Глава 17
Жизнь привычно бурлила в Городе ангелов: на обласканных солнцем улицах, в модных кафе и придорожных забегаловках, в газетных киосках и палатках с сувенирами. Она пронизывала бульвары улыбками неспешно прогуливающихся туристов, и суетой вечно спешащих куда-то жителей. Ее живительное дыхание чувствовалось где угодно, но только не в моей душе. Я знала теперь, что эти ангелы, в своем большинстве, падшие. С уродливыми шрамами от отрезанных когда-то крыльев. Потерянные и забредшие в тупик, не знающие направления, по которому им следует идти, чтобы попрощаться с тьмой, поселившейся в их душах. Разбитые, словно антикварные фарфоровые куклы, с бегающими от растерянности глазами. Я понимала это как нельзя лучше, потому что теперь была в их числе.
Белый конверт и фраза Айрин: «Мы больше не нуждаемся в твоих услугах», сказанная на пороге их виллы стала последним ножом, запустившим во мне механизм самоуничтожения. Она даже не пустила меня в дом, словно я была непрошенной бродяжкой, холодно слазала, что после нашей встречи Эдварду стало хуже и нам не следует больше видится.
Мы больше не нуждаемся в твоих услугах... Наверное, так говорят наскучившей проститутке, или состарившейся домработнице. Эта фраза всколыхнула во мне такую безнадежность, такую острую уязвленность, что в тот момент мне захотелось удавиться. Последним плевком в мою и так запятнанную душу стал этот безымянный конверт, насильно оставленный в моих ладонях. Не перевод, как обычно, а конверт, ставший символом моей легкодоступности. Всего несколько купюр, и я сделаю все, что вы попросите. Даже сыграю на чужих чувствах, которых, впрочем, нет и не было никогда. Цена моего самоуважения. От глупостей тогда меня оберегало лишь то, что папа ждал меня дома.
Я не винила Айрин, она была тигрицей, защищающей своего детеныша. Я знала, через что она прошла ради своей семьи и не рассчитывала на сочувствие с ее стороны. Ей было плевать на всех, кроме них и я даже уважала ее за это. Наши отношения изначально были основаны на взаимовыгоде. Ничего личного, только бизнес.
Как бы я хотела, чтобы за спиной стояла такая мать, готовая разодрать за меня на куски, готовая поддержать в любую минуту...
Зачем я пришла в их дом, не смотря на унижения, через которые мне пришлось пройти? Не знаю... Наверное, не верила до конца, что это действительно произошло. Надеялась, что еще не раз пройдусь по изумрудному газону лужайки, прямиком в спортзал или в комнату Эдварда. Найду его за работой, или затаюсь за колонной, наблюдая за его сосредоточенными движениями. Но все это осталось в моей фантазии. В реальности был лишь белый конверт с бездушными купюрами.
Не знаю сколько прошло с той последней встречи. Месяц, а может полтора, я не следила за датами. Какая разница, какой день, если ты несешься в пропасть?
Отец совсем поправился и днями напролет разрабатывал схемы, как вывести нашу семью из долговой ямы. Я всячески оберегала его от любых волнений, в особенности от своего угрюмого лица, острее чем обычно понимая в этот момент, что он – единственный родной человек, который остался рядом со мной.
За этот срок я устроилась работу. Мне повезло. Кассир в книжном магазине – лучшее, на что я могла рассчитывать. Сейчас мне было все равно, увидит ли меня кто-нибудь из старых знакомых, мне было откровенно плевать на это. Зачем стремиться стать тем, кем не являешься? Да, у меня теперь не было денег, но это не значит, что я перестала что-то стоить без них.
- Инди! – папин голос вытащил меня из раздумий, я мгновенно натянула на лицо задорную, но фальшивую до тошноты улыбку.
Он подошел к дивану, на котором я сидела и убавил звук на телевизоре. Не знаю, зачем я его включила, наверное, посторонний шум успокаивал меня.
- Наверное, ты меня убьешь..., - туманно начал он, я нахмурилась. Папа сел на край дивана и склонился в мою сторону, оперевшись о колени локтями.
- Нет, я хочу взять с тебя обещание, что ты не будешь слишком сердиться и орать на меня, - предостерег он.
- Да что такое, пап? – удивленно пролепетала я и заерзала на своем месте.
- Да так... Я залез туда, куда мне лезть не стоило, - улыбнулся он.
- Если ты имеешь в виду трусики какой-нибудь официантки, то не парься, я даже буду рада, если ты найдешь себе новую женщину. Только выбирай на этот раз получше, - хихикнула я и потрепала его по плечу.
- Боже, Индия! Где твои манеры? – возмутился он.
- Там же, где твои активы, в глубокой заднице, - хрюкнула я от смеха. – Но не в них же счастье, верно?
Отец не ответил, лишь притянул к себе и приобнял меня. Я устроила голову на его плече, наслаждаясь этой тишиной. Так тепло и спокойно было в его объятиях. Не хотелось нарушать эту хрупкую гармонию, лишь остановить ход времени и наслаждаться блаженной пустотой мыслей.
- Я нашел твой дневник, - выдохнул папа, я напряглась. – И прочел его, - добавил он.
Я резко освободилась от его объятий и уставилась на извиняющееся лицо отца. Я хотела сказать, но он приложил указательный палец к моим губам, не дав мне сказать.
- Постой, выслушай меня для начала, - попросил он. – Я не мог поступить иначе! Я видел что с тобой что-то происходит и дело не в нашем финансовом положении, а в чем-то, что мне было не под силу узнать. Я почти был уверен, что здесь замешаны чувства, но все не решался завести этот разговор. Я видел, как ты изо дня в день что-то старательно записываешь и просто не смог удержаться! – он начал с оправданий.
- Ты воришка, ты знаешь?! И ты мне про манеры говоришь? – возмущенно выпалила я и скрестила руки на груди
- Я знаю, знаю, но дело в другом, дослушай до конца. Я отнес твой дневник старому другу, психотерапевту, чтобы он смог помочь мне понять, что с тобой творится, - сказал он и сильно сжал челюсти, ожидая моей реакции.
- Ты что сделал?! – выкрикнула я.
- Стоп! Дослушай, - вновь остановил меня он. – Из твоих записей было ничего не понятно. Лишь то, что этот парень какой-то странный. Сэм, для тебя Сэмюель, объяснил мне что к чему, но посмеялся и добавил, что твой дневник - это отличная идея для книги. Чувственные записки о бесчувственном человеке. Он сам не раз издавался и знал лично нескольких издателей. Так вот, если ты будешь согласна, я попрошу его показать им твой дневник, - закончил он и покорно склонил голову.
- Что? Нет! Это отвратительно, знаешь ли! Мало того, что ты без моего ведома прочел дневник, так ты еще отнес его кому-то, а теперь хочешь, чтобы я выставила свои переживания на всеобщее обозрение? Для меня это тоже самое, что носить трусы поверх одежды! Я очень зла, очень! – вскочила я с дивана с единственным желанием – остаться одной, что было почти не выполнимо в нашей крохотной квартире. Поэтому я просто встала спиной к отцу и тяжело и шумно выдыхала воздух из легких, пытаясь совладать с разъяренным нутром.
- Инди, ты бунтуешь и у тебя есть на это причины, но подумай только, ты всегда сможешь использовать псевдоним, не так сложно юридически верно все оформить! То, как ты пишешь... У тебя получается действительно здорово! То, что ты просиживаешь дни за кассой в захудалом книжным убивает меня! Ты рождена не для этого! Не это твой потолок, ты же сама все понимаешь, дорогая! – он подошел со спины и ласково положил ладони на мои плечи.
- Я не давлю, решение в любом случае за тобой, но обещай, что ты подумаешь, - тихо сказал он, я промолчала.
- Возможно, это путь к твоей свободе. Из того, что я прочел и из слов моего друга, ты любишь его, Инди, можешь отрицать, но себя ты не обманешь. И эти чувства мешают тебе жить, ведь ты понимаешь, что любить алексетемика равносильно любви к фонарному столбу, он не ответит тебе взаимностью, как бы ты не старалась. Я уверен, что ты писала этот дневник из-за того, что тебе не с кем больше было поделиться своими переживаниями. Ты хотела разделить эти беды с кем то, но никого не оказалось рядом. Теперь у тебя есть шанс донести их до сотен, а может тысяч людей, подумай, может это и есть выход, - закончил он, поцеловал в темечко и оставил меня в одиночестве.