Запах гнили
Он видел его в школе. Всё было так, как в жизни. Обычный день. Длинные коридоры, серые стены, запах мела и старых книг и вонючих пятиклашек.Ваня проходил мимо, и Сережа чувствовал его присутствие так отчетливо, как никогда.
Они были в одном классе, но в разных подгруппах. Виделись редко.Но каждый раз для Сережи,как праздник.Но в тот день, на дополнительном уроке, на подготовке к экзаменам,они остались вдвоем.
Учитель, кажется, Викторович, позанимался с ними минут тридцать,решая разные задачки по физике,а потом его позвал завуч, обсудить вчерашний случай в столовке.
Когда кто-то около учителя разбил тарелку.Бред одним словом.
— Я отойду на несколько минут, — бросил он, собирая бумаги. —Откройте страницу 56,задание 8,попробуйте решить сами,вам все формулы даны,я приду,проверю,—уходя,сказал он.
Дверь закрылась.
Сережа услышал, как тикнули часы.
Он опустил голову в тетрадь, но не мог сосредоточиться. Его мысли путались, руки дрожали. Он старался писать, но пальцы не слушались. Сердце стучало слишком громко.Он не слышал,он не видел,он чувствовал только страх,вот вот и слёзы бы покатились по его щекам,как тут.
Он поднял глаза.
Ваня смотрел на него.
— Я всё знаю, — тихо сказал он.
Сережа застыл.
— Я всё знаю, — повторил Ваня, не отводя взгляда от бегающих глаз с низу.
Сердце Серёжи пропустило удар. Мир вдруг стал слишком резким — холодные стены, слабый свет ламп, шелест страниц. Ему казалось, что он слышит даже дыхание Вани.
— Что?.. — Серёжа сглотнул, его голос дрожал,ноги стали ватными,а руки просто онемели.
Ваня усмехнулся, мягко, спокойно.
— Ты ведь всегда смотришь, правда?
Серёжа не знал, что сказать. Он почувствовал, как его бросило в жар. Всё тело напряглось, пальцы сжались на тетради так сильно, что ногти впились в бумагу.
Но Ваня не выглядел злым. Он не выглядел раздражённым или насмешливым. Он был... добрым? Нет, не так. Тёплым. Как в мечтах Серёжи.
Они начали говорить. О пустяках, о школе, о погоде, о том, какой тупой этот Викторович со своими задачками. Сережа перестал бояться, и начал вести себя так,будто с Ваней они дружили с детства.
Ваня смеялся над его шутками, кивал, слушал. Был таким, каким Серёжа всегда хотел его видеть — мягким, уютным, близким
Это длилось долго. Бесконечно долго.
В какой-то момент Серёжа поднял руку и провёл пальцами по щеке Вани. Кожа была тёплая, гладкая, как он и представлял. Ваня не отстранился. Напротив — он слегка сжал его ладонь, наклонил голову, позволяя касаться себя.
Серёжины пальцы дрожали, но Ваня не отпускал их.
Тогда Серёжа решился.
Медленно, осторожно он подался вперёд, приближаясь к его губам. Дыхание сбивалось, мысли путались, но он уже не мог остановиться.
И тут он почувствовал запах.
Что-то резкое, странное, неприятное. Как гниль, как сырость, как нечто испорченное.
Но он не обратил внимания.Ему было плевать на такую мелочь,когда перед ним стоит Он.
Его губы почти коснулись Ваниных.
Почти почувствовали мятный холод с его рта,почти прикоснулись к ранкам на Ваниных губах.
И в этот момент всё рассыпалось.
Серёжа резко открыл глаза.
Темнота.
Он лежал в своей комнате, за окном гудел ветер, в горле пересохло. Сердце бешено колотилось в груди, а на языке всё ещё чувствовался этот странный запах.
Он огляделся. Всё было на месте — стол, монитор, старый шкаф в углу.
Сон.
Только сон.
Серёжа сжал пальцы в кулак. Кожа на ладонях была сухой, словно после мороза. Он провёл языком по нёбу, но неприятный привкус не исчез.
Грудь сдавило.
Это был сон. Он знал это. Он повторял это в голове снова и снова, но что-то не отпускало.
Если это был всего лишь сон, почему он чувствовал его так ясно? Почему пальцы помнили тепло Ваниной щеки? Почему запах всё ещё стоял в воздухе?
Что, если...
Нет.
Серёжа провёл рукой по лицу. Голова была тяжёлой, мысли путались, липли к черепу, как мокрые лоскуты ткани.
Ваня был слишком реальным. Всё было слишком реальным. А теперь... теперь ничего. Только тёмная комната, только гул ветра за окном, только он сам, застрявший в своём сознании, в своих бреднях.
Он закрыл глаза и снова увидел этот взгляд.
— Я всё знаю.
Серёжа сжал зубы.
Мир снова стал неправильным.