поступил ужасно, но с другой стороны — я попыталась его понять.
После того расставания в аэропорту я не жила два месяца, а существовала. Мне не хватало его, и я, чтобы не думать о нём погрузилась в работу и учебу. И именно они помогали мне не сойти с ума. Я занималась до посинения мозга, а на работе делала все дела тщательно и проникновенно, чтобы хоть как отвлечься от мыслей о нём. После приезда я практически перестала спать, потому что каждый раз ложась в кровать, я думала о Ароне, и пыталась представить, чем он сейчас занимается.
«А чем может заниматься ночью оборотень с непомерным сексуальным аппетитом, со своей красавицей невестой?».
Ответ был очевиден, и я сходила с ума.
Сказать, что меня душила ревность — это ничего не сказать. А сознание того, что они скоро поженятся меня медленно и верно убивало. Промучившись так несколько недель, я нашла себе еще и подработку на дому . Это и помогло мне выжить в тот момент и не лишиться рассудка. Работа и учеба занимали всё моё время, и порой сил хватало только на то, чтобы доплестись до кровати и, рухнув в неё, моментально заснуть.
Когда же Арон опять вернулся в мою жизнь, я начала разрываться на две части. Разумная часть меня требовала прогнать его и забыть, потому что он сразу дал понять, что приехал ненадолго и я, боясь, что если опять пущу его в свою жизнь, то потом уже никогда не смогу без него, и никакая работа и учеба меня уже не спасут. Я честно пыталась противостоять его обаянию, и даже пошла на отчаянный шаг и приняла приглашение на день рождения одного из своих коллег по работе, и собиралась пойти до конца. Правда, в тот вечер мне пришлось выпить не один бокал вина, чтобы набраться смелости и намекнуть ему, что я готова не только посидеть в ресторане, а готова поехать и к нему.
Мне казалось, что если я проведу ночь с ним, то таким образом сожгу за собой все мосты, и Арон, испытывая ко мне отвращение, уедет. Хотя вторая моя половина кричала и билась в агонии, когда мы шли к такси, потому что не хотела терять Арона. И когда рядом с нами появился сам Арон, я испытала двоякое чувство, с одной стороны я была рада его появлению, а с другой стороны — я была зла на него из-за того, что он бесцеремонно вмешивается в мою жизнь. Одно я знала точно в тот момент — Арон слов на ветер не бросает, и смерти своему коллеге я не желаю.
А дома… Дома я сдалась. Я на самом деле собиралась пожить у подруги, и готова была любыми способами вырваться из квартиры, и мне казалось, что меня ничего не остановит. Я ожидала от Арона чего угодно — злости, ярости, насилия, но никак не тех слов, что я нужна ему, пусть и ненадолго. А нежность в его голосе лишила меня способности к сопротивлению. В тот момент я окончательно сломалась, и разрешила себе побыть счастливой хоть несколько месяцев, прекрасно понимая, что за это мгновения счастья потом всю оставшуюся жизнь буду расплачиваться душевной болью. Я запретила себе думать о будущем, и старалась жить только сегодняшним днём.
Но всё оказалось сложнее. Меня ранили, а потом проблемы стали расти как снежный ком — попытка похищения, авария и обращение.
Я до сих пор не знала, как мне относиться к обращению. Арон поступил как эгоист, обратив меня без моего согласия, но ведь теперь я смогу быть рядом с ним, и моя мечта исполнилась. Хотя и понимание этого пришло совсем недавно. А когда только это всё началось, я испытывала жгучую ненависть к нему.
Когда он меня разбудил и сказал, что собирается сделать, я готова была убить его, и сопротивляться до последнего, но как сопротивляться физической силе оборотня, будучи связанным человеком? А когда он меня развязал, я решила выброситься из окна, потому что не представляла себя оборотнем, но Арон не дал мне этого сделать, а потом мне уже было не до этого. Я оказалась в аду. Мне казалось, что меня варят в кипящем масле, одновременно с этим разрывая меня на кусочки и ломая мне все кости сразу. Болело абсолютно всё, и я уже ни о чём думать не могла. Я всю жизнь буду вспоминать своё обращение. Мне казалось, что эта боль никогда не отпустит меня и, меня будут вечно терзать в этом пекле. Потом я с удивлением узнала, что это длилось только полтора часа. Мне же казалось, что это длилось не меньше недели.
После пробуждения желание убить Арона не убавилось, но когда он вслух произнёс, что это уже необратимо, меня как будто окунули в прорубь с ледяной водой. Я вдруг отчётливо поняла, что я уже ничего не могу с этим поделать, и бесполезно драться с ним или ругаться — ничего уже изменить нельзя. Мне хотелось только одного — умереть, потому что мне казалось, что я не смогу жить в теле оборотня. Я просто легла на кровать и стала ждать, сама не знаю чего. Может того, что за мной придёт Марго, или того, что я просто умру от голода, или удобного случая, чтобы сбежать от Арона. Я видела, как умирают оборотни и самым верным способом посчитала сбежать от Арона и положить голову на рельсы под любой из поездов. Но была одна вещь, которая меня удерживала.
Арон никогда раньше не говорил, как ко мне относиться, а перед обращением и после пробуждения всё время говорил мне, что любит меня, и пытался объяснить мне свой поступок. Отбросив злость и ярость, я попыталась его понять, и спросила сама себя: «А как бы я поступила на его месте? Тоже обратила бы его?». Ответа на свой вопрос я так и не нашла. Точно я знала только одно, что в любом случаи не вела бы себя таким образом. Я попыталась бы с ним поговорить, убедить его стать оборотнем по собственной воле. Но с другой стороны, и Арона можно было понять — мне грозила опасность.
К тому моменту, как Арон принес в комнату обворожительно пахнущий бифштекс, я окончательно запуталась. Одна часть меня понимала, что у него не было другого выхода, а другая часть злилась, что он так сделал, не спросив моего разрешения. Но когда я учуяла запах мяса, я поняла, что все-таки я уже оборотень и от этого никак не отвертеться. До обращения я не была особым фанатом мяса, почти его не ела, но в тот момент мне ужасно хотелось съесть тот прекрасный кусок мяса.
И я сдалась! Когда первый кусочек мяса попал мне в рот, я испытала такое пищевое возбуждение, что остановиться хоть на секунду мне казалось невозможным.
К тому моменту, когда я вышла из душа, я окончательно смирилась с тем, что я оборотень. Меня злило только одно — то, что Арон обратил меня таким варварским способом, не спросив моего мнения, и начала уже придумывать для него маленькие козни, чтобы наказать его.
Но когда я услышала разговор Арона с матерью, все мои мстительные планы сразу выветрились из головы, и мне стало не по себе. Я была настолько зациклена на себе, что не задумывалась о том, чем грозит Арону моё обращение, и когда он мне всё объяснил, я почувствовала стыд. Он сейчас находился меж двух огней. С одной стороны — я, со своим недовольством, а с другой стороны — его родители и весь клан. Вся злость мгновенно испарилась.
Я любила Арона и, вспомнив первые дни нашего с ним знакомства, и его отношение к людям, я подумала, что, наверное, и ему было тяжело решиться на моё обращение, тем более что он знал, каковы будут последствия. В тот момент вся злость отошла на второй план, и я решила для себя, что не буду устраивать ему скандалы, потому что впереди у него и так не простой разговор с отцом, и он многим пожертвовал ради меня. И его жертва была намного больше моей. Я получала счастье, его любовь, детей, а он терял своего отца и положение. Хорошо, что его мама приняла меня, и даже как он сказал, она была очень рада.
На фоне того, какие последствия были для Арона, мои терзания были ничтожны. И потом, я всегда знала — для того чтобы что-то получить, надо чем-то и пожертвовать. Ничего в жизни не даётся просто так.
Решение было принято. Я редко сожалела о сделанном, потому что не видела в этом смысла. Зачем мучить себя тем, что невозможно уже исправить. Оставалось только идти вперёд, и поддерживать Арона, потому что именно для него сейчас наступал тяжёлый период.