Глава 73❤
Цин Лунлун с нетерпением ожидал того, что должно было последовать дальше, и собирался с показной застенчивостью взять на тебя инициативу поцеловать директора, но человек, который только что был таким игривым, внезапно отстранился и безжалостно повернулся к нему спиной.
-Э? Что случилось?
Цин Лунлун нетерпеливо нахмурился. Разве они не собирались поцеловаться? Куда он пошёл?
Почему злодей-директор то горяч, то холоден с драконом?
Говорят, что сердце женщины так же глубоко, как море. Дракон уверен, что мысли директора понять так же трудно, как выловить иглу со дна этого моря!
Ю Бин взял несколько влажных салфеток со стола, приложил их ко лбу маленького цинлуна и начал тереть, не проявляя никакой нежности. Цин Лунлун ахнул и попытался увернуться, как ребёнок, которого взрослый заставляет умываться:
-Ах, не так сильно! Ты такой грубый! Будь нежнее! У дракона нежная кожа!
Ю Бин рассмеялся. Какой же этот маленький лазурный дракон бесстыдный!
И хотя он был недоволен в глубине души, это всё-таки был его собственный дракон, и он стал вытирать аккуратнее. Закончив с лицом Лунлуна, Ю Бин выкинул салфетки и начал вытирать своё лицо.
Цин Лунлун обиженно уставился на него.
Что случилось со злодеем-директором?
Допустим, он не хочет целоваться после объятий, дракон может это понять. Но зачем снова издеваться над драконом и подшучивать над ним? Чего тут смешного? Что дракон сказал не так?
Увидев, что злодей-директор собирается молча смывать свой грим, дракон понял, что придётся снова взять инициативу на себя!
-У тебя есть шанс высказать всё дракону в лицо, иначе дракон рассердится!
Ю Бин снова рассмеялся во весь голос, стёр остатки краски с лица и выбросил салфетки. Затем повернулся к дракону, крепко обнял его, и похлопал по милой упругой попке.
-Почему ты сердишься? Пойдём примем душ.
Цин Лунлуна легко было уговорить. Он заметил, что Ю Бин вернулся к игривому расположению духа, и перестал дуться.
-Дракон хочет снова принять молочную ванну!
-Молоко? Да запросто! А как насчёт полного массажа тела?
-Массаж всего тела?! - У Лунлуна засветились глаза. – Да! Да!
Перед глазами дракона предстала прекрасная картина, в которой он нежится в молочной ванне, а Ю Бин массирует и разминает его сзади, и время от времени целует.
Однако же, как только за ними закрылась дверь ванной, так называемое молоко и массаж обнажили сокрытый в этих словах смысл.
Горячий толстый член потёрся о тело дракона, а затем уткнулся в его губы.
-А?
Холодный и безжалостный голос приказал:
-Хочешь молока – добудь его сам.
-Ох! – Цин Лунлун с широко раскрытыми глазами сидел на табуретке и держал во рту толстую головку. Он чувствовал смущение и злость от того, что ни капли молока выдавить не удавалось.
Хоть молока и не было, Цин Лунлун послушно облизывал член языком, причмокивая и энергично поглаживая его обеими руками. Не прошло и пары минут, как Ю Бин не выдержал и потянул к себе милого и страстного дракона, а затем поцеловал его в раскрасневшиеся мягкие губы. Обеими руками он провёл вниз вдоль спины, немного задержался на мягких холмиках, и проник пальцами вглубь между них.
-Хм… - Из воспоминаний Цин Лунлуна всплыл постыдный инцидент прошлой ночи, и он слегка оттолкнул Ю Бина. – Быстрее, пойдём на четвёртый этаж! Иначе дракон снова опозорится! Дракон не хочет, чтобы все узнали, как и от чего он кричит!
Ю Бин поцеловал Цин Лунлуна в щёку и хрипло усмехнулся:
-А от чего дракон собирается кричать?
-Ты бы тоже закричал, если бы тебе было так приятно! Ой, не усложняй жизнь дракону!
Ю Бин опустил взгляд, скрывая звериный блеск в глазах, и медленно, терпеливо продолжил разрабатывать дырочку, но в его голосе уже слышались угрожающие нотки:
-Правда? Неужели так приятно?
Цин Лунлун абсолютно не чувствовал опасности. Он прижался к груди Ю Бина, тяжело дышал и время от времени вертел задницей.
-Хорошо, ах, приятно, очень приятно, когда ты так делаешь. Когда ты потом вставишь, поласкай грудь дракона, и будет ещё лучше…
Когда дело доходило до постельной речи, даже Ю Бин не мог сравниться с этим маленьким пошлым цинлуном, который не лез за словом в карман. До встречи с ним у Ю Бина не было практического опыта, а теоретический был скуден и мал, в отличие от этого извращённого дракона, начитавшегося книжек и нахватавшегося оттуда фразочек.
Однако, у дракона был не только смелый язычок, но и действия. Поскольку руки Ю Бина были заняты разработкой дырочки, передняя часть осталась без внимания. Цин Лунлун взял оба члена в свои руки и начал тереть их друг о друга, издавая при этом звуки, словно маленькое животное.
Ю Бин поднял голову и закрыл глаза. Это было просто невыносимо! Его мышцы напряглись, а вены вздулись. Желание, которое он с таким трудом сдерживал, вот-вот поглотит остатки его здравомыслия.
Из душа текла горячая вода, пар становился гуще и гуще, и в этой влажной дымке его душа была готова раствориться.
Ю Бин развернул Цин Лунлуна и приставил кончик члена к нежному входу, медленно проталкивая его внутрь:
-Я вхожу…
-Дракон сейчас закричит…
-Тсс… - Ю Бин опустил голову, чтобы заблокировать возможную болтовню, резко двинулся бëдрами и вошёл на половину.
-Хм!
Цин Лунлун широко раскрыл глаза. Его эрегированная плоть неожиданно стала ещё твёрже, волны удовольствия пробежали вдоль позвоночника прямо в мозг и распространились по всему телу.
Ю Бин не спешил добавлять все ингредиенты. Подобно терпеливому повару, он готовил неспеша, позволяя блюду в кастрюле стать мягким и вкусным…
Он медленно входил и выходил. Дырочка Цин Лунлуна обхватывала его всё туже, нежная плоть сжималась всё сильнее, будто желая поглотить его член целиком. Глубокий и страстный поцелуй в сочетании с бесконечными ласками и проникновениями почти лишил Цин Лунлуна последнего воздуха. Заметив, как у дракона краснеют щёки, Ю Бин освободил его губы.
-Хааа… Аххх… Ах… Так… Так хорошо…ах!
Ю Бин вошёл на всю длину, и его орудие проскользнуло вдоль мягких нежных стеночек до самой глубокой части.
-Хм-м-м… - Цин Лунлун безвольно упал на Ю Бина и издал долгий стон, но не громкий, а расслабленный и соблазнительный. – Так… Так странно…и… Ах… Совсем не так, как в прошлый раз…
Ю Бин улыбнулся и снова поцеловал его в губы. Он использовал всю свою нежность, чтобы излить мягкую, томительную и бесконечную привязанность на этого маленького цинлуна.
Тяжелое дыхание и негромкие, но протяжные стоны переплетались между собой, наполненные томлением, будто ярко-зелёные почки на ветви дерева, ещё не видевшие солнца, но уже полные сияния весны.