Глава 164 - «Письма, которые никто не читал»
Вечер был особенно тихим. Окна дрожали от ветра, где-то далеко вьюга хлопала по крышам. У камина потрескивали дрова, и мягкий свет ложился на стены, как теплое одеяло.
Даня сидел на полу, прислонившись к дивану. В руках у него был старенький конверт, который он вертел в пальцах уже несколько минут. Алексей молча наблюдал за ним, устроившись рядом. Не прикасался, не спрашивал — просто был рядом.
— Я... — начал Даня, сглотнув, — писал тебе письма.
Алексей чуть повернул голову. Лицо его оставалось мягким, спокойным, но взгляд стал глубже.
— Каждый раз, когда не мог тебя отпустить... — продолжил Даня, вынимая из папки целую стопку пожелтевших от времени листков. — Я писал, чтобы не сойти с ума. Чтобы хотя бы так... поговорить с тобой.
Алексей аккуратно протянул руку.
— Можно?
Даня колебался. Внутри все жалось, как от холода, хотя в комнате было тепло. Но потом он кивнул и вложил письма в ладонь Алексея.
Пальцы дрожали.
Алексей разложил письма перед собой. Строчки были разными — где-то нервными, почти сломанными, где-то аккуратными, выверенными, будто Даня боялся ошибиться даже в словах, которых никто не прочитает.
«Ты исчез, а я остался с твоим именем на губах.»
«Почему тебя нет рядом, когда я задыхаюсь?»
«Я всё равно тебя помню, даже если мне говорят забыть.»
Алексей читал, не перебивая. Только изредка сглатывал. На одном из листов остались разводы от слёз — бумага была испорчена, но слова всё ещё читались.
Когда он дочитал, он аккуратно собрал письма и, не говоря ни слова, положил их обратно Даней на колени.
— Прости, что не знал, — прошептал он, — прости, что не был рядом, когда ты больше всего нуждался в этом.
Даня молчал, будто не мог поверить, что кто-то слышит его, спустя столько лет тишины.
И вдруг Алексей подвинулся ближе. Обнял его за плечи. Прижал к себе.
— Но я здесь. Сейчас. И если хочешь... можешь писать мне вслух. Я буду рядом. Слушать. Всегда.
Даня выдохнул. Голова опустилась на грудь Алексея. Сердце билось быстро, но ровно. Он больше не дрожал.
Алексей тихо прошептал:
— Моё письмо к тебе — это я сам. Живой. Вернувшийся. Навсегда.