Том 10 Глава 30
Это точно была баня.
Даже если не баня, то нечто похожее. Только порядок прохода через неё отличался, как мне кажется. Ты сначала мылся, а потом уже отмокал. То есть ты мылся в такой бочке, натирался, отмывался, а потом сидел в душной деревянной комнате, где пахло травами и смолой, воздух был наполнен влагой практически на сто процентов, а температура была как в печи.
Короче — это баня. Только мне казалось, что сначала в ней отмокают, а потом моются, а не наоборот, но да ладно. Хотя я не знаю, как правильно в бане мыться, так что не факт, что в такой последовательности.
Так что я, расслабленный, просто пристроился на одну из лавок-ступенек раскинув руки и закрыл глаза.
Блаженство, хотя ненавижу жару и духоту. Тогда в чём блаженство? А хуй знает. Блаженство...
Меня так расслабило, что я даже немного поплыл. Сомневаюсь, что смогу в скором времени ещё так расслабиться, потому надо отдохнуть сейчас. Я пообещал себе пробежаться по всем деревушкам, что стоят по пути и по возможности зачистить их. Или защитить. Отсюда же или может из следующего населённого пункта отправлю гонца, что всё хорошо.
Конечно, девчата знают, что со мной всё хорошо, однако у Клирии я в списке не был. Забавно, да? Я так и не добавил её в четвёртый столбик с того момента. Потому понять, жив я или нет, она может лишь через других девушек, что имеют со мной связь.
Потому письмецо будет на пользу, даже задам вопрос, как там Клирия и её здоровье. Знаю, что это может дать проблем, однако это точно успокоит её и повысит настроение, из-за чего она сможет нормально работать.
А пока...
Я полной грудью вдохнул влажный воздух, пропитанный травами и запахом дерева, и поплыл окончательно. Настолько, что провалился в дрёму и мир перестал для меня существовать.
Я бы пропустил кого угодно, даже гремящего латами солдата, но вряд ли где-то здесь завалялся один из них. Вроде всех перебил.
А вот девушки таки затесались.
Девушка.
Женщина.
Короче, я профукал момент, когда мог всё завернуть. Или наоборот, выиграл билет на радость себе.
Как бы то ни было, стук чего-то острого по доскам заставил меня лениво приоткрыть глаз и...
— БЛЯТЬ!
Я аж полетел на последнюю ступеньку и уебался об потолок.
Паучиха же испуганно застукала лапками назад, и упёрлась брюшком в стену. Да так, что брюшко аж на этой стене слегка приподнялось вверх, показывая рисунок, что был у неё на спине: такой бледно-зелёный круг с чертой внутри. Руки прижала к груди и слишком напуганным взглядом смотрела на меня.
— Я-с... Я-с... — она явно не могла с испуга подобрать слова, а вот я...
А я кажется с испугу...
Нет, не обосрался и не пёрнул, выпустил свою угнетающую ауру, которая видимо и пугала сейчас её. В итоге я был антигероем, убийцей тысяч для них. И моя аура типа лишний раз подтверждала это, что я по-настоящему монстр, как и они, если не хуже.
— Прости, Приалишшинь. Я слегка задремал тут... Слишком уж незбогойно было в последнее время.
Ну да, пытаюсь оправдать свой косяк.
— Нет-нет, — покачала она головой. — Я-с прошу прощения у вас-с, господин антигерой. Вы-с так много делаете, что-с никто-с кроме вас-с не заслуживает отдыха больше. Я-с сожалею, что-с напугала вас-с.
И она преклонила колени. Вернее, на задних она стояла, а вот передние полностью согнула, буквально ложась на пол брюшком, и склонившись так низко, что теперь была буквально мне по пояс.
— Нет, всё в порядке. Вставай. Надо было догадаться, что это ты идёшь, — особенно учитывая размеры входа в эту баню, да и размеры самой бани. — Ты мыться? Я могу уйти.
— Ну-с... вы-с хотели узнать, как берутся дети у арахн, так как в отличие от человеческих и животных у нас-с ничего не видно.
— Эм... да, — немного смутившись, ответил я, понимая, как она решила объяснить мне.
Арахна сбросила с себя полотенце, которым плотно обмоталась, после чего на свет вывалились огромные сиськи. Просто огромнейшие, едва ли не мешки, сиськи, с большими сосками. Размером они могли посоревноваться спокойно с грудью Мамонты. Только если у той они как бы были более стоячие, мягкие жирные шары, подвешенные выше, то здесь наоборот, просто висели как мешки с большими сосками. Не гипертрофированные, а такие добротные сиськи-снаряды, свисающие вниз. Все сиськи прекрасны, и все я люблю, даже Клирии. А такие огромнейшие и висячие... одним словом — круто.
Правда руками я прикрыл естественную реакцию на это.
А Приалишшинь тем временем встала на две задние пары лапок так, чтоб мне было видно её брюшко с нижней стороны и стыдлив отвернула голову, после чего...
Эм...
Вау...
Э-э-э...
Моя богатая реакция обусловлена тем, что я увидел. А увидел я, как... Наверное, надо объяснить, как выглядит арахна.
Она состоит из брюшка — большой задней части, как у пауков, и корпуса — тоже паучьей части, к которой крепятся как паучьи лапки, так и туловище человека. Так вот, на самом брюшке с нижней части, чуть ниже места, где оно крепится к корпусу, были две такие... штуки. Я бы сравнил их со шторками из хитина или чего-то подобного, отдалённо напоминая крылья тех же тараканов, что прикрывают им спину. И разглядеть их было довольно сложно, отчего я, естественно, их раньше и не замечал. Только когда она встала на задние лапки, и я смог разглядеть нижнюю часть брюшка, они стали хоть немного заметны.
— И вот, господин... — сказала она, всё так же мило отворачиваясь.
— Знаешь, мне прямо так подробно не надо показывать. Можно просто и рассказать было.
А внутри всё кричало: ПОКАЖИ!!! ПОКАЖИ ЖЕ, ЧО ТАМ!!!
— Ну... вы-с же сказали, что хотите знать? А как я-с могу объяснить? Если только нарисовать, но я-с рисовать не умею.
— А... ты же мне ничего не показываешь кроме груди, — заметил я. — Чего тогда стесняешься?
— Ну так... — И эти «шторки» разъехались в стороны, открывая красоту под ними. — Вот...
Вот, это, как я понимаю, её сокровенное место. Я даже сполз вниз с верхней ступеньки, чтоб нормально разглядеть их.
Если в двух словах, то там, на нижней части брюшка был такой разъём... отверстие... Короче там была её детородная часть. И выглядело она, как если бы обычная девушка развела ноги в стороны и пальцами бы раздвинула свою щель, показывая розовую плоть.
У Приалишшинь в этой открывшейся щели тоже была розовая, влажная набухшая плоть. Ни клитора, ни половых губ, сразу проход. Да, строение слегка различается с человеческим, но они явно унаследовали часть и от гуманоидного рода.
— А рожаешь как?
— Одно большое яйцо, в котором дитя. Потом оно-с само-с вырывается наружу. Если с арахном, то будет арахна. Если с человеком, то или арахна, или человек с некоторыми особенностями арахны.
— Особенностями?
— Например, пары глаз, — указала Приалишшинь на маленькие глаза на лбу, которые даже немного мило смотрелись.
— А эти шторки. Если допустим оторвутся?
— Ну... будет больно, будет кровь, однако потом отрастут обратно. Вы-с утолили своё любопытство, господин? Могу ли я-с... спрятать свой-с цвет?
— Свой цвет?
— Так арахны называют это-с, — указала пальцем она на... я бы сказал, между ног, но теперь это точно не подходит. — Другой цвет, цвет тебя-с.
— Да, я понял, конечно, — кивнул я.
Приалишшинь встала на свои лапки, но как я понял, свой цвет, как она выразилась, не зашторила.
— Вам-с одиноко? — спросила она, подойдя ближе, цокая своими лапками по деревянному полу.
— Да нет, — немного струхнул я, увидев её вблизи её паучье тело, которое выглядело жутко, покрытое маленькими волосиками, словно ворсом. — Я вроде нормально себя чувствую.
— Тогда может быть помыть вас-с? Вы-с так много для нас-с сделали... — выдохнула она мне в лицо, наклонившись. Её огромные сиськи-мешки буквально легли мне на колени. — Я-с могу только так выразить вам-с нашу-с признательность.
Её шипение успокаивало.
— Да я сам как-нибудь, — сказать открыто, что трахаться с ней мне очково, язык не поворачивается.
— Я-с принесу сюда воды, господин, — прошипела она бархатно и вышла. А через несколько минут уже затащила целую бочку, низкую табуретку и тряпки, что служили мочалками. — Садитесь, мой-с господин.
— Может я сам?
— Прошу, не обижайте меня-с. Я-с делаю это-с от чистого сердца, — искренне (знаем мы ваше искренне) ответила она. И она так грустно смотрела на меня, что я поддался на провокацию.
Ну и да, вскоре она мне уже отсосала. Но это дальше, а пока она лишь меня мыла.
Сел к ней спиной и буквально застыл. А через секунду едва не улетел на сральной тяге от испуга и лёгкого отвращения, когда она пододвинула меня вместе с табуреткой поближе к себе. Просто обхватила меня передними короткими, но мощными лапками, покрытыми ворсинками, к себе.
— Немного ближе ко мне-с, господин, чтоб я-с, ваша-с слуга, могла помочь вам-с лучше... — выдохнула она.
Её руки легли мне на плечи и начали натирать спину в то время, как её огромные сиськи тупо скользили по моей спине. Гладкие большие жирные классные сиськи. А когда она слегка перегнулась, чтоб потереть мой пресс, одна из них так вообще мне через плечо на грудь свесилась. Мне так и хотелось ухватиться за них рукой, присосаться, а может даже и погрызть ласково.
Но почему у меня ощущение, что она не помогает мне, а наоборот, готовит для себя, любимой? Ладно, это риторика, и так ясно, к чему идёт, пусть из-за её внешности я и не очень рад. Вся в предвкушении, с любовью готовит для приятного препровождения времени, типа мужичок попался, надо трахнуть.
— Приалишшинь, личный вопрос.
— Отвечу на любой, господин, — по голосу, она уже была готова кончить.
— У тебя как давно мужик был?
Она замерла на несколько секунд и уже куда более нормальным голосом буркнула:
— Давно.
— А с чего решила, что я послужу тебе ёбарем? Я тебе не мужик по вызову, Приалишшинь.
Молчание. Недолгое.
— Я-с... прошу прощения. Я-с увлеклась.
— Вопрос был немного в другом. Ты что, выбрала первого попавшегося?
— Нет-с, — ещё более угрюмо буркнула она. — Я-с не сплю с каждым встречным, господин.
— Тогда? — предложил я ей продолжить.
— Я-с подумала, что вы-с... привлекательный.
— Ясно... тогда мой быстрее, раз уж решила увидеть меня в своей койке. Не сидеть же нам здесь всю ночь.
— Да-с, господин, — тут же с энтузиазмом ответила Приалишшинь и принялась усилено тереть меня.
Просто мне не очень-то и хотелось, чтоб я оказался тем самым вариантом на безрыбье. Типа хоть что-то, чем ничего. Если во мне видят хоть какую-то привлекательную черту, которая может возбудить, то окей. Но когда меня используют как последний вариант... это немного противно. Не то что я красавчик, но последним шансом не очень хочется быть.
Очень скоро она проворно повернула меня к себе лицом и начала мыть уже спереди. Лицо, грудь пресс, ноги. А потом настало время паха.
— Не беспокойтесь, я-с аккуратная, — прошипела она, едва не пуская облачка пара ртом.
— Имей в виду, я боюсь пауков, потому с твоим видом у меня... лёгкие... страхи связанны. Так что без глупостей.
— Да-с...
И она начала намывать мне. Аккуратно, своими длинными острыми пальцами, словно пинцетами, обмывая моё хозяйство. Верх-вниз, а потом сама встала на колени, раскрыла рот и заглотила. И едва член оказался у неё во рту, как я с ужасом почувствовал, что у неё там что-то шевелится. А если вспомнить строение пауков, да и прочих тварей подобных, то у них там есть такие штуки жутковатые...
И сейчас мало того, что она работала головой, так ещё и во рту у неё эти штуки ласкали моё хозяйство, что меня нереально напрягало. Возможно, они служили ей вместо языка.
Но арахна сосала хорошо, вынужден признать. Жадно, то почти выпуская из рта, то наоборот — полностью заглатывая. После этого переходила ниже на другую часть моего достоинства, беря их аккуратно в рот и обратно. При этом её верхние пары глаз постоянно поглядывали на меня. А ещё у неё забавно вытягивались губы, когда она двигала вверх головой.
Это процесс она растянула минут на десять.
— Я сейчас кончу, — решил я предупредить её напрягшись. Всё-таки девушке решать в этот момент, хочет она закончить ртом или нет.
Арахна захотела мне сосать до конца, отчего через несколько мгновений всё и проглотила, при этом продолжив мне всё вылизывать ещё несколько минут. Похотливая арахна. При этом Приалишшинь продолжала на меня поглядывать своими глазами.
Я аккуратно поправил волосы, убрав пряди что падали на них.
— У тебя классные глаза, я бы даже сказал, что красивые.
Она даже остановилась на мгновение. Покраснела. А потом так засосала, словно пыталась простату вытянуть у меня. Ебать, да она как пылесос.
Когда Приалишшинь наконец закончила, причём с таким сосредоточением, словно делала ответственную работу, она встала. Не встала, просто вытянулась, чтоб быть на моём уровне.
— Вам-с... нравятся мои-с глаза? — неуверенным шепелявым голосом, который сейчас был как у молодой неуверенной в себе девки, спросила меня Приалишшинь.
— Ну... они довольно милые, — протянул я руку к её лбу. Глаза её рефлекторно закрылись, и я коснулся века, чувствуя под ним маленькие глазные яблоки. После чего притянул её голову и поцеловал её в лоб. Её сиськи так вообще почти легли мне на ноги.
Арахна так вообще зажмурилась, то ли от удовольствия, то ли от стеснения.
— Знаешь, ты реально красивая.
— Да-с? Вы-с так считаете? — спросила она тихо и смущённо.
— Каждая девушка отличается от другой. И каждая красива по-своему. Потому мне нравятся все.
Да-да, я так считаю. Любая девушка — от худой, до конкретной пампушки, имеют свой шарм и по-своему привлекательны. Это как суши — я их люблю (хоть и не ел давно), но виды есть разные: от веганских с огурцом, до запечённых с курицей; от простых с рисом и куском рыбы сверху, до настоящей мозаики, включающей в себе разные морепродукты. Девушки точно такие же: полненькие, дистрофики, с большой жопой, с большими сиськами, и то и другое больше, и того и другого нет, низкие, высокие, карлики, средние.
Да тут всех не перечислить!
Так вот, есть более красивые, есть менее красивые, но если так брать, то в практически в каждой девушке можно найти что-то прекрасное, что тебе вкатит, ведь не бывает идеальных. Я не говорю, что надо это прямо искать, как золото в грязи, нет. Ты просто бросаешь взгляд и тут же подмечаешь её приятную сторону, ставя на второй план более слабую. Ведь каждый в чём-то лучше, а в чём-то хуже, верно?
Толстая? Зато сиськи отпадные, хоть тони в них! А ещё она дико мягкая и что не тронь, всё сиська! Худая? Так она такая хрупенькая, как кукла, еби-не хочу. Большая жопа? Отлично! Большие сиськи? Круто! Лицом не очень? Пф-ф-ф... наверняка есть что-то, что вызовет в тебе отзыв.
Мы не берём тех, кто вообще за собой не следит и выглядит отвратно. Проблема не во внешности, а в их отношении к себе. Тут как и с мужиками, в принципе. Потому какой бы не была она жутковатой и странной, всегда есть что в ней полюбить и чему порадоваться. Бывают исключения, но там скорее уже фактор травмы какой-то или отклонения.
Но я уверен, что и там можно найти, чему порадоваться!
Ну а если не подметил, то она не твоя просто, такое бывает. Потому меня раздражает, когда говорят, что на кого-нибудь не найдётся пары. Даже на меня найдётся, вон, некоторым нравятся ботаны.
Хотя будем честны, я на ботана теперь не сильно тяну — тело всё в мышцах, по которым можно изучать анатомию (нет, я не раздулся в разные стороны, просто подкачался). У меня даже лицо слегка поменялось, став более грубым.
Что же касается этой милой паучихи... ну да, тело пугает, но глазки! Сука, эти две лишние пары маленьких глазок на лбу, по два глазика над каждым нормальным! Это же круто! Они супер милые!
— И твои глазки на лбу, они очень и очень красивы, — сказал я ласково, после чего поцеловал в каждый. При этом она жмурилась ими и улыбалась, слегка краснея.
— Спасибо, — проворковала Приалишшинь в ответ. — Вы-с очень добры ко мне-с...