Птицеед

На полу лежали скомканные листы, усыпанные сигаретным пеплом.

От нервов она уже изорвала почти весь блокнот и курила, курила, курила и курила.

- Мисс. Вы так и не узнали, что там?

Последний лист с треском вырывается из желтого блокнота и в ее ладонях превращается в смятый комок.

- Я растерялась, - чуть не плача выдавила Инга. - Я... ну, понимаешь... Сначала я подумала: не мерещится ли мне? И пока Ивана Александровича не было, начала стучать по статуе, пытаться как-то ее открыть или расколоть. Но больше никаких звуков не было, а пару минут спустя вернулся он. Я решила... что мне всего лишь почудилось... Тем более, ни один человек не смог бы так долго там находиться. В статуе нет воздуха, и жертва просто-напросто бы задохнулась.

- Ни один человек, - подчеркнул вдруг Ион.

Инга чуть не выронила сигарету. Брови взлетели вверх.

- Ты о чем? - прохрипела Инга.

Ион потер переносицу. Присел на колени, взял листок бумаги и смел на него мятые комки и пепел. Вывалил все в мусорное ведро.

- Нам известно, кто такой Иван Александрович, - пожал плечами Ион. - И нам известно, что в его окружении могут находиться не только люди.

- Он запер робота? Но зачем?! Кого он, черт возьми, прячет в этой статуе?!

Инга от возбуждения начала энергично раскачиваться на стуле.

Ион склонил набок голову.

Слишком далеко вы уже зашли, Инга... Не боитесь, что подвергаете свою жизнь огромной опасности? Ион боится, но этого мало. Нужно, чтобы боялись и вы тоже.

- Мисс, - аккуратно начал он. - Вам не кажется, что все это уже слишком далеко зашло? Мы почти поняли, что виноват во всем Иван Александрович. И мы поняли, что у него имеется куча ужасающих секретов. Так зачем же нам в них вкапываться? Вороша осиное гнездо, помни, что будешь покусан осами. Мисс, зачем? Это дело и так на плечах полицейских. Не надо играть с огнем.

- Полицейских?! - рявкнула она и от возмущения аж перестала качаться на стуле. - Эти полицейские только и делают, что ничерта не делают! А я... А мне...

Она запнулась. Затушила сигарету и подавленно зарылась лицом в ладони.

Ион тихо подошел сзади и обнял ее вокруг шеи.

Почти не касаясь, поцеловал ее в щеку и прошептал:

- Мисс, вы меня с ума сведете.

Инга прижалась щекой к его руке. Ее дыхание постепенно приходило в норму, да и сердцебиение уменьшилось. Теплая кожа пульсировала под его ладонями.

- Придурок, - с нежностью пробормотала Инга и тяжело вздохнула.

- Так вы хотите по-прежнему разгребать это дело?

- Хочу я или не хочу - это мой долг.

- Ваш? Да с какой стати он ваш, мисс?

- Потому что Иван Александрович заварил все это из-за меня, - просипела Инга. - Потому что я его дочь. Навряд ли он мне что-то сделает, а вот меня родство совсем не останавливает.

Ион нахмурился.

- Так он вам признался?

- Да он... - Инга стукнула кулаком по столу. - Тварь он! Нет, не признался. Вообще ничего не сказал. Только, мол, если бы ты знала правду, ты б так спокойно не говорила, потому что правда такая страшная, что... Короче, вывернулся. Вроде как и не сказал прямо, но намекнул. Да в задницу шли все его намеки! Уж я-то его на чистую воду выведу, уж я-то все раскопаю, все разузнаю!

- Мисс...

- Да не тронет он меня, не тронет! Я - цель его больных планов! Если он меня грохнет, то и все его расчеты покатятся кувырком!

- Какие расчеты, мисс? Какие планы? Я не хочу, чтобы вы были целью чьих-либо планов. Тем более, вы утверждаете, что лично видели уже двух пленников Ивана Александровича.

Инга поморщилась.

- Одного. Акинфеева. А в статуе... Наверное, мне все-таки показалось. Там не было ни дверей, ни щелей. Я... Знаешь, чего я больше всего боюсь? Того, что, кроме тебя, мне довериться вообще некому! Даже маме. Представляешь, я ей звонила недавно. Спросила издалека об Иване Александровиче. Спросила, знает ли она его. Кстати, а как его фамилия?

- Железников. А она что ответила, мисс?

- А ничего! Сначала сказала, что вообще такого не знает. Потом стала вспоминать, что наслышана о каком-то заведующем лабораторией "Ньютон". Но, говорит, знакома с ним никогда не была.

- А, может... - неуверенно начал Ион и замолчал.

Инга подавилась и категорично замотала головой:

- Ну нет! Нет, точно нет! Не может этого быть! Валя - моя родная мать, и тут не может быть никаких сомнений! Я очень на маму похожа, особенно на нее в молодости. Да и группа крови у нас одинаковая: четвертая отрицательная. Просто мне кажется, что она что-то недоговаривает. Про Ивана Александровича, да и в целом... Ведь не могут они быть не знакомы! Если мама дружит с дядей Никитой, работником склада "Ньютона", то она должна хорошо знать и Ивана Александровича!

- А отчество у вас откуда, мисс?

- Глебовна? Это мама по своему отцу дала. Так многие делают. О козле, который нас предал, даже вспоминать не хотела, вот и дала отчество по дедушке Глебу. Я раньше у нее и не спрашивала, кем он был, папа мой... Как-то не интересовало. Думала, алкаш какой-нибудь, так чего алкашами интересоваться? А теперь понимаю, что все-таки нужно было полюбопытствовать лишний раз, чем сейчас ломать голову.

Ион вздохнул.

Очень бережно поднял Ингу на руки и уложил в кровать. Плотно закутал в колючий плед. Присел рядом с постелью на колени и застыл, чуть склонив набок голову и с немыслимым боготворением любуясь великолепием Инги.

Изумительная ледяная скульптура. Иону казалось, что в его руках она может растаять, что его прикосновения жгут нежную кожу. Снежная королева. Его мечта...

Его мисс.

- Вы так сильно нервничаете мисс, - задыхаясь любовью, прошептал Ион и дрожащей рукой погладил ее по щеке. - Вам нужно успокоиться. Вам нужно поспать.

- Ты можешь ластиться сколько хочешь, - устало проворчала Инга, но после его прикосновения блаженно закрыла глаза. - Но я не брошу это дело на полпути. И не заставишь.

- Ваше право, мисс. Я ни в коем случае не могу вам указывать. Только, пожалуйста... Будьте аккуратнее, хорошо? Берегите себя.

Инга в полудреме улыбнулась.

Спать она действительно хотела. Слишком нанервничалась, слишком устала. Пускай выспится и возьмется за расследование со свежей головой и новыми силами, если уж так хочет. А Ион будет сторожить ее покой...

- Помните, мисс, вы сказали мне сочинить стихотворение? - задумчиво произнес Ион, проводя пальцем по контурам ее беззащитного тела. - Я пытался. Я честно пытался ради вас. Хоть и совсем не умею писать стихи. Помните? Душу, разрушу...

- И что? - сонно пробормотала она. - У тебя получилось?

Он судорожно вздохнул. Пригладил волосы.

И сбивчиво от волнения прошептал:

Захотели вы, мисс, мою душу
От стали коварной разрушить
И сердце теплом озарить.
Да только обет свой нарушу.

Осмелюсь я вас полюбить...

Инга от удивления распахнула глаза. Аж порозовела от умиления и возбужденно воскликнула:

- Ого! Это... это очень здорово! Особенно для новичка! Правда, присутствуют глагольные рифмы и стиль слегка простоват... Но для первого раза очень и очень хорошо! Ты молодец!

Ион улыбнулся.

Только ради вашего "молодец" он и старался. Только ради ваших загоревшихся глаз и порозовевших щек. И будет стараться еще. Хоть сто раз, хоть тысячу, если вы, мисс, всегда будете в таком восхищении.

- Спите крепко, моя мисс, - он робко поцеловал ее в макушку. - Я буду рядом. Я всегда буду рядом. Обещаю.

Он единственный, кому Инга доверяла целиком и полностью. А потому - послушно уснула около него, полагаясь на его защиту. Это доверие доводило его до дрожи и счастливых слез. И он это доверие ни за что не сломает.

Все время, пока она спала, Ион был рядом. Как и обещал. Сидел на коленях около кровати и упивался великолепием его прекрасной мисс. Ему не хватало, ему всего не хватало, ему нужно было больше красоты, больше ее тихого сопения, больше ее подрагивающих век! Она слишком красива, чтобы красота смогла полноценно утолить ненасытную жажду Иона. Он дышал ей, вдыхал, как табак. Хотел превратить ее в воздух и задохнуться им. Хотел превратить в вино и выпить до последней капли. Хотел сделать вселенной и жить на ней в одиночестве, без никого, наедине с ней...

Ион медленно перебирал ее спутанные волосы, то и дело подтыкал со всех сторон одеяло, открывал и закрывал окно, чтобы отрегулировать благоприятную для сна температуру. Следил, чтобы к Инге не приставали мухи. И продолжал преданно сидеть возле нее, заглатывая каждое ее движение, каждый вдох и выдох.

Он был уверен, что мог просидеть так бесконечно.

Если бы вдруг в комнату не вошел Акинфеев.

Ион даже и не понял, что произошло. Не понял, что сидит сейчас слишком близко с постелью Инги и что бесцеремонно касается ее тела. Не понял, что надо было быстро среагировать.

Не успел.

- Это чего здесь, мать твою, творится?!

И только сейчас Ион понял, что последствия грозят быть страшными. Ведь Акинфеев тоже по-своему влюблен в Ингу - хотя Иону казалось, что тот хочет просто использовать ее для своих целей.

Но сейчас Акинфеев пребывал в растерянности, а в глазах очень медленно возникало понимание происходящего и закипал безудержный гнев.

Все это могло закончится очень плохо.

Ион торопливо поднялся, поднял руки и торопливо зашептал:

- Сэр, тише. Я сейчас все объясню, только, пожалуйста, давайте обойдемся без конфл...

- Что. Здесь. Мать. Вашу. Творится.

Акинфеев не походил на влюбленного человека. И Инга ему нужна для другого. И, очевидно, это "другое" для него так важно, что сейчас он понемногу приходит в бешенство.

И первое, что необходимо сделать с таким человеком - успокоить его.

- Сэр! Сэр, послушайте меня. Я отвечу на любые ваши вопросы, только успокойтесь, хорошо? Дышите ровно, не думайте о плохом, не бойтесь себя. Я надеюсь, мы с вами поймем друг...

Акинфеев грубо схватил Иона за воротник. Единственное, отчего стало неприятно - запах лука из его рта.

- Да ты мне решил все испортить, компуктер недоделанный?!

- Не надо. Сэр. Одумайтесь. Я хочу спокойно все вам объяснить, а вы мне не позволяете.

Его глаза дергались, губы дрожали от бешенства. Дрожали и пальцы, и руки, а Ион понял лишь одно: в таком состоянии Акинфеев способен на все.

- Думаешь, что тебе все дозволено, сука серая?!  В человека решил поиграть?!

- Сэр...

- Да ты хоть знаешь, собака, сколько я к этому шел?!

К этому.

А он опасен...

- Хорошо, сэр. Можете кричать, если вам угодно. Только ради всего святого прошу: не здесь. Вы разбудите Ингу Глебовну.

Уже разбудил.

Она вскочила быстро. Оперативно. По-армейски.

- Валерий! Что ты здесь делаешь?! Что ты здесь забыл?!

Он отпустил Иона и дернулся к Инге. Сплюнул на пол.

- Слушай, а я-то думал, - Акинфеев задыхался яростью, - чего тебе ни один мужик не люб? Ах вот, оказывается, в чем дело-то... Ты у нас, значит, механофилка?

Ее Акинфеев не пугал. И его обвинения лишь разжигали в ней гнев.

- Да пускай я хоть мужик переодетый! Тебе-то какое вообще дело до моих пристрастий?! Чего ты, черт побери, постоянно около нас трешься? Ты ведущий, так и иди к себе домой и радуйся, что на тебя кандалу электронную не нацепили! И вообще... Ион, ты же должен был контролировать дверь? Чтобы всякие... вроде этого... к нам не шастали!

Ион замешкался.

Ему действительно дали поручение контролировать двери, но закрыл он их лишь один раз. Именно тогда, когда Инга собиралась к Акинфееву, а ревность в душе никак не могла этого принять.

- И знаешь, что?! - Инга уже разошлась вовсю. - Я больше не учавствую в ваших играх! И никого тренировать не собираюсь, не до этого мне сейчас! Да-да, можешь прямо так и передать своим судьям. Да радуйся, что соревнования твои закрывать не собираются, а то потеряешь же свой трон золотой. Вот только уезжать я не буду, а захочешь выселить, так тебе и ответят: Инга-то под арестом, и из института ей выезжать нельзя. И вали куда подальше, хватит тут нам глаза мозолить, меня от одного твоего вида выворачивает!

Акинфеев замолчал.

А потом вдруг злорадно ухмыльнулся.

- А у меня другое душу колышет, Ингусь. Ты на свидания со мной бегаешь и глазки мне строишь, а спиной обжимаешься с... с... Да я даже не знаю, как его назвать! Так бы и сказала мне сразу, что тебя неодушевленные предметы влекут.

- Это ты здесь неодушевленный! И оснований скандалы закатывать у тебя нет никаких! А на свидания я к тебе бегала, потому что не хотела в лузерах на арене остаться. Я бы на твоем месте уже давно усвистела, а то, глядишь, подозрения лишние падут. Полицейские здесь хоть и тупые, да не слепые. Или... ах, ты ж у нас золотой мешок! Глотки им деньгами набил и радуется!

Ион молчал.

Хотел крикнуть: "Да замолчите вы уже, не растравливайте собаку!". Но не стал. Потому что не имел права. И не хотел ее обижать.

Поэтому решил сгладить обстановку сам.

- Сэр, простите нас. Я понимаю, вам сейчас очень тяжело, ведь вы, полагаю, рассчитывали на искренность со стороны Инги Глебовны. Давайте не будем ссориться? Хотите, я принесу вам чая? Не держите на нас зла, сэр. Пожалуйста. Не сердитесь.

Зря. Очень зря.

Акинфеев резко развернулся к нему.

- А ты поговорить хочешь? Поговорить хочешь, да? Так пойдем и поговорим, у меня к тебе столько вопросов накопилось, мразь... Да я с тобой так, сволочь, поговорю...

- Не смей его трогать! - рявкнула Инга и дернулась к Акинфееву.

Ион бросил на Ингу спешный взгляд, безмолвно умоляя ее остановиться. Когда встретился с ней глазами, очень медленно покачал головой.

Она поняла. Остановилась, но по-прежнему косилась на Акинфеева с неудержимой ненавистью.

- Давайте, сэр, - легко согласился Ион и спрятал руки в карманы. Почему-то дальнейшее развитие событий его нехило пугало. - Я слушаю вас.

Акинфеев вдруг тихо рассмеялся.

- Не-е-ет, родной, не здесь. Выйдем? Как два мужика? Ты же считаешь себя мужиком? Считаешь, раз Ингу лапаешь. Ну, вперед!

Ион секунду подумал.

Кивнул.

Стараясь сохранять спокойствие, отправился за Акинфеевым.

Инга лишь успела обреченно крикнуть вслед:

- Если ты с ним что-нибудь сделаешь, тварь, я тебе пальцы пообрубаю!

Кажется, Акинфеев уже заранее знал место проведения дискуссии.

И выбрал его удачно.

Именно сюда все жители института скидывают мусор. Образовавшиеся мусорные горы сплющивает огромное пятидесятитонное подобие гидравлического пресса, тем самым делая их компактными и занимающими меньше места. Само помещение, где работает пресс, ограждается поднимающейся стеклянной стеной, чтобы избежать попадание в комнату различных осколков и прочих отходов.

Акинфеев лишь злорадно ухмылялся.

Ничего не говорил.

Ждал.

- Я готов выслушать вас, сэр, - терпеливо напомнил Ион. Комната, которую выбрал Акинфеев для разговора, не вдохновляла.

Он тихо рассмеялся. Скрестил на груди руки и оперся о стену, задумчиво глядя на Иона.

- Зачем тебе это нужно? - почти без злости спросил Акинфеев.

Ион пожал плечами и спокойно ответил:

- Я люблю ее.

- Да? Своей прихотью всю миссию мне завалить хочешь? Не выйдет, малый. Не получится. Не позволю.

Ион вздохнул.

Стараясь быть дружелюбным, уточнил:

- О какой миссии вы постоянно говорите?

Акинфеев сплюнул. Утер тыльной стороной ладони губы и хмыкнул:

- Как будто он тебе миссий не давал. Ты со мной дурака не включай... брат.

Ион вздернул брови.

Идиотская манера общения.

- Брат?

- А ты че, - он заржал, - думал, единственный у Ивана Александровича такой весь новый и красивый? Думал, тебя одного он изобрел? Думал, больше никого твой папаша создать не пытался? Да только вот старенький ты, Иоша. Железный весь, одна башка, да и та бутафорская. А навык у Ивана Александровича нехило подрос за четыре года. И научился дед людей создавать, а не пустоголовые кусочки стали. Тех, у кого сердце не винтики-гаечки, а кусок мяса. Тех, чья речь полностью соответствует живой, человеческой, а не твои правильно выстроенные заумные предложения. Тех, кто уж действительно никак не отличим от людей.

Ион нахмурился.

Медленно скрестил на груди руки.

- Так вот оно что, сэр, - задумчиво произнес он. - Вот откуда у вас столько ко мне ненависти. Комплекс неполноценности? Теперь я понял смысл тех раздеваний в нашу первую с вами встречу. Вы просто хотели самоутвердиться и почувствовать себя выше, глядя на мое железное тело. А я-то думал, вы просто извращенец. За счет унижения пытались ощутить себя человеком?

- Я и есть человек! - рявкнул Акинфеев. - Вот только родился я уже сорокалетним. Да какая разница?! Я человек, а вот ты - нет!

- Я предполагал, что у Ивана Александровича имеются еще модели. И я догадывался, что его способности возросли. Но никак не мог подумать, что вы и есть его новое изобретение.

- Конечно, не мог! Еще бы, кому ты теперь нужен, серый? Иван Александрович тебе даже задания нормальные не поручает! Ты у него только чашки чая разносишь да полы подметаешь! А вот мне он так и сказал: приударь, говорит, за Ингой, пусть у нее мужик нормальный появится! Надо, говорит, ее из вида не выпускать. Он специально мою внешность полностью скопировал с ведущего этих игр, чтобы был повод находиться рядом с Ингой и одновременно за ходом игры следить. Ведущий, кстати, сейчас в подвале. Мы его держим на всякий случай, лекарствами пичкаем, вдруг спросить что-нибудь понадобится. Все привычки его копирую, - он демонстративно сплюнул на пол и противно улыбнулся. - Ну и че? Съел? Думаешь, наверное: ох, чего же батька мой ничего мне не рассказывает, ничего мне не доверяет... А потому что износился ты, брат! Дай молодым дорогу.

Ион молчал.

Инга про все говорила. Инга знала обо всем уже давно, просто не могла свои мысли как следует сформулировать. Кажется, она уже почти догадалась, осталось копнуть чуть поглубже...

А если Иону взять все это на себя, чтобы не подвергать опасности жизнь Инги?

- Сэр...

- Как же я тебя ненавижу! - вдруг визгливо крикнул Акинфеев. Разошелся так, что от бешенства у него тягучей струей капали слюни. - Ненавижу тебя! Когда я уже почти выполнил наказ Ивана Александровича, ты все испортил! Ну зачем?! Ну зачем ты лезешь, куда тебя не просят?! Чего ты хотел этим добиться?! Думаешь, нужен ты ей?! Да поиграется она с тобой и забудет, господи! У тебя даже детей быть не может, а вот у меня - да! У меня все может быть! Потому что я человек!

- Что за детское хвастовство, сэр? Что за спор, чья машинка лучше? Я не отрицаю, вы живы, и у вас полно возможностей. Но я не стану вам завидовать. Потому что свое счастье я уже обрел.

- Тварь! - взревел Акинфеев, набросился на Иона, с размаху ударил его кулаком в лицо...

И сам же заорал от боли, упал на колени и прижал к губам посиневшую руку.

- Сволочь... - тихо визжал он. - Дрянь железная... Да чтоб ты сдох...

Иона это позабавило. Хоть какой-то есть плюс в строении его тела.

- Помочь, сэр? - беззлобно спросил Ион. - Хотите, принесу что-нибудь холодное?

- Да иди ты лесом со своей доброжелательностью! Будь ты человеком, клянусь, уже перерубил бы нахрен твою спину и вывернул все лопатки!

- А что, уже есть опыт?

- А ты че, думал, Иван Александрович лично будет людей для ритуала мочить?! Вы все тут такие правильные, все умные, красивые, прямо ангелочки... тьфу! Говорить противно! Но зато Иван Александрович меня ценит, он столько всего мне напоручал! И сыворотку свою мне доверил. Ну, знаешь, фигня такая... ее вколешь, а у человека мозги отшибает и он твою любую просьбу выполнит. Я ментам этой дуры навкалывал, так они с меня и подозрения живенько сняли, и за камерами не следят, и убийцу не ищут.

Акинфеев посиневшей дрожащей рукой вынул из кармана небольшой белый пистолетик с иголкой на месте дула и мигом спрятал обратно.

Ион вздохнул.

И это было предсказуемо. Вот он - тот самый, кто убил Евгения и Матвея. И будет убивать дальше. По приказу Ивана Александровича.

А все-таки какой же он... жалкий.

- Иронично, сэр, - печально улыбнулся Ион. - Вы так гордитесь, что вы новая модель Ивана Александровича, что подобны живому человеку и можете абсолютно все. Но вместе с этим вы так нелепо вертитесь перед хозяином, безумно стараетесь ему угодить и выполняете каждую прихоть. Знаете... Возможно, я у Ивана Александровича не в любимчиках, и мне он ничего серьезного не поручает, но зато он однажды твердо мне сказал: "Самое главное, малыш - живи как человек и никогда ни перед кем не выслуживайся". Так странно, сэр, что с вашими возможностями и вашей внешностью вы продолжаете уподобляться дворовым собачкам и прыгать на задних лапках перед хозяином за кусок колбасы.

Акинфеев резко выдернул свой пистолетик с лекарством и с яростью замахнулся на Иона.

- Да ты...

- Что такое, сэр? Мне очень интересно, куда вы собрались этот препарат вкалывать?

Акинфеев взвыл от беспомощности и отшвырнул пистолет.

Ион тяжело вздохнул.

Это нужно немедленно прекращать.

- Послушайте меня, пожалуйста, сэр. Да, вы убийца. Да, вы служите Ивану Александровичу. Да, вершите противозаконные дела. Это все ужасно, сэр, но я не вправе вам препятствовать. Даже если вы такой же, как и я. Даю вам нерушимую клятву, что никому и никогда не скажу ни о вас, ни о делах, которые вы проворачиваете. А взамен вы просто должны мне пообещать, что никогда не причините зла Инге.

Акинфеев шумно вздохнул.

Вдруг закашлялся, сжал горло и прохрипел:

- Да нахрен мне не нужны твои клятвы. Точно так же, как и ты вместе со своей паршивой лестью. Думаешь, я такой тупой, да? Думаешь, просто так тебе все взял и рассказал, чтобы ты пошел и всем раззвонил? Думаешь, просто так сюда привел? Ты у меня, дерьма кусок, сейчас за все ответишь.

Ион вздернул брови. Покосился на огромный гидравлический пресс.

- Не надо, сэр, - растерянно зашептал Ион. - Не надо этого делать. Вы совершите большую ошибку, потому что вл...

- Угу, угу, - Акинфеев подошел к блоку управления машиной. - Жить хочешь? Ой, как трогательно-то. Тьфу! Жить он хочет, добряк милосердный... А добряки, знаешь, долго не живут. И ты меня уже вывел окончательно.

- Откуда у вас ко мне столько ненависти? Что я сделал вам такого плохого?

- Появился на свет! - рявкнул Акинфеев и долбанул по кнопке на блоке. Машина чихнула и загудела, замигали какие-то лампочки. - Я один должен быть у Ивана Александровича, слышишь?! Я - его единственное творение, единственный и самый мощный! А ты... интернет говорящий... Ты... Да катись ты к черту, сволочь!

Акинфеев в бешенстве накинулся на Иона. Вцепился в его костюм и потащил в сторону гудящей машины.

- Сэр! Сэр, остановитесь, это большая ошибка! Иван Александрович не одобрит вашей затеи! Сэр, если вы сейчас это сд...

- Закрой рот, мразь.

Акинфеев подтащил Иона к самому краю. Прямо за спиной мерно гудел двигатель огромного аппарата.

- Вот и тебе пришел конец, бессмертный.

В завершение Акинфеев попытался изо всех сил толкнуть Иона прямо под опускающийся пресс.

Ион увернулся в самый последний момент. Акинфеев не сдержал равновесия и упал в комнату раздавливания мусора сам. В эту же секунду защитное стекло захлопнулось. Акинфеев лишился возможности выйти.

Ион растерялся.

Нет, он не хотел, чтобы получилось все так.

Потолок над Акинфеевым начал медленно опускаться. Гудение стало в разы громче. Лампочки с писком замигали красными огнями. Что-то зашипело, словно открывающаяся дверца автобуса. Пахнуло бензином и дымом.

Акинфеев вскочил и беспомощно прижался к стеклу. Забарабанил по нему кулаками и заорал:

- Че ты встал, помоги мне! Меня ж щас расплющит!

Ион метнулся к блоку управления.

- Что я должен нажать, сэр? - крикнул он.

- Ты эту фигню просто так не прервешь! Раскрой быстренько отверткой вон ту железку, там все провода находятся, перережь красный, пресс сам остановится.

Ион торопливо переметнулся к стальной крышке. Железным ногтем вместо отвертки легко открутил винты и открыл проем с проводами.

- Давай живее, ну! - завизжал Акинфеев и рухнул на пол. Между ним и прессом уже было чуть больше полутора метров.

- Я пытаюсь, сэр, сейчас, - пробормотал Ион. Его руки дрожали. - Чем я могу перерезать?

- Грызи! А, нет... Наверху, на баке, стоит ящичек с инструментами. Там секатор должен быть. Только быстрее!

- Хорошо, сэр, - взволнованно прошептал Ион.

Расстояние между Акинфеевым и потолком с каждой секундой сокращалось.

Ящик был слишком высоко.

- Сейчас, сэр, я все сделаю, - сбивчиво говорил Ион. - Только не волнуйтесь. Потерпите, я мигом.

Увидел в углу старый стул с накинутым на спинку полотенцем.

Тряпку отбросил, стул подставил к баку, взобрался и достал ящик. Сразу обнаружил там секатор.

- Быстрее! - вопил Акинфеев, прижимаясь к земле.

- Я пытаюсь, сэр. Все хорошо, осталось совсем немного...

И Акинфеев успокоился. Понял, что уже почти спасен.

Обнял колени и заворчал:

- Прислуживаешься, говоришь... Мнения своего не имеешь. А, может, это и есть мое мнение, ты не подумал? Может, сам я хочу на Инге жениться и человеком себя ощутить? Нормальную семью создать хочу.

Ион упал на колени перед проемом с проводами и оттянул красный.

- Вот ты говоришь, не любит она меня. Мол, я ей только из-за баллов нужен был. Ну и пускай! Пускай себе не любит! Думаешь, просто так мне Иван Александрович эту сыворотку отдал? Он, конечно, запретил ее на Инге использовать. Но ты же на меня орешь, дескать, я прислуживаюсь!

Ион раскрыл секатор, занес его над проводом.

И вдруг замер.

Медленно посмотрел на Акинфеева.

Прищурился.

- И заживем мы с ней душа в душу, ребятишек мне нарожает. Нужно человеком, говоришь, быть? Так я им буду! Все-таки Иван Александрович мне подарил удивительную возможность.

Ион очень медленно положил секатор на стол.

Поднялся.

Неспешно подошел к Акинфееву, безмолвно оценивая его через стекло. Поднял голову. Скрестил на груди руки.

С прессом Акинфеева разделяло всего каких-то полметра.

Он поднял на Иона глаза.

- Ты... ты чего тут делаешь?! Режь провод, я тебе сказал! Быстрее, меня же щас раздавит! Ион! Ион, ты меня слышишь?! Провод режь! Слышишь?! Ион! Режь!

Ион неторопливо приложил ладонь к стеклу и сквозь него утешающе погладил Акинфеева.

Дружелюбно и печально улыбнулся. Присел на корточки.

- Знаете, сэр. Я ведь говорил вам, что я, хоть мне и небезразличны ваши деяния, мешать вам не имею права. Но Ингу трогать не позволю. Никогда. И никому.

- Ты идиот?! Я пошутил ведь! Ион! Мы же братья! У нас один создатель! Ион! Ну давай с ума сходить не будем из-за какой-то бабы!

- Вы не вправе решать за нее. Только она выбирает, с кем ей быть и кого любить. Я не допущу, чтобы всю свою жизнь она провела в неволе. Вы слишком грубый, сэр. Вы слишком гневный. Гнев отвратителен. Гнев - один из семи смертных грехов.

- Ты че делаешь?! Ты ж добрый! Ион! Да хватит уже прикалываться! Я уже даже на колени сесть не могу, меня сейчас раздавит! Ион! Да где твоя человечность?! Помоги мне! Слышишь?! Помоги!

Ион молчал.

Между спиной Акинфеева и прессом было сантиметров двадцать. Если перерезать провод прямо сейчас...

Ион взглянул на секатор.

Вздохнул.

Убийства - самое отвратительное, что есть на земле. И он никогда их не принимал.

Но если они необходимы? Необходимы лишь для того, чтобы не допустить другие?

Необходимы лишь для того, чтобы жизнь любимого человека не была искалечена.

- Мне жаль, сэр, - печально произнес Ион. - Мне жаль, что так получилось. Я не хотел. Правда. Простите меня.

Последние слова утонули в оглушительном хрусте костей. Из-под опущенного пресса зазмеилась свежая кровь.

Ион резко поднялся.

Закрыл проем с проводами железной крышкой. Закрутил все винты назад.

Убрал секатор в ящик с инструментами, ящик вернул на бак. Поставил стул в угол и аккуратно накрыл тряпкой. Секунду подумал и осторожно вставил пистолет с сывороткой в свой ремень. Пригладил пиджак, чтобы прибор не выглядывал из-под него.

Вышел из комнаты. Прикрыл за собой дверь.

Большими уверенными шагами направился по коридору.

Поворот. Еще поворот.

Он заглянул в комнату с компьютерами.

Именно здесь полицейские должны были следить за камерами. Но сейчас полицейских не было. Молодец, Акинфеев. Все предусмотрел.

Ион выдернул шнур из розетки, и камеры отключились. В два клика удалил все сегодняшние записи. Усмехнулся своему отражению в черном мониторе.

Пришел на кухню, вскипятил чайник и бросил в кружку пакетик с любимым черничным вкусом.