Кукла

Забуза пугал, но не так, как мог напугать Тоби. Думаю, что мой дорогой учитель был действительно хорош в обучении других, ведь часто пытался угрожать мне — это была жуткая аура, которая заставляла задыхаться, кашлять, вызывала рвоту и принуждала падать на колени. Для меня Тоби в такие секунды становился богом и хозяином, который мог распоряжаться моей жизнью, ведь имел полную власть для этого. Его сила пугала и восхищала.

Именно из-за моего учителя, я не могла бояться Какаши, напротив, откуда-то получив над ним доминирующее положение. Этот мужчина явно хотел получить кого-то, кто возьмёт всё в свои руки, кто похвалит его и погладит по голове. Но, как бы то ни было, Хатаке был тем, кто обладал силой, способной навредить такой маленькой девочке, как мне.

Забуза же, выглядел... нормально. Он не смог сильно напугать меня, разве что взбудоражить, когда я почти что рассталась с жизнью, но Какаши спас моё хрупкое тело. Печально, конечно, но ничего с этим не сделать.

От нашего противника тогда исходила жуткая аура, которую смог разбавить Хатаке. Наруто и я не прониклись этой аурой, потому и были не так напуганы, как Саске. Думаю, что его старший брат действительно сильно пощадил его, раз этот мальчишка боялся Ки Забузы. Однако, это сложно назвать чем-то плохим и неправильным, напротив, довольно даже здорово звучит, если исключать то, что сделал Итачи, помимо того, что шибко не давил на младшего.

В бою я не участвовала, хотя при действиях Наруто и Саске немного отвлекала Забузу, кидая в того кунаи и сюрикены, в какой-то момент ударяя по земле и оставляя неплохой кратер. Спасибо моему дорогому учителю Тоби, который действительно многое понимал и мог превратить мои идеи в жизнь, хоть это и всего лишь техника Цунаде, которой она должна была обучить Сакуру.

После первой встречи с преступником, я немного подлечила товарищей. После, в следующую встречу с ним, я играла примерно такую же роль, хотя уже намного меньше, ведь Какаши почему-то загорелся идеей избавиться от Забузы, отставив меня подальше с Саске, давая наставление только хмурому мальчишке — это, думаю, своеобразное выражение заботы.

Впрочем, особо многого я и не ожидала от этой миссии.

Не могу сказать, что получила что-то действительно новое, ведь Тоби итак таскал меня куда только можно, чтобы обучить. Я всё же рада, что он стал моим учителем. Этот человек действительно хорошо обучал, да и в гендзюцу мне очень помогал (только в этом и мог).

Меня не особо пугала смерть, не пугало то, что те, кто в какой-то мере мне нравился, погиб. Моё равнодушие немного напугало Какаши по неизвестной причине. Но это даже не столь важно. Я всё же немного разочаровалась в происходящем — увидеть воочию появление Девятихвостого, мне не удалось.

Сейчас я находилась в своей комнате, серьёзно обдумывая произошедшее со мной. Как-то так вышло, что у меня возникало желание покинуть Коноху, что у меня появилась капля надежды на жизнь и капля воли к ней.

Свежих ран стало намного меньше, я не причиняла себе вред каждый день, напротив, оттягивала до самого конца. Почему-то хотелось продолжать видеть лицо Какаши, полное возбуждения и смущения, видеть прекрасное тело Тоби и его милую ревность, хоть и местами жестокую. Он был тем, кого стоило остерегаться, но... Запреты притягивают, как свет притягивал мотыльков.

Думая об этом всём, я почему-то серьёзно думала о том, что... может стоит жить как Сакура? Может стоит начать жить? Это пугало до дрожи по телу, до ощущения холода и настоящего ужаса. Как же я пришла к такому противоречию? Как же всё это было странно! Это всё пугало! Это всё... было настоящим. Люди вокруг, мир, деревня, кровь, боль — это всё не шутки, это не вымысел, это чёртова жизнь, которую я вправду проживаю.

Как же так вышло? Как же я оказалась здесь? Почему всё было совсем не так? Я была в этом виновата? Это всё из-за меня. Да... из-за меня. Если бы я только могла стать похожей на настоящую Сакуру, то всё было бы так, как должно быть. Я думаю правильно. Правильно... Эти мысли убивают. Откуда взялось это? Чего я хочу?

3-е лицо

Светлая девичья комната была окутана во мрак. Шторы скрывали солнечный свет, который медленно окрашивался в более тёмные оттенки оранжевого, пока совсем солнце не скрылось за горизонтом. На кровати, прижав ноги к груди, сидела девочка с длинными розовыми волосами, что, как обычно, запутались.

На полу валялась повязка Конохи, подсумок с кунаями и сюрикенами — очередной срыв, который так скрывала Сакура и не желала его замечать.

Её зелёные глаза с каким-то безразличным удивлением смотрели в пустоту. Зрачки уменьшились, глаза широко распахнуты. Девочка кусала губы, которые уже стали красными, где-то был заметен знакомый оттенок крови. Её тело немного дрожало, сама же Сакура тяжело дышала, словно у неё была паника. Однако, она была будто бы не в этой вселенной, где-то глубоко в собственных мыслях, отдалившись от реальности и не замечая собственного состояния.

Обито не хотел приходить, но что-то внутри горело огнём желания увидеть эти приятные розовые волосы. Эти зелёные глаза... Когда он появился в месте, где было видно окно её комнаты, то мог лишь увидеть шторы, что скрывали помещение. Это, конечно же, и заставило его появиться в столь неподходящую секунду в девичьей комнате, наполненной мраком и какой-то аурой, что отражала состояние девочки.

Как бы не хотел соврать мужчина, но ему понравилось видеть покусанные губы с каплями крови в некоторых местах, видеть эти запутанные волосы и чувствовать желание распутать их. Откуда-то в голове возникала картина не самого приличного содержания: сжать её запястья, заставить плакать, укусить за плечо, отшлёпать и заставлять умолять её сделать это.

Обито нахмурился, чувствуя чакру Сакуры — она неосознанно использовала гендзюцу, хоть и такое слабое, что это больше напоминало человеку его собственные желания. Какой номер! Это воистину талант и удобство для манипуляций.

Сама по себе, Сакура напоминала приятный цветок, картину, которая была полна яда. Это действительно заставляло Обито чувствовать некое восхищение и даже притяжение к этой девочке. Сейчас его интересовала Харуно не столько из-за схожести с Рин, не-е-ет, напротив, из-за их жуткого различия и невероятного ощущения чего-то важного в Сакуре, что не давало мыслям оставить в покое эту несчастную малышку.

Мужчина, привычным беззвучным шагом, подошёл к Сакуре, что будто бы находилась в прострации. Он внимательно смотрел на неё, не скрываясь, но прекрасно видя, что девочка совсем не почувствовала ничего. Это дало мысль, что над этим стоило поработать с ней. Обито поднял руку и медленно... положил ладонь на голову Сакуры, заставляя ту вздрогнуть со столь же широкими глазами, всё ещё наполненными задумчивостью и удивлением посмотреть на него.

Она явно оказалась не в том состоянии, чтобы показать какую-нибудь новую эмоцию, но это состояние уже было в новинку для глаз Обито, потому он был вполне удовлетворён.

— Что с тобой? — холодный мужской голос, который заставлял тело покрыться мурашками, заставил Сакуру прийти в себя ото всех мыслей и раздумий.

— Учитель...? — проговорила наконец тихим, немного охрипшим, голосом девочка, смотря более осознанно. — Я просто... просто... — она не могла найти отговорку, так как в голову приходили честные ответы, которые не подходили в данную минуту.

— Хочешь покинуть Коноху? — с усмешкой спросил мужчина, замечая, как дрогнула губа девочки, как совсем чуть-чуть увеличились её зрачки и дрогнули глаза, он оказался явно прав в данном предположении.

Сакура совсем не ожидала такого. Она, конечно, не спорила бы, что у неё мелькают такие мысли, но не думала, что первым об этом узнает именно Тоби. С ним такие шутки были рискованны, ведь его желание владеть ею единолично было велико. Сама суть того, что такая возможность забрать её себе появилась, уже давала множество поводов помочь.

— Не то, чтобы...

— Я же вижу, — Обито грубо схватил Сакуру за подбородок, встречаясь с растерянным взглядом, — тебе отказал Какаши? — этот вопрос вызывал у девочки секундное непонимание, а после и смешок. Тоби всё ещё думал об этом. — Я могу тебе помочь, Сакура, только попроси, — голос мужчины уже предсказывал, что будет крайне нелегко в пути с ним.

Как-то даже становилось на душе иронично, что у неё есть выбор: пойти с Обито или же остаться с Какаши. Милый и послушный пёс или же непредсказуемый доминант. Это всё вызывало лишь приятный осадок, который хотелось совместить воедино. Сакура сглотнула слюну, желая скрыть взгляд, наклонив голову, но Тоби не позволил, крепко держа её подбородок.

— М-мне, — даже голос предательски дрогнул на секунду, всё же, Ки её любимого учителя была невероятна, хоть и Девятихвостый явно ужасал больше, — нужно время, — зелёные глаза смотрели куда-то в сторону, заставляя Обито чувствовать превосходство в данных обстоятельствах.

Обито вновь увидел перед глазами странную картину, но это вызывало лишь усмешку на губах мужчины, которую точно не могла увидеть его жертва. Он был не против таких иллюзий, но возраст этой девчонки пока не позволял должным образом ему видеть эти пошлые картины. Стоило подождать, как только тело созреет, созреют и его планы...

Однако, Учиха не мог оставаться столь же безразличным к этому лицу. Его напрягала мысль, что эта малышка бегала за Какаши, явно наслаждаясь тем, что он стал джонином-учителем в её команде. Это не покидало сознание мужчины.

Тоби сильнее сжал подбородок Сакуры, причиняя ей боль. Он вдруг ослабил хватку, как-то слабо вздыхая и твёрдым голосом, наполненным приказным тоном, произнёс:

— Закрой глаза и не смей открывать без разрешения, — тихий голос заставлял тело замереть, потому Сакура прикусила губу, послушно закрывая глаза, что вновь вызывало усмешку на губах Обито.

Он внимательно смотрел на это ещё немного детское лицо девочки, которое уже показывало свою индивидуальную красоту, которая почему-то привлекала несколько меньше, чем её своеобразное поведение, которое начинало меняться. Это напрягало, ведь так она могла стать тем, кто не будет столь же прекрасен, какой Сакура была ныне.

Обито свободной рукой подвинул маску в сторону, отчего глаза оставались закрытыми широкой чёрной лентой, которая держала маску на его лице, но нижняя часть лица теперь была видна. Одна из сторон лица отличалась от другой, напоминая о произошедшем в прошлом мужчины, но это никак не мешало ему оставаться довольно красивым по природе.

Учиха наклонился к лицу Сакуры, имея довольно эгоистичные цели: «завладеть ею первым». Пусть хоть тут Какаши окажется позади, если эта малышка всё же изменится до неузнаваемости и оставит его в прошлом, как простого учителя, а также выберет Какаши, то он всё равно не сможет быть первым...

Сакура была напряжена, ничего не чувствуя, лишь слыша некоторые шорохи и имея возможность лишь предполагать, что собирался сделать столь непредсказуемый человек, как Тоби. Однако, когда она почувствовала рядом с собой слабое горячее дыхание, которое Учиха сдерживал отчего-то, Сакура вздрогнула. Неужели он наконец стал действовать? Эта мысль проникла в её сознание.

Вскоре чужие губы коснулись её, заставляя сердце ускориться в несколько раз, а лицо покрыться краской, невольно вызывая желание увидеть его лицо, хотя бы немного, но мужская рука прикрыла ей глаза, будто бы предугадывая ход мыслей Харуно. Сакура чувствовала трепет во всём теле, даже слабость, хотелось поддаться и отдаться полностью этому странному чувству.

Поцелуй поначалу был наполнен каким-то превосходством, после превращаясь в простой доминантный, горячий и невероятный. Всё в голове путалось, пожалуй, это стало самым приятным сюрпризом для Сакуры, который вызывал явно больше желаний, чем могло показаться на первый взгляд.

Обито хорошо целовался, что сразу отметила девочка, начиная отвечать на этот поцелуй, поддаваясь мужчине и давая тому управлять собой, кусать губы до крови. Это начинало становиться даже хищным, что-то просыпалось внутри, что вызывало больше возбуждения и желания захватить друг друга — это была страсть, полная чего-то дикого.

Эти смешанные эмоции вызывали даже больше поражения, чем победы, ведь Сакура и Обито должны были согласиться с мыслью, что не смогут забыть это чувство, полное противоречий и даже... некой формы любви. Они мысленно вернутся в эту секунду не один раз... И однажды...

— Ха-а, — Обито отстранился от девочки, не убирая руку с её глаз, его тело горело, его мысли были, будто в тумане. Он вернул маску на место свободной рукой, в следующую секунду видя довольно красивую картину.

Лицо девочки было покрыто румянцем, губы покусаны им, глаза закрыты... Действительно невероятная картина, ещё бы связать руки и поглотить целиком, погрузиться полностью в это безумие. Сакура была ядом, который вызывал привыкание — это настоящий наркотик.