28. Когда всё по-настоящему.
Всё выглядело по-прежнему: та же школа, те же стены, те же звонки на уроки. Но я шла по коридору не одна. Рядом был он.
Оскар держал мою руку — не сильно, не демонстративно, просто так, будто не хотел отпускать. И я не хотела.
Мы уже не делали вид, что ничего не происходит. Не пытались отвести взгляд, если кто-то смотрел. Нам больше не нужно было прятаться за упрямством или сарказмом. Мы были вместе. И все это чувствовали.
— Ну всё, теперь официально, — пробормотал Луис, когда мы прошли мимо него и Алехандро.
Алехандро улыбнулся: — Да они даже не притворяются. Это и круто.
Лара, как всегда, подлетела ко мне на перемене: — Можно я закричу? Можно?!
Я рассмеялась: — Тихо, пожалуйста.
— Это лучший день в истории этой скучной школы, — сказала она и обняла меня.
Уроки прошли как в тумане. Мы с Оскаром сидели рядом, иногда переглядывались, иногда что-то шептали. Никто не возражал. Даже учителя как будто всё понимали и только посмеивались про себя.
В один момент, когда я опустила голову над тетрадью, он наклонился и коснулся моего плеча:
— Ты замечательная.
Я подняла взгляд и улыбнулась. А внутри будто всё распустилось.
---
Вечером мы пошли гулять. Без плана. Без карты. Просто вдвоём.
Город светился мягким светом, воздух был наполнен шумом улиц и запахом испанской кухни. Мы шли, болтали о пустяках, смеялись, а потом замолчали. Потому что тишина между нами тоже была тёплой.
— Ты ведь сначала ненавидел меня, да? — спросила я, глядя вперёд.
— Не совсем. Я злился. Потому что ты врываешься в жизнь как ураган. И мне не понравилось, что мне это понравилось.
Я усмехнулась: — А теперь?
— Теперь я знаю, что хочу, чтобы ты оставалась в моей жизни.
Мы остановились на узкой улочке между старых домов. Я посмотрела на него. Он смотрел на меня.
И в этот момент он сделал шаг ближе. Коснулся моих щёк ладонями. Осторожно. С нежностью. И поцеловал меня.
Это был не просто поцелуй. В нём не было спешки. Он был наполнен уверенностью и... чувствами. Таким настоящим, что дыхание перехватило. Я закрыла глаза и просто позволила себе быть в этом моменте. В нём. С ним.
Когда мы отстранились, Оскар прошептал: — Мне кажется, я слишком долго ждал, чтобы почувствовать что-то подобное.
— А я даже не знала, что это бывает так.
Он взял меня за руку, и мы пошли дальше. Молча. Но с улыбками.
---
Когда мы подошли к моему дому, я обернулась: — Спасибо за сегодня.
— Это был самый лучший день, — сказал он.
Он снова наклонился ко мне, уже мягче, легче, оставив короткий поцелуй на щеке. А потом посмотрел наверх, в сторону окна.
— Тебя кто-нибудь дома поджидает?
Я повернулась — и в окне действительно стояла мама. Она не выглядела удивлённой. Наоборот. Она чуть улыбнулась и мягко кивнула, а потом скрылась за занавеской.
— Похоже, ты ей понравился, — сказала я.
— Отлично. Значит, я иду в правильном направлении.
Он махнул мне рукой и ушёл, оглядываясь. А я ещё долго стояла у двери, пока сердце не перестало бешено стучать.
---
Когда я вошла домой, мама стояла на кухне, опираясь на столешницу с чашкой чая в руках.
— Ну что ж, — сказала она, не поднимая бровей, но с той самой маминой полуулыбкой. — Он мне уже нравится.
Я поставила сумку у стены: — Мы просто гуляли.
— Я всё видела, милая. И ты выглядела счастливой. Это главное.
Я подошла ближе, прислонившись к столу рядом с ней.
— Ты не против?
— Я против только, если кто-то делает тебе больно. А Оскар, судя по всему, наоборот, помогает тебе светиться. Я же вижу.
Я прикусила губу, чувствуя, как тепло заполняет грудную клетку.
— Спасибо, мам.
— Ну всё, иди уже, мечтательница. Только не забудь выключить свет в ванной. Опять забыла утром.
Мы обе засмеялись. И я ушла в свою комнату с ощущением, будто всё становится на свои места.
Это не сказка. Это не сон. Это просто — по-настоящему.