Сломленные крылья души [18+]

Ложь связана с отсутствием смелости сказать правду.

Альфред Адлер

В машине безумно пахло сладким. Во рту даже не успела накопиться слюна, потому что через минуту, после того, как я плюхнулась на сидение, ко мне на колени поставили подложку со свежими шоколадными пирожными. Ребенок внутри меня ликовал, радостно хлопал в ладоши и визжал от счастья.

- Где ты их достал в такое время? – Слизывая шоколад с пальцев, поинтересовалась я. – Они просто божественно вкусные.

- Если я выкину все свои козыри, то ты бросишь меня, потому что будешь знать, где их достать. А пока это является небольшим секретом, я могу об этом не беспокоиться. – С улыбкой произнес Богдан. – Мне тоже захотелось есть, слишком жадно ты их поедаешь. Мм, прекрати так облизывать свои пальцы, - с трудом пробубнил он, захватив кончиком пальца небольшой кусочек сладкого с моей щеки.

- Ты, наверное, этого еще не понял, но, увы, связался ты с врединой. – Для большей убедительности я пошире раскрыла рот и лизнула свои испачканные в шоколаде пальцы, с трудом подавляя смех.

- Аська, ты нарываешься на наказание. Если сейчас же не прекратишь, то к вечеру, когда мы доберемся до места, твоя попа будет гореть от моих ладоней.

Я может этого и добиваюсь.

- В следующий раз, когда захочешь сболтнуть что-нибудь подобное, убедись в том, что сказала это про себя, а не вслух, - Богдан потянулся к магнитоле и сделал звук чуточку громче, пока мои щеки медленно покрывались румянцем.

Я была абсолютно уверена, что не произносила этого вслух, ведь жевала последнее пирожное. Кажется, моя уверенность пошла трещинами рядом с ним. Все с этим парнем по-другому. Мне всегда удавалось держать свои мысли при себе. Даже больше скажу – раньше я умела прятать свои эмоции, но не сейчас. Он раскрыл мою защитную ракушку полностью, обнажив самое сокровенное.

Может, это было так очевидно по моему лицу? Слизнув шоколад с губ, я подобрала к груди колени и уставилась в окно, наблюдая за сменяющейся картинкой пейзажа. Мимо проносились одинокие проселочные дороги, еще совсем серые и грязно-зеленые поля. Где-то все еще в канавах лежал почерневший снег. Природа потихоньку оживала и приходила в себя. Еще чуть-чуть времени, и все вокруг вновь станет зеленым, ярким и по-настоящему весенним. Жду не дождусь, когда начнет цвести сирень. Обожаю делать из нее красивые букеты и ставить к себе в комнату. В памяти всплыл ее тяжелый сладкий аромат, который не спутаешь ни с чем. Торжественный и терпкий аромат всегда помогал мне успокоить шалящие нервы, иногда даже спасал от угрюмого настроения. Я поглубже втянула воздух носом и погрузилась в воспоминания.

За всю поездку мы едва обмолвились парой слов. Каждый думал о своем. Я даже не спрашивала, куда меня везут, и какой сюрприз он приготовил. На самом деле мне было интересно, но если я буду знать все подробности, то сюрприз перестанет быть чем-то неожиданным и приятным. Поэтому я предпочла расспросам тишину и нарастающее предвкушение от неизведанного.

Уже начинало смеркаться. Машина сворачивала несколько раз то вправо, то влево. Я уже сбилась со счету, сколько раз Богдан притормаживал на обочине, чтобы проверить целостность колес. Он ничего толком не объяснял, просто отмахивался, и говорил, что у него паранойя. В те минуты, когда он забирался обратно в автомобиль, воздух наполнялся нервозностью и тревогой. Его пальцы все крепче сжимали руль, ноги быстрее и настойчивее давили на педаль газа, а взгляд метался от зеркала к лобовому стеклу.

И в самый последний раз, когда мы остановились на обочине, все резко приняло иной характер. Богдан с яростью захлопнул свою дверь, и скрипя шинами, стартанул вперед, все быстрее и быстрее надавливая педаль.

- Слушай внимательно, пригнись и старайся не высовываться, у меня нет времени отвечать на вопросы, просто делай все, что я говорю. И знай, что я люблю тебя, - на последних словах его холодный тон немного смягчился, и он опять уставился в зеркало заднего вида, умело лавируя между встречными автомобилями.

От каждого резкого поворота меня подкидывало на сидении. Сердце было готово пуститься вскачь по трассе, пульс отчаянно колотился в висках. Я совершила ошибку, когда решилась оглянуться назад – в зад машины что-то с громким стуком врезалось. Меня понесло вперед, прямо на бардачок. Ремень безопасности помог не разбить себе нос и сломать шею.Вцепившись в сидение руками, я проглотила крик внутри себя и уставилась на Богдана. Сердце ушло в пятки. Даже при большом желании мои глаза не смогли бы закрыться, потому что меня ошпарил ужас.

- Не бойся, я все тебе объясню, когда мы будем в безопасности, - его пальцы едва дотронулись моей дрожащей руки и резко отдернулись обратно. Богдан старался удержать равновесие. Нас опять подтолкнули сзади. На этот раз я вздрогнула и громко крикнула «Ай».

Кровь бурлила в венах. Мозг отказывался принять сложившиеся обстоятельства. Хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Дорога опустела, впереди лишь была одинокая трасса. Преследующий нас автомобиль включил фары, заливая наш салон ярким ослепительным светом.

Теперь удар пришелся в левую часть пассажирской двери. Один за другим, и только тогда я смогла понять, что нас просто пытаются выкинуть с дороги в кювет. От внезапного озарения лучше не стало, наоборот, грудь сдавило тяжестью, конечности будто онемели – мне едва удавалось пошевелить пальцами.

- Помни, что я люблю тебя. –Богдан схватил меня за руку, до боли сжимая мои пальцы своими.

Последний удар стал решающим, нас несло прямо в сторону деревьев. Богдан просто не смог удержать нас на трассе одной рукой, ведь вторая крепко сжимала мои пальцы. Секунды растянулись в минуты, мгновения из жизни вновь проносились едкими отрывками в голове. Вновь вспомнилась та авария в прошлом году. Страх миллиметр за миллиметром полз по коже. Волоски на теле встали дыбом. Как тогда, я могла чувствовать лишь здесь и сейчас – меня больше не беспокоило, что произойдет завтра или через пару минут.Мне так хотелось сказать ему, что я тоже люблю его. Слова застревали на губах, но так и не были произнесены вслух. Смаргивая соленую влагу, я посмотрела в его черные глаза,на долю секунды фокусируясь на каждой детали и мелочи. Грустно улыбнулась и посильнее сжала его руку, будто отвечая, что все будет хорошо. Опять перед глазами вспышка яркого ослепляющего света, глухой удар и темнота.

***

Я чувствую, как по лбу катится холодная капелька. Вновь и вновь слышу скрежет металла. Помимо отвратительного звука вокруг ничего, кроме мертвой тишины. Я едва могла различать, что происходит в салоне автомобиля, потому что в ушах громкими ударами отзывался пульс. Опять. Тот сценарий вновь и вновь проигрывается у меня в голове. Удар в левую часть машины, где сидела я. Вспышка света. Боль. В запотевшем окне машины вновь вижу сначала приближающийся, затем отдаляющийся человеческий силуэт. Виски пронзает острая боль, и я открываю глаза.

Это был сон. Всего лишь сон.

Вокруг было темно и максимально холодно. Я сидела на какой-то картонной подстилке посреди заброшенного склада или подвального помещения. Соображать удавалось с трудом. Убедившись, что мои руки не связаны, и я в полном порядке аккуратно коснулась лба.

- Черт. – Пальцы с некоторым усилием нащупали запекшуюся кровь.

Тяжело сглотнув сухость во рту, я еще раз попыталась оглядеться вокруг, но ничего нового не разглядела. Тело не слушалось меня – ноги затекли, я их почти не чувствовала, пульс бешено колотился в висках, а пальцы на руках постепенно стало сводить от холода. В помещении я была одна. Тусклый свет лампочки над железной дверью иногда моргал, а на некоторое время и вовсе потухал. Или я теряла сознание, я уже ничего не понимала.

Сил не оставалось совсем. Голова тяжело оперлась об стену. Я прикрыла глаза и отключилась.

Неизвестно, сколько времени я пробыла в отключке, но мне необходимо было постараться взять себя в руки и попытаться выяснить, где меня держат. Но прислушиваться было бесполезно. Снаружи не доносилось ни единого звука. Живот скрутило от голода. Он недовольно буркнул и громко заурчал.

- Ну да, тебе бы все только поесть. Лучше бы подсказал, как, черт побери, отсюда выбраться. Полнейший дурдом.

Мне удалось подняться, придерживаясь за стену, и дойти до железной двери. Ноги еле переставлялись. Каждый шаг мне казался чем-то ужасным – мышцы успели затечь, и с особой вредностью не хотели функционировать, но я вреднее, поэтому с особым старанием я набрала в легкие побольше воздуха и все-таки дошла.

Я сглотнула немного слюны, как можно сильнее сжала руку в кулак и приготовилась звать на помощь.

- Помоги-ите! Кто-нибудь вообще слышит меня? – Кулак таранил железо так сильно, как вообще это возможно. – Выпустите меня отсюда! –После парочки таких криков о помощи мой голос сдался и совсем сел.

- Вы меня слышите? – Я охрипла.

Пнув эту сраную дверь ногой напоследок, я на коленях добралась обратно до картонки. Натянув рукава своей кофты посильнее, я обняла себя покрепче и откинулась на холодную стену. Гипнотизировать железяку оказалось не так плохо, хоть на чем-то мне удавалось, как следует сосредоточиться. Свет стал моргать все чаще. Теперь я сфокусировалась на нем.Прямо под ним метался маленький мотылек. Он старательно наматывал круги в тусклом освещении. Эта ночная живность явно не хотела сдаваться. Круг за кругом. И как ему еще не надоело. У меня даже начала кружиться голова. Если провести параллель со мной, то я та еще слабачка. Даже стараться особо не стала, чтобы хоть как-то обнародовать свое местонахождение. Уселась на этой жалкой подстилке и сдалась. Кровь так медленно текла по венам, что кожа стала бледной и серой. Я собрала в кулак свою ладошку, уместив там все свое недовольство и отвращение ко всей этой ситуации, и хорошенько приложилась к бетонной стене.

- Ай! – Хрипло крикнула я, отдернув руку обратно. Костяшки пальцев парализовало дикой болью. Мне едва удавалось держаться, чтобы не захныкать и не расплакаться, как маленькому ребенку. В уголках глаз уже собрались слезы.

- Не стоит себя калечить, - дверь с жутким скрипом открылась. Я дернулась взад, чтобы ощутить опору. – Незачем портить свою нежную и молодую кожу. Такую красоту нужно беречь, пока еще не поздно, - с легкой одышкой протянул мужской голос.

В страхе я забыла, как дышать. Силуэт немного расплывался перед глазами, но я была уверена, что в дверях стоит не один человек. Тучный мужчина прошагал вперед, блеснув своей залысиной в свете тусклой лампочки. Его огромный пиджак был распахнут, а руки торчали в карманах брюк. Его лицо было таким мерзким и отвратительным, что позыв рвоты спешно подобрался к горлу. Глаза типа едва различались в этом полумраке, но они были такими же узкими и маленькими, как замочная скважина.

- Кто вы? И почему меня здесь держите? – Из-за неприятной и омерзительной рожи этого типа было сложно сохранять свой тон спокойным и холодным.

- Ну, пожалуй, я представлюсь сначала.

Даже знать твоего имени не хочется.

Мужчина откашлялся в кулак и чуть громче проверещал.

– Я Эдуард Дмитриевич. А его, - он вскинул руку чуть правее от себя. В свет вытолкнули парня. – Ты, вероятно, очень хорошо знаешь. Хотя, не настолько хорошо, как я, разумеется.

Мне пришлось сощуриться, чтобы хоть немного разглядеть того, на кого указал этот мужик. Как только мои глаза постепенно адаптировались, я смогла отличить белую, а теперь уже грязно-серую, футболку. Проскользнув взглядом чуть выше линии плеч, я опешила. Черные глаза уставились прямо на меня. Под их напором я вся сжалась и почувствовала в животе некий трепет. На секунду стало теплее, я вновь смогла почувствовать себя живой, но все кончилось так же быстро, как и началось.

В тусклом мерцающем свете стоял Богдан.