8
За последние два года общения с Рози я выяснил в том числе, что люди далеко не так красивы, как выглядят в журналах. Даже Роз, которая в жизни очень симпатична, на страницах журнала шикарнее в десять раз.
Но альфа, который выходит сейчас из дома?…
Я видел его в журналах и на веб-сайтах и признавал, что он, конечно, красив. Мне нравятся альфы, я не слеп, и, несомненно, он – привлекательный представитель своего вторичного пола.
Но жизнь не готовила меня к встрече с принцем Юнги во плоти.
Он высок, и верхняя часть его туловища представляет собой идеальный треугольник, который впору изучать гусям, чтобы правильно выстроиться для перелета. На нем серая рубашка и джинсы, которые, несомненно, сшиты на заказ точно по мерке. Возможно, его обшивают монахини, которые поставили себе задачей придавать альфам как можно более греховный вид, чтобы остальные омеги сознавали опасность…
Юн опасен, о да!
Чего только доминирующий феромон стоит.
Ментол.
Удушающий, ярко выраженный ментол.
«Это же просто альфа. Возьми себя в руки».
Рози смотрит на меня, сдвинув брови, и, к собственному ужасу, я понимаю, что последнюю фразу прошептал довольно внятно.
К счастью, принц Юнги ничего не слышал, потому что волынщики – на сей раз настоящие – снова заиграли. Всего несколько тактов и далеко не так ошеломляюще, как в честь нашего прибытия. Я узнаю мотив «Разве она не красотка?».
Юн останавливается перед нами, сложив руки на груди, и, как только затихает последняя нота, клянусь, облака расступаются, и луч солнца падает прямо ему на голову, заставляя рыжевато-каштановые волосы искриться, хммм, не только я люблю играть с краской для волос.
– Рози, – говорит он и подходит ближе, чтобы обнять мою сестру.
А потом устремляет синие глаза на меня.
– А ты, видимо, Чимин.
Мы не обнимаемся – он просто жмет мне руку, и, наверное, это к лучшему: объятия с таким альфой вполне могут сойти за сексуальный контакт. В любом случае рука у Юна теплая и сильная. Да, это всё равно что заниматься сексом с обычным парнем.
Юн выпускает мою руку и восклицает, обращаясь к нам:
– Сюрприз!
Он отходит назад, широко раскидывает руки и ухмыляется. Сок-Джин дарит ему натянутую улыбку.
– И все-таки я не очень понимаю, что это, – говорит он.
Себ шутливо тычет брата в плечо.
– Подарок в честь помолвки, ты, придурок, – отвечает он. – А поскольку он всё равно по пути в Шербурн, я решил тебе его показать!
Розэ и Джин переглядываются, и принц обвивает рукой талию невесты. Тем временем Юн шагает обратно к дому.
– Подарок в честь помолвки? – переспрашивает старший принц.
Юнги, рысью взбежав по ступенькам, смотрит через плечо и с гордостью объявляет:
– Твой собственный дом в холмах. Знаешь, отсюда такой вид!..
– Ты купил для нас дом? – уточняет Рози, отходит от Джина и идет вслед за Юном.
Я замыкаю шествие, а двое парней в килтах – Чонгук и Хосок – внезапно пристраиваются по бокам. Только сейчас я замечаю что у них один аромат на двоих. Шоколад. Только у Чонгука он более горький.
– Я такого цвета в жизни не видел, – говорит Чонгук.
Или Хосок? Я так и не понял.
– Спасибо, – неуверенно отзываюсь я, хотя и сомневаюсь, что это был комплимент.
– Эй, вы двое, не надо ее присваивать! – кричит кто-то, стоя в дверях.
Я поднимаю голову и вижу еще одного потрясающе красивого парня. На нем джинсы, клетчатая рубашка и жилет, который изрядно поубавил бы привлекательности любому другому человеку – но у него густые каштановые волосы, прелестные глаза и обаятельная улыбка. Со всем этим даже жилет не справится.
– Шербурн, – говорит он, спустившись, чтобы пожать мне руку.
Я моргаю. Разве не так называется замок, куда мы едем? Так почему он… Ах да. Шербурн – не фамилия, а титул. Маркиз Шербурн. Замок, куда мы собираемся, принадлежит ему.
Блин, как правильно приветствовать маркиза? Ваша светлость? Нет, это герцог. Нужно было прочитать дурацкие заметки Джису. Я обещаю себе, что тщательно их изучу, как только мы приедем в замок.
Но, прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, в дверях появляется очередной парень, с бутылкой в руках. Его золотые волосы растрепаны, но так картинно, что вряд ли это простая случайность.
– Точнее, Шербет, – говорит он и подмигивает мне.
Я немедленно заливаюсь румянцем.
Интересно, что за феромоны от них исходят?
Шербурн, он же Шербет, пихает светловолосого локтем и слегка наклоняет голову, глядя на меня.
– Извините Гилли. Он вырос в сточной канаве, и манеры у него ужасные.
– Гилли? – повторяю я.
Светловолосый тоже пожимает мне руку. И тогда я понимаю что он пахнет морем.
– Эндрю Макгилливрэй, – произносит он и жестом приглашает нас всех войти внутрь.
В доме каменные полы и массивная мебель. И такой огромный камин, что в нем впору жарить слона. Там весело потрескивает огонь. Вся задняя стена представляет собой огромное окно, которое выходит на зеленые холмы, покрытые непрерывно движущимися тенями и пятнами света. В долине пасутся овцы, которые кажутся маленькими белыми пуховыми комочками. Должен признать, это неплохой свадебный подарок.
Улыбнувшись, я отворачиваюсь от окна.
И чуть не врезаюсь в следующего парня. Господи, сколько красавчиков способен вместить один деревенский дом?!
Он протягивает руку и помогает мне устоять на ногах. У него русые волосы, почти каштановые, и потрясающие скулы, которые я до сих пор видел только у статуй. Как и остальные, этот тип похож на романтического поэта, который решил присоединиться к школьной рок-группе. Он глядит на меня зелеными глазами.
Неодобрительно?…
Да, да, верхняя губа у него вздернута, и это так странно, что я отступаю.
Он выше Шербета и Гилли, но ненамного выше меня. Впрочем, незначительная разница в росте вовсе не мешает ему смотреть сверху вниз.
– Ну? Всё нормально? – спрашивает он.
Голос у этого альфы(да, да алюфы. О чем ярко говорит аромат кофе. Кажется это латте?) ниже, чем у остальных, но произношение такое же манерное. Каждая буква звучит необыкновенно четко. Взгляд устремлен мимо меня, в окно.
И вдруг я понимаю, почему он кажется таким знакомым.
– Монако! – восклицаю я, и парень растерянно моргает.
– RM, – поправляет Гилли, который подходит к нам и хлопает приятеля по плечу. – Намджун Ким-Монтгомери, профессиональный придурок, – говорит он, широко улыбаясь, и Джун, кажется, не обижается.
– Он имеет в виду тот случай с Юнги, – объясняет он, и я так смущаюсь, что, по ощущениям, делаюсь одного цвета со своими волосами.
– Я кое-что почитал… – говорю я, но не поправляю дела. Гилли весело фыркает.
– Удивительно, что ты вообще сюда доехал, если взялась читать про закидоны Юна.
RM смотрит на меня с непонятным выражением лица. Все парни здесь красивы, но этот… особенно интересен. Безупречное лицо, отличная фигура, глаза удивительного оттенка. Пускай Шербет маркиз, но у Намджуна аристократизма больше, чем у любого из них.
Или он просто выделывается.
– Я и не знал, что желтая пресса считается «чтением», – говорит Джун, сложив руки на груди и – да, несомненно, выделываясь.
Я принимаю такую же позу.
– Ну да, ничего другого мы в Америке и не читаем, – говорю я. – Желтая пресса вместо книг, убогие кусочки сыра в полиэтилене на завтрак… короче, пропащая страна.
Гилли ржет при этих словах и тычет Джуна локтем под ребра.
– Блин, чувак, он тебя срезал.
Джун смотрит на меня и то ли подмигивает, то ли морщится. Мне так и хочется спросить, в чем проблема.
Но, прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Юн выходит на середину комнаты, держа бокал с шампанским.
– Тост! – восклицает он.
Шербет разносит шампанское. Я благодарю его и беру бокал.
Рози следует моему примеру, а Джин медлит: он подозрительно смотрит на брата, слегка склонив голову набок.
– За Сок-Джина и Чеён, – говорит Юн, и мы все поднимаем бокалы и повторяем:
– За Сок-Джина и Чеён.
Я делаю крошечный глоточек. Пузырьки щекочут в носу; я морщусь и ищу какое-нибудь незаметное место, чтобы поставить бокал.
Мой выбор падает на маленький столик возле дивана. Я поворачиваюсь к нему, и тут входная дверь с грохотом распахивается.
– Какого черта здесь творится?
По крайней мере, мне кажется, что человек, стоящий на пороге, это сказал. Лицо у него красное, из-под кепки торчат седые волосы, белая борода спускается до груди. Он говорит с таким акцентом, что все слова, по большей части, звучат как смесь рычания и бульканья.
Но, совершенно точно, он очень зол.
Стоя в середине комнаты, Юн ухмыляется и грозит ему пальцем.
– Макдугал, – говорит он, тоже с шотландским акцентом – музыкальным, но разборчивым. – Тебе сегодня здесь делать нечего.
– Что случилось? – спрашивает Рози, глядя то на Юна, то на вошедшего.
Джин выступает вперед, расправив плечи.
– Юнги… – начинает он.
Макдугал продолжает что-то говорить, быстро и гневно. Щеки над белой бородой краснеют, он грозит пальцем и, вероятно, ругается. Хотя я понятия не имею, о чем идет речь, всё это выглядит не очень-то дружелюбно.
– Успокойся, старина, – говорит Чонгук, допивая залпом шампанское. – Он же заплатит.
Рози поворачивается к Юну.
– Минутку… что? Ты, кажется, сказал, что купил этот дом.
Юнги, вздохнув, сует руки в карманы и покачивается на каблуках.
– И куплю, – заявляет он. – Если этот джентльмен будет вести себя благоразумно.
– Э… то есть мы в чужом доме? Я правильно понимаю? – спрашиваю я, обводя взглядом комнату.
Юн мельком смотрит на меня и добродушно улыбается.
– Конечно, нет, детка, – отвечает он, и хотя я, возможно, сейчас являюсь невольным сообщником в преступлении, при этих ласковых словах мне становится очень приятно.
– Конечно да! – ревет Макдугал.
Наверное, я стал лучше понимать шотландский акцент, поскольку смысл его слов мне совершенно ясен.
Юнги – воплощенное обаяние – подходит к Макдугалу, который буквально накален добела. Не знаю, каким образом очаровательная вечеринка в честь нашего прибытия всего за пять минут превратилась в преступление, но так оно и есть.
Я смотрю на угрюмого Джуна. Он по-прежнему стоит у окна, с полным бокалом в руке, и на лице у него смесь раздражения и скуки. А может быть, у этого альфы всегда такой вид. Трудно сказать.
– Если бы вы приняли мое предложение на прошлой неделе, ничего бы не случилось, – говорит Юнги мистеру Макдугалу и смотрит через плечо на Розэ и Джина.
– Я обнаружил этот дом, когда в прошлый раз ездил в Шербурн, – объясняет он. – Отсюда такой замечательный вид, что устоять невозможно. Но мистер Макдугал не хотел продавать дом, поэтому…
Юнги пожимает плечами, а я смотрю на Рози, и брови у меня по-прежнему где-то на линии волос.
– Блинский пень, – негромко говорю я, и сестра шипит:
– Не сейчас, Чимин.
– Я не собираюсь продавать свой дом, сукин ты сын, только потому, что тебе нравится вид! – заявляет Макдугал, тыча Юна в грудь. – Нельзя взять и украсть чужое жилище, даже если оно тебе понравилось!
– Как в кино, – шепотом говорю я Чеён. – Честное слово, я на это не подписывался.
– Чимин! – повторяет Рози и гневно смотрит на меня, прежде чем включить «улыбку принцессы» и шагнуть вперед.
Джин становится рядом ней.
– Мистер Макдугал, нам очень жаль, что произошло это недоразумение, – говорит она примирительным тоном, с таким видом, словно всех сразу гладит по головке. – У вас действительно чудесный дом, и…
– Это взлом и проникновение! – продолжает мистер Макдугал.
Юнги вздыхает и расправляет плечи.
– Я никуда не вламывался. Хотя, факт, проник.
– А кто же тебя впустил? – интересуется мистер Макдугал, тяжело дыша.
Его широкая грудь вздымается, и, обернувшись, я вижу, как Чонгук и Хосок (Гуки и Хо) давятся смехом, стоя у стенки. Что за…
– Блин, – негромко произносит Джун, стоящий рядом со мной, и я понимаю, что он тоже наблюдает за Гуком и Хо.
Мой взгляд падает на скрещенные мечи, которые висят на стене. Юн улыбается и говорит мистеру Макдугалу:
– Одна прелестная омега, которая живет здесь, дала мне ключ, – и добавляет с преувеличенно невинным выражением лица: – Кажется, это ваша внучка?
Если до сих пор мне казалось, что мистер Макдугал в ярости, то теперь я даже не знаю, как это описать. Побагровев, он издает ужасный крик и бросается на Юна. В ту же секунду Гук и Хо хватают мечи со стены. Металл лязгает о камень.
– Дуэль! – кричит Гук, и я понимаю, что они с братом пьяны. Сильно пьяны.
И у них в руках мечи, которыми, судя по всему, в последний раз пользовались лет триста назад.
– Чонгук! – говорит Джин и шагает вперед, чтобы отнять у парня меч, но, прежде чем он успевает это сделать, вооруженный Хо бросается к Макдугалу и Юну.