23. И всё- таки ближе.
Иногда утро кажется просто утром. Без особых значений, без переломных моментов. Солнце светит, чай остывает на столе, мама что-то говорит о встрече с агентом, а я киваю, даже не слушая.
Но это утро было другим.
Потому что в голове крутилось одно имя.
Оскар.
Я не писала ему с вечера. Он тоже — ни слова. Но тот вечер, короткая переписка, его прикосновение на стадионе… они остались. И никуда не делись.
Как и странное, почти глупое желание увидеть его снова.
В школе всё было обычно. Почти.
Пока я не вошла в класс и не увидела его. Оскар сидел за партой у окна, смотрел в телефон. И в ту же секунду, как я вошла — поднял глаза.
Наши взгляды встретились.
Не на секунду — чуть дольше.
Как будто мы оба вспомнили: между нами что-то было. Или ещё есть.
Он кивнул.
Я — тоже. И прошла мимо, стараясь не улыбаться слишком очевидно.
— Вот это да, — шепнула Берта, подкрадываясь ко мне сзади. — Он на тебя смотрел так, будто… ну, будто ты не просто «Элиана с кислой миной».
— Заткнись, — буркнула я, но в голосе не было злости.
— Ты покраснела, — продолжила она, весело прищурившись. — Я думала, вы ещё пару глав жизни друг друга не выносить будете.
— Это не роман, Берта.
— Пока.
Она была права. Что-то менялось. Быстро, но как будто правильно.
И это пугало.
---
После второго урока нас распределили по группам для совместного проекта. Учитель, видимо, решил, что немного мучений — это хорошо для молодёжи.
— Оскар и Элиана, — произнёс он, и я чуть не задохнулась.
— Что?! — вырвалось у меня.
— Ваша пара. Проект о символике в современной литературе. Успехов.
— Звучит как пытка, — пробормотала я, подходя к парте, где уже сидел Оскар. Он усмехнулся.
— Только если ты снова решишь спорить на каждом шагу.
— Не решу. Наверное, — я села рядом, и наше плечо почти коснулось. Почти.
Мы начали обсуждать тему. Сначала сухо, как два незнакомых человека. Но потом стало… легче. Он слушал. И не перебивал. И даже предложил хорошую идею — о цветах в поэзии.
— Ты это сам придумал? — спросила я, удивлённо.
— Не только умею гоняться за мячом, знаешь ли, — усмехнулся он.
— Вау. Открытие года.
Он засмеялся.
А я поймала себя на мысли, что мне нравится его смех. Такой… живой.
Позже, в школьном дворике.
Мы с Бертой сидели на скамейке. Она ела мороженое, я — пила воду и пыталась не думать.
— Он стал другим, — вдруг сказала она. — Меньше выпендривается, когда ты рядом.
— И ты хочешь сказать, это моя заслуга?
— Может. А может, просто он наконец перестал прятаться за сарказмом. Парни же тоже тупят, когда влюбляются.
— Он не…
Я не договорила. Потому что в этот момент Оскар вышел из школы. Его взгляд скользнул по двору, заметил нас — и пошёл прямо в нашу сторону.
Прямо. Ко. Мне.
— Ну нифига себе, — выдохнула Берта, замирая с ложкой у губ.
Я не успела ни встать, ни сбежать. Он остановился прямо передо мной. Его друзья — Алехандро и Лус — замедлили шаги, удивлённо оглядываясь. Слишком много свидетелей. Слишком громкое сердце.
— Привет, — сказал он, будто бы это было обыденно.
— Привет, — ответила я, выпрямляясь.
Он вдруг достал из кармана резинку для волос — мою. Я и не заметила, что потеряла её на тренировке.
— Это твоё, — тихо сказал он. И протянул.
— Спасибо, — я взяла, наши пальцы случайно коснулись — и оба будто бы замерли.
Не отдёрнулись сразу.
И это было не случайно.
Берта молчала. Его друзья тоже. Но мы не смотрели по сторонам. Только друг на друга.
— Завтра допишем проект? — спросил он, чуть тише.
— Да. Договорились.
— Хорошо. До завтра, Элиана.
Он снова улыбнулся. И ушёл. Просто так. Как будто это было нормально.
Но в ушах стоял гул. И в груди что-то колотилось слишком быстро.
— Ну всё, — прошептала Берта. — Вы попали.
Я не ответила. Только смотрела на резинку в руке и чувствовала, как она будто горит.
Вечером. Телефон снова в руке.
Я открыла чат.
Элиана:
Про символику — это правда было умно. Не ожидала.
Оскар:
Так и запишем: один балл в мою пользу.
Элиана:
Не обольщайся.
Оскар:
Поздно.
Я улыбнулась.
И долго не могла заснуть.