Героин - значит резанные руки

Говорят, что люди во сне отдыхают, да? Но не в случае Антона. На протяжении уже нескольких недель ему снятся Катя, мама, Сережа, все те уроды клиенты и.. Арсений. Попов в каждом сне ведет себя до жути странно. Так, как будто он постоянно куда-то спешит и вот-вот уйдет, но остается. Что-то не дает ему сделать один шаг и сорваться с места, убежать подальше от Антона и его проблем. И юноша прекрасно это видит не только во сне, но и наяву.   Арсений Сергеевич в последнее время стал слишком мутным, более серьезным и грубым, чем неделю назад. А ведь тогда они просто пялились друг на друга в школьном коридоре. Если так, конечно, можно назвать до жути влюбленные глаза их обоих и щемящее чувство преданности и умиротворения.

  Но поведение Арсения — не единственная проблема. Состояние Антона с каждым днем все больше и быстрее ухудшалось. Спутанность сознания, отсутсвие нормального сна, а ел он в последний раз пять дней назад. Головные боли, постоянное скачущее давление и тревожность. За два дня было пять панических атак. Парень видел мир не таким, какой он есть на самом деле. Все стало более тусклое, неправдоподобное, знакомые лица казались до ужаса чужими. А в коридоре ночью кто-то постоянно скребся и просил прощения. Днем же смотрел на него безумными глазами из-за стены и что-то шептал. Будто напевал знакомую мелодию. Антон перестал оборачиваться. Страшно обернуться и увидеть кого-то за спиной, когда ты находишься совершенно один в квартире.   И вот оно странное чувство, заставляющее кусать губы в кровь, царапать руки и зажмуривать глаза лишь бы не разрыдаться. Ощущение тяжести собственного тела и ума, боль, которая будто держит тебя в куполе. Ощущение сна. Никакой раздражительности, только пустота. Чёрный, огромный сгусток темноты с широким ртом и кривыми острыми зубами. Потеря здравомыслия, галлюцинации и ощущение слежки за тобой. Дрожащие руки, тяжелое дыхание и вечная тревожность. Это не просто страх или переживание, это что-то большее. Что-то такое, от чего спрятаться не получится, как бы сильно ты этого не хотел. Оно будто внезапно приходит и остается с тобой навсегда. Этому нет научного объяснения, это не шизофрения. Это Пустота. Она настолько поглощает в себя, что трясутся руки при понимании того, что она уже близко. И внутри тебя ломается что-то важнее костей. Ты будто во сне. Она — ветер, тревожащий ветки деревьев под твоим окном. Она как косые взгляды от пожилых людей. И чувство, что все понимают, все знают, о чем ты думаешь. Но просто не хватает смелости рассказать. Что-то мешает сказать об этом прямо.   Но Антон может... Эта пустота будто владеет им, или он — ей. Как какой-то сверхсилой, чем-то таким, что нельзя назвать детской фантазией или подростковым максимализмом. Это что-то иное. И хочется от этого бежать. Понимание, что, где бы ты ни был, это не твой дом, что бы ты ни ел, это не твоя еда и чем бы ты ни дышал, это не твой воздух. Это что-то, что пахнет горькой травой, пылью, грозой, воспоминаниями, истерикой и тревогой. И единственное, что ты можешь сделать — это просто жить с этим, принимать, как дар или проклятие. Это нельзя изменить. Ведь оно уже не с тобой, оно — это уже ты.   Антон бьет кулаком в стену. И с такой силой, что кожа стирается с костяшек. Слышится испуганное «ой» из зала. Похоже, Эд уже дома.   Конечно, брат прекрасно видел, что с Антоном творится явно что-то не ладное. Но как поговорить с ним об этом? Юноша даже не захочет слышать никаких бредней о том, что он сумасшедший. Это же не правда, ведь так?   — Антон! Пойди сюда, пожалуйста! — Выкрикивает Эд из соседней комнаты, и Шаст послушно выполняет его просьбу.   Когда голова Тохи показалась из-за двери, брюнет прочищает горло и подзывает его жестом руки к себе. Присев на край дивана, старший выжидающе смотрит на брата своими стеклянными глазами, не моргая.   — Антон, тут такое дело.. — Глаза парня мечутся из стороны в сторону, он прикусывает губу и не знает, как начать. — Блять..   — Не томи. — Слишком равнодушно звучит голос Шаста. Он стал слишком прокуренным и сиплым. Вовсе не таким, как пару месяцев назад.   Эд тяжело вздыхает, глядя на белую, практически прозрачную кожу своего самого дорогого человека. Глаза его стеклянные, с лопнувшими капиллярами, такие, будто он пьян. Жутко. Волосы стали очень ломкими и сильно выпадали. А скулы, как и все кости, начали выпирать так, что Антона можно было бы легко принять за сбежавший скелет из кабинета биологии.   — Тош, Иру на протяжении трех месяцев насиловал ее сосед. Сегодня она уже собрала вещи и уехала на неопределенное время в Москву. Я хотел тебе сказать раньше, но..   — Что — «но»?   И так безжизненные глаза будто совсем потухли. Голос Антона дрогнул, а сам он с особой силой начал щипать свои руки, лишь бы только не проронить слезу.   — Я вижу, что тебе и так плохо, я не стал забивать тебе голову другими проблемами. Мне тебя жаль.   — Себя жалей. Я в полном порядке.   Эд поднял свой недоверчивый взгляд на брата. Грубость, которую обычно себе не позволял Антон, теперь же стала чуть ли не единственным его проявлением чувств. Больно.   — Ира молчала, потому что она считает меня сумасшедшим? — С улыбкой спросил старший. — Она считает, что я не в адеквате, и поэтому мне ничего нельзя рассказать, да?   С каждым словом улыбка парня становилась все шире и безумнее. Он уже поднялся на ноги и с истеричным смехом подошел к кухонному гарнитуру.   — Вы все считаете, что я ненормальный! А я знаю, почему! — Парень перестал смеяться и скорчил максимально печальную гримасу. — Вы все хотите меня убить!   — Тош, мы тебя все очень любим. Просто нас действительно беспокоит твое состояние. — Немного заикаясь, ответил ему Эд.   Шаст резко обернулся ко входной двери. Стал прислушиваться. Тихо.  — Антон, ты меня опять пугаешь! — Промямлил Эд и отполз к другой стороне дивана.   Шастун безумными глазами уставился на дверь квартиры. Сердце забилось как бешенное, а зрачки расширились от адреналина. Не поворачиваясь к кухонным ящикам, он на ощупь вытащил оттуда нож. Эд сглотнул. Антон же рывком подбежал ко входной двери и встал перед ней на четвереньки, не выпуская ножа из рук.   — Они снова здесь! — Прошептал парень и посмотрел широко открытыми глазами на брата. — Они опять скребутся..   Младший, обняв себя руками, начал рыдать и тихонько молиться, чтобы все это скорее прекратилось. Ему страшно, ему до смерти страшно находиться в одной квартире с психом. Как бы сильно он ни любил Антона, но это больше не тот парень, это уже не его брат.   — Хватит! Прошу хватит! Я не могу! Я не пойду! — Срывая горло закричал Антон и начал бить ножом по зеркалу, висящему на входной двери.   Осколки сразу же полетели в него, а крик стал только безумнее и громче — так, что он срывал связки, а Эд уже рыдал навзрыд от страха. Старший продолжал разбивать и резать об битое стекло свои руки. Он срывал горло, моля, чтобы его оставили в покое и не трогали. Обернувшись, он увидел лишь густое чёрное облако с огромными острыми и кривыми зубами. Оно смотрело на него не моргая, радужки у его глаз не было, лишь сухие, ни разу не моргнувшие глаза смотрели в душу, желая забрать в свою пропасть парня.   — Н..нет! Пожалуйста! Молю! Хватит! - Он рыдал, осипшим голосом прося оставить его в покое, но все было безрезультатно.   Парень бил себя по лицу, тер что есть силы глаза, лишь бы оно ушло. Лишь бы эта пустота пропала и никогда больше его не тревожила.   — Антон! Прекрати! Тут нет никого, тебе кажется! Тоша! — Попытки перекричать остались незамеченными.   Но силы ведь всегда кончаются?   С размаха парень вонзает нож себе в руку и начинает тянуть его на себя, тем самым разрезая нежную кожу и вены, собственную плоть до самой кости. Пустота исчезает, на ее смену приходит лишь адская боль и слабость. Антон закрывает глаза.

 
—@—
Приглушенный голос и неприятный запах спирта и крови — это первое, что слышит и чувствует Шастун. Руки и ноги как будто просто онемели, сил пошевелить конечностями не было совершенно. В горле стоял неприятный ком, а голова шла кругом. Открыв глаза, он неясно видит перед собой брата, а рядом и Диму.   — О боже.. Антон! — Позов аккуратно гладит его по голове и с искренним испугом смотрит на еле живое тело. — Тоша, ты хоть знаешь, как ты меня напугал?   Шастун не понимает ничего от слова совсем. Видит он будто через камеру старого телефона и сводит брови к переносице, не понимая, что произошло.   — Где я? Что случилось? — Прокашлявшись, тихо спросил парень.   Дима с Эдом переглянулись и как-то слишком тяжело выдохнули.   — Ты вспорол себе вены в очередном приступе безумия. Разбил к чертовой матери все зеркало на двери. И я на протяжении нескольких часов вытаскивал из тебя эти ебучие осколки. — Голос Димы звучит слишком тускло, тихо, болезненно.   А как он может еще звучать, если ты на протяжении нескольких часов зашиваешь глубокие раны на теле своего лучшего друга? Позов слишком хорошо разбирался в медицине. Поэтому он смог и обработать, и зашить вспоротые вены друга.   — Антон, тебе нужно лечиться. — Слишком серьезно произносит Эд, будто вынося приговор.  Юноша вздрогнул и посмотрел в сторону брата, на чьем лице застыла маска боли и усталости. Он не заслуживает этого всего. Ему нельзя находиться в одной квартире с Антоном. Но кто же тогда будет следить за тем, чтобы парень вновь не повторил попытку самоубийства в таком страшном приступе?   — Мне нужно просто поспать. Все будет хорошо. Обещаю. — С молящими глазами просит подросток и осторожно берет за руку Эда.  — Антош.. Ты говоришь мне это уже не в первый раз. Пожалуйста, пойми меня, наконец. Мне действительно страшно находиться с тобой в одном помещении, когда у тебя снова начинаються эти приступы. Я боюсь тебя. — Как маленькому ребенку толкует брат, ласково поглаживая его руку.   — Тошенька, я безумно тебя люблю. Очень-очень! Но я хочу, чтобы и ты что-то чувствовал, кроме безразличия, страха и тревоги. Мальчик мой, пожалуйста, давай ты поедешь лечиться? — Из глаз брюнета текут горькие слезы.   Антон глядит в родные карие глаза и не может подобрать слов. Его действительно любят. Но он не в силах что-то сделать с собой. Ему нужна помощь, но он просто боится ее принять.   — Антон, пожалуйста. Ты потерял так много людей, возможностей, вещей и ценностей. Ты должен понимать, как нам больно будет потерять тебя. Мы боимся за твое состояние. Тебе просто необходимо лечение. И плевать я хотел на то, что ты должен закончить хотя бы десятый класс. Образование — полная хуйня по сравнению с тобой живым.   Голос Дмитрия ломается с каждым произнесенным им словом. Эд уже давно смотрит сквозь руку Антона, покрытую сверху еще и бинтом, на всякий случай. А сам же Шастун все прекрасно понимает, но наркотики и неизвестное психическое заболевание искажают его реальность.   В квартире абсолютная тишина, лишь слышится тяжелое дыхание троих парней, которые каждый день борются за жизнь одного из них.   — Можно мне просто поспать? Я очень устал.. — Едва слышно шепчет Тоша.   — Да, конечно. - Дима укрывает его одеялом и, заботливо поцеловав в лоб, покидает комнату.   Эд несильно напоследок сжимает руку брата и, поднявшись с края постели, уходит вслед за Дмитрием.   Закрыв глаза, Антон почти сразу же засыпает.  
—@—
С того разговора прошло три дня. Шастун только сегодня смог посетить школу и даже пару раз пересечься с Арсением Сергеевичем взглядами. Хоть на уроке английского он и молчал как рыба в воде, но на перемене успел обсудить с Оксаной новые сплетни про некую Леру из параллели.   На уроке литературы парень увлеченно рассказывал стих Есенина, выученный наизусть еще в шестом классе. И со звонком решил остаться в кабинете, чтобы попытаться перездать свою тройку по русскому за проверочную работу.   — ... Это и будет деепричастным оборотом. — Закончил свою пересдачу Шаст.   Павел Алексеевич поднял на него полный гордости взгляд и широко улыбнулся парню.   — Ну ты ведь можешь, когда захочешь! Ай-да молодец! Пять. - Мужчина быстро стер в журнале поставленную ранее тройку и вывел честно заработанную пятерку.   Антон самодовольно улыбнулся и оперся рукой на учительский стол, чтобы разглядеть другие свои оценки по этому предмету.   Но внезапная крепкая хватка на руке заставляет Шастуна громко взвизгнуть от боли, ведь это была именно та рука с наложенным швом.   — Что это? — Холодно спросил учитель русского языка.   Его глаза заметались по болезненно скривившемуся лицу подростка. И, не долго думая, он поднял рукав худи, чтобы увидеть на руке мальчишки бинт. Повязка закрывала собой всю руку, начиная с кисти и заканчиваясь у локтя. Немного отодвинув его в сторону, он увидел зашитую и воспаленую кожу на венах.   Антон с ужасом одернул свою руку, понимая, что если Воля расскажет об этом директору, то его просто попрут со школы, а может, и организуют отдых в психдиспансере.   — Пожалуйста, не рассказывайте никому об этом. — Тихо попросил подросток и, подхватив с пола свой рюкзак, как можно быстрее выбежал из кабинета.   Павел Алексеевич еще несколько минут не мог забыть то, что он только что увидел. И в итоге принял лишь одно логичное решение.   — Алло, Попов? Зайди ко мне в кабинет. Срочно. — И сбросил вызов, так как не телефонный это разговор. Да и тем более у них обоих сейчас окно в расписании. Есть время обсудить.   Антон же, добежав до запасного выхода, сразу распахнул стальные двери и, присев на корточки, закурил. Внезапно на его плечо легла легкая рука Оксаны.   — Я все знаю, можешь ничего не рассказывать. Только скажи одно. Дима тебя хорошо заштопал? - Девушка легко улыбнулась, отчего с плеч парня сразу упал тяжелый груз недосказанности.   Самое великое в мире искусство — это делать вид, что все абсолютно хорошо, даже если ты хочешь спрыгнуть с крыши. И у Оксаны это замечательно получалось. Она не любила разговоры ни о чем. Ведь знала, что действия и глаза всегда скажут больше, чем миллионы слов.   — Воля увидел швы. Это вышло случайно. — Как на духу выпалил парень и удивился абсолютному спокойствию со стороны девушки.   Оксана, откинув русые волосы за плечо, нежно поцеловала парня в щеку. Она не спеша села на свой портфель и притянула к себе Тошу, кладя его голову к себе на плечо. Гладила сухие волосы подростка и опускалась поглаживаниями до самого копчика так, будто гладит кота. И в такие моменты проблемы отходили на второй план хотя бы на несколько минут.   — Тошик, чтобы не случилось с нами дальше, знай, что я всегда рядом. И Дима рядом, и Ира рядом, и Эд тоже рядом. Мы все с тобой и мы все тебя любим, солнце. - Она поцеловала парня в лоб и, улыбнувшись, прошептала: — И Арсений тебя тоже любит, просто ты этого не замечаешь.   Антон поперхнулся собственной слюной и немного испуганно посмотрел на подругу. А та с невозмутимым лицом продолжила:  — Я же девочка, я прекрасно вижу и понимаю все, что означают ваши влюбленные взгляды.
4lapy.ru
  — Ты действительно так думаешь? — Совсем по-детски спросил парень.   — Я знаю.   Ушли они с запасного выхода только со звонком на следующий урок.  
—@—
Антон мирно сидел в своей комнате, пытаясь расчесать непослушные волосы после душа. В дверь позвонили. Странно. Эд всегда носит с собой ключи. Раздался второй звонок. Парень подскочил с кровати и быстро добежал до двери, сразу распахивая ее и не желая церемониться с глазком.   На пороге оказался Арсений Сергеевич. Улыбается парню впервые за последние почти что две недели.   — Может, впустишь? — Так же улыбчиво просит он.   Антон отступает от двери, давая преподавателю возможность войти.  — Я купил тебе витаминчиков. А то ты в последние время как-то очень плохо выглядишь. - И только сейчас Антон замечает в его руках полный пакет различных фруктов.   — Спасибо за комплимент, Арсень Сергеич.   Мужчина добродушно усмехается и, сняв обувь и верхную одежду, проходит в кухню, чтобы оставить там гостинцы.   — Чего это Вы решили в гости заглянуть? Две недели ни слуху ни духу от Вас особо. — Обиженно спросил юноша и в знак своего недовольства скрестил руки на груди.   — Тош, ну прости меня. Я просто замотался из-за работы как-то. — Мужчина ласково обнимает не сопротивляющегося подростка.   Шастун обнимает мужчину поперек торса и утыкается носом ему в ключицу.   — Кстати! — Резко прервав объятия, вскрикивает мужчина, на что получает слегка испуганный взгляд зеленых глаз. — Прости. Я тут кое-что принес. Так сказать, развлекаться будем! — И, быстро преодолев расстояние между барной стойкой, он достает неизвестный тюбик из пакета с фруктами.   — И что это? — Шаст скептически поднял одну бровь и, оперевшись о дверной косяк своей спальни, скрестил ноги.   Попов, глупо улыбнувшись, передал тюбик парню.   — Хна? И для чего же? — С еще большим непониманием вопросил парень.   — Рисовать будем друг на друге. Ты ведь давно говорил о том, как хочешь какую-нибудь татушку себе. —Уверенно пояснил мужчина.   Да уж.. Вечер обещает быть интересным.