Черноцветная страсть

Мужчина, что стоял перед ним, был одет в дорогой черный костюм. Пиджак, брюки, рубашка, галстук и даже перчатки, что скрывали белизну кожи его рук – все было одного цвета. Хэ Сюань не любил ярких цветов, не желал привлекать к себе много внимания. Избегал чужого прикосновения. Кроме него. Взгляд красных, лукаво прищурившихся глаз оценивающе скользил по стоящему перед ним, едва ли не женственно стройному телу. Ох, этот скромный, отстраненный, холодный Хэ Сюань. Если бы Хуа Чэн не настоял на том, чтобы он одевался в брендовых магазинах, то этот скромник предпочел бы что-то простое. Нет. Определенно нет. Хуа Чэн желал видеть его в дорогих одеждах, чувствовать пальцами приятную ткань, когда прижимает к столу, не оставляя попыток сбежать.

– Конкурент устранен, – холодный, равнодушный взгляд янтарных глаз Хэ Сюаня направлен прямо в глаза сидящего напротив Хуа Чэна, губы которого растянулись в довольной, хищной улыбке. – Более он не потревожит нас.

– Хах. Хорошая работа. Как и всегда, – тихая усмешка срывается с губ мужчины, поднявшегося со своего большого черного кресла и направившегося прямо к своему подчиненному. – Но что-то мне подсказывает, что моя Рыбка желает иной похвалы. Верно?

Расстояние между ними неизбежно сокращалось, но Хэ Сюань продолжал стоять на месте, не выдавая никаких эмоций. Он внимательно следил за крадущимся к нему Хуа Чэном. Его дыхание было ровным. Лицо по-прежнему аристократично бледным. И только сердце начало предательски часто отбивать ритм в груди. Благо, Хуа Чэн не мог этого слышать. Но ему это было не нужно. Он знал, чего жаждет его Рыбка. Знал, что он никогда не скажет этого вслух. Эта игра нравилась Хуа Чэну даже тогда, когда знал ее исход. Хэ Сюань окажется на его столе.

– У меня много работы, – решил прервать повисшую тишину Хэ Сюань, не разрывая прямого зрительного контакта даже тогда, когда Хуа Чэн оказался до неприличного близко, пальцами медленно сжимая его галстук.

– Твоя работа заключается в том, чтобы твой начальник был удовлетворен результатом. Хэ Сюань, – в красных глаза мужчины мелькнул недобрый огонек, в то время как его пальцы резко потянули галстук, заставляя подчиненного склониться, сближая их лица так, что оба чувствовали дыхание друг друга. – Ты хороший работник. Уверен, что пару часов потраченного времени ты нагонишь быстро и все успеешь.

Ухмылка на лице Собирателя Цветов окончательно расставила точки в этом вопросе. Крепко держа галстук он, словно за поводок, потянул за собой Рыбку, после чего резко развернул его, заставляя ягодицами упереться в крепкий стол, не раз познавший тяжесть веса мужчины. Наконец-то холодный взгляд янтарных глаз начал меняться. В нем отразился тот самый огонек, который стал виновником происходящего. Хэ Сюань всегда был сдержанным, даже по части плотской любви. Сколько бы Хуа Чэн не пытался поймать его, сколько бы ни отправлял Инь Юя следить за ним, ни разу он не был пойман ни с девушками, ни с парнями. Холодный, словно ледяная глыба. Равнодушный, словно камень. Хуа Чэн уже практически поверил, что его Рыбка действительно не испытывает никаких чувств, пока не поймал яркий, горячий взгляд одним прекрасным вечером. Тогда Собиратель Цветов был не один. И действительно думал сорвать цветок одной возможной клиентки, таявшей на его руках и жаждущей его любви, невзирая на находящегося рядом Хэ Сюаня. Тогда, когда его губы касались нежной, ароматной шеи, Хуа Чэн поднял взгляд на своего подчиненного и заметил в его глазах... жажду! Кажется, в этот момент у него самого едва не сперло дыхание, но напряжение в брюках ощущалось явно. В ту ночь не клиентка оказалась в его постели, а Хэ Сюань. Все такой же молчаливый и сдержанный, он лишь жарко выдыхал под натиском Хуа Чэна, но его тело говорило само за себя.

Эта игра продолжалась и по сей день. Хэ Сюань вел себя так, словно между ними ничего не было, ни один мускул на его лице не дрогнул, стоило им встретиться на следующий день. Этот мужчина прекрасно держал маску безразличия, скрывая знойный жар под ней.

Хуа Чэн расстегнул пиджак, чуть приспуская его с плеч Хэ Сюаня, и перешел к пуговицам на рубашке, желая обнажить острые ключицы, которые он больше всего любил покрывать метками принадлежности. К сожалению, шея была недоступна. Не потому, что запрещал или не желал его подчиненный. Причина тому была до банальности проста. Хэ Сюань часто выступал в роли его личного представителя в высших кругах. И отметины в таком обществе были, мягко говоря, неуместны. Он развел края рубашки, обнажая белизну кожи, видя, как тяжело и часто начала вздыматься и опускать его грудь, когда его запястья внезапно крепко сжали, останавливая и заставляя медленно поднять глаза, встречая слегка подтаявший взгляд.

– Дверь, – негромко, но настойчиво произнес Хэ Сюань. – Она не закрыта.

Хуа Чэн медленно сомкнул глаза, довольно усмехаясь, чтобы спустя секунду, уверенным, жестким взглядом пригвоздить свою Рыбку к месту. Он высвободил руки и грубо сжал его подбородок, заставляя чуть приподнять голову. Все это время Собиратель Цветов не разрывал зрительного контакта, а с его губ не сходила хищная, властная улыбка.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Хэ Сюань. Думаешь, я не чувствую твоего желания? Ты жаждешь, чтобы кто-нибудь увидел. Узнал, что ты принадлежишь мне. Только сил сказать об этом, признаться самому себе, по видимому, не хватает. Или я не прав?

Свободная рука Хуа Чэна опустилась вниз, чувственно прижимаясь к паховой области. Вновь довольный смешок нарушает повисшую тишину. Очерчивая пальцами выпуклость, что образовалась поверх брюк из-за окрепшего, к слову, неплохо размера вожделения, Собиратель Цветов провел кончиком языка влажную дорожку по острой линии подбородка, чтобы, подобравшись ближе к губам, заключить их во властный требовательный поцелуй, ломающий оборону Хэ Сюаня.

Лишь только когда им обоим стало не хватать воздуха, Собиратель Цветов немного отстранился, заглядывая в начинающие тускнеть под пеленой возбуждения глаза. Хуа Чэн знал слишком хорошо свою Рыбку. Его желания, которые он не может озвучить.

– Кто бы мог подумать, что ты такой извращенец, – разогревал его Собиратель Цветов. – Нравится, когда тебя берут «силой». Заставляют. Хотя... Ты ни разу не сопротивлялся. Хэ Сюань, скажи, как давно ты мечтал оказаться подо мной? Почувствовать мой член внутри себя?

Ожидаемо в ответ была тишина. И только потускневшие от охватившей похотливой жажды глаза неустанно смотрели на своего «мучителя».

– Разогрей меня, Рыбка моя, – шептал в самые губы Хуа Чэн. – Я хочу почувствовать твои губы на своем члене прежде, чем возьму тебя на этом столе. Снова.

Горячий, красноречивый выдох сорвался с губ Хэ Сюаня. Его лицо начало приобретать легкий оттенок румянца, пока сердце усиленно разгоняло жар. Он опустил руки на грудь Хуа Чэна, чтобы чуть грубо оттолкнуть от себя. Сопротивлялся. Даже желая его внимания, его власти, Рыбка сопротивлялся. Любой другой мог подумать, что он просто набивал себе цену. Но только Хуа Чэн понимал, что Хэ Сюань всегда был таким. Он не мог принять поражение даже тогда, когда чужой член безжалостно вторгался в растянутое нутро, едва ли не срывая с губ так тяжело сдерживаемые стоны.

И Хуа Чэн не сопротивлялся. Отступив на пару шагов, он растянул свои губы в лукавой, лисьей улыбке, наблюдая за тем, как Хэ Сюань оттолкнулся от стола и медленно опустился перед ним на колени. На этот раз горячий выдох сорвался с губ Собирателя Цветов. Он не нуждался в дополнительной ласке. Этот мужчина, что находился подле него, возбуждал сильнее любого афродизиака. Он стал своего рода сортом наркотика, на который Собиратель Цветов подсел окончательно. Хуа Чэн сомкнул глаза и чуть запрокинул голову, желая полностью отдаться ощущениям. Он знал, что Хэ Сюань снимет перчатки, изучив предпочтения своего партнера. Чувствовал, как уверенно, но вместе с тем осторожно все ещё холодные пальцы подчиненного разбираются с его ремнем, а после пуговицей и ширинкой, как чуть приспускает его брюки, чтобы было удобней достать то, к чему он так стремился.

Хэ Сюань делал это не в первый раз. Но даже тогда, когда Хуа Чэн впервые склонил Рыбку к оральным ласкам, он поймал себя на мысли, что сосет он так же хорошо, как и пытает своих жертв, всегда добиваясь нужного результата. Эта ассоциация в его голове промелькнула случайно, вновь вызывая широкую улыбку. Горячее дыхание опалило головку освобожденного, уже крепкого члена. Хэ Сюань как всегда тянул, словно собираясь с силами, решаясь прикоснуться к ней своими губами, которые всегда преждевременно облизывал.

И вот губы коснулись чувствительной кожи, горячий язык заскользил по уздечке. Хэ Сюань не брал сразу глубоко. Он обсасывал головку, крепко обхватывая ствол пальцами и скользя ими по всей длине. Дразнил, подлец. Как только губы выпускали столь чувствительную часть тела, чтобы языком пройтись по всей длине вниз, спуститься к мошонке, Хуа Чэн ощущал легкую прохладу, но тут же забывал об этом, стоило только Хэ Сюаню переключиться на яички, обсасывая каждое из них, пока пальцы продолжали надрачивать возбужденную плоть. Горячий, нетерпеливый выдох срывался с губ Хуа Чэна. И в этот самый момент в груди Хэ Сюаня разлилось по всему телу приятное тепло. Их жажда была обоюдной. Их страсть – безумной. Он не испытывал стыда, но утопал в до сих пор непривычном чувстве легкого стыда и неуверенности в собственных чувствах. Было ли это просто взаимное удовлетворение потребностей друг друга? Или в этом скрывалось нечто большее? Лишние мысли, которые Хэ Сюань отбросил, вновь поднимаясь по стволу члена вверх, чтобы перейти к самому вкусному действу.

Его губы скользили по увлажнившемуся от собственной слюны члену, который проникал глубоко внутрь, головкой касаясь его глотки и заставляя ее инстинктивно сжиматься. Непозволительно громкие в тишине гортанные звуки растекались по комнате. Горячее, сбившееся дыхание опаляло нежную, чувствительную кожу лобка всякий раз, когда Хэ Сюань глубоко брал крепкий член Хуа Чэна и замирал, позволяя тому насладиться жаром своего рта. Его глаза блестели от выступающих непроизвольно капель слез. И в награду за все эти старания, Собиратель Цветов издает тихий стон, опуская ладонь на затылок своей Рыбки, мягко сжимая волосы. Совсем скоро он прервет эту сладостную ласку, чтобы ворваться в более узкое, место, которое Хэ Сюань наверняка не разминал.

Они оба были раскалены до предела. Казалась, сама комната нагрелась от возросшего градуса их тел. Когда дверь кабинета со специфическим щелчком замка открылась, и внутрь вошел Инь Юй. Стоило только ему поднять взгляд, как он тут же замер на месте, не зная, что было лучше предпринять: уйти или остаться. Сердце Хэ Саюня пропустило удар, в то время как ладонь Хуа Чэна надавила на его затылок, не позволяя отстраниться. По его спине пробежался неожиданно приятный табун мурашек, напряжение внизу живота возросло, заставляя новым каплям предъэякулянта смочить ткань его нижнего белья. Упираясь ладонями в бедра Собирателя Цветов, Хэ Сюань поднял влажный от слез взгляд, встречая едва ли не горящие пламенем красные глаза Хуа Чэна, откровенно наслаждающегося сложившейся ситуацией.

– Эм... Я... Наверно загляну позже, – тихо сказал Инь Юй, собираясь уйти и закрыть за собой двери, но тут же замер, стоило только услышать голос своего начальника.

– Разве я тебя сейчас отпускал? – не оборачиваясь, спросил Хуа Чэн, чуть ослабляя давление на затылок Хэ Сюаня, но стоило тому немного отстраниться, надавил вновь, безмолвно намекая продолжать, и тот продолжил. – Что-то случилось?

– Да, – опустив глаза, уверенней ответил подчиненный. – Вас желают видеть через полчаса в зале для совещаний. Вопрос серьезный.

– Хорошо. Я буду. Свободен.

Инь Юй поклонился, хоть его начальник так и не обернулся, продолжая наблюдать за своей Рыбкой, и вышел, закрыв за собой дверь. Пальцы Хуа Чэна болезненно сжали волосы покорно продолжающего сосать его член Хэ Сюаня, но это не помогало. Румянец, что внезапно окрасил бледные щеки его Рыбки, сводил с ума, заставляя узел внизу живота натягиваться. И Хэ Сюань это чувствовал, ощущал, как набухает мужское естество, едва помещаясь внутри. Скулы безжалостно сводило, собственно возбуждение опьяняло. Казалось, ещё немного, и он сам сорвется, издаст жалобный стон, когда горячее семя выстрелило ему в рот. Вжимая пальцы в бедра Хуа Чэна, Хэ Сюань принял все и, прежде чем выпустить член изо рта, сделал несколько новых движений, чтобы продлить ощущения своего партнера.

Горячо и сбивчиво дыша, Хуа Чэн отпустил волосы своего подчиненного, вновь хватаясь за его галстук и, потянув наверх, заставил его подняться. Он заключил его припухшие губы в жарком поцелуе, вновь вжимая в стол и не стесняясь привкуса собственного семени. Целовал и покусывал их, властно врывался внутрь, заключая язык в своеобразный танец.

– Нужно быть осторожным со своими желаниями, Хэ Сюань, – усмехнулся в самые губы Хуа Чэн, беря лицо своего любовника в ладони и проводя большим пальцем по горящей щеке. – Они имеют свойство сбываться. Жду сегодня вечером у себя дома. Не люблю оставаться в должниках. Это твоя прерогатива. А пока... Свободен.