43. Возвращение.
от лица Оскара
Валенсия встретила нас солнцем и шумом. И матчом, в котором нужно было выложиться на сто процентов.
Это был последний день. Последний шанс показать себя тренерам. И я чувствовал каждую мышцу, каждый взгляд с трибун, каждое ожидание. Но в голове — только её голос. Только Элиана.
«Ты справишься. Я верю в тебя, даже когда ты сам в себе сомневаешься».
Мы выиграли. Я отдал голевую, выложился по полной. И всё, чего я хотел после свистка — это домой. К ней.
---
Поезд прибыл вечером. Я вышел с рюкзаком через главный выход и сразу увидел толпу.
Берта, Лара, Лукас... и она.
Элиана. В куртке, застёгнутой на все пуговицы, с глазами, в которых блестела радость.
— Гистау! — закричал кто-то, но я уже не слышал. Я шёл только к ней.
Она подбежала и обняла меня так, будто мы не виделись годами.
— Ты вернулся... — выдохнула она в мою шею.
— Я бы бежал пешком, если бы это ускорило встречу.
— Больше никаких сборов.
— Только если ты со мной.
Мы не скрывали ничего. Берта подмигнула, Лара закатила глаза, а Лукас громко сказал:
— Наконец-то. А то Элиана тут всех взглядом сжигала от тоски.
— Не правда! — фыркнула она.
— Правда, — хором сказали все.
---
Вечером мы с Элианой ушли от всех. Просто… ушли.
На улицах уже темнело, фонари отбрасывали тёплый свет, а в воздухе была весна.
— Ты скучал? — спросила она.
— Каждую минуту. Утром, когда не видел твою сонную мордашку. Днём, когда не мог рассказать тебе, как прошла тренировка. Ночью… когда не чувствовал твоего дыхания рядом.
Она опустила глаза. Я коснулся её щеки.
— А ты?
— Я держалась. Потому что знала — ты вернёшься. Но каждый вечер было ощущение, что что-то важное отсутствует. Как будто сердце уехало.
— Оно и правда уехало. Ко мне. А теперь — вернулось.
Мы сидели на скамейке в парке, она прижалась ко мне плечом. Молча. Без слов.
И в этом молчании было больше, чем в любой песне.
Всё снова стало на свои места. Мы снова были «мы».
---
Позже мы оказались у неё дома. Мама Элианы, улыбнувшись, только кивнула:
— Главное — не шумите и не забудьте поужинать.
Мы устроились на диване с пледом, чашками горячего какао и включили старый сериал, который любили оба.
— Помнишь эту серию? — спросила она, зарывшись в моё плечо.
— Где он признаётся в любви? Конечно. Это мой момент.
— Почему?
— Потому что в тот момент он впервые говорит то, что давно чувствует. Как я — тогда, у стадиона.
Она посмотрела на меня, мягко:
— Мне с тобой спокойно. И легко.
— Мне с тобой — дом.
---
Позже, когда сериал закончился, мы просто лежали, обнявшись. Я гладил её волосы, а она рассказывала, как проходила неделя. Про школу, подколы друзей, тревогу.
— Я боялась, что ты вернёшься другим, — тихо сказала она.
— Я стал другим. Чуть увереннее. Но внутри — всё то же. Моё сердце как было твоим, так и осталось.
— Не говори такие вещи, я расплачусь, — усмехнулась она.
— Плачь. Но рядом. Не далеко.
Мы заснули под утро. Разговаривая. Шепча. Улыбаясь.
Это была самая настоящая ночь. Без пафоса. Без ярких фраз. Просто — тёплая. Как дом, как возвращение, как любовь, которой больше не страшны расстояния.