Сладкая страсть

Топот ног эхом разнёсся по комнате, сопровождаемый стонами и всхлипами, приятно ласкавшими слух. Переплетающиеся ароматы дурманили голову, мешая здраво мыслить. Со стола взмахом руки были сметены все документы и отчёты о последних миссиях против демонов.

— Ха-а! — услышал он очередной стон, продолжая жадно, беспорядочно целовать шею омеги.

Кончики пальцев покалывало от переизбытка чувств, которые хотелось куда-нибудь выплеснуть. Во рту скапливалась слюна от пьянящего аромата. Губы безжалостно кусали нежную кожу, желая получить как можно больше — альфа позволял омеге быть собственником.

— Черт... — самообладания оставалось всё меньше с каждым тиканьем часов на стене. Дрожащие от возбуждения руки Камадо то зарывались в волосы Санеми, то придерживали его за щёки для глубокого поцелуя. Стройное тело Танжиро прижималось к такому же сильному телу Шинадзугавы. Их феромоны смешивались в единый аромат, от которого хотелось таять.

Санеми с чмоканьем оторвался от губ Танжиро, усадив того на стол. Обхватил бёдра омеги, создавая трение. Камадо, прикрыв рот рукой, застонал, совершенно забыв, что альфа не любит, когда он заглушает свои звуки.

Пусть слышат все.
Особенно этот придурок Гию.
Все они должны знать, с кем Камадо.

Шинадзугава убрал руку омеги, припадая к мягким, сладким губам. Наполнил комнату своим ароматом сухой древесины, слыша своё имя в очередном стоне. Альфа бесцеремонно расстегнул чужой ремень, желая обладать им прямо сейчас. Без малейших колебаний.

Его омега тёк, заполняя своим запахом просторную комнату. Скулил, прося больше прикосновений, ласк и жадных поцелуев. Пытался свести колени, между которыми находился нетерпеливый альфа.

Шинадзугава старался избавиться от чужой одежды как можно быстрее, но путался в ней. Танжиро обвил ногами поясницу альфы, призывая не спешить. Затянул в долгий поцелуй, в котором Санеми таял. Он углубил его, прижимая Камадо ближе к себе.

Жар двух обнимающихся тел пробирал до дрожи, заставляя вздыхать от новых ощущений. Шинадзугава любил резко и быстро, а Танжиро — медленно и лениво. Они находили в своих отношениях золотую середину, которая удовлетворяла обоих.

Альфа снял рубашку под голодным взглядом омеги, который тут же прикоснулся руками к его плечам и поцеловал дёргающийся кадык. Санеми глухо рыкнул, прикрывая веки от лёгких, почти невесомых поцелуев по ключицам. Ему нравилось, когда Танжиро уделял ему столько внимания.

Омега посасывал один сосок, другой рукой массируя второй. Наигравшись, переходил к засосам и шрамам, бережно целуя каждый из них. И всё же специально проводил кончиком языка по чувствительным местам альфы, слушая тихие стоны. Камадо любил вырисовывать узоры пальцами по бокам Санеми — табун мурашек пробегал по телу, а Танжиро довольно хмыкал.

Шинадзугава целовал долго, так что хрящики ушей начинали гореть. Ладони его были поразительно горячими, казалось, оставляли ожоги. Камадо вздрагивал, когда альфа создавал между ними более ощутимое трение. Тело пробирала крупная дрожь, а с губ срывался удивлённый всхлип.

Комната наполнилась двумя тяжёлыми дыханиями, смешанными со стонами альфы и омеги. Шинадзугава зарылся пальцами в тёмные волосы цвета спелого граната, когда влажный язык Камадо коснулся его уха, а следом опалил горячим дыханием. Санеми оттянул волосы назад, заставляя посмотреть на себя.

Его глаза полны похоти, желания и страсти, но, пересиливая себя, он продолжал заигрывать с альфой. Санеми не отставал, изучая руками сильное тело Танжиро, выгибающееся навстречу ласкам. Шинадзугава чувствовал мурашки на спине Камадо, проводя двумя пальцами вдоль позвоночника.

Они одинаково любили дразнить друг друга прелюдиями, но по-разному были терпеливы. Санеми снова и снова оставлял дорожку влажных поцелуев от шеи до пупка омеги, возвращаясь обратно и оставляя множественные засосы с отпечатками зубов. Танжиро раз за разом обнимал его за шею, нарочно произнося имя альфы сладким, полным страсти голосом.

С тел постепенно исчезала одежда, а возбуждение продолжало расти. Терпеть становилось невыносимо, когда запахи мокрой травы после дождя и древесины переплетались в шлейф влажного мшистого дерева. Он так глубоко забирался в лёгкие, что Санеми ассоциировал его с отдельным миром.

Их миром уединения...

Камадо ответил на неторопливый поцелуй — их языки изучали друг друга. На лбу выступила испарина от температуры тела и близкого контакта. Санеми нравилось, когда дрожащие пальцы Танжиро хватались за его крепкие плечи.

— Почему... — начал Шинадзугава между поцелуями, — почему ты не сказал, что у тебя должна начаться течка? — омега застонал от ощутимых укусов Санеми на предплечьях.

Он не любил ждать, а ещё больше не любил, когда Камадо молчал о своих циклах течки до последнего. Альфа боялся, что однажды омега окажется не с ним, и от этого неприятного ощущения в груди закипала злость. Только непонятно на кого: на себя или на Танжиро?

— Я был на задании! — всхлипнув от собственнических прикосновений Санеми, ответил Танжиро.

Шинадзугава уложил Камадо на спину — на твёрдую поверхность стола, внимательно изучая тело омеги взглядом. Тот выглядел слишком развратно, привлекательно и красиво... Чего только стоили влажные от слёз глаза, которым Санеми доверял — видел, что он — единственный желанный альфа.

— Если бы... — мужчина поцеловал внутреннюю сторону бедра Танжиро, — меня не было рядом? Если бы этот придурок Гию ошивался где-то поблизости? — он не контролировал исходящее из горла рычание — злился на омегу. — Ты бы также отдался?

— Н-нет! — Камадо смог лишь протяжно простонать, когда Санеми, обнажив клыки, продолжил метить своё.

Аромат течной омеги дурманил разум так сильно, что Шинадзугава не старался контролировать себя. Ревность без причины становилась поводом для выброса феромонов. И он видел, как жадно Танжиро их вдыхал.

Часто вздымающаяся грудная клетка Камадо; влажные от слёз глаза и подрагивающие ресницы; искусанные и влажные, уже успевшие опухнуть губы — отдельное удовольствие для альфы. Всё тело омеги стало явным доказательством того, насколько Санеми любил метить своё. Каждый сантиметр этого тела принадлежал одному Шинадзугаве, и он ни за что не позволил кому-то другому хотя бы на это надеяться.

Санеми снова поцеловал глубоко, по-собственнически, касаясь второй рукой влажной головки члена Камадо. Впитывал словно губка все стоны партнёра, извивающегося на столе под ним. Бёдра Танжиро дрожали от напряжения, а смазки становилось только больше. Шинадзугава посмотрел в глаза омеги, в которых не было и искры понимания происходящего, и сам почувствовал, что находится на грани.

Танжиро громко застонал, как только Санеми начал более интенсивно двигать рукой, словно издеваясь. Мысли в голове путались, оставалось лишь одно яркое понимание — он хотел альфу. Но податливое тело продолжало извиваться в умелых руках Шинадзугавы, совсем не слушаясь. Все его ласки начинали казаться пыткой, сладко отзывающейся приятной болью внизу живота.

Санеми играл с сосками Камадо. Вся злость и ревность будто испарились, стоило только подумать, что омега на всю следующую неделю будет только с ним. Никто не посмеет подойти к комнате во время их уединения. Шинадзугава позаботится об этом.

Танжиро вскрикнул, царапая гладкую поверхность стола ногтями, и кончил — Санеми характерно усмехнулся. Он собирался взять своё сполна, находясь на слишком тонкой грани самоконтроля и возбуждения. Несмотря на то, что омега обмяк и мелко вздрагивал после оргазма. Камадо не успел прийти в себя, но наблюдал, как его семя пробуют на вкус, смотря прямо в глаза. В голове что-то щёлкнуло, и омега заёрзал на столе, выпрашивая ещё.

Ничего, кроме инстинкта ими не движет, подумал альфа. Если капризный омега хочет внимания, то Шинадзугава сделает всё, чтобы его удовлетворить. Видя, что Танжиро готов к продолжению, он не стал отказывать себе в дальнейших действиях. Ввёл сразу два пальца, которые легко скользнули внутрь.

Санеми надавил на нужное место, наблюдая за мгновенной реакцией Камадо — тот выгнулся, а рот открывался и закрывался в попытке вздохнуть — в воздухе повисло удивление, за которым последовал стон наслаждения. Альфа коротко поцеловал шею омеги, вводя третий палец, и убедился, что Танжиро готов — его даже почти не пришлось растягивать.

У него самого болезненно пульсировал член, прикосновения к которому отзывались дрожью в пальцах и затягиванием тугого узла внизу живота. Шинадзугава неторопливо начал входить, стискивая зубы, пока омега сжимался. Смазки было много, облегчая скольжение внутрь. Этого едва хватало, чтобы альфа не кончил практически сразу.

У них давно не было секса.

Как только Шинадзугава оказался внутри Камадо, они замерли на некоторое время. Переполняющие эмоции заставили альфу отключить разум, подталкивая прислушиваться к инстинкту. Он осознавал, что не может пометить Танжиро против воли, но клыки неприятно чесались.

Хотелось пометить...

Санеми дразняще медленно начал двигаться, наблюдая за метаниями Камадо. Ему нравилось смотреть на густо краснеющие щёки; на руки, хватающиеся за края стола над головой и сбоку; на мокрые от пота пряди волос и на всю остальную красоту Танжиро. Альфа сходил с ума, когда Камадо нагло скрещивал ноги на его пояснице, давая понять — можно.

Постепенно комната наполнилась шлепками бёдер об ягодицы и громкими стонами, перемежающимися с довольными рыками альфы. Танжиро запрокинул голову назад, предоставляя больше места для влажных поцелуев. Стол скрипел под давлением двух тел, но до слуха едва доносилось что-то, кроме шлепков и двух тяжёлых дыханий. Запах мшистого сырого дерева настолько заполнил комнату, что уже невозможно было различить, где чей.

Камадо старался двигаться навстречу, но быстрые толчки Шинадзугавы почти не позволяли этого сделать. Он лишь чувствовал пульсацию внизу живота от возбуждения, вес чужого тела и то, как его пальцы переплетены с пальцами альфы. Танжиро посмотрел в глубокие сиреневые глаза и не увидел ничего, кроме желания обладать им. Камадо застонал от этой мысли.

Шинадзугава поцеловал кисть руки Танжиро, не прекращая вдалбливать того в жёсткую поверхность. Но чувства были сильнее понимания, что завтра у омеги будет болеть поясница. Санеми не хотел отвлекаться от столь прекрасной картины, не хотел моргнуть, боясь потерять это безумное вожделение.

Он лишь помог Танжиро перевернуться на живот, сразу же входя под нужным углом, выбивая из омеги вскрик. Серьги ханафуда привлекли внимание, и альфа зацепил зубами одну из них, пока по щекам Камадо текли слёзы от удовольствия. Шинадзугава глубоко вдохнул аромат омеги, готовясь пометить — клыки прорезались.

Однако остановился в последний момент, прикусив нежную кожу плеча. Танжиро прижался спиной к груди Санеми, прося поцелуя. Его страстно поцеловали, не прерывая темпа толчков, из-за которых чужие губы на мгновение отстранялись и мазали по уголкам губ, подбородку.

Омега выгнулся в пояснице, отдаваясь Шинадзугаве полностью. Они одновременно утопали в страсти, которую испытывали друг к другу. Это сложно было назвать нормальным, хотя оба уверены в обратном, ведь их связывали прочные узы, в которые они вложили много времени и сил.

Альфа погладил живот Камадо, где было немного видно входящий внутрь член. Ему хотелось завязать узел... только омега не позволил бы этого сделать. Стиснув зубы до скрежета, Санеми начал жёстче толкаться в Танжиро, оставляя несколько почти невесомых поцелуев на загривке партнёра.

Санеми крепко обнял Танжиро поперёк груди, и темп стал рваным. Бёдра омеги блестели от смазки, а дурманящий аромат доминантного альфы забивался в ноздри. Камадо начал хрипеть от обилия вскриков и стонов, на что Шинадзугава усмехнулся. В голове прочно засела мысль, что он обязан провести с омегой всю течку. Неважно, что сегодня вечером у Танжиро будет осипший голос, и он будет изнеможён после нескольких заходов. В груди разгорался азарт, хотя сердце билось в беспокойном ритме.

Он успел выйти за пару секунд до того, как их обоих накрыл оргазм. Тяжело дышащий Танжиро подрагивал, опираясь на руки Санеми, а альфа вылизывал его шею, прося разрешения на метку.

Камадо не успел ни о чём подумать, как вновь спустя несколько минут почувствовал входящий в него член и обманчиво ласкового Шинадзугаву, который, войдя до упора, снова начал ощутимо кусаться. А когда нарастал темп толчков, Танжиро успевал лишь подумать, что сегодня все жёсткие поверхности будут его.
__________________________

Буду рада отзыву и голосу!