о возражении
Чонгук свою маленькую квартиру не проверял уже пару месяцев, но ещё больше его беспокоит тот факт, что хозяин не звонит и не просит оплатить аренду. Обычно Гуку хватало стипендии, да и родители не оставили сына без внимания и перечисляют деньги на карту время от времени. Они свято верят в то, что Чонгук должен сначала выучиться, а потом зарабатывать.
И всё же его беспокоит, что никто не позвонил и не попросил внести деньги на счёт. Он уже больше месяца живёт у Господина, к себе приезжал только чтобы забрать оставшиеся вещи, вроде пижамы, зимней куртки и проклятой коробки с конспектами, которые накопились за три года обучения. Чонгук возвращается к ней перед экзаменами, чтобы вспомнить, чем открытые вопросы отличаются от закрытых и что такое социальный опрос.
Господин сразу сказал, что в журналистике ничего не понимает, поэтому образование саба оставил на его совести, лишь изредка проверял зачётную книжку.
«А ты что думал, тебя здесь только плётки и кнуты ждут?» — не со зла, но всё же пошутил Тэхён, перелистывая его конспекты.
Да, так и думал. Поэтому, когда Господин первый раз попросил зачётку, Чонгук даже как-то напрягся, качнулся туда-сюда на ногах и торопливо бросился в комнату. Саб всё ещё помнит, как у него тряслись руки. Но он всё сдал, правда, не с первого раза, с десятками напоминаний от Тэхёна, за которые всё ещё стыдно, но сдал.
«Умница, я очень горжусь тобой», — сказал Тэхён и погладил его по голове, пока Чонгук сидел у него в ногах, прижимаясь щекой к колену.
— Как вы успеваете работать и учиться? — сидя на стуле, саб заглядывает в монитор, с «умным» видом изучая чертежи. В голове перекати поле и звук сверчка — ничего же не понятно. Господин гладит его по колену, посмеиваясь. Его волосы распущенны впервые за долгое время и убраны назад очками, которые сейчас служат ободком. Сексуально.
— Так как я работаю на компанию отца, мне хорошо закрывают практику и у преподавателей нет ко мне вопросов. На первом курсе я хорошо о себе заявил и теперь репутация работает на меня, — Господин отвлекается от монитора, щурясь.
Чонгук завидует, совсем немного, где-то даже по-детски, но завидует. А ещё восхищается — это первое чувство, которое он испытал, когда только познакомился с Тэхёном вживую, и с каждым днём оно только закрепляется.
— Ты уже решил, что будешь делать после учёбы? Где проходил практику? — вот так всегда — они незаметно съезжают с разговоров о Господине к Чонгуку. А тот, если честно, понятия не имеет. Пару раз искал вакансии, изучал рынок и сверял зарплаты, а в какой-то момент полностью отказался от пути журналиста, потому что изначально пошёл не по той дороге.
Чонгуку нравится текст, работать с ним искать новые приёмы и стили, но брать интервью, бегать по Сеулу в поисках новостей, рассуждать о происходящих в мире событиях — это не для него. Отчисляться уже поздно, и он просто завис. Иногда Чонгуку кажется, что он потерял себя, но никому об этом не говорит. Родители точно по голове не погладят.
— Я не совсем уверен, Господин, — выдыхает Гук. — Иногда я сомневаюсь в выборе профессии.
Тэхён выглядит задумчивым, будто не это ожидал услышать.
— Отчего же?
Чонгук держится, чтобы не начать жевать губу. Резинка всё ещё плотно сидит у него на руке.
— Мне нравится текст, то, как он выглядит, как с ним можно работать, записывать то, что у меня в голове, — саб качает ногами, постукивая пятками по ножкам кресла, — но вот... Журналистика как таковая — это не совсем моё.
— Всегда можно найти альтернативу.
Нет, он что, нарочно такой умный? Или просто Чонгук не способен увидеть очевидного?
— Я её ещё ищу, — получается из рук вон плохо. Осталось каких-то два года, а потом всё... Без цели на дальнейшую жизнь он может окончательно потеряться.
— Если нужна будет помощь, — Господин гладит его по колену, будто приободряя, — я рядом.
Чонгук жмурится. Ему от этих слов чертовски приятно, но он не хочет обременять дома. Он должен сделать всё сам.
— Спасибо, Господин, — Гук еле сдерживается, чтобы не уткнуться носом в плечо Тэхёна и не запищать. Его постоянно размазывает от любой приятной фразы, которые так легко произносит Господин.
Тук-тук.
Стучит в сердце и в висках.
━❃━
Тэхён смог немного отдохнуть, и за два дня, проведённых дома, а не на работе, в голове всё встало на места. Он уже предупредил Чонгука, что будет задерживаться и приходить поздно, поэтому надеялся на ответственность саба, и что ложиться он будет самостоятельно.
Колючка стал ответственным, и больше не нужно напоминать про фотоотчёты — их остаётся только проверять.
M: Хорошо, только надень куртку потеплее.
За окном уже второй день летит мелкий снег.
На календаре 15 декабря, на часах 09:00 утра. Тэхён, готовящийся защищать свой новый проект — чертежи для постройки нового здания, — откладывает телефон в сторону. Собрание начнётся через час, поэтому нужно ещё раз проверить результаты.
Но, кажется, у его отца другие планы, иначе непонятно, почему он заходит в кабинет без стука, молчаливо усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу.
— Отец? — Тэхёну сейчас не до этого, он не хочет выслушивать никаких нравоучений. У него на это нет времени, но тот настроен серьёзно. Тэхёну казалось, что они уже обо всём поговорили лично и несколько раз по телефону.
Чэвон будто обеспокоен личной жизнью сына больше, чем компанией, которой управляет. Знакомо ли ему такое слово, как «смирение»? Остаётся только гадать. Но у Тэхёна нет на это времени. Собственно, как и сейчас нет времени на очередной разговор о своём сабмиссиве.
— Тэхён... — Чэвон всегда выглядит так, будто он один управляет ситуацией. Со спокойным взглядом может высказать не самые лицеприятные вещи и все, включая его сына, должны принимать и понимать их.
Это удручает, потому что свою ориентацию Тэхён менять не собирается, лишаться Чонгука — тоже, отец об этом знает... Должен знать. Так к чему всё это?
— Тэхён, — упираясь локтями в ручки стула, продолжает Чэвон, — тебя снова видели с Чонгуком. Скажи... Это у вас серьёзно? Или мне опять придётся оправдываться перед спонсорами и коллегами?
По мнению его отца, если отношения строятся только на сексе, нечего их начинать и портить его светлое имя. А вот если они готовятся к браку, тогда что уж там, пусть единственный сын будет счастлив.
Чэвон никогда не признавал коротких связей. Это для него что-то низкое. Тэхён его в этом не поддерживает. «И были они вместе до конца своих дней»... А если что-то пойдёт не так? Ему без разницы.
«Я не хочу, чтобы мой сын растрачивал себя на одноразовые связи!» — каждый раз твердил Чэвон, будто от его слов что-то изменится.
А если они с партнёром не сойдутся во взглядах, если их пути разойдутся? Тэхён должен всё равно остаться, только чтобы не портить имидж отца? Какая глупость.
— У нас всё серьёзно.
Тэхён не настроен продолжать этот разговор. Его сейчас больше заботит предстоящая конференция, чем домыслы отца. Если бы он мог, выставил бы его за дверь. Сложно представить, но у них прекрасные отношения, пока дело не касается личной жизни Тэхёна. Отец уверен, что любой новоиспечённый любовник так и норовит испортить карьеру его сыну.
Увлечение Тэхёна БДСМ отец и в страшном сне не увидит. Да ему и незачем.
— Серьёзно, — скептически тянет Чэвон, игнорируя приглашение присесть. — Ну-ну.
«Сначала карьера, потом семейные дрязги».
«Сначала карьера, потом отношения».
«Сначала карьера...».
Чэвон повторял это сыну с малых лет, но всё получилось в точности наоборот. Уже в семнадцать после переезда в собственный дом Тэхён только и делал, что пытался найти себе сабмиссива. Хотя это не было задачей номер один, потребности взывали к себе в самые неподходящие моменты. То на секретаршу криво посмотрит, то дверь захлопнет громче обычного... На то, чтобы научиться выдержке, Тэхён потратил по меньшей мере год плотного нахождения в «теме».
«Ты должен разделять свои чувства как человека и как доминанта».
«Это лишь часть твоей личности».
Объяснял ему Чимин. Они и познакомились в период сильного интереса Тэхёна к теме, буквально маниакального. Теперь уже лучший друг наткнулся на него в клубе, и всё ещё припоминает ему этот бегающий от саба к сабу взгляд.
Будто не зная, за кого ухватиться, Тэхён осел у барной стойки, где его и подцепил Чимин. По правде говоря, его сначала приняли за сабмиссива, возможно, чересчур решительного, местами наглого, но выглядел он и впрямь на десять сабов из десяти в просвечивающей майке и узких джинсах. Кто бы поверил, что этот мягкий со стороны парень окажется доминантом?
Вот и Тэхён не поверил, когда услышал это признание от своего теперь уже лучшего друга. Стоял сверлил его угрюмым взглядом и только сильнее напивался.
— Отец, — Тэхён желает поскорее закончить этот разговор, но не ему выпроваживать владельца компании и ставить его на место. Но этот самый владелец ещё и его отец, который выбрал не совсем подходящее время для выяснение отношений.
У Тэхёна в груди что-то сжимается и вот-вот вырвется, может, что-то нелицеприятное и даже оскорбительное. Плевать. Ему не пять лет, он давно не мальчик, за которым нужно следить. Отцу бы пора понять и принять это, но он будто не может или даже не пытается.
Как он принял ориентацию Тэхёна — остаётся загадкой, всё ещё неразгаданной. Никаких нотаций после признания не последовало, только обременяющее «Да уж...». Тэхён уверен — это мама постаралась, поговорила с ним с глазу на глаз, ведь ей он признался сразу же.
— Тэхён... — Чэвон поправляет запонки на рубашке, нервно перебирая их пальцами. — Я не буду тебя больше беспокоить, просто знай, — и взгляд отводит, — ещё одного скандала в прессе я не потерплю.
Куда уж там. Отец дал это понять уже давно. Достаточно, чтобы Тэхён всё осознал. Но Чонгук не Минхен, он совершенно иной и как сабмиссив, и как человек. Он понимающий, хотя временами ведёт себя по-детски.
Тэхён до этого момента и не задумывался, насколько ему сейчас спокойно со своим сабом.
То, как он кротко прячется от его взгляда, как дрожат его руки и как громко он дышит, а стоит Тэхёну позвать его по имени, а не привычным «Колючка», на его лице сразу столько эмоций, что и не перечесть.
━❃━
Чонгук всегда встречает его с этим взглядом — опущенным и обязательно с надломленными бровями. Ещё чуть-чуть — и плюхнется на колени, только попроси. Но сейчас Тэхёну этого не хочется. Он сбит с толку. Отец продолжает давить, хотя не произносит этого вслух. Его явно беспокоят отношения сына.
Тэхён был бы рад об этом не думать, поэтому позволяет себе секундную слабость и притягивает саба к себе, держится за его руку и утыкается носом в макушку.
— Г-Господин?
Удивлён, Колючка?
Да, он явно сейчас чувствует себя не в своей тарелке — Тэхён редко показывает уязвимость, усталость, разбитость. Он прячет эти эмоции, запирая их где-то внутри себя. Мягкие, волосы Чонгука всегда очень мягкие и вечно запутываются.
Дом проводит по ним ладонью и наматывает одну из прядей на пальцы, но не спешит прикоснуться сильнее. Утыкается носом в чужую шею, что сейчас дрожит, как и весь саб в его руках. Это не страх, просто Колючка не привык к такой неожиданной ласке.
— Всё хорошо, Колючка... — Тэхён щёлкает надутого Чонгука по носу и отходит. Стоит ему попытаться открыть рот, как саб плюхается на колени, садится на пол, чтобы развязать его туфли, одновременно заглядывая в глаза.
Похвалы ждёт? Такой жадный.
— Молодец, Колючка, я очень... — Тэхён не может насмотреться на заискивающий взгляд и улыбку, которая, кажется, сейчас занимает всё лицо Чонгука. — Я очень доволен тобой.
Он явно в прошлой жизни был котом, — не Тэхён, Гук. Весь урчит и светится от счастья, и за секунду на его лице сменяется столько эмоций, что их все вряд ли удастся запомнить.
— Спасибо, Господин.
Тэхён уже привык к этой благодарности, которую саб произносит каждый раз так искренне, с детским блеском в глазах.
— Вы не против, Господин? — улыбается Гук, расстёгивая куртку Тэхёна.
Сейчас, когда он смотрит так, думать о последнем разговоре с отцом совершенно не хочется. Тэхён уже не мальчик, да и урок с Минхеном он хорошо усвоил, но Чэвона трудно переубедить. Его больше волнует репутация семьи, чем благополучие сына.
— Господин? — Чонгук отходит на шаг назад, будто видит его насквозь. — Всё хорошо?
Раньше саб не был столь решительным, даже вопросы задавал с опаской. Но Тэхён доволен, он бы не хотел, чтобы Колючка боялся его. Поэтому сейчас, когда он прижимает его к себе столь неожиданно, Гук поднимает руки и укладывает их на грудь Тэхёна, не зная, ответить или отступить.
Он, наверное, думает, что Господин этого совершенно не замечает — его нерешительность и смущённость, или что он мастерски её маскирует.
— Конечно, разве может быть иначе? — Тэхён не любит врать. Его дела с отцом не должны касаться саба. Чонгук настолько впечатлительный, что начнёт искать проблему в себе, когда её совсем нет.
Дом касается мягкого ошейника и щёлкает пальцем по подвеске.
— Всё хорошо, Колючка, — более убедительно повторяет Тэхён. — Идём.
Чонгук очень быстрый — плюхается на пол подле ног Господина, стоит тому опустится в кресло. Укладывает голову на колени уже по привычке и позволяет гладить себя по волосам.
— Не против съездить на выходных за город? — Тэхёну просто нужно отвлечься, взглянуть иначе на свои отношения с отцом и Чонгуком. Он для себя уже давно понял, что Гук совершенно точно его устраивает. Не хотелось бы потерять такого сабмиссива и человека.
У Чонгука снова глаза горят. Он даже приподнимается немного — наверное, не верит.
— Конечно, — Чонгук опускает взгляд. — А куда?
— Есть небольшой дом... — задумчиво говорит Тэхён, не забывая гладить Гука по волосам. — Тебе тоже нужен отдых, а то уже глаза красные.
Да, Тэхён рад, что Чонгук взялся за голову и теперь прилежно относится к учёбе, но это не должно влиять на его состояние, как физическое, так и моральное.
— Вау-у... — он всегда такой яркий в своих эмоциях, улыбка не сходит с лица несколько дней подряд.
— Так ты не против?
— Конечно, Господин, — и кивает быстро, он всегда так подтверждает своё согласие.
— Может быть, и сессию там проведём, — задумывается Тэхён, а внутри наконец-то какой-то покой. Он не пытается сбежать от ответственности, как и от напора отца. Хочет вернуться к этому разговору, но с трезвой головой, чтобы никакие эмоции не повлияли на решение.
Как только Чонгук слышит про сессию, Тэхён видит перед собой самого податливого в мире кота. Он ластится под руку, плюхается щекой на его ладонь и заискивающе смотрит. Голодный, он ужасно голодный до любого внимания.
Но, Тэхёну это нравится. Было бы странно, если бы нет.
━❃━
— Кто я? — уже привычно чеканит Тэхён, когда Чонгук перед сном балуется и не хочет ложиться в кровать, бегает туда-сюда, садится за рабочий стол и возится там.
— М-мой Господин, — он опускает взгляд, хватаясь за край футболки и натягивая её ниже.
— Что я сказал сделать? — Тэхён держит себя в руках, хотя внутри неприятно щекочет подступающий гнев.
— Лечь, Господин, — всё тише и тише отвечает саб.
— Тогда почему ты ещё этого не сделал? — он точно знает, когда нужно надавить, а когда наоборот быть достаточно мягким, чтобы его послушали.
Чонгук взбрыкивает не нарочно, он сам не до конца понимает, что именно сейчас делает.
— Балуюсь, Господин, — но ближе подходит и садится на край кровати, моргает быстро-быстро, пытаясь улыбнуться.
— Балуешься? — Тэхён этот ответ не принимает, тянет его за руку, роняет себе на бёдра и переворачивает Чонгука головой вниз, чтобы положить руку ему на бёдра. — Напрашиваешься?
Бёдра за пару дней совсем зажили, нет и следа, но Тэхён всё ещё помнит этот испуганный взгляд и задушенные всхлипы саба, надеясь, что этого больше не повторится.
Снизу раздаётся только тихий скулёж. Его ягодицы всегда такие мягкие, податливые, сдавливаются в крепкой ладони. Первый шлепок оседает в комнате гулким эхом и сопровождается тихим стоном саба. Тэхён мог бы его отчитать за такое поведение, поставить в угол и заставить подумать над своим поведением.
Мог бы, но не хотел этого делать.
Ещё один шлепок оставляет жжение на ладони. Чонгук скользит ногами по покрывалу — больно, наверное.
— Лежи смирно, — бросает Тэхён. Ему нравится спокойствие саба, когда тот может принять то, что просил и заслужил, стойко, а не пытаться сопротивляться, пусть даже неосознанно.
— Да, Господин.
Тэхён быстрым движением задирает его футболку, наматывая её часть на кулак. Чонгук выглядит растрёпанным, волосы торчат в разные стороны, а тело покрывается мелкими каплями пота. Ряд непрекращающихся ударов заставляет его ягодицы покраснеть, а Тэхёна — тихо засмеяться.
— Хватит? — наконец интересуется дом. — Наелся?
Тэхён это в шутку произносит, как и говорит каждый раз о голоде Гука, но есть в этом и часть правды.
— Да, Господин, — Чонгук с позволения переворачивается, — мой Господин.
О...
А вот этого Тэхён ещё ни разу не слышал. Это приятно, как и встретить неясный взгляд, и видеть влажные губы. Чувствовать дрожащее тело, замечать раскрасневшуюся головку члена, которая прижимается к торсу.
— Колючка, — дом наклоняется ближе и оставляет лёгкий поцелуй на его лбу, — спать. Пора спать.