Ритуал.
Давайте на секунду представим, что вы огурец. Вы растёте себе на грядке, никого не трогаете, и вас тут срывают. Сложно поверить, но судьба у огурца такая, что его обязательно кто-нибудь сожрёт. Вот и нашего героя тоже «сожрали». Героиню.
Силика была странной девушкой с высветленными, отрезанными волосами, корни которых чернели и выдавали в ней не то шатенку, не то брюнетку, в чёрной толстовке, леггинсах и неформальной обуви, и теперь она напоминала не то задорную анимешницу, не то треш-модель, которые давно уже изжили своё. Локоны упрямо не хотели портиться от многочисленных перекрашиваний и топорщились, пушились, вели в общем-то себя так, будто ничего не происходит. В какой-то степени Силика научилась у них не реагировать на оскорбления и травлю, лившиеся на неё каждый день в школе. Но школа осталась позади, а недоверие к людям осталось. Её «выжрали». Нагло, беспорядочно и без остатка. Причём так, что Силику называли русской хикикомори, которая не вылезала из сетей, вела какой-то блог, который даже смотрели какие-то люди, заказывала тонны манги, чертила рожицы в скетчбуке, носила всё чёрное с дикими надписями диких групп в стиле гриндкор, где зачастую вся музыка – это агрессивное хрюканье кабана перед спариванием с самкой вперемешку с беспорядочными ударами пальцев по струнам гитары, звуки которой можно было перевести как басовый нотный мат.
Днями либо питалась ерундой, либо не ела ничего, отчего её желудок топнул ногой, размашисто сказал «пока», повилял тем, что можно было бы назвать у желудка задницей, и ушёл в тёмный угол пить кофе. На самом деле он танцевал джигу-дрыгу и каждый раз говорил урчанием, что пора бы поесть, но Силика посылала его на три буквы, желудок искал это названное место, но понимал, что Силика девушка, и никакого члена на три буквы у неё нет и не будет в ближайшее время, и отчаянно свешивал кишки, садился на печень и страдал как Раскольников Достоевского. По-хорошему он бы уже сказал «прощай» и откинул лапти, но получая неожиданную дозу овсянки, таки затыкался.
Иногда Силика путешествовала. От комнаты к холодильнику, от холодильника к туалету, потом обратно и в любой иной комбинации по тем же горячим точкам, вооружившись голодным желудком, ложкой, вилкой, а иногда мылом и кремом. Не смотря на то, что хикикомори Силика обитала в основном дома, она ухаживала за собой и даже брила ноги. На самом деле каждый день она просыпалась с мыслью, что может быть найдёт себе временного ухажёра, который займёт её на пару ночей и скрасит ей будние деньки, но ничего такого не происходило, и её ноги вновь обрастали лесом и мхом, поэтому она практически никогда не носила шорт. А там и осень и, в общем-то, ношение леггинсов стало вполне оправданным.
Силика спала в одежде и почти никогда не переодевалась, однако периодически застирывала одежду, чтобы самой однажды не проблеваться от своего запашка, однако никаких предпосылок к этому на удивление ещё не было, и дни шли своим чередом. К тому же тошнить ей было бы нечем, ведь желудок очищался через задний проход жидкими экскрементами, едва девушка успевала добежать до унитаза. После странного кишечного вируса он никак не приходил в порядок, а у Силикы был такой сбитый режим, что дойти до врача было бы настоящим подвигом, поэтому лечение заканчивалось на активированном угле, овсянках и какой-то жидкой гадости, которую давала ей мать.
Силика-таки зарабатывала деньги. На дому. Это могла быть мелкая иллюстрация к детали, а иногда целый проект, поэтому, в общем-то, в семье Белинских не бедствовали.
В блокнотике красовались какие-то корявые рожицы, иллюстрации а-ля Некрономикон Лавкрафта и милые котики. Но большую часть блокнота занимал сплошной слеш по игре The Evil Within, от мелких изображений до детальной прорисовки каждого ожога на теле любимого персонажа Рувика, который зачастую «жарил» в задний проход несчастного Лесли.
Впрочем, нужно отдать должное Силике, она училась в художке и всё-таки выходила на улицу. Никого не удивлял вид блондинки в чёрной маске, толстовке с надписью «Antigott» и какой-то страшной рожицей, полосатых леггинсах и грубых ботинках, но, тем не менее, находились люди, которых это удивляло. Силику так и звали, «Антиготт», что означало на немецком «анти-бог» из-за её принципов и мировоззрения. Бабки у подъезда крестились, некоторые студентки с другого факультета морщили носы и отворачивались, называя её ведьмой и тупой чайлдфри, только потому что у сверстницы не было парня и «О боже! Как!111 Это ненормально!», а какие-то анимешницы на улице периодически подбегали к Силике и просили автограф.
Кому до неё точно не было никакого дела, так это мужчинам. Все мужчины, если их можно так назвать, которые когда-либо были у Антиготт, рано или поздно ли сливались и убегали в закат, не забывая захватить «енота». Енот по кличке «сердце Антиготт» билось в руках ещё долго, а они проводили над ним всякие эксперименты, например, пытались вернуться или нагло напоминали о своём существовании. У Антиготт уже год никого не было после неудачной попытки наладить свою личную жизнь. Её бросали уже семь или восемь раз подряд, она даже сбилась со счёта. Причём неважно, в какой она одежде, образе, имидже, стиле жизни и так далее.
То, что мужчины сообщества «Мужское Государство» говорят, что им не нужны крашенные вычурные бабёнки с длинными ногтями на каблуках – чушь собачья и неприкрытая ложь. Всем это нравится. Антиготт никогда не носила длинных ногтей, высоких каблуков (шпилек тем более) и мини-юбок, из-под которых были бы видны трусы или их отсутствие, но все рано или поздно ли сбегали от неё, даже не зная толком, кто она такая. Поэтому в какой-то момент она сказала «Стоп» и перестала делать даже попытки знакомиться, а всяких нищебродов, за которых надо платить в кафе и которые больше чем на КФС не способны, посылать в пешее эротическое. Все эти рассказы о том, что все женщины меркантильные, было слушать уже смешно, особенно после того, как один её нищий хахаль, которому она всячески денежно помогала, сбежал к девушке с личной квартирой, доставшейся ей от предков. И эта история не выдуманная, она основана на реальном событии, и думаю, не единственная.
В интернете все статьи о том, каким женщинам не везет в любви, пестрели тем, что слишком избирательные будут всегда несчастны, и что «ложиться надо под любого», ведь счастье не в деньгах и «в шалаше да не в обиде», но Силика, подарившая своему нищеброду Playstation 4, который потом благополучно повесился на шею богачке с хатой, знала, что эти статьи пишут такие же нищие одинокие бабёнки, как её хахаль. Поэтому ей надоело быть неженкой в бабушкином свитере и юбке ниже колен как на ламповых картинках в интернете, и она решила стать тем, кем ей комфортно без оценки всяких альфа-самцов. Хотя опять же она находила свои фото в интернете, которые подписывали как «gothic tumblr» неизвестные блоггеры и такие же готично-милые девушки, поэтому какая-никакая известность у неё была.
Силика тогда читала что-то очень сложное для восприятия, и её мысли блуждали по всему вагону поезда, нёсшегося по голубой ветке Москвы. В углу сидел какой-то странный старик, который чахнул на глазах и что-то недовольно бормотал себе под нос, а в другом конце вагона какой-то парень с пирсингом в носу читал какие-то лекции для учебы. Вероятно, он, ехал до Студенческой, где находился факультет гуманитарных наук университета российской академии образования.
Она училась по своему расписанию, в художественном университете, и могла позволить себе иногда кататься по метро просто так. Поэтому вагоны на обратном пути не были забиты, и путешественница могла окунуться в чтение с головой. Она была странной... Как говорили в её вузе. Она носила с собой сувенирные бутылочки со глицерином, пушистой ватой и блестками, которые вместе составляли космос, странный блокнотик с жуткими зарисовками странных явлений, объяснение которым знала только владелица.
Её серо-буро-козявчатый шарф очень знакомого материала, именно такого "шарфового" материала, из которого и принято делать шарфы, окутывал девичью шею. Это напоминает Силике о временах, когда я приходила с прогулки домой и снимала этот немного колючий, но в то же время нежный и теплый шарф и садилась на кухню с бабушкой пить чай. Белые ботинки, купленные уже как год точно назад, которые потрепались, но удобнее которых теперь найти что-либо очень и очень сложно, знают уже почти всю Москву. Разумеется ещё есть места, где она ещё не бывала, и где, разумеется, будет, а есть места, куда они никогда не ступят, ибо делать мне там нечего, где её уже никто не ждёт. Карта, которая была пробита уже почти на всех станциях московского метрополитена и знает, где уже была. Благо, что узнать кроме девушки это больше никто не может, и никто не проверит, действительно ли она пила глинтвейн в кафе на красной ветке, или фотографировала закаты в противоположном конце города, где впервые поцеловалась, куда иногда уезжает и остаётся до ночи, не предупреждая никого, кроме себя самой и спит там до потери пульса. В начале этого месяца она хотела заняться сталкингом. А вышло немного наоборот. Противоположная вещь. Или не совсем противоположная, но это теперь называется сталкинг по Москве. После школы, она хотела всё бросить, поселиться у друга, найти работу и начать пить... А потом не вышло ни первого, ни второго, ни третьего, ни четвёртого. Возможно, это к лучшему.
Её станция! Пора выходить. Силика очень расстроилась, что это конечная, и с неохотой оторвалась от книги и покинула вагон. О чём только не подумаешь, пока едешь в поезде по утреннему городу среди ярких огней, когда стало светлеть намного позже назначенного времени. Ей грустно. От осознания того, что жизнь идет мимо. Ничего не получается. Абсолютно. За всё приходится платить. Потому что даже в элементарных вещах бесплатные услуги такие бесплатные и некачественные, что хочется орать на всю вселенную. Скоро и за поцелуй надо будет платить. Да что там за поцелуй. За чувства. Просто за то чтобы тебя любили. Мы и сейчас в какой-то степени за это платим. Просто не так глобально. Что вот он есть человеческий мир, прогнивший и деградировавший уже ниже некуда, где ты подходишь к незнакомому, но симпатичному парню, протягиваешь ему зеленую сторублевую бумажку и говоришь: "Обними меня". И он обнимает, потому что ему заплатили. Но чтобы продлить этот миг, ты платишь ещё сто. А потом ещё и ещё. До тех пор пока либо деньги не кончатся, либо самой не надоест. И вы расходитесь. Уж промолчу, сколько надо заплатить, чтобы человек тебя поцеловал, стал твоим парнем и даже взял замуж. Есть маленькая вероятность, что вы сживетесь ещё на стадии парень-девушка и он сам захочет прожить с тобой остаток жизни. Но она настолько же мала, как мала снежинка, упавшая с неба на твою ладонь и так же благополучно на ней растаявшая. И уже не знаешь, что было бы лучше. Найти свою жизнь на перекрестке улиц твоего города или заплатить за эту жизнь, так как как-то совсем не находится или быстро теряется. А так можно не терять. Допустим, у тебя есть пятнадцать тысяч рублей. Ты даешь их парню и говоришь: "Встречайся со мной, пожалуйста". И он встречается. До тех пор пока ему не понадобятся очередные пятнадцать тысяч рублей. Допустим, их хватит на месяц. А пятнадцать тысяч это зарплата. И каждый месяц ты можешь позволить себе видеться с кем-то и даже иногда получать от него подарки и поцелуи. Зависит от лимита и цены. И расценки у всех очень разные. Кто-то ставит себе высокую цену, кто-то низкую. И в результате самые нищие могут жить вообще без общения. Без внимания. Без объятий. Без поцелуев. Силика чувствует себя нищей. Не потому что у меня мало денег. У неё нет любви. Хотя она могла бы найти кого-нибудь и заплатить ему. Она готова отказаться от лишнего стаканчика кофе, лишь бы был кто-то, с кем можно было видеться. Это как работа, только относительно лёгкая. Просто общаться с человеком и иногда обнимать его. Главное не влюбиться по-настоящему. Если бы кто-нибудь согласился. Она бы ему заплатила...
***
Цена на обучение здесь, по словам её родителей, была очень щадящая, поэтому они согласны были, чтобы она здесь училась на заочном. Когда Силика видела здание много лет тому назад по случайности, оно было обветшалым и старым, а теперь здесь сделали капитальный ремонт, и ей было приятно заходить в эти стены молочного цвета. Внутри всё было покрыто чёрной плиткой с персиковыми стенами и деревянными дверями. О них заботились. Но даже спустя годы травли, она могла найти себя в социуме и опять становилась изгоем по каким-то неведомым ей причинам.
- Снова она? Это та, которая коротко остриглась и теперь похожа на анимешное чмо? Фу! – услышала Силика в коридоре, когда проходила мимо парочки студенток. Оглянувшись, она встретилась со злыми взглядами моих сверстниц, которые больше похожи на взрослых измалёванных кобыл, цокающих каблуками по вузовским лестницам. Но девушка привыкла, что обращать внимание на дур не стоит и просто прошла мимо. Однако это видимо задело идиоток, и одна из них громко вякнула на весь коридор:
- Ты слышала, что про тебя сказали?
Силика повернулась и, набрав в грудь побольше воздуха, с улыбкой выдохнула:
- Вы слишком старо выглядите для такого толстого троллинга!
Дурочки замерли на своих местах с открытыми ртами, не зная как парировать её ответ, и пока они подбирали слова, Силика уже скрылась в кабинете психологии.
В сетях её тоже знали под ником «Antigott». Её рисунки иногда гуляли по сети и пользовались популярностью, но это для Силики было неважно. Она была себе на уме, и немного странная. Рассуждала по-своему в необычной манере, могла нахамить, а ещё внезапно слететь с катушек. Верила, что Рувик существует, просто не хочет её видеть, так как она настолько ненавистна миру, что даже персонажи компьютерных игр её презирают, даже Рувик, такой же странный и необычный. А она... Она была на нём помешана. Над её постелью висел огромный плакат, обклеенный его же рисунками, наклейками «The Evil Within» из журнала Игромания и много другого. Но слеша ей было мало. Она ходила с другом в лес, и оставляла послания якобы для антагониста, везде писала его имя, иногда даже кровью.
Сегодня они с другом ходили в лес, чтобы сделать что-то странное и непонятное. Силика была в черной толстовке с белым кроликом на фоне пентаграммы и чёрных леггинсах, обтянувших её тощие ноги. На голову она накинула капюшон и напоминала чем-то современную ведьму. Если бы она была черноволосой, то со своей худобой она бы смогла косплеить Мэвис из мультфильма Монстры на Каникулах. А ведь она истощала из-за своих проблем с желудком.
Путь пролегал через кладбище. Силика взяла целую тележку с разными приспособлениями, и когда они прибыли на место, Александр, симпатичный непричёсанный, худосочный паренёк, оторопел, отказываясь верить самому себе, что они это делают. Даже ему, скептику, было не по себе от этого. Он, конечно, не настолько был уже скептик после странной активности в своей квартире по ночам, но всё равно пытался находить всем явлениям хоть какое-то объяснение.
- Мы дошли, - зверски и не по-человечески улыбнулась Силика и достала из тележки странную бутыль с подозрительной жидкостью. Она откупорила деревянную пробку и обрызгала красной булькающей массой каждое близлежащее дерево. Затем она достала другую бутылку с уже зелёной жидкостью и нарисовала посередине поляны пентаграмму. Александр почувствовал запах чего-то приятного, но он не мог понять чего, хотя жидкость в этих сосудах угрожающе булькала и прыскалась. Возможно Силика просто использовала ароматизатор.
Силика положила в центр козлиный череп и задрала рукав своей толстовки.
- Что ты делаешь? – изумился Александр.
- Это часть ритуала, - сказала Силика и надрезала себе руку. Насколько надо быть равнодушной ко всему, чтобы позволить себя порезать? Она опрыскала череп кровью и повернулась к другу.
- Теперь раздевайся!
- Ты и меня решила зарезать?! – изумился тот. – Я на это не подписывался!
- Слушай, что я говорю! – рявкнула та.
- Ла-адно... - протянул тот и снял рубашку.
- Брюки, трусы тоже снимай, - приказала Силика.
- Что?!
- Что слышал! Не мешай обряду! Время идёт! – сказала подруга, поглядывая на часы.
Александр отвернулся от смущения и начал раздеваться, но когда повернулся к развратнице, увидел, что она тоже без одежды. На её маленькую грудь падали лунные лучи, а всё остальное уходило в тень, но уже по силуэту он смог понять, что она достаточно похудела со времён своих желудочных проблем.
- Ложись! – сказала она, холодно придвинувшись к нему и взяв его за руки. Он не понял, что это была за сила, но он лёг прямо на пентаграмму, а Силика, вспушив свои блеклые волосы, начала медленно опускаться на его член.
- О господи... - простонал он. Это было приятно, но неожиданно, в экстремальной обстановке, поэтому он всё никак не мог расслабиться. Однако у него упрямо стояло на свою подругу, с коей у него никогда не было никаких любовных отношений. И вот она прыгает на нём так агрессивно, подобно разозлённой самке медведя, обливает его слюнями, рычит и издаёт просто невероятные звуки, как будто в неё вселился дьявол. Она царапала его ногтями, оставляя следы на плечах и груди, она била его по лицу от оргазма и в конечном итоге соскочила с члена, едва из него полилась сперма. На Александра полилась что-то горячее и обильное: она кончила. Он никогда не видел девушек, которые бы так кончали, во всяком случае, ему не попадались таковые.
Силика вытерлась полотенцем и кинула его же своему другу. Она одевалась так, словно ничего не произошло, словно всё так и было задумано ещё с самого начала. Она подрагивала от холода, ведь была осень и достала сигарету и зажигалку.
Когда Александр оделся и встал рядом с ней, она вымолвила только одно:
- Должно сработать...