1-ая глава
Как юному омеге, Се Ляню приходилось нелегко — он постоянно
принимал отвары из трав, чтобы подавлять распространение своих феромонов и
не отвлекать от учебы других послушников. А когда у Се Ляня наступила первая
течка, ему пришлось и того тяжелее. Благо, его матушка была искусной
травницей и помогала сыну своими отварами, изобретая все более действенные
смеси, лишь бы облегчить участь любимого сына.
Шли годы. Се Лянь рос и все меньше проводил времени с другими ребятами,
детьми прихожан, всецело отдаваясь изучению закона Небесного. Он читал
сутры, заучивал молитвы, пел мантры и духовные песни, учился игре на органе и
занимался каллиграфией.
Единственной его страстью, не входившей в список обязательств, было
фехтование. И надо сказать, Се Лянь к своим пятнадцати годам стал
выдающимся мечником.
По законам государства, священники не имели права брать в руки оружие,
ведь в том не было необходимости, потому что священники обладали правом
неприкосновенности. Тем не менее, Се Лянь искренне считал это правило
странным. Мало ли какие ситуации могли возникнуть в жизни! Священник
обязан уметь постоять за себя и защитить то, во что верит. К тому же, войны в
их времена не были редкостью.
Матушка была вечно недовольна тем, что юноша упражнялся в фехтовании
до глубокой ночи, когда мог бы уделить больше времени чтению сутр и
песнопений. Однако Се Лянь был и без того безупречен во всем, поэтому отец
делал сыну поблажки. И не без причины — омеге просто необходимы навыки
самозащиты.
В дальнейшем Се Лянь стал первым послушником храма, которому было
официально разрешено носить при себе оружие. А случилось это так…
***
В год, когда Се Ляню исполнилось пятнадцать лет, по старинной семейной
традиции, ему позволялось покинуть стены монастыря и спуститься в столицу
ровно на один день.
Строжайшее правило гласило, что послушник должен вернуться в монастырь
до того, как первый луч солнца оповестит о начале нового дня. Если правило
будет нарушено, провинившемуся грозило пожизненное изгнание. Поэтому
перед уходом сына матушка без перерыва давала тому напутствия, напоминая
сверяться с положением солнца на небосводе.
Се Лянь молча собирал вещи в походный мешок, делая вид, что внимательно
слушает. Ему не терпелось поскорее выйти в город и самостоятельно пройтись
по улицам, зайти в пару любимых мест… Он не был в столице вот уже несколько
лет, посвящая все своё время искусству священ
нослужения и — в тайне —
фехтованию.
Изредка они с отцом выезжали на службы в столицу и в Королевский дворец,
чтобы провести персональную службу для Королевской семьи. В одну из таких
поездок Се Лянь вновь увиделся с будущим правителем Хуа Чэном. Ну как,
увиделся… Юный послушник храма лишь мельком увидел принца издалека.
Впоследствии Первосвященник спросил сына по дороге в монастырь:
— Что ты думаешь о Его Высочестве Наследном принце, Се Лянь?
Юноша задумался.
— Он показался мне каким-то замкнутым… Я хотел было подойти к нему и
завести разговор, но, кажется, он нарочито сторонился меня… Я его и не
разглядел толком. Не думаю, что между нами возможна такая же дружба, как
между тобой и Его Величеством, — со вздохом заключил Се Лянь. — К тому же,
он намного младше меня.
О как бы Се Ляню хотелось иметь в своей жизни человека, которого он мог с
полной уверенностью назвать другом. Конечно, в храме были другие
послушники, к тому же, его ровесники, Му Цин и Фэн Синь. Однако Се Лянь
чувствовал, что между ними есть некая черта, за которую едва ли кто из них
осмелится перешагнуть.
Все-таки эти двое, как и остальные, видели в юном омеге прежде всего
примерного послушника, которому суждено занять важную государственную
должность. Даже если им и хотелось по-настоящему подружиться с Се Лянем,
они этого не показывали. В монастыре существовала своя иерархия, и Се Лянь
по праву рождения был почти на самой вершине. В полном одиночестве.
— Еще не время делать выводы, А-Лянь. Вам просто не довелось узнать друг
друга. К тому же, Его Высочество ещё слишком юн, да и зная Его Величество,
могу с уверенностью сказать, что мальчика особо не балуют при дворе, пусть он
и единственный наследник. Вовсе не обязательно, что вы станете так же близки,
как мы с Его Величеством. Тут должно произойти нечто, что зародит особую
связь между вами. Такое не происходит за раз, сын.
Се Лянь смущенно хохотнул, прикрыв рот рукой:
— Извини, отец, но это звучит так, будто ты говоришь о браке…
— Се Лянь, — приструнил юношу отец.
Послушник лишь почтенно склонил голову в знак извинения.
«Как тебя ни учи, а каким баловником был, таким и остался», — устало, но с
теплотой в сердце подумал Первосвященник.
С тех пор Се Лянь не виделся с Его Высочеством и не бывал в столице в
течение нескольких лет. Теперь же, в день своего пятнадцатилетия ему
дозволялось глотнуть свободы.
Только жена Первосвященника закончила со своими наставлениями, юноша
стремительно выбежал из комнаты, чмокнув мать в щеку.
С тревогой на сердце и нескрываемым восхищением мать смотрела вслед
сыну. Совсем молодой, пышущий силой и здоровьем. Ее А-Лянь совершенно не
осознавал, каким красивым молодым мужчиной он становился. Кому же
достанется эта красота и доброе сердце?
Вот какие думы занимали мысли жены Первосвященника. Как-то раз она
подошла к супругу, чтобы поговорить с ним о дальнейшей судьбе сына.
— Дорогой, наш А-Лянь — омега, а значит, ему суждено стать продолжателем
нашего рода в прямом смысле этого слова… Думаю, тебе стоит поговорить с ним
об этом…
— Я уже говорил, — был ответ. — Он сказал, что семейная жизнь его не
интересует. Он желает лишь заниматься проповедованием законов Небес и
всецело отдаваться служению людям и духовному самосовершенствованию,
которое подразумевает чистоту тела.
— Оно-то хорошо, что А-Лянь так предан нашему делу, но, если подумать…
— женщина взволнованно поджала губы.
— Что, если подумать? — Первосвященник ласково погладил руку жены,
лежавшую у него на плече.
— С альфой он был бы в безопасности…
— Это уже ему решать, у него и так непростая жизнь, не думаю, что нам стоит
настаивать на чем-либо.
Женщина согласно кивнула.
— А Его Величеству уже известно?..
— Нет, я не стал ему говорить, — со вздохом отвечал Первосвященник.
— Так вот, почему ты не отправлял А-Ляня обучать Его Высочество Наследного
принца?
Первосвященник кивнул.
— Но есть ли смысл тянуть? — рука, покоившаяся на плече Первосвященника,
сжала ткань его ризы.
— Нет, дорогая, нету… Я просто боюсь, что все годы тренировок и обучения
нашего сына могут пройти даром, если Его Величество разгневается, узнав, что
я скрыл второй пол нашего сына.
— Если и дальше хранить это в тайне, вот тогда он в самом деле будет
недоволен. А так… Вы же друзья детства. Я уверена, он поймет… Его
Величество всегда проявлял особую снисходительность к нашей семье…
— Если есть на то воля небожителей, так будет и впредь… — вздохнул
Первосвященник.