10.
*три месяца спустя*
За время проживания в особняке Чонов ты уже не можешь представлять нормальной жизни, прежней и спокойной. Не помнишь каково это ходить на работу, гулять по парку или заводить новых друзей, а просто сидишь в четырех стенах, иногда выходя пострелять в тир, замечаешь, что за практически пол года навыки стрельбы сильно повысились.
За три месяца кроме этого изменилось и ваше общение с Юнги, оно просто отсутствовало, исчезло, словно ничего вовсе и не было: ни ваших двусмысленных взглядов, ни пылающего огня страсти, выжигающего душу, ни тех сладостных оргазмов, которые вы успели испытать за столь короткое время.
Всё словно стёрлось, пропало как и не бывало, он ни разу не появился с тех пор, как приезжал на похороны Мингю и Чонгука, даже никак не намекая на своё возвращение.
Может оно к лучшему и это шанс вернуть себе прежнюю жизнь, вот только установки в голове совсем попутались и ты не уверена, хочешь ли ходить в универ либо просто спокойно проводить время. Да и особой возможности сделать это нет и не было. Хосок когда-то убеждал в том, что став главой он распустит мафию и всех, кто постарадал от рук его отца, но ничего подобного не произошло ни через неделю после смерти Чона-старшего, ни через месяц, ни сейчас. Это было единственным, что удивляло или, скорее даже настораживало. Не уж то хороший парень решил перейти на темную сторону и заняться грязными делами?
Ты решаешь проверить свою теорию, для чего выходишь из комнаты, следуешь вниз по лестнице и направляешься к кабинету Хосока, затем стучишь в дверь, ожидая ответа парня.
- Да, входите,- произносит он, позволяя войти в комнату.
- Занят? - спрашиваешь, глядя темноволосому в глаза, входишь внутрь и садишься на край стола, закидывая ногу на ногу.- Прости, что я так без предупреждения, просто есть один вопрос.
- Всё в порядке? - Чон говорит спокойно, хоть и как-то холоднее обычного. - Что-то случилось?
- Нет, не беспокойся, никаких проблем. Разве только один вопросик. - видишь, как выражение лица мужчина смягчается, а ты с максимальной непринужденностью продолжаешь говорить. - Ты говорил, что если получишь возможность управлять семейными... делами, то отпустишь всех, в том числе и меня. Хосок откладывает в сторону бумаги, которые просматривал до этого, отъезжает в кресле назад, шумно выдыхая. Встаёт с места и подходит немного ближе, говоря:
- Ох, Т/и, я раньше и подумать не мог, что закончить какое-нибудь дело настолько сложно. Раньше я рассчитывал на то, что при любых обстоятельствах смогу зарыть топор войны, забыть обо всём и жить спокойно, но когда ты сын своего отца, то должен соответствовать статусу.
- И с каких пор у тебя появилось такое уважение к персоне господина Чона?
- Наверное, с момента его смерти. Я просто понял, что зря не пытался наладить с ним контакт и сейчас очень сильно об этом жалею. Теперь шанса вернуть все к норме нет, поэтому совесть грызёт меня и заставляет продолжать умысел папы. И тебя я отпустить тоже не могу, по крайней мере сейчас, так как за то время, что ты с нами каждый в нашем доме уже привык к верной помощнице Т/и. Если не хочешь больше этим заниматься я постараюсь в максимально короткие сроки отпустить тебя.
Лицо парня как-то померкло после сказанного, будто он не может что-то договорить, скрывает какую-то информацию или же просто грустит из-за произошедшего. Кто знает, что творится у него в голове?
- Нет, я понимаю,- отвечаешь ты, хлопая темноволосого по плечу,- да и на самом деле тоже уже привыкла к такому своеобразному стилю жизни. Но если надумаешь что-то, расскажи мне обязательно, я пока пойду к себе.
Хосок кивает, а ты с лёгкой улыбкой выходишь из кабинета, поднимаешься обратно по лестнице и заходишь в уже успевшую надоесть комнату, плюхаешься на кровать со свежими простынями и томно вздыхаешь.
Жизнь превратилась в унылую серую рутину сидение в замкнутом пространстве, выхода в ванную, кухню и сад, точнее, превратилась бы, если бы не звук сообщения на телефоне.