Глава 3
Глава 3
Нежданная пустая чернота окутала все живое во мне: сознание, ощущения, мысли. Я будто падала в бесконечность и небытие. Невыносимо долго и психологически убийственно. Не чувствуя тела и живого потока в нем. Ощущение нескончаемой войны не за жизнь, а за душу обвивало крепкими жгутами напряжения и тяжести.
Когда в черный добавились новые краски и свет, я смогла оглянуться. Та же знакомая поляна, только с деревянным столом посредине, к которому руками и ногами в форме звезды было привязано мое тело то ли лозой, то ли толстой проволокой. Из-за отсутствия цвета мало чего различалось, разве что небо, которое залили раздражительно-красным.
- Ты ведь понимаешь, где сейчас находишься? - У стола будто телепортом появился Итачи и, не наклоняя головы, посмотрел на меня. - «Когда у меня есть доступ к сознанию, я превращаюсь в мысли». Так ты говорила?
Нет. Только не гендзюцу. Я в теоретических знаниях не очень с ним знакома, а тут тяжелейшая форма техники иллюзий - цикуеми. Многие говорили, что смерть, по сравнению с ним, может показаться легким отдыхом, потому как здесь одна секунда готова превратиться в мучительное столетие. Мне оставалось беспомощно гадать, что приготовил для меня Итачи, и проклинать саму себя за оплошность.
- Я не боюсь тебя, - просочился мой хриплый голос. Я боялась лишь смерти, точнее бросить то, что меня удерживало в настоящем мире.
- Этим ты мне и нравишься, - шепот прозвучал шуршащим эхом со всех сторон, и по его затишью мое тело, не распарывая прутьев, мгновенно перевернулось со спины на живот. Блузка на ней добровольно разошлась в стороны, что и заставило меня максимум насторожиться, ведь голая и уязвимая спина - это уязвимая зона. Я не могла ее видеть - он мог рассмотреть любой шрам и родинку, я не могла ее коснуться - он мог ее расцарапать, изрезать, снять кожу.
Заботливо убрав волосы и остатки одежды в сторону, он теплыми пальцами прикоснулся к шее, спускаясь по линии позвоночника. Я импульсивно вздрогнула и покрылась мурашками, было такое ощущение, что он желает сделать яркий контраст ощущений. После нежности облить ледяной водой, например.
Горячая ладонь легла на правую лопатку, приятно потирая кожу. Дальше по изгибу, скользнула на бок, в область ребер. Касания почти принуждали меня расслабиться, но сознание не могло выработать доверие к экспериментам сего человека. И только я позволила себе такой промах, как острая боль пореза потянулась по коже, подобно расходящемуся шву тонкой ткани. Спонтанность буквально вырвала из моей глотки крик с последующими сжатыми стонами от новых, более щадящих, поверхностных ранений.
Волосинки на коже заметно встали дыбом, я не знала, чего ожидать от своего специфичного палача, и натянутое ожидание пугало больше, чем сама боль. Рефлексы недоброжелательно возмутились от прикосновения холодного лезвия, оно рисовало гибкие линии и различные узоры, лишь царапая кожу, но я шумно выдыхала при каждом продвижении на сантиметр. Опасение нового пореза вливало свой алкоголь в далеко не приятные предвкушения.
Нужно было выбираться из иллюзии, но я понятия не имела как. Я видела единственный выход освобождения, но относила его к ряду паранойи. Пробуждение лишь с позволения тюремного владельца.
Прогулка холодного метала по спине сопровождалась нежными прикосновениями его кисти, что вызывало противоречивые нестандартные чувства полной безопасности и вершинной настороженности. Когда он начал искусно мять плечи, то я почти не заметила появление новой ссадины на правом предплечье, все было настолько странно и... неправильно. Я уловила себя на мысли, что от его действий получаю наслаждение. Это рушило мои правила и устои. Меня нельзя было провоцировать, потому что после трехгодовалого периода без секса я способна возбудиться даже от дружеского рукопожатия.
Широкая кисть поплыла дальше, вниз, под обтягивающие штаны, по ягодицам, к чувствительной зоне меж ног. Настолько быстро он углубил палец, что вместо возражений поплыли предательские стоны годами ожидаемого экстаза вместе с его сладким именем:
- Итачи, ты что... - договорить вопрос мне не дал новый хлыст боли в области ребер. Я закричала и, закатив глаза, закусила губу, когда он снова начал двигать пальцами внутри меня. Мне подумалось, что с такими успехами я вскоре буду умолять о своем полном четвертовании, ведь мучения от его рук были слишком уж приятными.
Одежда ниже пояса убралась так же аккуратно, как и предыдущая. Не могла поверить, что подобное со мной и Учиха происходило вновь. Я всегда считала произошедшее в далеком прошлом, но никак не в предстоящем.
Его пальцы настойчиво раздвигали меня изнутри, постепенно увеличивая свое количество до того момента, пока я не была, казалось, натянута до предела. Спина гудела от кровоточивых повреждений, а теперь и там, внизу, тянулась густая боль, и я призналась сама себе, что это самое прекрасное ощущение, которое было испытано мною за последнее время.
Действия, будто по заданному плану, быстро сменялись другими. Вытащив пальцы, он размазал мою же жидкость по ранам, по причине чего я сцепила зубы и изогнулась, пытаясь избежать касаний. Горячий, буквально обжигающий язык прошелся следом, и я неожиданно вскрикнула громче, чем все разы взятые. Поток вулканического возбуждения взорвался и наслаждением потек по жилам, образуя затвердевшую магму в них.
На несколько секунд мое тело онемело, будто организм самостоятельно решил сохранить все данные о незнакомом состоянии, чтобы в дальнейшем изучить и обследовать. И этого времени моему извращенному Учихе хватило для того, чтобы забраться сверху и раздвинуть мои внутренние стенки своим твердым, налитым желанием, членом. Все глубже и глубже он пробирался жадно и нетерпимо, будто подобное ожидал уже несчетное количество времени. Я же застонала от выжигающего блаженства: я такое, похоже, ожидала всю жизнь.
Итачи. На языке крутилось его имя каждый раз, когда с губ срывались стоны. Он не идеальный любовник, как думала раньше, а искусное божество сладкого плотского наслаждения. Волна за волной накрывала меня, как одинокий поплавок океана, пытаясь утопить, опустить на дно, заставить подавиться и захлебнуться изнурительным удовольствием. Полукольцо из его руки обняло и стиснуло шею, призывая голову податься назад. Шумное дыхание облизнуло висок:
- Пусть это клеймо будет полноценным обменом, - предложил он и беспощадно вцепился в край уха.
Мои глаза зажмурились, когда жуткие ощущения рвущегося уха сжали в объятья, и я даже немного улыбнулась, услышав его хруст на зубах Учихи. Он действительно псих.
В следующие два часа он проделывал со мной похожие трюки, уже перевернув на спину. Желание увечить мое немощное тело вливало свои оттенки в богатую палитру страсти, а я извивалась, кричала, мучилась, страдала, но больше всего хотела. Казалось, я всегда стою на грани наслаждения, на пороге оргазма, только ступить в новый вид состояния мне не было дозволенно. И я нескончаемо варилась в жаре крови и безумии дивного сумасшедшего мира, который казался магическим запретным заклинанием.