Связаны Судьбой

Боль осталась в тебе, боль осталась во мне, больно стало всем, боль достала всех
Достала всех

Ну, как ты, скажи мне, ты, действительно, этому рада?
Да? Тогда одолжи и мне этого волшебного яда
Да, у меня всё нормально, я просто немного растерян
Я, если честно, разорван и больше ни в чём не уверен
Ты говорила: так лучше и нам нужно расстаться срочно
И я не знаю, кому стало лучше, но не мне - это точно
И эта точка для меня стала чёрной дырой
Возьми все эти строчки и в землю зарой

Унеси меня, река
Я не хочу к этим берегам
Я не хочу строить там свой дом
Он всё равно сгорит огнём
Всё, к чему я прикоснусь
Я полюблю как первую весну
Я полюблю и снова обожгусь
Я снова всё перечеркну

Боль осталась в тебе, боль осталась во мне, больно стало всем, боль достала всех
Боль осталась в тебе, боль осталась во мне, больно стало всем, боль достала всех
Достала всех

Ты знаешь, порой наши взгляды стирают поверхности
Но, ты представляешь, на тебя смотреть мне не хватает уверенности
И мне бы хоть каплю, хоть капельку твоей отрешённости
Я бы, не думая, смешал бы со своей отверженностью
Мы переборщили с нежностью, наши чувства стали беженцами
Мы заразили друг друга бешенством и дрались, содрогаясь от ревности
Мы стали такими разными, что нам больше нечего праздновать
Ты всегда проиграешь заранее, когда начинаешь сравнивать

Боль осталась - Нервы

Сутки перед ритуалом превратились в суматошную, задыхающуюся агонию для Елены и её отчаянных спасателей.
​Элеонора демонстративно игнорировала присутствие юной ведьмочки Беннет и младшего Гилберта. Она проходила мимо них, словно сквозь пустой воздух, выжигая из мыслей любые намеки на привязанность - так было проще, так не приходилось лишний раз одёргивать саму себя. Двойник же, к общему ужасу её друзей, уже свыклась с неизбежностью. Елена смиренно ждала своего часа, что вызывало у Элеоноры лишь презрительную ухмылку.
​Но старший Сальваторе протестовал громче всех. В отчаянной, почти безумной попытке уберечь свою драгоценную "куклу", Дэймон насильно напоил Елену собственной кровью, обрекая её на перерождение. Новость о подобном эгоизме заставила Элеонору искренне рассмеяться. Впрочем, действия Дэймона неожиданно сыграли ей на руку. За долгие века она изучила каждую деталь своего собственного проклятия и проклятия Никлауса. Для создания гибридов нужна была чистая кровь человеческого двойника. А если Елену обратят в вампира - армия гибридов Клауса с треском накроется. Позиция же Стефана с его благородным "я уважаю её выбор умирать" казалась Элеоноре куда более лицелепной и... эгоистичной.
​Дэймон свято верил, что перехитрил Древнего, когда ринулся освобождать оборотня и вампира из цепей. Но Никлаус всегда находился на шаг впереди.
​- Глупцы. До сих пор так и не поняли самого банального... - тихо усмехнулась Элеонора, не спеша пригубляя терпкое бокал вина и наблюдая за закатом перед бурей.

​Ночью она появилась в поместье Сальваторе абсолютно бесшумно.
​В комнате пахло потом, страхом и гниющим ядом. Дэймон, укушенный Тайлером Локвудом, тяжело метался по кровати. Лихорадка выжигола его изнутри, вены на шее и лице потемнели, а из уст вырывался сбивчивый, полубезумный бред.
​- Кэтрин... нет, Елена... запри двери, он уже здесь... - хрипел Дэймон, слепо цепляясь пальцами за покрывало и глядя в потолок остекленевшими глазами. - Я не хотел... кровь... ты должна была жить...
​Елена сидела подле него на коленях, сжимая его влажную ладонь, и слёзы непрерывно капали на покрывало.
​Элеонора застыла в дверном проёме, чуть наклонив голову вбок. На её губах заиграла холодная ухмылка, от которой Елена мгновенно вздрогнула и отпрянула назад, замерев от ужаса.
​- Вы правда думали, что у Никлауса нет запасного плана? - тихим, мягким, прорезающим тишину голосом произнесла Элеонора, свысока разглядывая беспомощную пару.
​- Элеонора... пожалуйста... - прошептала Елена, заслоняя собой бредущего Дэймона. - У него нет времени... помоги ему...
​- Помочь? - Элеонора чуть приподняла бровь, сделав один плавный шаг вперед. - Вы все так трогательно и наивно пытаетесь играть в героев, но даже не понимаете, что каждым своим шагом делаете себе же хуже. Зачем столько драмы, Елена? Какая разница, умрёт одна женщина или один подросток ради его цели?
​Дэймон на кровати внезапно дернулся, выгибаясь от боли:
- Убирайся... чертова вампирша... я вырву... вырву его сердце...
​Элеонора лишь тихо хмыкнула на его бессильный выпад. Так же бесшумно, как и появилась, она растворилась в полумраке коридора, оставив Елену давиться собственными догадками и в панике трястись над угасающим Сальваторе.
​Вернувшись к себе, Элеонора уже всерьёз готовилась к главной ночи. В её голове крутился опасный выбор: убить Елену лично прямо на глазах у Никлауса, сломав его ритуал на корню, или самой встать в круг жертвоприношения? Всё-таки она была таким же гибридом, как и он. И когда-то, бесконечно давно, точно так же терпела дикую, разрывающую душу магию, когда её собственного волка запечатывали заклинанием.

Ночь.
​Поляна в глубине леса была буквально пропитана магией, треском огня и удушающим страхом. Огненные круги выжигали землю, а над деревьями уже нависала налившаяся ядом полная луна.
​Клаус завершал последние приготовления. Дженна Гилберт, только что обращённая и не успевшая осознать свой новый статус, лежала без сознания внутри одного из ритуальных кругов. Елена бледнела с каждой секундой, отчаянно и бесполезно пытаясь докричаться до тёти:
​- Дженна! Пожалуйста, Дженна, очнись! - её голос срывался на истерический хрип.
​Когда Элеонора бесшумно вышла из тени деревьев и ступила на самый край поляны, Клаус на мгновение замер. Рука с ритуальным клинком чуть дрогнула. В его тёмных глазах вспыхнуло едва уловимое опасение - он слишком хорошо знал её силу. Знал, что у неё были сотни причин отомстить ему прямо сейчас, в момент его наибольшей уязвимости.
​Елена, заметив силуэт Элеоноры в языках пламени, забилась в надежде и крикнула сквозь слёзы:
​- Помоги! Пожалуйста, помоги нам!
​- Просить о помощи того, кто больше Клауса желает твоей смерти - глупо, маленький двойник, - усмехнулась Элеонора.
​Однако в её глазах не было ни капли веселья. Лишь такое леденящее спокойствие, что Елена захлебнулась собственным рыданием и отступила назад.
​Элеонора даже не шелохнулась.
Её тяжело тяжело, нечитаемый взгляд был прикован к Никлаусу. Что она сделает? Бросится на двойника, разорвёт его ведьму Грету или просто развернётся и уйдёт, оставив его наедине с проклятием?
​Этот взгляд до боли напомнил Первородному его давнее прошлое. Именно так когда-то смотрели старшие братья Элеоноры - суровые викинги, возвращавшиеся после кровавых походов, или прямо посреди битвы, когда на кону стояли их жизни. Жуткое, величественное зрелище.
Тогда, в далеком десятом веке, Никлаус считал их первоклассными воинами, бесстрашно управлявшими своими волками. И спустя тысячи лет он так и не изменил своего мнения.

​Внезапно шуршание ветвей возвестило о появлении Стефана. Он вышел на поляну и сразу уставившись на Клауса. Но, заметив подле ритуального круга Элеонору, младший Сальваторе на секунду обомлел:
​- Элеонора... Что ты здесь делаешь?
​- Пришла посмотреть на величайшее представление века, Стефан, - спокойно отозвалась она, даже не повернув к нему головы. - Не мешай.
​Стефан перевёл умоляющий взгляд на Никлауса:
- Забери меня вместо Дженны. Выпей мою кровь, убей меня! Только отпусти её!
​Клаус лишь снисходительно хмыкнул, покручивая в пальцах деревянный кол:
- О, Стефан... Твоя жертвенность так умиляет. Но ты напомнил мне давние времена. Элеонора Ливия тоже когда-то думала, что её благородство и сила её рода Хёрд смогут остановить неизбежное. И что в итоге? Проклятие всё равно настигло нас обоих. Ты не можешь предложить мне ничего, Стефан, что было бы ценнее этого ритуала.
​Элеонора при упоминании своего полного имени едва заметно сжала челюсти, но осталась неподвижной, как изваяние.
​Грета начала громко напевать заклинание на латыни. Воздух на поляне вибрировал.
​Клаус не стал тратить время. Он стремительно шагнул к оборотню Джулс, вырвал её сердце, бросив окровавленный орган в чашу с огнём. По лесу пронёсся дикий вопль. Следующей стала Дженна - Клаус вонзил кол ей в грудь без тени сомнений, заставив Елену зайтись в безумном крике.
​Элеонора стояла у самого края круга Елены. Она слышала каждый всхлип двойника, видела, как страх застилает глаза девочки, но в сердце вампирши не отозвалось ничего. Она лишь наблюдала, как Клаус подступает к Елене.
​- Мне жаль, - тихо произнёс Клаус, склоняясь над двойником, и впился клыками в её шею, жадно выпивая её жизнь до последней капли.
​Елена обмякла в его руках.

Недолго-немало прошло, и ритуал был завершён.
​Кровь пролита.
Элеонора даже не дрогнула - ни когда Клаус вонзил кол в Дженну, ни когда он вырвал сердце Джулс, ни даже когда он до капли выпил жизнь из бедной Елены. На мгновение Никлаусу даже показалось, что она не тронет его вовсе, что её холодная отстранённость - это знак пассивного невмешательства.
​Но стоило Клаусу опуститься на колени, ощущая, как кости ломаются, а дикая сила волка впервые разрывает его вены изнутри, над поляной взметнулась магия. Наружу выскочила ведьма Беннет, выкрикивая древние заклинания и заставляя Клауса корчиться от боли. Первородный насторожился, выплёскивая всю силу, но удар нанесли с совершенно другой стороны.
Из густой темноты вылетел Элайджа. Его рука с ужасающей скоростью пробила грудь брата, сжимая невидимое сердце Клауса.
​- Ты отправил нашу семью на дно океана! - прошипел Элайджа, его голос дрожал от вековой обиды и ярости.
​Клаус, тяжело дыша, захлебываясь собственными муками, едва смог выдавить:
- Я... не хоронил их в океане, Элайджа... Они целы. Семья цела.
​Элайджа замер. На его лице отразилась жестокая борьба:
- Ты лжёшь!
​- Нет... - хрипел Клаус, цепляясь пальцами за руку брата. - Я покажу тебе их. Я отдам тебе их... Клянусь тебе, Элайджа. Я приведу тебя к ним. Помоги мне... И я отдам тебе всех.
​Элеонора, наблюдавшая за этой перепалкой, почувствовала, как внутри всё переворачивается. Элайджа стоял на грани. В любой момент этой физической слабости Никлауса он мог просто вырвать его сердце и покончить с этим раз и навсегда.
​И в эту секунду Элеонора сжала кулаки до хруста костей.
​Вены под её глазами надулись и потемнели, клыки прорезали губу. Впервые за четыре долгих века вся её боль, вся ненависть и желание отомстить Клаусу за смерть Паолы мгновенно испарились перед одним-единственным, первобытным страхом - потерять его навсегда.
​Она была готова рвануть вперёд, снести Элайджу, своего давнего друга, и раззорвать его на части, лишь бы защитить Клауса. Её тело уже напряглось для броска...
​- Если ты лжёшь мне, Никлаус... - тихо произнёс Элайджа, опустив взгляд.
​Он не стал вырывать сердце. Вместо этого Элайджа подхватил ослабевшего брата под руку, подмял под себя пространство и мгновенно исчез в ночной тьме.
​Элеонора осталась стоять одна посреди разверзшегося хаоса. Вокруг бесновались спасатели Елены - Бонни и Стефан пытались привести в чувство умирающего двойника, крики и паника заполнили поляну. А Ливия лишь стояла неподвижно, сжимая кулаки в бессильной, ядовитой и глупой ярости.
​Клаус получил своё. Он снял проклятие. Он ушёл, он живой. И самое паршивое - в ту последнюю секунду перед побегом он успел перехватить её взгляд. Он увидел её оскал. Он увидел её дикий, отчаянный страх за его жизнь.
​Понимание того, что она всё ещё чертовски сильно его любит, раздражало Элеонору Ливию Майклсон-Хёрд куда больше, чем тот факт, что Никлаус Майклсон только что стал абсолютно неуязвимым.