2
Прошло около трех лет. Я закончил учебу в университете, и устроился на работу в пыльном сером офисе на не менее пыльную и серую работенку. За эти три года я изменился, стал молчаливым и не таким безрассудным, как был раньше. Первый год был для меня особенно тяжелым. Чужой город, чужой универ, чужая жизнь. Но раны затягиваются, затянулась и моя, оставив глубокий шрам. И чужое стало родным. Я уже не стал кидаться от людей, пытающихся дотронутся до меня, просто по-дружески хлопая по плечу или протягивающих руку для рукопожатия. Я нашел свой поток серой массы обычных людей, ничего не ожидающих от своей скучной жизни. Простое существование с перерывами на обед и сон. А раньше я спешил жить, глотал в себя все краски и эмоции, который меня окружали. Сейчас цвет этих красок просто потускнел и я не замечаю ничего в круговороте быстрой жизни.
На второй год я стал улыбаться. Своему отражению, преподавателям в универе, девушкам на улице. Жизнь стала приобретать краски, а я стал забывать причину отсутствия цвета в моей жизни. Через два года я стал весьма популярным среди прекрасной половины моей группы, если честно даже среди парней. Видимо моя «смазливая рожа» и «аппетитный зад», как сказал один гомофоб, не давала покоя гомосекам и здесь. Я относился к этому спокойно. Пару раз бегал на свидания с девчонками. Но не вязалось со всеми. Наверное, для отношений было еще рановато. Меня это не расстраивало. По - видимому, я надеялся на будущее.
На третий год я познакомился с Хинатой. Это самый чистый человечек во Вселенной! Она любила, любит и будет любить меня, как в последний раз дышат воздухом. Она мне нравилась. Честно! Она была не такая, как все остальные, она видела меня изнутри. Ей я рассказал о своем прошлом, о друге, которого я считал лучшим, о его поступке, о своей разбитой жизни… Она была в ужасе… Но отношения ко мне, как к жертве изнасилования, не изменила. Я был ей за это благодарен. Не всегда встречаешь таких людей. Хината была уникальной. Но эта уникальность попала не к тому в руки. Я не смог ей воспользоваться. Может быть, у нас с ней что то бы и получилось, но ей суждено встретить человека лучше чем я, такого, который сможет устроить ей светлое будущее, спокойную и счастливую жизнь и не менее счастливую старость. А я не такой! Мне нужно было настоящее, а не будущее. Я жил мгновениями сегодняшнего дня! Я сказал ей об этом. Вы думаете, что что-то изменилось?! Ну, теперь мы не спим в одной кровати. Но живем вместе. Она не уехала от меня, живет в моей квартире, да я и не хочу, что бы она уехала. Просто любовные отношения - это не для нас. Между нами особые чувства, как между братом и сестрой.
Так пролетел третий год.
Живя с Хинатой, я понял, что такое иметь семью. Что значит любить своих родных. У меня никогда не было родителей. Я воспитывался, то дядей, писателем – развратником, то тётей, главой города, бизнес - вумен, то жил один. А теперь у меня была сестра. И я ей всегда буду благодарен за помощь. Я сменил работу, рос в коллективе, заслужил уважение, престиж и довольно кругленькую сумму зарплаты. В общем, мы не бедствовали, жили, как пожелает душа. Иногда ездили за границу. Сейчас она встречается с молодым человеком, счастлива и цветет изо дня в день. Я рад за неё.
Сердце в моей груди стало биться в спокойном ритме, в унисон с моей простой жизнью. У меня было все, что я хотел: своя небольшая квартирка почти в центре города, машина, которой я пользовался очень-очень редко. Все – таки, я предпочитаю машинам мотоциклы. Когда едешь на мотоцикле, кажешься свободным, как ветер, даже душа вырывается из плена тела и парит в небе, рядышком. Еще у меня был мини-бар, с напитками, какие только может пожелать душа. Пил ли я их? Конечно, пил. По праздникам, например. А еще у меня был кот. Такой противный кот, которого я назвал Лис. Жирный Лис. Ленивый Лис. Старый пердун и любитель ласковых прикосновений к своей пушистой шерстке рыжего яркого цвета. Он был моим солнцем, когда тучи заслоняли небо. Он грел меня по ночам, будил утром своим шершавым языком и громким мяуканьем.
А еще…Саске. Он снова возвращался в моих мыслях. Снова овладевал моими эмоциями, доводил до ужаса. Саске стал моей болезнью. Причем неизлечимой, страшной болезнью, пожирающей клеточку за клеточкой в моем организме. Начались кошмары, начались истерики по вечерам. И все из - за того, что мне показалось на улице, что я вижу Его. Проклятого Учиху! Такого же надменного и самовлюбленного, взирающего на меня с высоты своего полета. Я задыхался от собственных слез. Я не позволял себе рыдать. Хината могла бы что то заподозрить. А я не мог…допустить этого, что бы она волновалась из – за меня. Это казалось как то не по - мужски.
И я решил переехать. У Хинаты была своя жизнь. У меня своя. Я был безумно рад тому, что у нее все сложилось. Она этого действительно достойна. Мужчина ей попался хороший. Немного холеный, работяга – карьерист, который мечтал о ребенке. Я был не против племянника. Но факт того, что у меня, нет даже девушки, немного удручал. И я решил переехать в другой город. Не показывать Хинате свои слабости.
Я не выбирал куда переехать. Я прибыл сюда с карнавальным шествием. Меня принес ветер, не по зиме теплый ветер, полнящийся горячими запахами жарящихся лепёшек, колбасы и посыпанных сладкой пудрой сладкий пирожных, которые пекут на раскалённой плите прямо у обочины дороги. Люди, толпящиеся по обеим сторонам узкой центральной улицы, радуются празднику, тянут шеи, чтобы увидеть огромную фигуру из огромных пластов цветного пенопласта. Я впервые оказался в карнавальном шествии. Но это мне безумно нравилось. Веселые лица, веселые глаза. Это все было моим! Таким родным. Я словно вернулся домой, после долгого путешествия.
И я решил здесь остаться. Начать новый отрезок жизни. Думаю, здесь удастся вывести все шрамы и окончательно забыть то, что темной капелькой сочилось в моей душе.
Газа не было, но зато было электричество. В первый вечер при свете оранжевой люстры я напек себе вкусных лепешек, и поужинал, используя в качестве тарелок старый журнал, поскольку мой багаж обещали доставить не раньше следующего дня. Домик, что я арендовал, был уютен, хоть и стар. По своему красив и горделиво возвышался на короткой улочке слева от церкви.
Да, я привык к дороговизне большого города. Это было заметно по моему не доверительному отношению ко всему, к примеру, к тем же ценам, которые в этом небольшом городке были не такими большими.
Городок был красив. Мне нравилось в нем все, начиная от тенистых узеньких переулочков, до большой площади с внушительного размера фонтаном. Множество магазинчиков, три или четыре кафешки. Церковь темно коричневого цвета, горделиво, но как то холодно возвышавшаяся на холме. Лабиринт дорожек в парке, миленькие лавочки из дерева, покрашенные в зеленый приятный цвет.
И мой новый дом. Не слишком большой, в один этаж, с шестью комнатами и чердаком. Я знал, что быстро здесь приживусь. Это было легко, даже легче, чем порезать себе вены. Через какие - то две недели я чувствовал себя своим в этом чудесном месте, созданном для воплощения мечтаний.
Да. Мне хотелось воплотить свои мечты в реальность. Найти свою любовь. Настоящую. Искреннюю. Преданную. Завести семью, детей, и жить - поживать до конца своих дней. Мне 23 года, почти 24. Думаю, вполне нормальный возраст для того, что бы стать отцом.
Я улыбнулся своим мыслям и пошел кормить кота. Лис прибыл со мной. Ну, не мог же я его оставить одного. Мне бы совесть не позволила дальше жить с таким грузом. Хината просила оставить его ей, но я отказался. Он мое единственное родное существо, после нее, конечно. Я кормил его печеньем, растолченным в теплом молоке, и гладил по длинной шерстке.
Он был таким же забавным, как и всегда. Лизал мне нос, когда я наклонялся к нему и терся об ноги. Ночью залазил на меня и, уместившись где то в районе живота, засыпал.
Я почти забыл и Его. Но… Это было самым жалким обманом. При чем обманывал я ни кого то, а себя. Днем я смеялся, танцевал у плиты, бездарно, правда, но танцевал, ходил на новую работу, а ночью погружался в пучины собственных страхов. Зачем то прокручивал в голове картинки из прошлого. Вспоминал его фразы. Он любил меня? Это было жалкой пародией на правду. Он лишь насмехался надо мной… Я раскидывал подушки по комнате, зарывался в одеяло и плакал. Мне было больно, как в те моменты, когда Он входил в меня снова и снова, когда кусал до крови мою шею, когда выворачивал мне до хруста руки. Эта боль была где то в районе сердца. И она была страшнее всего. Я не мог от нее избавиться, хоть и вырывал из себя все зачатки памяти о нем. Но чувства, переполнявшие меня, были сильнее. И я срывался. Шептал, что должен простить, но не мог. Шептал, что обязан отпустить Его, но Он сам не отпускал меня. …Падал опять в бездну. Орал, рыдал, сходил потихоньку с ума.
Через месяц своего появления в новом городке, я познакомился с интересной девушкой. Ее зовут Сакура. Она живет через дорогу и приносит моему коту свежую рыбу. Мы быстро подружились. Она была примерно моего возраста. Любит печь печенье и вязать носочки. Раза два я ужинал у нее дома. Она жила с родителями, они гостеприимно приняли меня и любезно рассказали о том, что местные девушки считают меня одним из самых завидных женихов в городке. Мне это льстило. Сакура одергивала маму в такие моменты, и мы все дружно смеялись, и продолжали кушать вкусный суп или запеканку.
Очень часто мы гуляли с ней по городку. Сидели на лавочке перед ее домом или наблюдали за утками, плавающими в пруду. Она так красиво улыбалась, что я иногда зачарованно засматривался на нее и возвращался к действительности только после ее прикосновения.
В один теплый вечер мы валялись у меня дома на большом диване и ели печенье, которое она сама испекла. Тепло от ее глаз, звонкий голосок, мягкие прикосновения – все это успокаивало и даже усыпляло меня.
Я смеялся над ее шутками и тискал кота, который любил сидеть на коленках в такие моменты.
Мое тело замерло, когда она коснулась своими губами моих. Я смотрел на ее умиротворенное лицо и считал секунды. В этот момент я против своей воли вспомнил Саске. Вспомнил его губы и его поцелуи. Не знаю, что на меня нашло. По телу пробежала дрожь и я немного дернулся в сторону Сакуры. Она расценила это как знак на продолжение и углубила поцелуй. Я не мог взять себя в руки, что бы ответить ей на ее просящий поцелуй. Я был поглощен мыслями о Нем.
Горькая обида поднялась в груди, я задышал чуть чаще. А в голове все возились мысли, происхождение которых меня пугало еще больше.
Помнишь, как тебя целовал Саске? Помнишь его губы? Ты же их помнишь? Очень хорошо помнишь! Помнишь его горячий рот, который однажды довел тебя до оргазма, помнишь? А свою тягучую и беловатую сперму, которую он проглотил? Ты помнишь это так же хорошо, как и то, как он насиловал тебя.
Я закрыл глаза и прервал поцелуй. Что со мной? Откуда эти непонятные мысли, выбивающие меня из колеи? Стокгольмский синдром, не иначе. Нужно с этим что то делать. Я улыбнулся Сакуре, чмокнул ее в щечку и пошел на кухню. Нужно отвлечься. Налил чаю, поставил греться суп.
…Этот вечер перевернул мое сознание. И в эту ночь я лег спать уже совершенно с другими мыслями
Неожиданно для себя, я открыл новое увлечение - создание изделий из шоколада. Я использовал сырьё самого высокого качества — брикеты шоколадной всех трёх видов: чёрной, белый и молочной. С од¬ной доставкой я получал по ящику каждого из этих видов. Шоколад следует довести до кристаллического состояния. Некоторые кондитеры брикеты не покупают, а приобретают шоколадную массу, но я открыл для себя, что люблю готовить смесь своими руками. Возня с необработанными тусклыми блоками шоколадной глазури доставляет мне наслаждение. Я забываюсь. Мне не больно. Ничего не болит! Это великолепно! Мне нравится дробить плитки вручную, ссыпая измельчённую массу в большие чугунные чаши, потом плавить её, помешивая и старательно измеряя температуру специальным термометром, пока не становится ясно, что смесь получила достаточно тепла. Завораживающий вид!
Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомство, волнующее воображение людей. Работая, я дышу полной грудью и ни о чём не думаю. Окна распахнуты настежь, гуляет ветерок. Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни. Моей жизни.
Лис посматривает на меня с подоконника, на котором сидит каждый день, греясь на солнышке. Презрительно щурится. Видимо не понимает, зачем его хозяин мазюкается в какой то бурде по самые уши, и чему он так рад. Не найдя ответа, кот отворачивается и тыкается мокрым носом в окно.
Шоколад разного размера, конфеты разной формы, шоколадные домики, шоколадные принцессы, бегемотики и слоны. Чего только я не делаю из шоколада! Чудеса, да и только! Я дарил его Сакуре, ребятне, старой соседке, относил в магазины.
По вечерам мне легче было засыпать. Я уже не дрожал, как осиновый лист, рассыпаясь на тысячи кусочков от пронзающей сердце боли. Иногда только думал, о том, что я, оказывается, ждал тех моментов, когда Саске придет ко мне и возьмет меня. Наверное, я становлюсь совсем больным. Я молчу, открыв глаза и глядя в потолок. Саске утонул, растаял в шоколаде, убеждая я себя. Вот черные, как смоль волосы, исчезают в горьком переливе шоколадных рек. Я вздыхаю. Когда нибудь настанет день, когда я уничтожу в шоколаде все свои печали и переживания. Я стану свободным от кошмаров и буду самым изысканным кондитером в городе. Я ухмыляюсь, закрываю глаза и засыпаю.
И так день за днем, неделя за неделей. Вплоть до сегодняшнего дня. Я проснулся раньше обычного и долго лежал в своей кровати, пока кот не замяукал, просясь на улицу.
На восходе розовели красные полоски. Будет ветер. Я потянулся и отправился умываться. Все – таки утро здесь просто сказочное: будто художник разлил краски по холсту, все так ярко и насыщенно. Голубые, сиреневые, красноватые, с желта, перламутровые. Краски многочисленны. Я даже цветов таких не знаю.
После обеда я опять взялся за шоколад. Мешал, разбавлял, красил. Колдовал своими методами. Работа увлекала меня, я уплывал из реальности. И даже не услышал звоночек, мелодично зазвеневший, после того, как гость вошел в дом. Я был по локти в шоколаде: нечаянно разлил полчашки. Потянувшись за полотенцем, я и заметил Его. Высокого человека, притаившегося у двери в тени занавесок. Сердце глухо ухнуло и провалилось. Я понял, кто тот незнакомец у порога. Меня сразу немного затрясло и неаккуратным движением, я разлил большую миску с шоколадом. Он был теплый и очень густой, поэтому медленно плыл по ноге и полу.
Человек подошел ближе. Да, это он. Саске. Как он нашел меня? Как оказался здесь? ОН стоял и пристально смотрел на меня. Замечал каждое мое изменение. Уделял особое внимание губам и глазам. Его уста растянулись в ядовитой полуулыбке.
- В шоколатье, значит, заделался?! – неторопливо произнес он – С чего это вдруг? Ммм?
Я молчал, не в силах произнести ни слова. Сердце уже стучало в висках. Что делать? Как реагировать? Он, все - таки мой старый друг. Единственный. Улыбнуться ему? Обнять? Или же накричать на него? Двойные стандарты. Меня душила накатившая волна боли. Ужасный страх повторения мучений заставил меня попятиться назад.
- Почему ты молчишь?- глаза Саске еле заметно улыбнулись - Не хочешь ничего сказать мне, все - таки больше трех лет не виделись – он снял тонкие перчатки с рук, пальцем подцепил из миски капельку шоколада и отправил ее в рот – Вкусный! – почти прошептал он, как будто насмехаясь – Совсем как ты.
Я втянул в себя воздух, успокаивая бешено стучащее сердце.
- Наруто, я думал, что ты умер. Тогда, после того звонка, я бросился к тебе домой, но тебя уже не было там. Идеально подстроенное самоубийство с дальнейшим исчезновением, как из нашего города, так и из моей жизни.
Он замолчал. Мне показалось, что в его черных глазах промелькнула капелька жалости. Только вот к кому?
- Что тебе нужно от меня? – выдавил я, наконец, из себя – Ты … в прошлом, ты исчез из моей жизни, я избавился от тебя. Уходи!
-Как так? Вот он я? – делая удивленное лицо, произнес мой самый ужасный кошмар – И я пришел к тебе.
- Не ко мне…- эхом проговорил я, мотая головой.
-К тебе и за тобой!
- И не за мной… Ты исчез! Ты в прошлом. Не надо меня мучить больше!
-Этого не повторится! – говорил он – Пока ты сам этого не захочешь.
- Никогда не захочу!
- Ты ведь ждал меня…я знаю! Тогда ждал, и сейчас ждал….и я нашел тебя, чтоб не потерять, Узумаки, мы ведь были друзьями, ты доверял мне. Я прошу, поверь мне как тогда, последний раз!
Он подошел почти впритык. Я чувствовал его тепло. Чувствовал его дыхание. Этого не могло произойти. Как…каааааак он меня нашел?
- Саске, ты пришел добить меня? Стереть с лица земли? Тебе мало всего того, что произошло? Я тебя ненавижу! – из моих глаз потекли слезы. Дыхание сбилось, я почти рыдал. Рука замахнулась на пощечину, но ее легко остановили.
-Шоколад…- проговорил Саске – Ты говоришь, избавился от меня… а не в память ли обо мне ты это все создавал? А? Это и есть я, Узумаки! Твои шоколадные плитки горького шоколада, глазированные сырки и конфеты с коньяком. Я жил в них. Рядом. Все это время.
Он перехватил обе мои руки и притянул к себе. Я зажмурился. В ожидании. Опять боль? Опять унижение? Я охнул от неожиданности. Меня притянули к себе, прижали к груди и обняли. Как нашедшегося ребенка. Я замер, в непонимании и все еще страхе.
- Наруто… - горячее дыхание в ухо. Мурашки от него. Я поежился, закрыл глаза – Наруто, избавь меня от этой боли, вернись в мою жизнь. Без тебя она уже не такая яркая. Слышишь? – его губы приблизились к моим, и он медленно коснулся меня, нежно, легко. Я почувствовал, как он задрожал, чуть сильнее сжал меня в объятиях.
Саске! Саске….Сааааске…
В этот момент колокольчик снова звякнул, и перед нами появилась Сакура. Быстрый взгляд на моего гостя, потом на меня.
-Сакура…- начал было я, и двинулся к ней, но Саске притянул меня обратно и повернул мое лицо к себе.
-Это так важно? – шепнул он мне.
Сакура вся вспыхнула. Кажется, она поняла все. Ее глаза расширились, она хотела, что то сказать, но… Вместо этого бросила на пол свежих карасей, завернутых в коричневую бумагу и, хлопнув дверью, ушла.
- Сакура! Ты не так все поняла…- но было поздно что либо говорить. – Черт!
Я взял полотенце и вытер руки от шоколада. Потом подобрал рыбу и с раздражением швырнул ее на стол.
-Уходи. Немедленно – сказал я, не оборачиваясь.
-Наруто…
-Я сказал - уходи!
Немного постояв, он все- таки двинулся к двери. Мои пальцы нервно постукивали по крышке стола. Уходи же, наконец, Саске! Ради Бога, уходи.
- Тебе придется выбрать – проговорил размеренно Учиха. Это заставило меня вздрогнуть – И этот выбор будет на всю твою жизнь. Подумай хорошо, прежде чем, что - либо делать… Слышишь, Узумаки?
Когда дверь закрылась, я обессилено сел за стол и упал на свои руки. Неужели это все происходит со мной? Да…Я в полном…шоколаде. Саске в чем – то прав… Шоколад не утопил мои печали, он лишь добавил им вкуса.
Напоминаю история не моя,
Вот порода мои милые 🖤