Глава 58
Месяц спустя. Дом в лесу. Жизнь.
К размеренной жизни привыкали медленно. Катя просыпалась в шесть утра — армейская привычка. Пик — в семь — он любил поспать. Вару — когда пахло едой. Байкал — когда вставала Катя.
— Ты как? — спросил Пик за завтраком.
— Нормально, — ответила Катя. — Скучаю по движухе.
— Придумаем что-нибудь.
— Например?
— Например, разведка леса. Вару будет вороном, Байкал — собакой. А мы — людьми.
— Скучно.
— А если с приключениями?
— Вару заблудится.
— Это и есть приключение.
Катя улыбнулась. Ей нравилось, что Пик её понимает.
Вару, который доедал третью порцию каши, поднял голову:
— Я не заблужусь. Я всегда знаю, где еда.
— Еда не ориентир, — заметил Пик.
— Для меня — ориентир.
Спорить было бесполезно.
Прогулка
Пошли в лес. Вару обернулся ворона и летал над верхушками деревьев. Байкал нёсся по земле, обнюхивал следы. Катя и Пик шли рядом, держались за руки.
— Тебе не кажется, что мы слишком быстро успокоились? — спросила Катя.
— Мы не успокоились. Мы просто перестали воевать.
— А есть разница?
— Война — это когда тебя хотят убить. А сейчас — нет.
— Ты уверен?
— Враг запечатан. Его последователи разбежались. Империя в порядке. Что ещё?
— Не знаю. Кажется, что должно быть что-то ещё.
— Не всегда. Иногда просто живёшь.
Катя промолчала. Может, он был прав. А может, она просто не привыкла к тишине.
Вороном сверху заорал Вару:
— ТАМ РЕКА! ТАМ РЫБА! ТАМ МОЖНО КУПАТЬСЯ!
— Он всегда так громко? — спросил Пик.
— Когда что-то находит — да.
— Нашёл реку. Это успех.
— Для него — да.
Они пошли к реке.
Река
Вода была холодной, но прозрачной. Вару скинул одежду и залез первым.
— Холодно! — заорал он.
— А кто не предупреждал? — спросил Пик.
— Я думал, будет теплее!
— Ты думал — это опасно.
Вару вылез, дрожа, и завернулся в куртку.
Байкал залез в воду — ему было всё равно. Он лаял на волны и гонялся за рыбой.
— Пёс умнее тебя, — заметила Катя.
— Пёс — зверь. Ему холод не страшен.
— А ты?
— Я — изнеженный городской житель.
— Ты живёшь в лесу уже месяц.
— А городской житель — это состояние души.
Катя засмеялась и полезла в воду. Пик — за ней.
Вару остался на берегу — дрожать и завидовать.
— Я тоже хочу быть смелым, — сказал он.
— Будь, — ответил Пик. — Вода не кусается.
— А если кусается?
— Тогда покусай её в ответ.
Вару подумал и залез обратно. Холодно, но терпимо.
— Я — герой, — сказал он.
— Ты — мокрый, — поправила Катя.
— Одно и то же.
Он засмеялся и нырнул.
Обед
Вернулись домой мокрые, голодные. Вару сразу побежал на кухню.
— Я готовлю! — объявил он.
— Кто тебя пустит? — спросил Пик.
— Я сам себя пускаю!
Катя зашла следом и молча отодвинула его от плиты.
— Я сам! — возмутился Вару.
— Ты подожжёшь дом.
— Я — талантливый!
— Я — практичная.
Вару вздохнул и сел за стол — ждать. Байкал сел рядом — тоже ждать.
Пик помогал Кате — нарезал хлеб, накрывал на стол.
— У нас семья, — сказал он.
— Давно понял?
— Да. Когда Вару упал в ручей в третий раз и не утонул.
— Это признак?
— Это признак того, что он наш. Бессмертный. Или везучий.
— И то и другое, — Катя улыбнулась. — Но больше — везучий. Пиковая семья значит.
— Пиковая семья.
Обед прошёл в тишине. Вару наворачивал суп, Байкал — свою порцию. Катя и Пик переглядывались и молчали — им не нужно было слов.
Вечер. Костер.
Снова костёр. Катя, Пик, Вару, Байкал. И больше никого. Не считая птиц и белок.
— Скучаешь по остальным? — спросил Пик.
— Иногда, — ответила Катя. — Но они приедут. У них свои дела.
— А у нас?
— У нас — отдых. Бесконечный.
— А потом?
— Потом придумаем что-то новое.
Вару, который вертел на палке зефир, спросил:
— Например?
— Например, построим школу для магов.
— И я буду учителем?
— Ты будешь охранником.
— Охранять — скучно.
— А учить — ещё скучнее.
Вару задумался. Может, она права. Может, нет. Но зефир подгорел, и он отвлёкся.
— Ты сжёг, — сказал Пик.
— Я провёл термическую обработку.
— Ты провёл термическую катастрофу.
Вару обиделся и сунул зефир в рот.
— Вкусно, — сказал он.
— Врёшь, — ответила Катя.
— Но выглядит убедительно.
Катя засмеялась.
— Ты неисправим, — сказала она.
— А кто хотел исправлять?
— Никто. Мы любим тебя таким.
Вару растрогался и чуть не заплакал. Вовремя вспомнил, что он — суровый бывший диверсант, и сдержался.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что, — ответил Пик.
Ночь. Веранда.
Катя сидела на качелях, Пик раскачивал её.
— Знаешь, — сказала она, — я никогда не думала, что буду так жить.
— Как?
— Спокойно. В доме. С семьёй.
— Мечтала?
— Нет. Думала, что погибну в бою.
— А сейчас?
— Сейчас — думаю, что погибать рано.
— Правильно думаешь.
Он обнял её.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что не дал сломаться.
— Ты сломалась бы?
— Может быть. Но ты был рядом.
— И буду.
Они замолчали. Смотрели на звёзды.
Вару за стенкой громко сказал во сне: «Я не спал, я размышлял».
— О чём он размышлял? — спросил Пик.
— О смысле жизни. И о еде.
— Наверное.
Катя засмеялась и закрыла глаза.
— Хорошо, — прошептала она.
— Очень, — ответил Пик.
Утро. Неожиданность.
Катю разбудил шум. Она выглянула в окно и увидела машины.
— Ребята, — сказал Пик.
— Какие?
— Наши.
На поляну выгружались Вовка, Юлька, Мира, Феликс, Мстислав, Данте, Габриэль, Эмма, Зонтик и Куромаку. Даже Лиза с Федей приехали с империй.
— У вас что, фестиваль? — спросил Вару, выходя на крыльцо.
— Фестиваль дружбы, — ответил Вовка.
— С шашлыками?
— С шашлыками.
— Я готов!
Вару побежал помогать разгружать.
Байкал побежал за ним.
Катя и Пик стояли на крыльце, смотрели на суету.
— Нравится? — спросил Пик.
— Да, — ответила Катя. — Шумно, весело. Как раньше.
— Как дома.
— Да. Как дома.
Она обняла его.
Пошли встречать гостей.
День. Поляна.
Игры, смех, шашлыки. Вару успел съесть половину и пожаловаться, что мало.
— Ты объешься, — сказала Юлька.
— Никогда, — ответил Вару.
Мира играла на гитаре. Мстислав подпевал. Вовка с Пиком спорили о смысле жизни — перетягивали канат.
Катя сидела в тени, смотрела на них.
— Ты счастлива? — спросил Куромаку, садясь рядом.
— Да, — удивившись вопросу, ответила Катя.
— Я рад.
— Ты редко говоришь такие слова.
— Такие слова говорят редко. Но когда они искренние — их нужно говорить.
Катя кивнула.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что.
Они смотрели на поляну.
Жизнь продолжалась.
Вечер. Прощание.
Ребята снова разъехались по империям. Остались только свои. Вару, Катя, Пик, Байкал. И Шустрик — белка, которая вернулась.
— Завтра поедем в империю, — сказала Катя. — Дела.
— Не хочу, — ответил Вару.
— Надо.
— Я с вами?
— Конечно.
— Тогда ладно.
Он пошёл собираться — сунул в рюкзак три бутерброда и фонарик.
— Ты же едешь на день, — сказал Пик.
— Мало ли.
Пик покачал головой.
Катя улыбнулась.
— Он — наш, — сказала она.
— И это навсегда.
— Навсегда.
Она поцеловала Пика и пошла домой — собираться.
Ночь. Сон.
Катя спала плохо — ворочалась. Байкал ткнулся носом — успокаивал.
— Всё хорошо, — сказала она псу.
— Гав, — ответил он.
Что означало: «Я с тобой».
Она закрыла глаза и уснула.
Вару за стенкой не храпел — только шептал: «Я герой, я герой».
— Ты герой, — ответил ему Пик через стенку.
Вару обиделся — ему показалось, что он говорит слишком громко, — и замолчал.
Тишина.
Лес шумел.
Дом стоял.
А утром будет новый день.