Глава 27
Утро настало неестественно тихо, словно сам воздух затаился, наблюдая за нами.
«Почему так тихо?» — пронеслось в голове.
Мир будто замер в ожидании, и от этого становилось только страшнее.
Я открыла глаза, и первое, что ощутила — тепло его тела рядом, но… ненавязчивое, будто он сознательно оставил между нами расстояние. Я не сразу осмелилась повернуть голову, боясь разбудить его, если он ещё спал… или встретиться с его взглядом, если нет. Солнечные лучи играли на его спутанных волосах, и я с удивлением поняла: божество, пережившее века, сейчас выглядело так же растерянно, как юноша после первого свидания.
«Он… спит?» — подумала я, осторожно приподнимаясь на локте. Его лицо было расслабленным, но брови слегка сведены, словно даже во сне он не мог избавиться от напряжения.Я невольно протянула руку, желая разгладить эту складку, но в последний момент остановилась.
«Нет, нельзя. Если он проснётся…»
Я резко села, почти подпрыгнув от внезапного решения, сжимая в кулаках одеяло — будто оно могло защитить от нахлынувших воспоминаний. Ткань въедалась в пальцы, но я лишь сильнее вцепилась в неё, словно это могло удержать меня от бегства. Вчерашний поцелуй, его руки в моих волосах, наше глупое бегство друг от друга по комнате, когда страсть внезапно сменилась паникой…
«Ли Лин…» — Его голос вновь отозвался в памяти, сдавленный, будто он задыхался. «Мы ведь… мы не должны… Или должны…»
И мой ответ — слишком громкий, слишком резкий, как у загнанного зверя:
«Что, великий бог Сяньлэ боится маленькой демоницы?» — Слова вылетали сами, будто я пыталась убедить не только его, но и себя.
«Это же просто шутка. Просто игра. Ничего серьёзного…»
Но страх был взаимным. Четыреста лет избегали этого! Четыреста лет дразнили друг друга — и вот теперь, когда граница почти перейдена, оба застыли в ужасе перед неизвестностью.
Се Лянь пошевелился, и я тут же замерла, словно пойманная на месте преступления. Его пальцы судорожно сжали подушку — точь-в-точь как тогда, когда я в шутку толкнула его на кровать.
«Он помнит…» — пронеслось в голове, и от этой мысли стало одновременно жарко и холодно.
— Ты не спишь? — его голос звучал хрипло, словно он всю ночь твердил себе запретные мысли.
Я закусила губу, чувствуя, как дрожат пальцы.
«Как ответить? Сделать вид, что ничего не было? Засмеяться? Обернуться и…»
Я не повернулась, боясь увидеть в его глазах то же смятение, что грызло меня.
— Нет. Просто… думала, как объяснить слугам, почему у нас во дворе лежат обгоревшие подушки.
«Глупо. Писец, как глупо, но что ещё сказать?»
Я сжала веки, представляя, как выгляжу со стороны: вся напряжённая, сгорбленная, будто готовая к удару.
Он фыркнул, но смешок получился нервным.
— Ли Лин… — его пальцы осторожно коснулись моей спины, но тут же отпрянули, будто обожглись. — Мы ведь… ничего не…
Прикосновение обожгло, словно раскалённое железо. Я резко вдохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, будто Ши Уду опять поиграл с моим прахом.
«Он… он боится? Или сожалеет?»
Я резко обернулась, почти налетев на него, увидев его широкие зрачки и подрагивающие веки.
«Боже мой, он действительно думал, что…»
— Если бы мы «что-то» сделали, — прошипела я, чувствуя, как горит лицо. — Ты бы точно об этом помнил, Сяньлэ.
Его глаза расширились, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли. Щёки его вспыхнули алым, и вдруг он показался мне таким… смертным… человечным. Не богом, а просто… мужчиной. Парнем, который так же растерян, как и я.
— Просто… завтракать будем? — выдавил он, явно цепляясь за эту соломинку нормальности.
Я кивнула, слишком быстро, и тут же споткнулась о собственную одежду, пытаясь встать. «Чёрт!» — мысленно выругалась я, хватаясь за край кровати. Ноги не слушались, будто ватные.Он инстинктивно протянул руку — и мы замерли, его пальцы в сантиметре от моего плеча.
«Дотронься, пожалуйста… Нет, не надо. Я не выдержу…»
В этот момент в дверь постучали. Мы дёрнулись, как пойманные на краже подростки.
— Советник? — голос служанки прозвучал многозначительно. — Вам… помощь требуется?
Мы переглянулись: в его глазах читался настоящий ужас, в моих, уверена, тоже.
«Чёрт, чёрт, чёрт… Безликий Бай… »
— Нет! — выпалили мы в унисон, и от этого синхронного крика стало ещё неловче.
За дверью воцарилась красноречивая тишина, потом осторожные шаги удаляющейся служанки.И тихий, предательский шёпот:
— Кажется, наконец-то…
Я закрыла лицо руками: «Когда кажется, креститься надо! Чего они так ждали? Не они же вечно трещали, что мы ведём себя постоянно пошло?»
Се Лянь издал странный звук — нечто среднее между смехом и стоном.
— Теперь они будут гадать, почему мы кричим «нет», — возмутилась я за него и вдруг расхохоталась.
И он присоединился — нервно, истерично, но искренне. Наверное, так и выглядит счастье — когда тебе четыреста лет, ты бессмертен, но до сих пор не знаешь, как любить… и учишься этому вместе.
— Если кто-то у меня спросит: «Когда у нас будут дети», я отвечу, что ты бесплоден, — фыркнула, когда перестала смеяться.
Правда после этой фразы Се Лянь подавился слюной.
— Тут ты не можешь родить, ты же демон, — возмутился он.
— А если становление богом лишает детородной функции, — я улыбнулась, показывая ему свои зубы. — Никто же не слышал, что у богов есть дети, а у демонов они есть.
На этой фразе бедное божество, потому что по другому его никак не охарактеризовать, пока он живёт со мной, повисло.
— Надо будет проверить, когда вознесусь.
— Я тебя сразу с небес на землю стащу, а если будешь сопротивляться, то в диюй сразу же, — предупредительно сказала ему. — Или ты решил, что сможешь свинтить от меня в Небесную столицу? Ты меня бросишь?
— Я о том, чтобы бросить тебя даже не задумывался. И я не удивлюсь, если ты в диюй меня стащишь.