Проданная

Подвал не имел времени.

Там не было окон, не было часов — только бетон, влажный воздух и лампа под потолком, которая то горела, то гасла, будто издевалась.

Розэ сидела на стуле.
Руки связаны. Голова всё ещё гудела после удара.
Каждое движение отдавалось болью, но сильнее всего давило не тело — тишина.

Прошёл день.
Или ночь.
Или больше.

Она перестала считать.

Холод пробирался под кожу, бетон тянул тепло, и даже дыхание казалось чужим.

Иногда она закрывала глаза и представляла Чеджу. Дом. Молли.
Джису.

Она придёт.
Она должна...

Дверь скрипнула.

Розэ дёрнулась.

Шаги. Спокойные. Уверенные.

— Я снова вернулся, племяшка, — раздался знакомый голос.
Слишком спокойный. Слишком довольный.
— Надеюсь, ты отдохнула.

Она подняла голову.

Дядя стоял напротив, руки в карманах, рядом — люди.
И камера.

Чёрная. Направленная прямо на неё.

— Знаешь, зачем это? — спросил он, кивнув на камеру.
— Чтобы Кимы видели.
Чтобы Джису видела.

Розэ сглотнула.

— Она придёт... — прошептала она. — Ты её не знаешь.

Он рассмеялся.

— О, наоборот.
Я знаю, что она сорвётся.

Он сделал шаг ближе.

— Но перед этим... — его голос стал холоднее, —
она должна сломаться.

Камеру включили.

Красный огонёк загорелся.

— Начнём, — спокойно сказал он.

Наверное она замёрзла сказал дядя,они разожгли огонь прямо там на полу.

Двое мужчин развязали Розэ,ну и повели её к огню.
Согревайся племяшка,сказав это он толкнул Розэ прямо на огонь та наступила на горячий огонь,а после упала на колени от боли.

Дальше всё превратилось в хаос.

Голоса.
Резкие движения.
Боль, от которой перехватывало дыхание.

Розэ кричала.

Не красиво. Не героически.
Она кричала от страха.

— Громче, — сказал дядя. — Она должна услышать.

Слёзы текли по щекам, голос срывался, тело дрожало.

— Хватит... — хрипло прошептала она. — Пожалуйста...

— Записывайте, — бросил он. — Каждую секунду.

Когда всё закончилось, она почти не чувствовала тела.
Только холод.Её снова посадили и завязали.
А ноги получили очень сильные ожоги,даже встать на них больно.

— На сегодня достаточно, — сказал дядя, словно речь шла о деловой встрече.

Он сделал знак.

Ведро холодной воды обрушилось на неё.

Розэ вскрикнула, тело дёрнулось.
Холод ударил сильнее боли.
Одежда мгновенно прилипла к коже, зубы застучали.

— Чтобы не расслаблялась, — сказал он с усмешкой.
— Подвал любит тишину.

Он наклонился ближе.

— Передай Джису привет, племяшка.
Скажи ей... — он понизил голос, —
что это только начало.

Дверь закрылась.

Свет погас.

Розэ осталась одна.
Мокрая. Замёрзшая. Дрожа.

Где-то далеко, в другой стране,
кто-то скоро нажмёт «воспроизвести».

И тогда
тишина закончится.